Геннадий Павлович Шемякин Противостояние

Глава 1

Ветер наконец стих. На поверхности Шексны, несущей свои воды из Белого озера на юг в Волгу, большие волны сменились легкой рябью. Однако часть неба с востока была все еще одета темной тучей, в толще которой время от времени сверкали молнии, оттуда доносились приглушенные раскаты грома. На западе же оранжевое солнце медленно таяло за горизонтом. Был тот особый в жизни природы миг, когда все затихало и готовилось ко сну. Заканчивался июньский день 1612 года, тот особый день, когда происходил солнцеворот, то есть день начинал умалятся, а ночь начинала прибавляться. На Руси издавна называли этот день заварухой, события этого дня могли определить судьбу многих на долгие годы.

Кирилл, юноша лет восемнадцати, поднял с все еще мокрой травы удочку и нацепил дождевого червяка на крючок. Затем резким движением забросил леску так далеко, насколько мог. Грузило увлекло крючок с извивающимся червяком в глубь воды, а на поверхности остался поплавок, сделанный из гусиного пера.

Забросив удочку, Кирилл присел на корточки и стал внимательно глядеть на поплавок, ожидая поклевки. Поплавок мерно покачивался на небольших волнах, ритмично накатывавшихся на песчаную отмель. Место рыбалки юноша выбрал на берегу речной заводи, с обеих сторон заросшей кустами и тростником. В двух шагах от воды стоял шалаш из веток, немного в стороне темное пятно от костра. Все подходы по берегу к заводи были завалены буреломом, образовавшимся в результате переплетения веток упавших деревьев, кустов и тростника. Только едва заметная тропинка вела через бурелом к убежищу юноши. Выбор места был не случайным, по Белозерскому краю рыскали отряды польско-литовских интервентов, грабя и убивая всех на своем пути.

Вскоре стихла даже рябь на воде, в неподвижной воде отражалось заходящее солнце. Кирилл любил это меланхоличное время, когда светило покидало один мир и уходило в другой. Вода на реке становится огромным зеркалом, а небо окрашивается в багряно-красные тона, как будто черти в аду приоткрывают двери гиены огненной, в которой жарят несчастных грешников. Дневные звуки гаснут один за другим, и вдали колокол зовет к вечерней молитве. Да, это был самый драгоценный и любимый час, но в этот вечер что-то томило душу юноши. Он знал, что проводит последние дни на любимой реке, где он знал каждую корягу, каждую заводь, каждый плес, каждый омут. Скоро ему предстояло поехать в Кирилло-Белозерский монастырь и стать там послушником. Такова была воля его отца, сельского священника, перед смертью взявшего с него слово посвятить свою жизнь богу.

Вдруг выше по течению реки Кирилл заметил лодку, которая плыла посредине реки, увлекаемая быстрым течением. Это была необычная лодка, выдолбленная из одного огромного бревна липы. Среди сородичей Кирилла никто давно уже не использовал такой лодки, но старики рассказывали, что эти лодки делают язычники из племени вепсов, живущие в глухих местах Белозерья. Лодка была пустая, абсолютно пустая, и течение быстро приближало её к тому месту, где рыбачил Кирилл.

«Чья же это лодка? – подумал Кирилл. – Надо ее догнать. Вот будет в Раменье разговоров, если я на ней приплыву в деревню…».

Влекомый любопытством, юноша поднялся, сбросил рубашку, оставшись в одних портках, и уже хотел прыгать в воду, как вдруг остановился. За кормой лодки он заметил голову человека с длинными, похожими на водоросли прядями волос. Человек держался за корму и явно не хотел привлекать к себе чужого внимания. В это же время на противоположном берегу Шексны раздались топот копыт коней и крики на незнакомом языке. В наступающих сумерках проступили фигуры всадников, скачущих вдоль берега. Они что-то кричали, указывая на плывущую лодку, и размахивали саблями. Дело принимало совсем другой оборот. Любопытство и тщеславие юноши могли стоить ему дорого. Однако колебания длились несколько мгновений. Как будто кто-то незримый свыше подтолкнул Кирилла – «Вперед!».

В следующую секунду он прыгнул в воду, и, плывя изо всех сил, в несколько минут настиг лодку. За кормой обнаружилось юное, искаженное ненавистью лицо девушки. Держась обеими руками за корму лодки, незнакомка принялась яростно отбиваться в воде ногами от Кирилла. Видимо, она приняла его за одного из своих преследователей. Правда, это было недолго, вскоре силы покинули незнакомку, и ее голова скрылась под водой. Кириллу пришлось поднырнуть в воду и подхватить девушку под плечи, чтобы она не захлебнулась. Затем, гребя одной рукой и поддерживая другой голову девушки над водой, Кирилл под прикрытием лодки медленно поплыл на свой берег. Мешало быстрое течение, безвольное тело девушки тянуло ко дну, но выросший на Шексне юноша был искусным пловцом и медленно продвигался со своей добычей к спасительному берегу.

На помощь им пришла сама природа. Вдруг резко потемнело, на реке поднялись волны, причем ветер был попутным. Преследователи девушки еще что-то кричали, раздалось даже несколько выстрелов из пистолей, но пловцов они уже не видели. Однако еще долго скакали они вдоль берега и посылали свои проклятия вслед ускользнувшей от них добыче.

Кирилл наконец доплыл до берега и не без труда выбрался на смешанный с тиной песок. Спасенную девушку он хотел взять на руки, чтобы уложить ее на прибрежную траву. И в эту же минуту чуть не выпустил ее из рук, обнаружив, что кроме короткой белой рубашки, на девушке не было иной одежды. Только на шее, на кожаном тонком ремешке, висел золотой оберег в виде пятиугольника с изображением медведя. Преодолевая юношеское смущение, он осторожно положил незнакомку на траву, приложил ухо чуть ниже ее нежной груди и послушал, бьется ли сердце. Даже в наступившем полумраке было хорошо видно розово-золотистое тело, едва прикрытые рубашкой стройные и красивые ноги. Тонкая талия, форма ладоней и ступней, длинная шея говорили о том, что незнакомка вряд ли занималась тяжелым крестьянским трудом. Кирилл, выросший среди крестьян, конечно же, видел девушек, купавшихся в жаркий день нагишом. Однако спасенная девушка отличалась какой-то особенной статью.

Убедившись, что сердце девушки бьется, а сама она дышит, Кирилл по давно знакомым ему тропкам сбегал за своей рубашкой и накинул ее на тело незнакомки. Несмотря на вечернюю прохладу, которая наползала с реки, его бросало то в жар, то в холод. Тело девушки манило его, как магнит, хотелось смотреть на неё, он испытывал незнакомое волнение и трепет в груди.

Вдруг девушка открыла большие темные глаза с пушистыми ресницами. Кирилл растерянно улыбнулся и отвернулся, не желая смущать спасенную. Он ждал, что она будет благодарить его за спасение. Однако в следующий момент юноша получил несколько довольно сильных ударов. Вместо благодарности девушка, вопя как сумасшедшая, набросилась на него, пытаясь выцарапать ему глаза.

Пришлось защищаться, что было весьма затруднительно: юная особа дралась решительно и при этом что-то кричала во весь голос. Наконец юноша смог утихомирить спасенную, прижав ее своим телом к земле и удерживая ее руки. При этом рубашка, накинутая Кириллом на тело девушки, слетела, и юноша всем своим телом ощущал ее бедра, напрягшийся живот, нежные груди. В нем вспыхнул неведомый ранее огонь, разгораясь все больше и больше.

— Надо было оставить тебя там, в воде! — тяжело дыша, произнес Кирилл. — Ты была бы уже в руках тех, кто гнался за тобой.

Эти слова поразили юную драчунью. Она прекратила попытки вырваться и впервые оглядела своего спасителя. При этом Кирилл увидел слегка раскосый разрез глаз девушки, её гордый взгляд.

— Разве ты не из той банды? — вскричала она уже на русском языке. — Ты не отдашь меня этому польскому псу пану Песоцкому?

— Кто такой пан Песоцкий? — вопросом на вопрос ответил юноша. — И почему я должен отдать тебя ему?

Девушка, скрывая недоумение, нервно хохотнула:

— Почему тогда ты вытащил меня из воды? Ведь я спасалась от людей Песоцкого.

— Если бы я не вытащил тебя из воды, то нас бы точно схватили те люди, которые гнались за тобой…

Эти слова несколько успокоили девушку. Она окончательно перестала сопротивляться, и уже спокойнее сказала:

— Отпусти меня, я, видимо, ошиблась …

Кирилл, все еще ощущая в себе тот внезапно вспыхнувший огонь, осторожно освободил девушку, подал ей свою рубашку и отошел на несколько шагов.

Только сейчас осознав, что она стоит полуобнаженной, девушка отвернулась от Кирилла и грациозно надела его рубашку. Затем, почувствовал речную прохладу, присела на траву и обхватила себя руками.

— Холодно. Если я сейчас не согреюсь, бог смерти Велес унесет меня с собой…

Кирилл встал, протянул руку девушке и сказал:

— Пойдем со мной. У меня недалеко есть шалаш, разведем огонь, я сварю уху.

Всё еще недоверчиво глядя на Кирилла, девушка тихо сказала:

— Я очень устала. Пожалуйста, помоги мне.

Они отправились в путь. Кирилл после смерти отца часто ночевал на реке. В шалаше на берегу заветной заводи лежали котелок, кресало с трутом, немного соли, несколько луковиц и горсть пшена. И главное – на кукане в реке трепыхалось десятка полтора крупных окуней и сорог, пойманных еще днем, до грозы.

В наступающей темноте идти босиком по зарослям кустов и тростника было невозможно, поэтому пришлось вновь зайти в реку и где пешком по дну, а где и вплавь добираться до места. Когда добрались до шалаша, девушку била такая сильная дрожь, что Кирилл испугался за неё. Сам он был привычен к вечерней прохладе.

Первым делом юноша набросил на плечи своей подопечной рогожу, которой была покрыта куча сена в шалаше. Затем развел на кострище огонь, повесил над костром закопченный котелок, куда вскоре бросил ловко выпотрошенную рыбу и пшено. Подождав несколько минут, снял пенку с закипевшей ухи и добавил туда соль и крупно порезанный лук. Через десять минут аппетитная уха стояла перед девушкой, Кирилл достал свою деревянную ложку и с поклоном подал жадно глядящей на котелок незнакомке. Немного помедлив, она с достоинством принялась за еду.

Поев, девушка немного пришла в себя и смогла рассказать о своих приключениях.

— Я внучка вождя племени вепсов, меня зовут Вега, что на нашем языке означает утренняя звезда…

— Но ведь вы живете на Северном Урале, за Сухоной да Северной Двиной, — не выдержав, воскликнул Кирилл. — Как же ты попала сюда?

Вега сверкнула глазами и гневно закричала:

— Вся эта земля наша! И Белое озеро, и Шексна, и Сухона!! Здесь жили наши предки, пока сюда не пришли русины!

Кирилл уже не знал, как успокоить девушку. Она сбросила рогожу, сверкала глазами и размахивала руками, при этом в свете костра ткань рубашки не скрывала её наготу. Кирилл как зачарованный следил за гибкими движениями девичьего тела. Кровь пульсировала в венах, затуманивало глаза. Он подумал, что эта девушка, так отличающаяся от знакомых ему деревенских красавиц, не случайно оказалась на берегу Шексны.

Несмотря на слабый свет костра, Вега увидела перемену в выражении его лица. Она вдруг схватила его за руку.

— Как ты смотришь на меня! Также смотрел на меня пан Песоцкий, когда приезжал к деду…

— Зачем он приезжал к вам? – смутившись, воскликнул Кирилл. – Ведь это глава шайки бандитов и убийц, которых Бог наслал на нашу землю за грехи родителей наших…

— Хотел, чтобы мы помогали ему. – ответила Вега. – Обещал нам вернуть обратно все эти земли. Только дед не согласился воевать против русин. И меня послал к нашим родичам в Вогнему, чтобы их предупредить. Люди Песоцкого выследили нас, охрану убили, гнались за мной, если бы не ты…

Эти слова серьезно обеспокоили Кирилла. Значит, эти бандиты ищут дочь вождя по всей Шексне. Он быстро погасил костер, поднялся на пригорок, напряженно вглядываясь и вслушиваясь в темноту августовской ночи. Однако кругом все было тихо, лишь иногда плескалась рыба в реке, да ветер доносил еле слышный лай собак из ближайшей деревни.

Когда юноша спустился вниз к шалашу, девушка уже спала. Она свернулась калачиком в шалаше на куче сена, накрывшись рогожей, и мерно посапывала. Видно, постигшие испытания совершенно вымотали её.

Кирилл не стал будить внучку вождя вепсов. Он принес себе с луга, где стояли стога, охапку сена, зарылся в неё и постарался согреться. Ночевки на Шексне были ему не в диковинку, особенно после смерти матушки. Пока она была жива, в семье юноши господствовали радость и уют. Как говорил отец, черная чума, прошедшая со страшной косой по Руси в последние годы царствования Бориса Годунова, подкосила её здоровье, и вскоре она умерла. Кириллу было тогда всего 7 лет.

Отец юноши Павел, священник сельского прихода, был суровым человеком. Проведший молодые годы в Кирилло-Белозерском монастыре, он преклонялся перед его основателем, преподобным Кириллом Белозерском и сына своего назвал в его честь. После смерти супруги батюшка сильно сдал. Безвластие и смуту, пришедшие вскоре на Русские земли, он принимал очень близко к сердцу. Но до самой смерти верил он в то, что Бог не оставит русских людей.

В полусне Кирилл увидел перед собой силуэты отца и матери, с тревогой глядящих на него. Как будто они пытались о чем-то предупредить его. Кирилл хотел вскочить, закричать от радости, обнять их, но неведомая сила сковывала все его тело. Одновременно чувство тревоги и опасности холодной змейкой вползало в его дремлющее сознание. Надо было что-то делать, куда-то бежать, но сон все сильнее наваливался на него и увлекал в темную мглу…

К реальности его вернули удары по щекам. Кирилл рванулся, хотел вскочить, но только свалился на мокрую от утренней росы траву. Его руки и ноги были спутаны ремнями, как у лошади. В предрассветном сумраке юноша увидел стоящих вокруг него мужчин с короткими мечами и топорами в руках. За плечами у них висели колчаны с длинными луками и стрелами. Все они были одеты в расшитые красным орнаментом рубашки и штаны, на плечах у них были темные плащи, а на ногах – кожаные чуни. Они враждебно глядели на юношу, переговариваясь на своем, но очень похожем на русский, языке.

Переведя взгляд на шалаш, Кирилл увидел поразившую его картину. Перед шалашом на богато украшенном бисером седле, брошенном на землю, восседала гордая и неприступная красавица. На ней было белое, шитое золотом льняное платье, украшенный драгоценными камнями пояс, в темные длинные волосы вплетены полоски бархатной ткани. Только приглядевшись, Кирилл узнал в этой красавице спасенную им девушку, которая называла себя красивым, но непривычным именем Вега.

Увидев, что юноша пришел в себя, один из мужчин подошел к Кириллу, поднял его и подвел к сидящей девушке. Болезненный удар по ногам заставил юношу вновь упасть на землю. Вега что-то гневно и повелительно крикнула мужчине, тот неохотно разрезал ремни на руках и ногах Кирилла, помог ему встать. Но затекшие ноги не слушались юношу, и он вновь упал на землю. Огромным усилием воли он заставил себя сначала сесть, а затем и встать.

— Как тебя зовут? – властно произнесла девушка. Кирилл про себя удивился, какая перемена произошла в ней за короткое время. Однако сдаваться и пресмыкаться, даже если его жизни угрожала опасность, он не собирался.

— Зовут Зовуткой, а величают уткой, — гневно ответил юноша. — За что меня связали? Что вы хотите от меня?

Мужчина с угрожающим видом подскочил к Кириллу.

— Как ты смеешь так разговаривать с нашей госпожой, смерд? – вскричал он. – Если бы не она, ты давно бы кормил рыбу в Шексне!

— Если бы не я, то неизвестно, что было бы с ней, — Кирилл не хотел уступать этому нахалу. – Я не смерд, а свободный человек.

Вега примиряюще подняла руку.

— Ефрем, оставь юношу, — сказала она, обращаясь к воину. И продолжила, уже обращаясь к Кириллу, – Это воины моего деда. Они искали меня всю ночь, под утро наткнулись на нас, тебя приняли за врага, вот и связали. Я благодарна тебе за помощь, но поляки где-то рядом, надо ехать, пока совсем не рассвело.

Девушка сняла с шеи золотой оберег и протянула его Кириллу.

— Возьми в память о нашей встрече. Здесь изображен символ нашего бога Велеса. Если тебе нужна будет помощь моих сородичей, покажи им его. Если же нет, то пусть он напоминает тебе обо мне. Но спрячь, ваш бог не любит наших талисманов.

Вега подошла к Кириллу и надела оберег ему на шею. Потом провела рукой по волосам Кирилла.

— Прощай, Зовутка. Может быть, еще встретимся.

В это мгновение Кирилл увидел обращенные к нему и горящие ненавистью глаза Ефрема, воина, который так грубо обращался с ним. Он понял, что на земле у него появился смертельный враг, с которым ему ещё предстояло встретиться.

Вега отошла от него, властно повела рукой. По тропинке через бурелом к ней подвели вороного коня, в седло которого она взлетела, даже не касаясь стремян. Мгновение, и белесый туман, наползавший с реки, поглотил прекрасную наездницу и ее охрану. Как будто ничего и не было, только теплый кулон на груди Кирилла, еще хранивший тепло девичьего тела, напоминал обо всем происходящем.

— Меня зовут Кирилл, сын Павла, — вдруг закричал юноша.

Мы обязательно встретимся…

Но никакого ответа он не услышал. Только на берег Шексны мерно набегали волны, а за рекой медленно вставало огромное оранжевое солнце. Начинался новый день