Элинара Фокс Танго с вампиром. Энергия в твоей крови.

3 глава

Весь оставшийся день я не выходила из комнаты, даже ужин решила пропустить, сославшись на недомогание. Не хотела выслушивать похвалу отца в сторону названного жениха, да и препирание родителей аппетита не добавляло. Перекусив пирожками, которые сделала специально для меня кухарка и запив их теплым ромашковым чаем, взяла книгу и легла на постель, намереваясь увлечься романтическими приключениями героев и забыться, но мне не дали.

В холле раздался звон бьющегося стекла, потом еще и еще. Ну вот, как я и говорила, мама устроила скандал. Отложив книгу, осторожно подошла к двери и, приоткрыв её, выглянула.

– Я тебя ненавижу! – шипела мама, разбивая очередную вазу или статуэтку.

– Мне плевать, прекрати истерить, – отвечал ей отец совершенно спокойно.

Выйдя в коридор, подошла на цыпочках к перилам и глянула вниз. Мама была растрепана, в домашнем халате наспех запахнутым и завязанным шнуром, босая. Отец же оставался при параде, словно только что проводил гостей.

– Ты уничтожил мою жизнь, а теперь хочешь и дочери её испортить? Не смей отдавать Латойю этому извращенцу маркизу! – продолжала ругаться маменька.

– Придержи свой язык Оливия или я за себя не ручаюсь! – прорычал в ответ отец. – Маркиз Никлас достойная пара, он сможет позаботиться о дочери.

Он угрожающе сделал шаг вперед, и мама отступила, но и не подумала молчать.

– Так же как ты заботишься обо мне? – ехидно переспросила она и, схватив фарфоровую статуэтку с камода, швырнула прямо под ноги мужа. – Я больше не желаю быть твоей игрушкой! Всю жизнь терпела тебя, даже в постели, ненавидя всё, что ты вытворял со мной! Ублюдок, старый извращенец, что б ты сдох! – закричала матушка, гневно.

– Заткнись, дура! – рявкнул по-военному отец, – В последний раз говорю, или ты отправишься к себе или я …

– Что? Убьешь меня или отдашь в дом Скорби? –- перебила его матушка в запале. – Я не боюсь твоих угроз, делай что угодно, но любой вариант будет для меня счастьем, лишь бы убраться подальше от тебя!

Отец быстро сократил расстояние между ними и схватив маму за лацканы халата сильно тряхнул, потом притянув к себе вплотную, угрожающе прорычал:

– Хватит орать, Оливия, тебя может услышать дочь. Идем в спальню.

–Нет, я никуда не пойду! – вырвалась она, попятившись к стене и заметив меня, стоявшую наверху, добавила: – А дочь пусть слышит, пусть знает, кто её отец, тиран и извращенец! Ты опустошаешь меня каждую ночь, не давая времени даже восстановить силы! Твоя жажда стала необузданной, жестокой и порочной. Я отказываюсь давать тебе энергию!

– Если так, то мне придется искать себе новую жену, – невозмутимо заметил папенька и мне показалось, что такая идея пришлась ему по душе.

– Да, и где же ты собираешься её искать? Может, в доме «Алой розы», где ты постоянный клиент? – взвилась она. – Мне прекрасно известно, где ты с дружками проводишь время. Оказывается, вы любители юных дев и не только!

Отец замахнулся и влепил пощечину жене, от силы которой её отбросило к стене. Я вздрогнула и зажала рот рукой, чтобы не закричать от такого ужаса, а маменька схватилась рукой за щеку, наконец замолчала, видимо, пребывая в шоке.

– Откуда тебе известно, где и с кем я провожу время? – раздраженно спросил отец, глядя на жену исподлобья. – Неужели у тебя хватило наглости следить за мной?

Матушка молчала, но теперь это уже не устраивало отца. Он сделал шаг вперед и уперся руками в стену, беря в капкан дрожавшую от негодования маму.

– Отвечай, Оливия, – прорычал он тихо, но так жутко, что даже мне стало нехорошо.

– Я наняла следопыта, – наконец выдавила из себя она. – Теперь знаю, у тебя с Никласом много общего, может, поэтому ты решил отдать ему дочь?

Мне от таких подробностей поплохело, вот уж не думала, насколько всё печально в нашей семье и маменька настолько отчаялась наладить отношения, что решилась нанять даже следопыта.

– Как ты посмела, тварь?! – взревел отец, хватая маму за шею и встряхивая так, что бедная ударилась головой о стену. – Я граф, военачальник короля и имею полное право на любые действия. А ты всего лишь моя жена, грязь под моими ногами, которая обязана сидеть дома, рожать детей и давать мне энергию!

– Я больше не желаю быть твоей женой… – прохрипела она, бесстрашно глядя в глаза отцу, хотя лицо приобрело пунцовый оттенок.

– Что ж и я не желаю больше видеть тебя в своем доме, – ответил он с такой ненавистью в голосе, что даже у меня по спине побежали мурашки.

Схватив маму за локоть, он бесцеремонно потащил её в сторону покоев. Я продолжала стоять на месте, затаив дыхание и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. За этот вечер я узнала больше, чем за всю жизнь в этой семье. Хотя, как оказалось, семьи-то у нас и не было.

Идти за родителями не посмела, боясь усугубить скандал еще больше. Надеюсь, отец просто запрет маму в спальне, пока оба не успокоятся. Но внутри росло беспокойство, сегодняшняя ссора не пройдет бесследно, уж слишком много лишнего наговорила мама, пребывая в ярости.

Неужели и правда Никлас и отец предпочитали юных дев и парней? «Алая роза» славилась тем, что предоставляла клиенту всегда свежий и молодой товар. Люди из бедного сословия частенько продавали туда своих отпрысков, получая за них кругленькую сумму, на которую могли жить долгое время.

Знала всё это от своей горничной, которая очень любила сплетни и всегда снабжала меня новостями. В общем, сегодня был день открытий, и я поняла главную вещь, замуж я совсем не хочу, а уж тем более за маркиза Никласа. Теперь точно нужно искать пути отступления.

Вернувшись к себе, еще какое-то время нервно мерила шагами комнату, в надежде придумать план, но в итоге поняла, что не способна сейчас здраво мыслить от переживаний. Взяв отброшенную ранее книгу в руки, присела в удобное кресло, открыла нужную страницу и принялась читать…

Время давно перевалило за полночь, а я так увлеклась романом, что даже не заметила этого. От книги отвлек шум под окнами. Слышала, как к дому подъехала карета, какие-то люди что-то тихо обсуждали с нашим дворецким, а потом послышался и голос отца.

Не смогла сдержать порыв проснувшегося любопытства. Вскочив с кресла, подбежала к окну и распахнула его, чтобы можно было услышать разговор. Резкий порыв ветра ударил в лицо, обдавая сыростью прошедшего дождя и заставляя поежиться от холода. Но я не собиралась сдаваться, сорвав с кровати плед, укуталась в него и высунулась в окно, желая знать, что же происходит возле наших дверей.

– Она в спальне, господа, мне пришлось её одурманить и забрать всю энергию, иначе не желала угомониться. Прошу вас, проходите, – сказал отец, приглашая в дом незнакомцев.

Люди, одетые в черные рясы, с черными капюшонами, скрывающими лица, зашли в дом. Они очень походили на прислужников церкви, не хватало только белых воротничков и красных шапочек, которые носили на затылке служители. Я нетерпеливо ожидала продолжения, нервно кутаясь в плед и чувствуя себя преступницей, ведь имела наглость подсматривать и подслушивать за папенькой.

Через некоторое время прислужники вышли из дома, ведя под руки маму, в таком состоянии, словно она была изрядно пьяна. На ней по-прежнему был домашний халат, на ногах тапочки, волосы распущены и всклокочены, словно она специально их начесывала. Отец тоже появился на крыльце, провожая процессию.

– Мы известим вас завтра о состоянии здоровья графини Оливии, -- сказал один из прислужников, поклонившись отцу.

– Благодарю. Надеюсь, это всё останется, между нами? – проговорил папенька с нажимом в голосе, давая понять, что сплетен он не потерпит.

– Не беспокойтесь граф дер Торвальд, всё что попадает за стены нашего дома, навечно остается там, – ответил неизвестный мужчина, вновь слегка поклонившись.

Посадив маму в карету, забрались туда сами и приказали кучеру трогать. Карета покатилась вниз по улице, увозя маменьку в неизвестном направлении. Отец, проводив взглядом, спокойно вернулся в дом, закрывая дверь.

**

Я пребывала в полном смятении и шоке, совершенно сбитая с толку поведением отца. Пугало его спокойствие и безразличие ко всей этой ситуации. Но что настораживало больше всего, так это слова отца: «мне пришлось её одурманить и забрать всю энергию». Я еще могла понять, зачем он одурманил маму, чтобы успокоить, но вот с энергией уже перебор.

Забрать всю энергию у женщины, означало лишить её жизненных сил, а отсюда вытекали и другие моменты, например, красота, аппетит, здоровье… Он забрал все жизненные ресурсы своей жены, обрекая её на мучительную смерть, медленную и очень тяжелую.

Не сдержав порыв выяснить всё немедленно, я накинула на себя халат и бросилась к двери. Спустившись по лестнице, прямиком направилась к кабинету отца. Позабыв даже постучаться, влетела в комнату, с порога задавая волнующий вопрос:

– Папенька, что происходит? Куда увезли маму?

Отец сидел в своём любимом кожаном кресле, держа в руках бокал с янтарной жидкостью. Бросив на меня рассерженный взгляд, он всё же постарался сдержать гнев. Отвечать тоже не торопился, поболтав в стакане жидкость с кубиками льда, выпил залпом и с грохотом опустил пустой стакан на книжный столик. Только после этого, вновь посмотрел на меня хмуро и сказал:

– Твоя матушка лишилась разума.

– Что?! – прошептала ошарашенно.

Ноги подкосились, и я схватилась за спинку кресла, стоявшего возле меня, стараясь устоять. Поверить в это не могла, да и не желала. В голове сразу всплыл ночной скандал.

– Нет, я не верю! – воскликнула пылко и заметалась по комнате, как загнанный зверь по клетке. – Она просто вспылила, только и всего. Так часто бывало, вы же знаете, возможно, ей нужно было дать отдохнуть.

– Увы, но в этот раз, устроив мне очередной скандал, твоя маменька совсем потеряла рассудок, – сказал граф, вновь обновляя свой стакан янтарной жидкостью. – Думаю, в доме Скорби ей будет лучше.

Услышав название заведения, куда увезли маму, меня затопило негодование,. Да как он посмел так поступить с собственной женой! Сдать её в дом Скорби только потому, что не желал больше слушать её претензии, причем вполне обоснованные?! Повернувшись к нему, уставилась на него как на чудовище, совершившее злодеяние.

– Вы…, вы…, – попыталась высказаться я, но слова застряли в горле, не желая слушаться.

Так происходило каждый раз, стоило мне начать переживать, словно кто-то невидимый сдавливал горло и не давал говорить.

– Лучше молчи, Латойя, иначе можешь пожалеть о сказанном. – предупредил меня папенька, пригрозив пальцем. -- Иди спать, завтра поговорим обо всё, – устало добавил он и махнул рукой, давая понять, разговор окончен.

Мне ничего не оставалось делать, как развернуться и на негнущихся ногах пойти к дверям. Ослушаться его не посмела, страх внутри был сильнее справедливости, которая сейчас пищала тоненьким голоском, что я трусиха и предала свою маму. Поняла, этот бой проигран, высказать ему в глаза всё что думаю не смогу, духу не хватит.

Выйдя из кабинета, поплелась к комнате, чувствуя себя совершенно разбитой и одинокой. Я никогда не могла противостоять отцу, слишком боялась его гнева.

В один день моя жизнь перевернулась, с ног на голову, открывая глаза на близких людей и счастливую жизнь, которая оказалась ложью. Почему я не обращала внимания раньше на эти скандалы? Почему не пыталась выяснить причину, поговорить с матерью и возможно, предотвратить негативные последствия? Я жила в каком-то своем мире, думая только о себе, верила, что всю жизнь будет так, как пожелаю и никто не сможет разрушить мой мир.

И вот сегодня меня жестоко окунули в реальность, и это оказалось больно, осознавать, что родные люди, вовсе не те, кем ты их считала. Что мужчина, пришедший в мой дом гостем, посмеет своевольно поцеловать, а потом станет угрожать насилием. Но больше всего разочаровало осознание, что моя жизнь и желания волнуют только меня и больше никого. Страшно…

Повалившись на постель, уставилась в потолок невидящим взглядом, не представляя, что же делать дальше. Подчинится отцу и выйти замуж за Никласа? Но после слов мамы, я категорически не желала становиться женой маркиза, потому что была уверена, меня будет ждать такое же жалкое существование рядом с мужем. Нет, такого для себя точно не хотела.

Вызволить маму из дома Скорби мне одной не под силу, обратиться к королю с просьбой? Но он потребует позвать отца и скорей всего поверит своему военачальнику, чем мне. Других родственников я знала, отец был против общения и давно разорвал все связи с ними.

4 глава

Сама не заметила, как уснула, после всех переживаний.

Мне снился кошмар…

Я оказалась в объятьях монстра, который жестоко мучил меня. Он впивался в горло острыми клыками, причиняя боль. А когда я оказывалась между смертью и жизнью, бросал меня одну в темной комнате и растворялся в воздухе. Чувствовала, как ломает всё тело, как мышцы сводит судорогой от нехватки крови. Было холодно, дико страшно и, казалось, это никогда не закончится.

Хотелось погрузиться в беспамятство, чтобы облегчить страдания, но я продолжала оставаться в сознании, чувствуя каждый болезненный вдох легких, головокружение, тошноту и полное опустошение внутри себя…

– Какая же ты сладкая, – рычал монстр, в очередной раз отрываясь от моей шеи, – рядом с тобой я постоянно голоден и ненасытен. Жажда всегда побеждает.

Смотрю на него затуманенным взглядом, ненавидя и презирая, но сказать не могу, горло ужасно болит, оно распухло, мешая даже сглатывать. По всему телу расплывается ужас осознания, я пленница этого монстра и вырваться из его хватки невозможно.

***

Меня разбудил тихий стук в дверь. Открыв глаза, сонно посмотрела в сторону окна, за тяжелыми гардинами пробивался солнечный свет. Неужели уже утро?!

– Войдите, – проговорила хрипло, горло почему-то першило и очень хотелось пить.

В комнату заглянула моя горничная Ида.

– Госпожа, граф приказал разбудить вас и подать завтрак, – проговорила девушка, дрогнувшим голосом.

– Он объяснил причину? – поинтересовалась лениво зевая. Обычно папенька позволял мне оставаться в постели сколько пожелаю, возможно, он собирается со мной поговорить о маме.

– Нет, миледи, – ответила горничная.

– Ладно, заходи, – махнула рукой, приглашая её.

Горничная вошла, везя перед собой столик, оставив его в центре комнаты, она прошла к окну и раздвинула гардины, позволяя свету проникнуть в комнату. Подкатив столик к постели, стала его сервировать. Наливая чай в чашку, Ида пыталась скрыть, что руки её безжалостно трясутся, разливая содержимое чайника и звонко дребезжа о чашку.

Я удивленно окинула взглядом девушку, отмечая, что и внешний вид у девушки тоже оказался неидеальным. Помятое платье, пуговички спереди застегнуты хаотично и неправильно, белый передник в некоторых местах надорван. Лицо горничной выглядело опухшим, а глаза воспаленными.

– Ида, что случилось? – спросила осторожно, садясь на кровати, пока девушка сервировала столик.

– Ничего, госпожа, – быстро проговорила она, при этом стараясь не смотреть мне в глаза, но подрагивающие руки выдавали её нервозность.

Поняла, так просто горничная ничего не скажет, слишком напугана, но я была намерена выяснить, кто посмел её домогаться. В нашем доме было не так много слуг, а из молодых и вовсе двое мужчин, это конюх и посыльный папеньки.

Встав с кровати, накинула халат на плечи, запахнула его, завязав пояс и подойдя к девушке, заставила оставить сервировку, развернув к себе лицом.

– Ида, я вижу твоё состояние, кто посмел тебя обидеть в моем доме? Это Густав или может Амбер? – спросила еще раз, добавляя в голос приказные нотки. – Я прикажу немедленно наказать их!

– Нет-нет, госпожа, они не виноваты! – тут же воскликнула девушка, чем удивила меня еще больше.

– Тогда кто это был? – растерянно поинтересовалась. Неужели дворецкий или повар? Но они женаты, да и стары для такого рода домогательств.

– Простите меня…, госпожа, я хотела… лишь собрать вещи вашей матушки, а он… закрыл дверь и потребовал молчать… – пролепетала горничная, вдруг рухнув передо мной на колени.

– Господи, да о ком ты говоришь, Ида?! – прошептала ошарашенно, тоже опускаясь на колени перед девушкой и пытаясь её успокоить, поглаживая плечи.

Ида затихла, сдерживая рыдания, а потом набравшись храбрости, прошептала:

– Ваш отец…

Эти слова были сродни пощечине, такой сильной, что в ушах зазвенело. Хлопая удивленно ресницами, смотрела на девушку, словно громом пораженная и никак не могла осознать сказанное ей.

– Это шутка? – наконец выдавила из себя, удивленно заламывая брови вверх.

– Нет, госпожа… – всхлипнув жалобно, простонала девушка и снова начала плакать, пряча лицо в ладони.

Для меня это всё выглядело каким-то страшным сном, из которого я никак не могу вырваться. Сначала ночной кошмар с мамой, теперь вот с Идой странности. Кто будет следующий, я?

Поведение отца пугало всё больше, таким его никогда не знала и даже не думала, что он способен на такую жестокость по отношению к женщинам. В нашем обществе, мужчины, конечно, главенствовали, но с дамами обращались по всем правилам приличия. И если честно, раньше я никогда не сталкивалась с жестокостью или насилием. Как себя вести в такой ситуации не представляла, но во мне всё буквально кипело от возмущения и несправедливости.

– Так, Ида, вставай, иди умойся и прекрати лить слезы, ими ничего не исправить, – скомандовала я, поднимаясь на ноги и подходя к окну.

Уставилась на золотистые листья деревьев, еще влажные после ночного дождя. Аппетит пропал, и все мысли теперь крутились вокруг последних событий. Меня пугало поведение отца, вчера еще думала, возможно, он просто решил проучить маму, и утром вернет её домой. Но, так как он повел себя с Идой, говорило совсем о другом, папенька не раскаивался в содеянном. Тут вспомнила слова горничной и поинтересовалась:

– Ида, ты должна была собрать вещи матушки на какой период?

– Граф приказал собрать всё необходимое и отправить в дом Скорби, – пояснила девушка, выходя из ванной и вытирая лицо фартуком.

– На какое время он отправил её туда, известно? – спросила с надеждой. Обернувшись к ней, обнаружила на лице девушки удивление, смешанное с испугом. – Ну, что на этот раз? – поинтересовалась уже раздраженно.

– Ваш отец вчера подписал документы на пожизненное содержание жены в доме Скорби, – проговорила извиняющимся тоном Ида, потупив взгляд.

– Что?! – переспросила, не веря своим ушам. – Ты лично видела эти документы?

– Нет, но нам сообщил об этом утром дворецкий, – ответила девушка.

– Помоги мне одеться, немедленно! – рявкнула я, стремительно направляясь к гардеробной.

Это уже перебор, я не собиралась молчать, пусть папенька объяснится! Конечно, я слышала истории, где мужья, уставшие от своих скверных жен, отправляли их в монастырь или дом Скорби, чтобы научить покорности. А вот на пожизненное содержание оставались там единицы, кто действительно лишался разума. Их закрывали в каменной келье без права выхода, посещение было запрещено, ссылаясь на то, что пациент нервничал и становился агрессивным, даже письма передавались только с разрешения главного служителя.

Это слишком жестокое наказание и неприемлемое для графини де Торвальд. Мама точно не заслужила такого обращения, она не сумасшедшая, я уверена, просто несчастная женщина, потерявшая надежду на счастье!

Надев скромное голубое платье, приличествующее утреннему времени, позволила Иде расчесать волосы и заплести в тугой колосок, оставляя всего несколько прядей свободными возле лица. Краситься не стала, хоть и выглядела бледной и невыспавшейся.

Приказав забрать завтрак обратно на кухню, отправилась к отцу, проговаривая про себя все замечания, готовые ему высказать. Подойдя к кабинету, нервно вытерла руки о платье, набираясь храбрости. Настойчиво постучалась, но мне никто не ответил. Тогда я осторожно взялась за ручку и нажала, проверяя, заперта ли дверь. Мне повезло, она бесшумно отворилась, пропуская меня внутрь. Заглянув, осмотрела кабинет и убедилась, что он пуст.

Первым порывом было выйти и дождаться прихода папеньки, но увидев на столе разбросанные бумаги, моё любопытство пересилило. Я прекрасно понимала, что всю правду отец мне не скажет. Прикрыв за собой дверь, крадучись подошла к столу и собрала в кучу бумаги. Подойдя к окну, отодвинула гардину и начала просматривать каждый листок. Здесь были приказы, договора и даже письма друзьям, но меня сейчас волновал совсем другой документ.

И вот, мой взгляд зацепился за предложение «договор с домом Скорби». Я принялась быстро читать: «Графиня Оливия принята в дом Скорби главным служителем на пожизненное содержание, сумма, требующая содержания, составляет пятьдесят тысяч эдиров. Брак между графом Оскаром дер Торвальдом и графиней Оливией де Торвальд будет расторгнут в ближайшее время с благословения церкви. Граф также обязуется пожертвовать дому Скорби триста тысяч эдиров».

Я охнула, прочитав договор. Триста тысяч эдиров — это же целое состояние! Даже моё приданое составляет половину этой суммы. Значит, Ида оказалась права, папенька задумал расторгнуть опостылевший брак, избавившись от жены. Умно, ничего не скажешь. Жену отправил в дом Скорби, дочь выдаст замуж за друга, возможно, и денег меньше платить придется за приданное, а сам будет искать себе молодую жену.

И словно в подтверждении моих слов, следующий документ в руках оказался договор заключенный между отцом и Никласом. Но как оказалось, отец отдавал меня в жены маркизу, тоже не просто так. Жених должен был выплатить папеньке сто тысяч эдиров. Это давало неограниченное право будущему мужу на меня, без претензий с чьей-либо стороны. Получается даже если Никлас убьет меня, его не осудят. Не говорю уже про остальные насильственные действия. У него развязаны руки в любом направлении, и никто не посмеет вмешаться в это. А у военных частенько практиковалось воспитывать жену кнутом или кулаком.

Я вся похолодела от страха, неужели отцу настолько наплевать на меня? Нет, я не желаю стать овцой, которую готовят на убой, нужно бежать пока есть время. Теперь окончательно убедилась, помочь маме я не в силах, по крайней мере, сейчас. И если честно, склонялась к мысли, что в доме Скорби ей пока будет лучше, по крайней мере она в безопасности и смерть ей не грозит.

Вернувшись к столу, брезгливо бросила документы обратно и уже собиралась выйти, как обратила внимание на сейф отца, он почему-то был открыт. Видимо, папенька очень торопился, раз оставил его не запертым. Подойдя к нему, быстро просмотрела содержимое. Какие-то военные документы, облигации, аккуратные стопки денег, на второй полке привлекло внимание кожаная коробочка, в которой лежал кинжал, инкрустированный драгоценными камнями. Я видела его всего один раз, когда король лично вручал отцу подарок за верную службу. Рядом с коробкой лежала еще одна, поменьше и изящней.