Фархад Мирзоев Тайна манускрипта

Старик опять замолчал и закрыл глаза. Александр смочил влажным платком потрескавшиеся губы говорившего и терпеливо молчал. Наконец, старик продолжил:

– В ту пору мы путешествовали недалеко от города Медиоланум[14]. Однажды утром я проснулся и не нашёл своего верного друга рядом. На месте, где ещё вчера вечером прилёг мой товарищ, сейчас лежал небольшой камень, а под ним записка, в которой он писал, что я останусь его названным братом до конца жизни, и не было и не будет у него никого ближе меня. Но пришло время расстаться, ибо он хочет попробовать разгадать тайну книги. Саму книгу он оставляет мне, так как помнит её наизусть. И когда-нибудь мы обязательно свидимся.

Паузы становились всё чаще и продолжительнее. Александр видел, с каким трудом даётся рассказ старику, и потому не смел торопить его.

– Теперь, Александр, пришло время тебе принять всю тяжесть ноши этой тайны. Ступай в аптеку, на складе в дальнем углу, рядом с большим шкафом с ретортами, стоит гигантская колба. Отодвинь её в сторону, на полу ты увидишь металлическую четырёхугольную заплатку. Нажми на неё и сосчитай до двадцати. Иди, мой мальчик. Остальное потом.

Старик со стоном откинулся на подушку. Александр, не чувствуя под собой ног, бросился в аптеку. На складе, найдя огромную колбу с вогнутым во внутрь дном (его всегда мучил вопрос, зачем она здесь), он отодвинул её и увидел грязное почти квадратное пятно. Юноша потёр указательным пальцем это место, и на свет показалась металлическая поверхность. Найдя тряпку и смочив её водой, он оттёр налипшую грязь. На поверхности засиял металлический прямоугольник и впрямь, как заплата на деревянном полу. Надавив на неё, он сосчитал до двадцати, но ничего не произошло. Повторив несколько раз эти пассы и убедившись в их бесполезности, Александр вернулся в опочивальню к больному.

– Учитель, – тихо прошептал он лежащему на ухо. – Учитель, я нашёл заплатку, но ничего не выходит.

Старик открыл глаза и в первое мгновение не понимал, чего от него хочет этот молодой человек. Но постепенно разум победил небытие.

– Ты нажимал по центру? – спросил старик.

Юноша кивнул.

– Значит, жми сильнее, механизм мог заржаветь. И не забудь сосчитать до двадцати, не меньше.

Молодой человек вернулся на первый этаж. Опустившись на колени и собравшись с силами, он со всей мочи надавил в центр прямоугольника. Один, два, три, четыре, где-то на тридцати он услышал щелчок, и металл со скрежетом сначала опустился на несколько дюймов, а затем послушно отъехал в сторону, обнажив углубление в полу. Присмотревшись, юноша увидел на самом дне ниши тёмную ткань. С опаской опустив туда правую руку, он достал свёрток. Внутри его было что-то твёрдое и тяжёлое. Положив свёрток себе на колени, он, сидя у края тайника, развернул ткань и увидел книгу в чёрной, потёртой воловьей коже. От волнения у него перехватило дыхание, а сердце было готово вырваться из груди. Вернувшись в комнату к учителю и держа книгу на вытянутых руках, Александр присел на краешек табурета и протянул её наставнику. Старик покачал головой и сказал:

– Теперь она твоя, сынок.

– Но что мне с ней делать? – заикающимся от волнения голосом спросил Александр.

– Ты должен быть сильным, чтобы хранить это сокровище. Ты умный парень и должен понимать, что если она попадёт в руки непорядочных людей, много бед и зла падёт на человечество. Ибо здесь хранятся тайны не только жизни, но и смерти. Помни это, сынок.

– А какую тайну решил разгадать твой друг Тибериус? И почему он покинул тебя? – спросил юноша.

Старик вновь прикрыл глаза, дневной свет утомлял его.

– Не знаю, – не открывая глаз, ответил он. – Я много думал об этом, но так и не нашёл ответа. Мы были очень похожи с ним. Оба любознательные, с поистине неутолимой жаждой познаний. Но что сподвигло его уйти? Какая тайна, я не знаю. А сейчас оставь меня. Я должен отдохнуть.

Александр влетел в свою комнату и закрыл дверь. Прислонившись спиной к закрытой двери и прижимая обеими руками к груди обретённую драгоценность, он не верил своему счастью. Он, бедный сирота, два часа назад и представить себе не мог, что станет повелителем жизни и смерти. Нет, конечно, он знал травяные сборы, приводящие к смерти человека, или же, наоборот, сбор противоядий. Но это все не то. В его руках мудрость человеческая, собранная в одном месте и накопленная столетиями. Нет, этого не может быть. Да ещё всё это дело венчает какая-то древняя тайна. Александр вытер холодный пот, струившийся с висков и лба. Взяв себя в руки, он дошёл до своей кровати и присел на краешек, продолжая прижимать книгу к груди. Опустив взгляд на рукопись, он увидел посиневшие пальцы, с такой силой он сжимал её. «Хватит, успокойся, Александр, в конце концов ты не девчонка, а мужчина», – сказал сам себе Александр. Юноша сделал глубокий вдох и с силой выдохнул. Повторив это упражнение трижды, как учил наставник, Александр начал успокаиваться. Его мысли потекли в обычном русле. Открыв книгу, он начал читать и погрузился в мир трав, латинских выражений и точных мер измерения. Молодой человек потерял счёт времени и не заметил, как наступила ночь. Вскочив с кровати он бросился в комнату учителя. Ну надо же было так опростоволоситься, за чтением он совсем забыл о своих обязанностях. Влетев в опочивальню, Александр остолбенел. Старик лежал не дыша, заострившиеся черты посиневшего лица резко контрастировали с белой подушкой. Подбежав к кровати, Александр схватил руку старика, дабы проверить пульс, а ухом приник к груди лежащего. Ни там, ни там – ни звука, ни пульсации. Юноша оторвал голову от груди старика и посмотрел на лицо учителя. Стеклянные глаза старца, не мигая, смотрели в потолок. Альберт Теодор Гвидо фон Гогенгейм умер. Не в силах более сдерживать себя, юноша разрыдался. Парень сидел, закрыв лицо руками, и его тело сотрясали глухие рыдания. Оторвав руки от лица, юноша ещё раз взглянул на лежащего наставника, и его губы еле слышно прошептали:

– Отец.

На минуту показалось, что губы покойника дрогнули в улыбке.

Учителя похоронили на городском кладбище. На похоронах был почти весь город. Горожане, не занятые в этот день на работах, посчитали невозможным для себя не попрощаться с Альбертом Гогенгеймом. С этим чудаковатым, но очень добрым человеком. И на следующий день после похорон люди приходили в дом и говорили слова соболезнования. Александр принимал и благодарил их. С расходами любезно помог магистрат города. Нетрудно догадаться, кто играл первую скрипку в этом деле. Уже на следующее утро после смерти старика Иоганн Якоб фон Баумгартнер был у Александра. Произнеся слова соболезнования и пустив для вида фальшивую слезу, декан заверил молодого человека, что тот может смело рассчитывать на него и на город.

– Александр, мальчик мой, – заупокойным голосом говорил декан, – ты можешь не беспокоиться ни о чём. И твоя задолженность за учёбу и, конечно же, похороны будут оплачены. Тебе будет выделен кредит на любую необходимую сумму. Заработаешь, отдашь через полгодика. Да? – заискивающим тоном плёл свои сети старый паук.

Он дождался своего часа. Старика нет, а мальчишку он облапошит в два хода. По большому счёту у Александра не было другого выхода. Первоначально была одна небольшая надежда на мясника Гюнтера. Но тот, как только узнал, что этим делом интересуется декан, умыл руки. И парень, вздохнув, подписал все документы по кредиту. Что-нибудь придумается. А сейчас ему нужны деньги. О книге он, конечно, помнил, но было не до неё, и она тихонько ждала своего часа под металлической заплаткой в тайнике. Работать аптекарем, несмотря на опыт и знания, он не мог. Так как у него не было разрешения, лицензии на аптекарство, и он не состоял в гильдии. Максимум подмастерьем. Учится ему оставалось один год, предыдущие пять лет учёбы пролетели незаметно. И потому денежный вопрос сейчас стоял как никогда актуально. Александр прекрасно понимал, что усыпляющая улыбка декана – ничто иное, как улыбка Иуды. И со временем он сотрёт Александра в порошок. Но другого выхода не было, нужно было жить, учиться и содержать дом. И молодому человеку ничего не оставалось, как обратиться к декану, владельцу единственной работающей аптеки в округе, с просьбой о принятии в подмастерья. Иоганн Баумгартнер любезно принял юношу, выслушал и так же любезно отказал. Мотивировав тем, что у него уже есть аптекарь и два подмастерья, а в услугах третьего он не нуждается. Что было абсолютной ложью. С тех пор, как его аптека осталась единственной работающей, аптекарь и подмастерья трудились в две смены не покладая рук. Но в память о добром Альберте декан был готов поговорить со своим старым другом, владельцем такой же аптеки, но в Мангейме, может, там его возьмут подмастерьем. Юноша с достоинством отказался, Мангейм был далеко от Гейдельберга, а у него нет даже лошади. Оставалось одно, идти в помощники к мяснику Гюнтеру. Тот после разговора с Брумхильдой принял его на работу, положив оклад в два гульдена в месяц и бесплатные обеды. Работать надо было после университета, вечерами, до поздней ночи. Мыть в цеху после разделки туш, убирать отходы и приводить в порядок лавку, готовя её к утренней торговле. Юноше ничего не оставалось, как согласиться. Узнав об этом, декан довольно потирал руки. С таким заработком Александру и за год не расплатиться с кредитом. Сумма кредита была немалая, особенно для Александра, целых сорок гульденов. Из которых двадцать пять ушли сразу за год обучения в университете, а остальное на похороны и поминки учителя. В итоге у парня остались два гульдена. Которые он берёг пуще глаз своих. Ведь у Александра была мечта – жениться на своей возлюбленной Агнет. А для этого требовался выкуп. Несмотря на добрососедские отношения с Гюнтером, старый скупердяй никогда не отпустит без него милую Агнет.

Кроме работы в мясной лавке, Александр иногда занимался науками с детьми бакалейщика Андреаса, арифметикой и грамматикой, получая за это ещё семьдесят пфеннигов. Таким образом, для покрытия кредита с процентами (декан согласился на «человеческие» сорок процентов в год) через полгода Александру понадобилась бы сумма в сорок восемь гульденов, где восемь гульденов составляли бы набежавшие проценты за шесть месяцев. Произведя нехитрые расчёты, Александр пришёл к следующему. Ежемесячные траты при всей экономности Александра составляли один рейнский гульден. Чистыми у парня оставалось один гульден и семьдесят пфеннигов, что составило бы в полгода десять гульденов и двадцать пфеннигов. Это было бесконечно мало, ибо день и час расплаты по ссуде никто не собирался отменять.

Когда улеглись все хлопоты с похоронами и поиском работы, жизнь вошла в обычное русло. И у Александра появилось свободное время – ночь. Это было его особенное время, когда он, достав книгу из тайника оказывался в невероятном мире медицины и алхимии. Многое, очень многое он узнал из этой кладези мудрости. Хотя многого и не понимал. К примеру, один эскулап из древней страны под названием Сирия писал, что зубы крепятся к кости с помощью мягких нитей и не являются продолжением самой кости. Другой древний врач из Константинополя заявлял, что если простужено горло и горит огнём, то лучшим средством для его лечения будет полоскание горла ледяной водой, ибо клин клином вышибают. Время летело не заметно, и вот по прошествии трёх месяцев со дня похорон Альберта, Александр, наконец, решился на серьёзный разговор с Гюнтером. Единственное, чего он страшился в этом разговоре, так это то, что Гюнтер назовёт заоблачный выкуп, а ему придётся торговаться, сбивая цену, как за овцу на рынке. Но всё обошлось. Сначала мясник загнул цену в десять гульденов. Но увидев, как сник парень, на помощь пришла фрау Брумхильда.

– Что ты мучаешь парня, старый боров, ты ведь знаешь, что у него нет таких денег. Итак в долгах, как в шелках, а ещё ты со своим выкупом. Дай молодым дорогу, старый пень.

Мясник покосился на крепкие руки супруги, не раз отвешивавших тумаков ему, когда он приходил, как выражалась хозяйка «на бровях» и со вздохом произнёс:

– Будь по вашему – пять гульденов.

Александр чуть не подпрыгнул от радости. Ведь к оставшимся после похорон двум золотым он смог накопить за это время ещё пять, а значит, на два гульдена можно будет накрыть свадебный стол. Всё складывалось как нельзя лучше. Свадьбу справили в доме у Александра. Были только друзья и близкие, задарили подарками. Один только Гюнтер, расчувствовавшись, подарил отрез домотканого сукна. Молодожёны были счастливы, наконец, они были вместе. Оба сохранили работу в мясной лавке с той лишь разницей, что Агнет начала получать деньги за свой труд. К великому неудовольствию Гюнтера. И лишь одно омрачало Александра – близился час расчёта по кредиту, а денег как не было, так и нет.

Наступил оговорённый день, и Александр предстал перед счётной комиссией во главе с бургомистром. Стоя перед взорами почтенных мужей, юноша честно и откровенно признал, что денег у него нет, но он, будучи честным подданным его величества и таким же честным бюргером, обязуется закрыть долг вместе с набежавшими процентами ещё через полгода и потому просит отсрочки. Бургомистр впился в парня своими змеиными глазками и, выждав минуту, сказал:

– Почтенная публика понимает и входит в положение, в котором оказался ты. И если уважаемый декан Иоганн Якоб фон Баумгартнер не против твоего предложения, думаю, достойное собрание не будет возражать против такого решения.

Замолчав, он окинул тяжёлым взглядом собравшуюся аудиторию. Послышался одобрительный гул. Бургомистр улыбнулся и обратился взором на декана. Уж кто-кто, а он-то знал, что за игру затеял декан.

– Почтенные мужи, – обратился декан с ответной речью. – Все мы были когда-то молоды и знаем не понаслышке, что такое весна жизни и темперамент.

Он обвёл похабным взглядом всех присутствующих, как бы предлагая всем поучаствовать в чём-то непотребном.

– И именно поэтому я готов буду ждать ещё полгода, хотя и несу от этого убытки.

Присутствующие понимающе закивали головами.

– Я принимаю предложение Александра продлить кредитный договор ещё на шесть месяцев. Но позвольте мне задать один вопрос заёмщику. Александр, друг мой, почему ты, зная, что у тебя долг, вместо того, чтобы экономить и копить деньги для расплаты, предпочёл жениться, а ведь это траты, да ещё и выкуп заплатил немалый.

И он ещё раз обвёл хищническим взглядом собрание.

– Могу ли я быть уверен, что, дав согласие ещё на полгода, ты не отнесёшься к своему долгу так же легкомысленно?

Александр был готов к этому вопросу. Не даром они с Агнет всю ночь репетировали речь, вместо того чтобы заняться более приятными делами.

– Да, герр Баумгартнер, можете. Порукой моим словам послужит дом, перешедший мне по наследству, и пусть сказанное мной будет записано в новом договоре. Но вы, герр Якоб, к выданным мне сорока гульденам добавите ещё шестьдесят. Ведь стоимость дома вместе с аптекой гораздо выше ста гульденов. По-моему, это справедливо.

Юноша открыто смотрел в лицо декану, прекрасно понимая, ради чего так старается тот. Но иного выхода не было. Если бы он просто выставил дом на продажу, то на него не нашлось бы покупателя. Ни в Гейдельберге, ни даже в Мангейме с Ладенбургом, где был всем известен суровый нрав и злопамятство декана Якоба фон Баумгартнера. Слишком силён и коварен был бы соперник для пожелавшего купить. И потому юноша шёл ва-банк.

– Это будет решать декан, – сухо проскрипел бургомистр и уставился на того.

– Я понимаю Александра, но и он должен понять меня. Неделю назад мне предложили дело в Штутгарте. Очень выгодное предприятие. Но у меня не было свободных средств. Ибо я по доброте душевной отдал полгода назад их Александру.

Увидев, что Александр пытается возразить, ведь он же брал не в долг, а в рост, декан поспешил продолжить.

– Но я столько лет знаю этого мальчика и не могу отказать ему в этой просьбе. Конечно, я согласен, но сумма которую я добавлю, будет равняться, – он сделал паузу, – двадцати гульденам. Я всё сказал.

Это был откровенный обман. Но Александр отдавал себе отчёт, в чьих руках он оказался.

– Хорошо, – сказал юноша.

– Да будет так. Принесите бумагу и перо, – распорядился бургомистр.

Всё было заготовлено заранее, вписав туда цифры и поставив подписи, документ был заверен большой городской печатью магистрата. Члены совета расходились, удовлетворённо улыбаясь и пожимая друг другу руки. Вот ещё одно дело завершено. Бургомистр тоже улыбался, сегодня его ждал отличный ужин и некая благодарность. Декан никогда не был скуп по отношению к нему. Якоб Баумгартнер был безмерно счастлив, будучи уверенным, что через полгода он станет законным владельцем дома-аптеки Гогенгеймов. Он точно знал, мальчишке просто неоткуда достать такую огромную сумму. Александр же шёл домой со спокойной улыбкой на лице, всё прошло так, как они и просчитали с его Агнет. Не сомневаясь в характере декана, они точно сделали ставку на жадность этого человека. Ещё бы, в течение одного года стать владельцем менее чем за сто гульденов отличного дома-аптеки с хорошей локацией. Ну а что в сухом остатке у самого Александра? В его распоряжении шесть месяцев и долг в шестьдесят гульденов, не считая процентов. Это плохо. Но с другой стороны, у него в кармане звенят двадцать золотых, а впереди ещё полгода отсрочки. А значит, можно взглянуть на проблему и под этим углом. И Александр, повеселев, прибавил шагу.

Вечером того же дня за ужином Александр рассказал Агнет о своей встрече в магистрате. Рассмешив жену до слёз, показывая, как пучило глаза от ощущения собственной значимости этому сборищу мздоимцев. Потом молодожёны легли спать. Молодой человек, дождавшись, когда заснёт любимая, тихонько встал, зажёг свечу и спустился на первый этаж. Там, привычным жестом отодвинув колбу, нажал на заплатку и, сосчитав до двадцати, достал своё сокровище. Удобно устроившись на небольшом диванчике, стоявшем на складе, Александр погрузился в чтение. Он давно уже прочитал книгу от корки до корки и не единожды. И мог, открыв рукопись на любой странице, продолжить декламировать, не глядя в оригинал. Но юноша продолжал перечитывать, каждый раз открывая что-нибудь новое. Такое случается, когда ты чем-то увлечён. И написанное открывается с другой стороны, которой ты не заметил, читая впервые. Так и в этот раз, в главе «Что делать, когда человек задыхается, или астма» на странице, написанной рукой эскулапа из страны, где в воздухе всегда висит туман, он нашёл интересный рецепт, который выглядел неприметно. Но при этом было в нём что-то сакральное. Выглядело это так: 1200 uncia Pinus gemmas, 900 uncia plantago, 900 uncia tussilago. Misce et effun devitrum mug aquae ferventis. Accipe tres vicibus indie. Что означало: 1200 унций почек сосны, 900 унций подорожника, 900 унций листьев мать-и-мачехи. Смешать и залить кружкой кипятка. Принимать три раза в день. Но далее этой простой рецептуры той же рукой была написана странная, местами размытая фраза, на которую Александр почти не обращал внимания. Sta in medio ante quattuor fratres tribus sororibus iunctis et expecta igneum spiritum ouroboros ut devoret. Потом нечётко и обрывисто: ..be..qua..rra ae… g..s, а далее всё было размыто и невозможно было прочесть. Александр никогда не придавал значение написанному. Так как был искренне уверен, что текст был связан с физическими упражнениями. Переводил же он его так: встань в центре напротив четырёх братьев объединённых тремя сёстрами и жди, когда огненное дыхание уробороса сожрёт себя. Молодой человек был убеждён, что эта галиматья не что иное, как порядок действий гимнастических упражнений. Стоять в центре напротив четырёх братьев – и что в этом такого? Огненное дыхание – вероятно, восстановление дыхания после упражнений или что-то в этом роде. Далее, где обрывисто: ..be..qua. Вероятно, bibe aquam означает «выпей воды». Следующее: rra – это terra – значит, земля, наверное, наклоны к земле или лёжа на земле. Потом: ae – это не что иное, как aer – воздух, опять что-то, связанное с дыханием. И только буквы g и s были не ясны. И, в общем-то, Александр давно убедил себя, что это система гимнастических упражнений. В книге было много описаний физических практик для шеи, рук и ног, а правильному дыханию вообще была посвящена целая глава, написанная алхимиком из страны, где более трёх месяцев в году идут дожди. Ничего особенного, но сегодня что-то привлекло внимание Александра к этой странице. Он увидел что-то необычное в этих размытых и на первый взгляд простых строках. А может, это и есть та тайна, заставившая Тибериуса оставить товарища. Что-то здесь не так. Но что?

Утром следующего дня, позавтракав, не выспавшийся Александр, чмокнув в щёку свою Агнет, помчался в университет. Сегодня был важный день, комиссия учёных мужей принимала зачёты по препарированию трупов животных. И хотя Александр проделывал это десятки раз, он всё равно был неспокоен, так как желал получить наивысшую оценку. Агнет, придя в лавку, раскладывала куски мяса на витрине, когда туда зашёл декан Якоб Баумгартнер. Поздоровавшись с Гюнтером, он обратился к Агнет:

– Дай-ка мне, красавица, вот тот кусок филейной части, – тыча на кусок свинины толстым мизинцем с нанизанным на него шикарным перстнем.

– Сегодня господин не преподаёт в университете? – спросила Агнет, широко улыбаясь.

– Нет, – отмахнулся декан. – Могу же я отдохнуть от дел. То университет, то магистрат, – притворно недовольствовал Иоганн Якоб.

– Конечно, конечно, – поспешила согласиться девушка, укладывая изрядный шмат мяса на весы. – Господин так много времени и сил отдаёт служению городу.

Эти слова пришлись по вкусу декану, и он расплылся в довольной улыбке.

– Сколько? – спросил он.

– Пятнадцать пфеннигов, – услужливо ответила девушка.

Отсчитав двадцать монет, декан протянул их Агнет.

– Сдачу можешь оставить себе, красавица, – жирное лицо говорящего расплылось в похотливой улыбке.

– Спасибо, герр Баумгартнер, вы так добры к нам, – поблагодарила Агнет.

Уже уходя, в дверях, как будто вспомнив, декан спросил:

– Ну а как жизнь молодожёнов, как твой муж?

– Герр Баумгартнер, мне думается, вы видите его чаще, чем я. Утром университет, вечером работа в лавке, а потом домашние задания, полученные в университете.

– Ну а ночью-то, ночью хоть вспоминает о тебе, красавица? – похабничал декан.

Девушка вспыхнула, но уважительно ответила:

– Конечно, герр Баумгартнер, вспоминает, – и добавила. – Если не сидит со своей алхимической книгой.

– Ну-ну, – пробурчал декан и пошёл.

Как вдруг остановился, словно молнией поражённый.

– Что ты сказала? Какой книгой? – повернувшись к Агнет, жёстко спросил Иоганн Якоб.

Ничего не понимая, но интуитивно догадавшись, что ляпнула лишнего, девушка поспешила исправиться:

– С книгами по учёбе.

– Нет, женщина, ты сказала алхимической книгой. Говори, что за книга! – повысил голос декан.

– Герр Баумгартнер, я не знаю, у него много книг, – дрогнувшим голосом ответила девушка.

Гюнтер поняв, что происходит что-то странное, двинулся в сторону разговаривающих. Но декан уже взял себя в руки.

– Ну много, так много, – уже более миролюбивым голосом сказал декан. – До свидания, Агнет, до свидания, Гюнтер, – попрощался и вышел.

Агнет стояла с глазами полными слёз и прижимала обеими руками краешек передника к трясущимся губам. Гюнтер подошёл к девушке и по-отечески обнял, так и не поняв, что так разозлило декана.

Иоганн Якоб фон Баумгартнер не шёл, а летел. Прохожие, поздоровавшись с деканом, шарахались от него в стороны. Никогда ещё они не видели этого человека в таком состоянии. А он шёл, полностью сосредоточенный в своих мыслях.

«Книга здесь, она здесь, девушка проговорилась». Он знал, он чувствовал, что это именно она, та самая книга. Неужели все эти годы он потратил зря время, деньги – всё впустую. Он искал её по всему свету, там, где не могли дотянуться его собственные руки, трудились его доверенные люди. А она была здесь, под самым носом. Ну конечно, всё это время она была у этого святоши Гогенгейма-старшего. Старый осёл был скрытным человеком и никого не подпускал к себе, кроме этого выскочки Александра. Не даром он так ненавидит этого юношу. Стоп! А может, это не она. Мало ли на свете алхимических книг, а в наше время их развелось вообще немерено. Надо проверить, необходимо всё тщательно проверить. И если эта та книга, про которую рассказывал этот полоумный старик Тибериус. То… Голова декана пошла кругом, и он с улыбкой сумасшедшего прибавил шагу.

Александр и Агнет, держась за руки, шли домой. Они только что закончили работу в лавке. Молодой человек и Гюнтер завершили разделку туш и помыли разделочный цех. Затем юноша с помощью молодой жены подготовил торговый зал для утренней коммерции и с разрешения Гюнтера и Брумхильды молодожёны отправились домой. Несмотря на усталость, Александр чувствовал себя великолепно. Утром этого дня он на отлично сдал зачёты и по вскрытию, и по препарированию. Мясник Гюнтер сегодня выдал зарплату, и два гульдена весело позвякивали в кошельке Агнет вместе с её полученными двумя гульденами. Одно слово – богачи. Молодые люди решили устроить праздничный ужин, тем более, что Агнет не терпелось потратить пять пфеннигов, оставленных деканом. Так, весело разговаривая и прерываясь только для крепких объятий, они постучались в винную лавку и попросили продать бутылочку хорошего вина. Несмотря на поздний час, владелец лавки не смог отказать такой красивой паре. Затем, также оживлённо переговариваясь, они дошли до дома. Там, бодро гремя кастрюлями и готовя ужин, Агнет рассказала о встрече с деканом и про его внезапную вспышку ярости. Весёлость мигом слетела с лица Александра. Уставившись на Агнет он строго спросил: