Павел Фролов Монстр

Глава

Аннотация:

Бывает в жизни такое, что переворачивает её с ног на голову, да так, что назад путь оказывается навсегда отрезан. Когда в один момент, по чьему-то дикому желанию, на тебя наваливается столько проблем, что не разгрести. Остаётся только бежать без оглядки в мутную неизвестность, вместе с совсем ненужным тебе грузом на шее в виде чужого ребёнка, которого ты, с какой-то стати, обязан спасти и о котором обязан позаботиться, пока не настанет час Х, когда ты обретёшь свободу. Но будет ли эта свобода так идеальна и желанна к тому моменту, и не станет ли она твоим проклятием?

Предупреждение!

Это произведение не желательно читать маленьким и, тем более, пушистеньким. На обложке чёткими циферками написано: «18+»

В тексте присутствуют описания сцен насилия и жестокости, действий осуждаемых общественной моралью, а также некоторое количество специфических словечек из области «великого и могучего». Проще говоря – мат.

Всем, кто не подходит под описание впечатлительного котёнка – приятного чтения!

Пролог

Энерия – величайшее, старейшее, мощнейшее государство мира людей, простирающееся на многие тысячи километров, от жарких пустынь, до ледяных северных морей; до недавнего времени бывшее так и вовсе единственным. По крайней мере, в том мире, что был известен человечеству.

Всей своей мощью и единством это государство обязано «Легиону» – одному из важнейших субъектов власти, ответственное за уничтожение единственного врага человека – демонов.

Никто не знает, как и откуда демоны появились, известно лишь, чем для людей обратилось их пришествие – порабощением. Рогатые обладают некоторыми отличиями от людей: большая сила, выносливость, регенерация, плотные кожный и мышечный покровы, а также некоторые специфические, недоступные людям способности, которые привычнее и проще будет называть «магией».

Лишь восемь веков назад, резко вспыхнувшее, пламя восстания изгнало власть демонов с людских земель, и со временем его силы переродились в, выше упомянутый, Легион, что до сей поры ищет рогатых и борется с ними, что внутри государства, что за его пределами. Исключение составляют лишь отколовшиеся от Энерии регионы.

Часто Легион называют “одним большим пережитком прошлого”, ввиду того, что за сотни лет, минуя немалый научный прогресс, и явное сокращение популяции врага, организация почти никак не изменилась. Ни их власть, ни их устройство, ни даже экипировка. Лишь их репутация не такая стабильная, как того Легиону хотелось бы.

Раз в пять лет организация набирает в свои ряды, на обучение, новую, молодую кровь: самых сильных, самых здоровых, самых умных, готовых бороться за человечество, а также… тех, кому было некуда возвращаться.

Одним из таких был Лиам. Высоковатый для своего возраста с сероватыми волосами мальчик, едва достигший двенадцати лет, который, приехав одним из первых перед зачислением в новобранцы, нашёл себе укромное местечко в большом, приветствующем гостей, сером холле одной из легионерских баз, и просто часами пустым взглядом сверлил то свои ноги, то беседующих вокруг людей.

И вот наконец, спустя полдня ожидания, скоротать которые можно было лишь разговорами о том о сём, проход вовнутрь открылся для посетителей. Открыли двери и начали организовывать толпу солдаты, разодетые в тёплые рыжие свитера, чёрные, толстые балаклавы с большим вырезом для лица, железные доспехи с местами висящей кольчугой и держащие в руках ярко сияющие копье-подобные орудия – лицо Легиона, идеалы воинов с нечистью.

Они повели толпу в зал со сценой, за кулисами которой не готовилось никакого шоу или ласкающего зрение представления. Там был лишь высокий, тощий, но при этом в здоровой форме, старый мужчина с давно побелевшей, провисшей кожей. Короткий белый, почти блестящий пиджак подчёркивал важность его персоны. Всё что он делал так это только тщательно протирал свои большие круглые очки, рассматривал, лежащие на передвижном столике орудия убийства, такие как мелкий револьвер, арбалет и классическую рогатину, наконечник которой был наделён неким механизмом.

Для него сие действо было сродни ритуалу – празднику, который он ждал сильнее своего дня рождения. Очередное поколение под его началом, вступает в многовековую схватку с агентами тьмы.

К нему зашёл другой мужчина, лет на сорок моложе в менее изысканных одеяниях.

– Мистер Бигт, мы можем начинать?

– Вы подготовили наглядную часть?

– Да, конечно.

– Вы точно подготовили наглядную часть?! Всё проверили! – строгим голосом повторил старик, понимая возраст и опыт того, кто перед ним находится. – Я требую полного отчёта, и, желательно, дополнительной проверки!

– Честное слово, мистер Бигт! Тварь не посмеет и пискнуть! Чем мы её только не накачали! – повторял подчинённый, сохраняя трепет пред важнейшей в человеческом мире фигурой.

– Сколько собрали людей за эти пять лет?

– Ну, больше четырёхсот человек уж точно. Скоро в зале места хватать не будет. Каждый раз всё больше и больше новобранцев приходят к нам.

– Замечательно – резюмировал Бигт. – Подготовьте толпу.

Зал затих, когда выключили свет. Только когда в зале с другого его конца можно было услышать даже хруст мушьих ножек, включилось освещение сцены. Идеально на самый её центр, чёткими, идеально отточенными, одинаковыми по своей длине шагами вышел очкастый старик и выкатил столик с той самой рогатиной, арбалетом, револьвером, вещицей похожей на серебряную крышечку от чайника и простым, ржавым перочинным ножиком. Секунда тишины и старик громким, тяжёлым, бьющим по мозгам, голосом начал речь:

– Здравствуйте. Имя моё Андре Бигт. Я являюсь директором сего заведения уже тридцать семь лет. На весь оставшийся мне срок нахождения на данном посту, я буду являться вашим высшим наставником, властью и законом в одном лице. А это место – единственным и незаменимым домом на всю вашу дальнейшую жизнь.

Редко бывает, когда пришедший в это место не удивляется словам о его последнем прибежище в жизни, это ещё учитывая, что многим ещё даже нет восемнадцати лет.

– Раз вы попали сюда, значит вы осведомлены о главном ужасе человека, о нашем главном враге и готовы бороться с ним до последней капли крови. Я говорю о демонах. О существах что похожи на людей, но за чьей человеческой оболочкой скрывается страшная сила и ещё более страшные желания. Существа, которые тысячелетие назад были верхом пищевой цепи, ныне скрываются среди людей. Они убивают, пытают, и всё это ввиду своего безмерного садизма, дарованного им самой природой. Тысячелетиями они навивали страх и ужас на людей пока великая историческая личность, загадочный изобретатель под псевдонимом «Марин» не узнал о их слабости и не изобрёл это!

Директор взял в руки рогатину – копьё с тройкой шипов расположенных у острия перпендикулярно его направлению (их предназначение было не дать жертве приблизиться к охотнику), и надавил на конец рукояти. Там была кнопка, которая пружиной выдвинулась и открыла тайну этого орудия. Секрет был в наконечнике, только самый кончик которого был цельной конструкцией; остальная его часть состояла из острых трапециевидных загнутых пластин. Вместе с кнопкой, пластины раскрутились, поднялись и образовали металлический зонт.

– Как только наконечник проникает в плоть нечисти, мы нажимаем на кнопку, и сегменты, раскручиваясь, врезаются в его внутренности, нанося несовместимые с жизнью травмы, а также не давая ему сбежать или приблизиться, держа его на, относительно, безопасном расстоянии.

На столе также лежал и арбалет с большими серебряными болтами с четырьмя кругами зазубрин, которые увеличивались к хвосту.

– Марин заложил базу для будущего восстания людей. Благодаря его открытию и этим приспособлениям человек стал законом и властителем природы. Но несмотря на это чудо инженерной мысли, демоны не вымерли, они либо хорошо спрятались, либо, каким-то удивительным образом, отбились и сбежали в самые дальние края нашего мира. Мы продолжаем находить их повсюду и ликвидировать. Как мы это делаем? Сейчас вы увидите сами.

Андре махнул рукой подзывая к себе, спрятавшуюся за сценой группу солдат, которые при помощи серебряного ошейника на палке вели почти голого изувеченного человека в наморднике и оковах с двумя твёрдыми плоскими выступами на голове. Запястья, шея и голени, к которым были плотно прикованы кандалы были черными, как уголь, как будто их жгли раскалённым металлом. Они подвели его почти вплотную к Бигту и поставили на колени. Публика была в замешательстве, многие не ожидали увидеть здесь хоть какие-то доказательства того бреда, что им втирает маразматик на сцене. Однако они даже и не подозревали, что произойдёт на этой сцене дальше.

– Вы только посмотрите на него – директор подошёл и прошёлся рукой по плоским выступам на голове узника – Должно быть у него были прекрасные рога, жаль мы их не увидим. Большинство демонов спиливает рога после сезона роста, а некоторые удаляют их в самом детстве, чтоб они не росли совсем. Но это, как видите, помогает не всегда. Вычислить демона нам также помогают непропорционально большие клыки и моляры, ибо их основной рацион – мясо. Они могут есть и растительную пищу, но часто это служит лишь прикрытием.

Директор взял в руки железный ножик и провёл по груди узника, а после сделал ещё одно проникновение поглубже. Демон никак не отреагировал ни на первый порез, ни на вторую колотую рану.

– В отличие от людей, они не чувствуют боли. Они кричат, умоляют наших солдат о пощаде, делают вид что переносят страшные страдания, но всё это актёрская игра, причём зачастую совсем плохая. Они способны ощущать повреждения тела и приближение смерти, но на человеческую боль это даже близко не похоже. На подобные порезы, нанесённые не совсем правильными инструментами, демонам всё равно, они очень скоро заживут. Нечисти вообще чужды человеческие эмоции, не только боль. Они не умеют сострадать, грустить, любить, дрожать от страха. Эти чувства им незнакомы. Демоны – это лишь машины смерти, монстры, животные, не более. Когда вы станете свидетелем какой-нибудь операции, поглядите за тем, как они себя ведут. Всё что они могут отважиться сделать, так это инстинктивно попытаться спасти свой выводок, и то не всегда.

Бигт вновь повернулся к столу и на этот раз взял в руки ту серебряную крышечку. Он прижал её плоским дном к животу узника и на месте прикосновения появился чёрный ожог из которого повалила струйка дыма.

– Слабость демона, которую выведал Марин – серебро. Он буквально сжигает тело нечисти. Потому мы покрываем наши орудия серебряным напылением. Возможно вы спросите, почему мы не используем огнестрельное оружие. Его проблема в том, что пули слишком маленькие и быстрые, даже если они не вылетят насквозь, они не смогут нанести нечисти значительного урона. Отверстия заживут, а застрявшая пуля будет слишком мелкой, чтобы расплавить всё тело. Наши бойцы на охоте чаще используют арбалеты с болтами, которые хорошо застревают в плоти демонов, гарпуны, а некоторые умельцы даже умудряются использовать лук.

Андре положил крышку на стол и вновь взял в руки рогатину. Медленно, с некоторым смакованием момента осмотрел её, проверил остроту всех её деталей, оценил силу натяжения пружин.

– Сейчас, я покажу вам на примере, что мы делаем с найденным рогатым. Покажу вам, чему вы научитесь в нашем заведении и что вы неоднократно будете лицезреть в течение службы.

Охрана повернула узника лицом к директору и разошлась в стороны. Демон не успел поднять и головы, как остриё рогатины вонзилось ему прямо в живот. Он завопил, издал самый громкий, на сколько ему позволял намордник, звук, который разбавил полную тишину шокированного зала. Демон встал на ноги и попытался снять себя с орудия, но Андре опустил рукоять, загоняя рогатину под рёбра нечистого. Это сбило его с ног и заставило упасть на спину. Теперь он никуда не денется.

Андре продолжал давить и продвигать наконечник вглубь грудной клетки и когда ему показалось достаточным он наконец нажал на кнопку.

Хруст! Некоторые части металлического зонта пробили рёбра и местами вышли наружу через грудь, дополнительно вызволив дым, начавший заполнять тело убиваемого. Андре ослабил хватку – дело было сделано. Оставалось лишь подождать пока серебро сварит все внутренности монстра и тот наконец распрощается с жизнью.

Со временем вопли демона стихали, его тело чернело, а лужа крови под ним становилась шире. Где-то от мышц отходила кожа, прорывались струйки гноя. Тех дыр, проделанных рогатиной оказалось недостаточно для выхода всего дыма, потому его тело раздувалось, а где-то на коже возникали пузырьки и время от времени они со звонким треском лопались. Можно было подумать, что он скоро взорвётся и покроет всё вокруг своими ошмётками, но директор, убедившись в смерти пациента, наконец сложил рогатину и вытащил её не забыв случайно запачкать кровью свой белоснежный пиджак, который лишь на первый взгляд казался новым, а на самом деле повидал немало подобных представлений.

Зрители сидели тихо и неподвижно до самого конца. Разинув рты сидели скептики до конца не верившие в реальность всего происходящего. С отвращением закрыв лицо, сидели люди со слабым желудком. А кое-кто смотрел на весь процесс безотрывно, заворожённо. Кое-кто ощущал настоящее торжество справедливости. Этот кое-кто даже не смотря на свой малый возраст был готов самолично взять рогатину в руки и с идеальной точностью повторить увиденное.

Лиам забыл всё о чём думал в последние дни. С этого момента все его мысли были лишь об одном – о службе, о бремени защитника человеческой расы. О долге бить оставшихся на земле рогатых до последнего вздоха, который он осознанно принял. О долге защитить простых людей от насилия и зверств нечисти. Защищать детей и стариков. С этого дня, он – элита общества! Он – герой, которого человечество заслуживает!

Он – легионер!

Глава 1 "Балласт"

Далеко на севере, где тепло бывает лишь одну неделю в год, в самой, что ни на есть, глубине человеческой цивилизации располагался небольшой городок. Местечко это было спокойное. Полгода небо стабильно сыпало снегом, а остальные полгода, не менее стабильно стояла сухая морозная погода, а если повезёт, то даже без града. Был уже конец осени, а потому кое-где местами лежали сугробы предвещавшие скорое похолодание и снежные бури, которые заметут весь город. А пока этого не произошло здесь так и будет стоять тихое безветрие.

Красотами местного вечнозелёного парка уже в который раз наслаждались два сидящих на скамье парня, лет которым было уже далеко за двадцать, разодетые в чёрные, как смола куртки. На одном из них была плоская кепка, напоминающая своей формой фуражку.

В очередной раз они не только наслаждались здешним чистым воздухом, но и активно отравляли его едкими струями сигаретного дыма. Это был, наверное, уже их четвёртый подход вредоносной ингаляции. И за всё это время они не проронили друг с другом ни слова, хотя и было видно, что один из них так и норовил заявить что-нибудь своему соседу, но всё время останавливал себя и погружался в раздумья до следующего прилива храбрости.

Наконец, когда его сосед протянул ему уже пятую по счёту сигарету, он отказался её брать.

– Стен – слегка дрожащим голосом, предвещавшим серьёзный разговор, начал Мэтт. – Зачем я всё это делаю?

Стен недоумённо посмотрел на него и поправил свой головной убор. Это был парень лет так двадцати четырёх с вечно злым, природно-суровым выражением лица, острым носом, прямым подбородком и широкой челюстью.

– Что это, всё?

– Ну, например, курю. Зачем я это делаю?

– А, так это потому что ты зависим. Странный вопрос.

– Так я же ведь бросал. И не раз бросал, и не два. Мне ведь это даже не нравится – сказал Мэтт поднявшись со скамьи и в думах, пошагавши вперёд.

– Природой так заведено. Начинаешь курить и продолжаешь до конца своей жизни. Я тебе каждый раз говорил, что не получится, но ты: «Нет! Я брошу!» – свою природу не обманешь.

Мэтт умолк, и с каждой секундой его безмолвия момент становился всё тревожней. Как будто сейчас что-то вот-вот взорвётся.

– Я ненавижу тебя.

– Чего ты там говоришь?

– Я тебя ненавижу Стен – громче, повернувшись к собеседнику лицом повторил он. – Я тебя терпеть не могу.

Стен немного удивился такому внезапному всплеску эмоций у своего друга, но не признал в этом чего-то серьёзного, а поэтому, как ни в чём не бывало он продолжил закуривать и без интереса спросил:

– И что это должно значить?

Но Мэтт не ответил сразу. Ярость, копившаяся в нём годами и лежавшая грузом в его сердце, вышла наружу, и он никак не мог отделаться от такого маленького, но безмерно нужного ему облегчения.

– Ты прекрасно всё понимаешь.

– Нет. Ни капли. Что я такого успел сейчас сделать?

– Да в том то и дело что ты ничего не сделал! Ты в принципе ничегошеньки не делаешь. Это же твой стиль жизни! Ты живёшь в долгах, алкоголе, одиночестве. Ты живёшь как свинья. И самое главное, ты же и меня в своё болото тянешь! Ты мерзкое, ничтожное животное!

– Вот как, да? А я между прочим, считал тебя своим другом! Ты был единственным, кто меня не бросил, единственным, кто продолжал меня поддерживать. Я любил тебя как друга!

– Я тоже! Представляешь? Я тоже! Сколько раз ты поддерживал меня? Сколько раз ты приходил ко мне на помощь? Всегда у тебя какие-то дела, и ты даже не удосуживаешься придумать, какие. Я тебе нужен, только чтобы побухать, в очередной раз излить свой гнев, пожаловаться и попросить денег в долг. Тот долг, который ты никогда не вернёшь. Сколько я времени и сил на тебя потратил? Сколько раз я устраивал тебя на работу и сколько раз тебя увольняли, по причине того, что ты – бестолковый, безответственный бездарь? Я потерял свою прошлую работу из-за тебя. Сколько я раз выслушивал о том, как тебя все бросили и предали? Очнись!

Мэтт остановился, после такого потока слов нужно было как следует отдышаться. От тяжести этих слов, адресованных его старому другу, хоть и испортившемуся, но всё ещё дорогому и привычному его сердцу человеку его глаза наполнились слезами, которые он поспешно начал вытирать. Наконец успокоившись и взяв себя в руки продолжил:

– Нам всем было тяжело. Да, признаю, тебе было тяжелее всех, но это не повод замыкаться в себе и плевать на тех, кто пытается тебе помочь. У тебя было всё: работа, дом, здоровье, друзья, девушка. И где всё это? Где?

Стен тупо посмотрел на своего приятеля.

– Неплохо ты излил на меня свой стресс. Полегчало? – ехидно поинтересовался Стен, как будто бы весь прошедший диалог не имел никакого веса. Вдохнув воздуха через никотиновую трубку Стен задумчиво посмотрел вдаль и озвучил другу своё предложение – Давай вечером у меня встретимся, у меня там ящичек в квартире стоит, дожидается своей участи. Я его по акции урвал. Эй! Ты меня слушаешь?

Но Мэтту было уже всё равно на любые предложения, осознав, что его слова снова были проигнорированы он сначала посмотрел своему товарищу прямо в глаза, мысленно спрашивая того: «Тебе настолько насрать?», а после отвернулся и медленными и ленивыми шагами пошёл по дороге.

– Ну и ладно! – уже громче повторил Стен, чтобы его товарищ точно услышал – Думаешь ты у меня последний такой? Много ли ты вообще понимаешь? Ты будешь жалеть, что бросил меня, как и все остальные! Слышишь? С тобой никто не выпьет так, как я, никто, не выслушает и не подбодрит, как это могу сделать я! – но заметив, что его слова никак не трогают Мэтта, а даже наоборот заставляют его ускоряться, он прекратил.

Вопреки поведению, на душе Стена, где-то в самых далёких её чертогах висел мерзкий, неприятный ком. Мэтт был последним человеком, что продолжал дорожить своим старым, испортившимся другом, пытался вытянуть его из того омута, в котором он сам и увяз. Но поняв, что лягушка даже не пытается вылезти из масла, решил, что не стоит самому раз за разом рисковать угодить туда же. И где-то в глубине Стен понимал, что поступает неправильно, но не мог принять этого. Как можно признать свою вину, когда есть окружающие?

Стен задумчиво устремил взгляд на городской пейзаж. Он остался один, наедине с собой и своими мыслями. Обычно, когда он может так спокойно побыть в своём собственном обществе, его степень трезвости оставляет желать лучшего. Но сейчас его разум чист, и навязчивые мысли заставляют его хорошенько задуматься: «А не заигрался ли он в мудака?» От его старой жизни не осталось и следа, лишь несколько крупных долгов. Не это ли то, чего он добивался с самого начала? С того самого дня? Разрушить, чтоб начать всё с чистого листа. А может он и не играл роль маргинала? Чёрт, размышления на трезвую голову доставляют дискомфорт.

Оставаться просто так сидеть и мёрзнуть в парке не несло ничего, кроме простуды, а потому Стен кинул пятый окурок себе под ноги, по привычке придавил и направился в сторону магазина за покупками. Совсем недавно он открыл для себя новый продуктовый, в котором цены были значительно ниже, чем в ближайшем к его квартире. Конечно «значительно ниже» они были в его ситуации, но всё-таки не хотелось тратить столь дорогие сердцу лишние копейки, которые могут решить, умрёт он завтра с голоду или нет. Нащупав парочку монет в кармане он убедился, что на сегодня голодовка отменяется.

В новом магазине он ориентировался очень плохо. Табличек в этом лабиринте не было, а потому ему пришлось довольно долго ходить в поисках достойной калорийной пищи. Уж чего не отнять у Стена, он отлично разбирался в еде. Жизнь из малооплачиваемых временных подработок обязует.

За время, пока он бродил по магазину он несколько раз попадал в мясной отдел, его главный страх. И как на зло, он весь был забит свининой. От свинины Стена тошнило, да ещё как. Одного запаха было достаточно чтоб отбить у него всякое желание есть. Её Стен чуял за километр в любом виде, будь она сырой, пареной, жареной, не важно. Он и другие виды мяса недолюбливал, но только свинина вызывала у него такое отторжение.

Сам он питался зачастую кашей, иногда совсем чуть-чуть курицей и рыбой которой чутка южнее в реках и озёрах было в достатке, а потому и стоила она соответствующе. За своим рационом он следил хорошо, да и готовил недурно, правда получалось чаще безвкусно и сыро.

Внезапно, Стену посчастливилось услышать разговор двух молодых людей. Они спорили довольно громко, а потому не обратить внимание на них было трудно. Он решил подойти и хорошенько прослушать их спор. Просто так, забавы ради. Ничего не предвещало беды и в этом была проблема. День обещал быть до жути скучным. Тем более, подобный метод проведения досуга был основным его способом получения новостей, газет он не читал, а телевизора в коморке, в которой он жил, не было.

Но, на самом деле, уж сильно Стена зацепила тема их разговора.

– И зачем тебе это? – с раздражением отреагировал один из них на брошюру, которую ему показал товарищ.

Это была брошюра Легиона – организации, занимающейся отловом и ликвидацией демонов, и, по большей части, также скрепляющий весь существующий человеческий мир воедино. Благодаря своему статусу и власти, они предотвращают глобальные конфликты, решают проблемы отдельных регионов, разбираются с недобросовестными лицами и группами, что злоупотребляют своими полномочиями. Они есть само понятие стабильности и мира. Только от их действий, за всё время существования Энерии, была разрешена добрая половина конфликтов, что могли перерасти в настоящую бойню.

– в смысле «зачем»? – возмутился второй. – Пять лет прошло с прошлого набора, и вот он новый. Я собираюсь поступать. Пойдёшь со мной? Мы с тобой здоровые, сильные.

– Зачем?

– Что значит «зачем» ?!

– Ты не слышал? Их скоро не станет. Совсем. Зачем тратить на это время?

– Откуда тебе это знать? восемь столетий как-то существовали, работали, ловили рогатых, и тут внезапно испарились?

– Ты, когда в последний раз о демонах слышал? Дня два, три, может неделю назад? Лично я полгода так точно ничего о них не слышал. Ты действительно веришь в то, что их до сих пор всех не истребили?