– Не знаю, – честно ответил Сергар. – Пока я не буду убежден, что заработал достаточно для того, чтобы жить безбедно, пока не увижу, что и вы пристроены как следует, – буду лечить. Но желания заниматься этим делом всю свою жизнь у меня нет. Кстати, ты права – нужно окучивать богатых. Думай, как это сделать. Будем омолаживать, будем исправлять фигуры. Когда-нибудь в Москву уедем… или еще куда-нибудь, в Петербург. Мать говорила, что он гораздо интереснее Москвы. Но пока будем здесь жить и работать.
– А может, сразу в Москву, а? – всполошилась Таня. – А ну ее, эту дыру, а?! В Москву! Там все деньги! Какого черта тут сидеть?! Чего высиживать?
– Похоже, у нашего босса какие-то планы насчет этого города, – проницательно взглянула Маша. – Олеж, ты что, решил найти тех козлов? Наказать?
Олег нахмурился, пронзительно взглянул на Машу, потом на Таню, непонимающе хлопающую глазами, и легонько покачал головой, не отвечая.
Но Маша не унялась.
– Олег, не надо! Хрен с ними! Они сами сдохнут! Олег, не надо! Если ты попадешь с ними… а ты точно вляпаешься! Мы-то что будем делать?! Я понимаю, что это дело твое, ты начальник, себе на уме, но ты и о нас подумай! Приручил нас – так не бросай!
– А о чем речь? – наконец-то спросила Таня, поняв, что происходит нечто странное. – Кто такие «козлы»? Кого наказать? Олег, Маш – я же своя! Маш, скажи! Я же его люблю! Я за него умру! Ну что вы от меня скрываете?! Обидно!
– Олега с матерью выселили черные риелторы, – мрачно ответила Маша. – Кинули их на квартиру, я слышала. Там целая деревня таких бедолаг… ну… где его мать живет. И вот теперь он думает, как их наказать. Так ведь, Олеж?! Ведь думаешь, как их пришибить, верно? Планируешь?
– И пусть пришибет! – убежденно заявила Таня. – Таких тварей надо пришибать! Я на днях видела по телику: старушек обманывают, женщину с пятью детьми кинули на деньги, бабушку выгнали – на лестнице живет! Считаю – кидал вообще надо убивать! Мне вот дать нож, сказать – бей эту тварь, риелтора черного! Я бы зарезала! Точно, зарезала бы! Голыми руками задушила, порвала!
– И тебя посадят, – вздохнула Маша. – Обязательно найдут и посадят. Менты щас знаешь, какие крутые? Техника у них всякая, компьютеры! Посадят – как за настоящих людей! И менты будут за кидал, и прокуратура, и суд. Через суд их тоже не возьмешь, я видела этот фильм, даже плакала… суды за бандитов. Жалко, да. Но все равно лучше не связываться, да. Денег кидалы не отдадут, а гемору насыплют полные карманы! Нам это надо?
– Вам – нет, – мрачно бросил Олег, встал с места, заходил по комнате. – А ты представляешь, сколько они людей обманут, убьют, скольким еще сломают жизнь? Представь себя на их месте! Знаешь, что я пережил, когда меня, инвалида в коляске, вместе с матерью выкидывали на улицу?! Не знаешь! Даже не представляешь. Потому – молчи уж лучше!
– Молчу, – горько скривила губы Маша. – Между прочим, я тоже многое пережила, если ты помнишь! Да черт с ними, Танька правильно говорит! Я бы их сама резала на кусочки! Твари! Только вот… как бы в нас не ударило, вот о чем беспокоюсь. После того, что мы пережили… и все пустить по ветру? Зря моя мать умерла? Танькина? А мы – разве не заслужили лучшей жизни? Сделай все так, чтобы комар носу не подточил, ладно? Ты же умный, не лезь на рожон… а если чо не знаешь, попроси меня – я тебе помогу. Только скажи! Я тебе во всем помогу, клянусь! И Танька поможет. Правда, Тань? Мы всегда за тебя!
– Точно! Мы за тебя! Возьмем ножики и пойдем резать гадов! Ты только скажи!
Таня фыркнула, за ней хихикнула Маша, но Сергару было не до смеха. Маша озвучила то, о чем он и сам давно размышлял. И хотя изображал из себя полностью уверенного в исходе дела мстителя, совсем не был уверен в том, что все пойдет как надо.
Сергар в очередной раз удивился тому, насколько проницательна и неожиданно умна его боевая подруга. У Маши просто-таки звериное чутье – волчица, право слово! Ловушку чует издалека!
Запах охотника, запах западни… он и сам его чуял. Но отступать не собирался.
«Делай то, что должен, и будь, что будет!»
Может, для того боги и заслали в этот мир – чтобы очистить его от скверны? И мир, и самого Сергара…
А почему бы и нет? Ведь тогда в жизни появляется хоть какой-то смысл, не просто животное существование. Как животное, как боевой пес он уже пожил. Хватит. Может, пришло время для чего-то правильного? Его выбор. Его жизнь. Новая жизнь.
Ведь не зря же боги хранили его на войне, когда рядом смерть косила соратников целыми рядами?
Не зря же он сумел отслужить два контрактных срока, а потом еще и выжил в Мертвых городах – там, куда осмеливаются заходить только «живые мертвецы» да отчаявшиеся, потерявшиеся в жизни отморозки, такие как Сергар, боевой маг и грабер. И если умеет он делать что-то лучше многих – так это убивать. Убийца. Талантливый убийца.
Лекарь и одновременно убийца… дикое сочетание. Но так захотели боги! А куда деваться от своей судьбы? Охотник на нечисть! Грабер.
И какая разница, в каком мире? В родном или в этом… Нечисть – она везде нечисть. Как бы ни выглядела, в какие одежды бы ни рядилась, на каком языке бы ни говорила.
Девчонок бы вот только не подвести… прикипел душой, не чужие. Совсем не чужие…
– Как хорошо! Приятно с тобой гулять! Мы как жених и невеста, правда? – Таня счастливо засмеялась, и на ее звонкий, почти детский смех оглянулись двое мужчин и женщина лет шестидесяти. Молодой мужчина окинул девчонку заинтересованным взглядом, остановившись на округлых, совершенных бедрах, едва прикрытых короткой юбкой. Тот, что старше, посмотрел на Танину грудь, туго обтянутую блузкой, глянул в зеленые глаза, искрящиеся смехом, и, едва заметно вздохнув, улыбнулся уголками губ, покосившись на свою спутницу. Женщина заметила, что-то тихо сказала ему на ухо, мужчина улыбнулся еще шире, и они пошли дальше, держась за руки. Видно было, что эти двое очень близки друг другу и шли так вот рядом по жизни очень долгие годы.
– Наверно, семья! – тихо сказала Таня, провожая взглядом эту троицу. – И сын их… А парень так-то симпатичный. Но не симпатичнее тебя! Красивее тебя нет на всем белом свете! Как бы я хотела вот так, всю жизнь рядом, держась за руки! И чтобы сын – красивый такой! И дочь! Такая, как я, красотка! Чтобы парни на нее глаза пялили! Сохли по ней! А я бы ее учила, как жить! Скажи, ведь у красивых пар должны рождаться красивые дети? Ведь так же?
– Не обязательно, – рассеянно ответил Сергар, сверяясь с номером дома и названием улицы. – Нередко бывает наоборот. Родители красавцы, а на детей без слез не взглянешь. Или же родители уроды, а дети – глаз радуется!
– Да, я слышала про такое! – с жаром подтвердила Таня. – Передача по телику была про гены! Чуть в генах ошибка, и рождается какой-нибудь уродец! Даун, например! Ужасно, правда? У нас же не может родиться даун? И ты ведь умеешь лечить даунов, делать из них нормальных?
– Что-о-о?! – опомнился Олег. – Какие еще дети?! Ты чем себе башку забиваешь?! Даже и не думай! Когда-нибудь встретишь хорошего парня, выйдешь за него замуж, нарожаешь детей и…
– А я не хочу ни от кого детей! – надула губы Таня. – Кроме как от тебя! Не хочу, и все тут! А от тебя хочу!
– Молчи! – тяжело припечатал Сергар. – Еще слово на эту тему, и ты поедешь домой! Вчера все выяснили, чего еще нужно? И… это… ты ночью скреблась в мою дверь? Ты стучала?
– Мы уже пришли, – неожиданно сменила тему Таня, и щеки ее залил легкий румянец. – Вот, смотри, написано: «Московская, 38». Пикет где-то здесь. А зачем тебе участковый? С риелторами связано?
– Связано, ага, – мрачно кивнул Сергар, посмотрел по сторонам, увидел скамейку, вкопанную возле разбитой у тротуара клумбы, еще раз посмотрел на номер дома и приказал: – Тут останешься. За мной не ходи. Сиди, следи за обстановкой, жди.
– А чего следить-то? Что я должна увидеть? – хмыкнула Таня. – Как собачки гадят на тротуар? Тут кроме бабульки с собачками и нет никого!
– Вот и хорошо, что нет, – отрезал Сергар, поглядывая вслед пожилой женщине, на голове которой красовалась причудливая широкополая шляпка. – А если заметишь что-то подозрительное – звони мне, предупреди. Что угодно. Например – ментов заметишь…
– Или инопланетяне приземляются на летающей тарелке! – безмятежно закончила Таня, болтая красивой ножкой в плетеных туфельках, державшихся на ремнях, перевивающих лодыжки. Сергару нравилась такая обувь – в своем мире он таких не видал, они очень шли молоденькой девчонке, делая ноги еще стройнее. Хотя куда еще стройнее? Сергар постарался сделать тела девушек совершенными – им хорошо, и ему тренировка. Почему бы и нет?
С трудом оторвав взгляд от соблазнительных ног Тани, лекарь направился туда, где заметил табличку: «Опорный пункт охраны правопорядка № 1». В просторечии – «пикет».
Так подобное заведение называла Маша, так называла и Таня. На вопрос: «Почему именно «пикет»?» – никто из них не смог дать вразумительного ответа.
Впрочем, Сергару и не очень-то было интересно, откуда взялось это название. Гораздо больше его интересовало «содержимое» пикета. А это «содержимое» сейчас находилось там, внутри, ожидая посетительницу, заранее договорившуюся о встрече:
«У меня очень важное к вам дело! Я хорошо заплачу! Очень хорошо! Мне нужна помощь! Как нам увидеться?! Вы не пожалеете!»
Чтобы дозвониться до участкового, найти его, пришлось обращаться в районное УВД, пробиваться через постоянно занятый телефон дежурной части, затем ответить на вопросы подозрительного дежурного и лишь потом, через два часа после начала процедуры поиска, добраться до старшего участкового – того самого капитана полиции.
Если бы не Таня – это все вряд ли бы удалось. По телефону она представлялась хорошей знакомой участкового Анарова, и ее звонкий девичий голос, в который девушка подпустила нотки эротичности, работал как отмычка, действуя на мужчин так, как и ожидалось. Если бы не договорились о встрече по телефону, то пришлось бы ловить участкового вечером, в приемные часы, а этого по понятным причинам очень бы не хотелось. Ведь Сергар не орден собирался вручить этому негодяю и не премию за безупречную службу на благо родины.
Участковый согласился встретиться на удивление легко и даже как-то равнодушно. Сергар ожидал, что тот начнет расспрашивать, что нужно этой непонятной девице, какое такое выгодное предложение она хочет сделать, но… ничего такого не случилось. Анаров остановил сбивчивую, взволнованную речь незнакомки, сулившей ему золотые горы, тут же предложив встретиться в опорном пункте и все рассказать. Похоже, что он не очень-то доверял своему телефонному аппарату… Впрочем, и немудрено, зная о его бурной деятельности на благо бандитской группировки.
Сергар уже знал, что в этом мире можно подслушать практически всех и вся и на гораздо большем расстоянии, чем в его мире это могут делать самые умелые лазутчики с магическими способностями. С помощью специальных заклинаний, после длительных тренировок, маги могли слышать не очень громкую речь на расстоянии до пятисот метров, а самые сильные подслушивали даже мысли, но не очень далеко, самое большее с десяти шагов. Здешние шпионы перехватывали разговор по телефону, находясь за сотни и тысячи километров от объекта.
Как это делалось – Сергар не понимал, земная техника до сих пор была для него чудом и недостижимым для иномирянина волшебством. Он уже давно пришел к выводу, что из него не получится ни механика, ни программиста, ни космонавта – слишком велика была разница между цивилизацией Сергара и Землей, отправившейся по пути научного прогресса, вместо того чтобы развивать духовные дисциплины. Солнце – раскаленный шар, вокруг которого вращаются планеты? Звезды – бесчисленное количество подобных Солнцу объектов?! Нет – он об этом слышал, даже читал (мама постаралась), но умом принять все-таки не мог. Не укладывалась в голове информация о том, что в настоящий момент он стоит на огромном шаре, несущемся в пространстве с невероятной скоростью. Лучше будет загнать эту информацию подальше в мозг и пока что ее не трогать. До той поры, когда появится время усвоить эту странную истину.
Дверь в опорный пункт была заперта. Сергар тихо выругался, воспользовавшись лексиконом Маши, повернулся, чтобы уйти, уже спустился с небольшого каменного крыльца, когда дверь опорного распахнулась и в ней выросла массивная фигура полицейского.
– Что хотел?! Чего надо?!
Сергар едва не вздрогнул – так знаком был этот голос. Голос, который он запомнил навсегда, даже если бы не был одаренным мнемонистом.
За месяцы, что прошли с той роковой минуты, когда Мария Федоровна потеряла квартиру и всю свою привычную жизнь, капитан полиции ничуть не изменился. Такое же брезгливое выражение лица, будто этот человек презирал весь белый свет, такой же широкоплечий, пузатый, те же пятна пота в подмышках.
Как и тогда, утром злополучного дня, от участкового пахло чем-то неуловимым, неприятным – смесью пота, мочи и еще какого-то странного запаха, заставляющего вспомнить создания мертвых городов, мутантов, переброшенных в мир Сергара неразряженными боевыми артефактами.
Полицейский на самом деле походил на мутанта. Он напоминал колосс, который может легко раздавить ногой жалкого слизняка вроде наглого посетителя «пикета», посмевшего побеспокоить хозяина опорного пункта полиции в неурочное для приема время.
– Что надо?! – снова повторил капитан и добавил, пошлепав толстыми лоснящимися губами: – Прием граждан с девятнадцати часов! Тут же написано! Ну, чего ломишься в неурочное время? Давно по башке не получал?
– Мы договорились о встрече. Звонили вам, – сухо сказал Сергар, не глядя полицейскому в глаза. Его просто-таки трясло от ненависти, от желания убивать, но он сдерживал свою ярость – пока еще не время для убийства. Тем более на глазах всей улицы.
– Я вообще-то с женщиной договаривался… – слегка смягчил тон капитан и мельком глянул в лицо посетителя. – Так она была от тебя? Ну-ну… ладно. Пойдем, поговорим… что там у тебя за выгодное предложение. Я не против выгодных предложений – если они выгодные.
Участковый сделал приглашающий жест, Сергар шагнул через порог, сделал несколько шагов, капитан остался позади, запирая дверь. Запер, обошел Сергара слева, снова обдав смесью запахов, и пошел вперед по длинному темному коридору, увешанному плакатами, фотографиями, имеющими отношение к деятельности полиции. На Сергара он не оглядывался, видимо, не считая посетителя опасным и ничуть не сомневаясь в своей безопасности. Уселся в потертое кожаное кресло за длинным, светлого дерева столом, показал рукой на один из стульев.
На столешнице валялись хлебные крошки – участковый только что пообедал. Отсюда и лоснящиеся губы, не до конца вытертые скомканными салфетками, валяющимися в плетеной корзине при входе в кабинет, запах колбасы и лука, висевший в спертом затхлом воздухе, какой почему-то бывает только в государственных канцеляриях. И не только на Земле.
Сергар с ходу окинул взглядом широкий кабинет. Выход только один, тот, через который они вошли. Все окна в массивных стальных решетках, так что этим путем покинуть опорный пункт невозможно.
Сергар не любил находиться в замкнутом пространстве с человеком, который был ему неприятен и даже опасен. Болезненно не любил и начинал нервничать, если приходилось себя пересиливать. Ему сразу хотелось вырваться, бежать куда глаза глядят. Или разбить башку неприятелю.
Эта нелюбовь имела свою историю, и возникла она на четвертом году службы в армии, когда Сергар, тогда еще совсем молодой, бесшабашный и очень любвеобильный юноша, на очередном переформировании в тыловом городишке увлекся женой купца Мессельрана, бывшего в то время в отъезде. Обычно купчина отъезжал по своим торговым делам довольно-таки надолго, потому его истосковавшаяся по мужской ласке женушка развлекалась так, как ей хотелось, не стесняясь в способах достижения пика любовных наслаждений, а также в выборе площадки для осуществления своих довольно-таки экзотических пристрастий. Она кончала не только от секса, но и от боли, доставляемой ей в любовном процессе, и очень любила, когда Сергар брал ее грубо, можно сказать, жестоко, при этом ругалась почище извозчика. «Возьми меня! Я твоя сука! Я твоя тварь! Я животное! Сделай мне больно, говнюк! Ну же, ублюдок ты… Засунь мне как следует, жеребец! О-о-о! Да! Ударь меня еще! Ударь!»
Ей нравилось получать по голой заднице добрым армейским ремнем, что приводило извращенку в совершеннейший восторг и неминуемо доводило до оргазма.
Сергар давно уже хотел с ней порвать – надоели эти игрища, выглядевшие как нечто среднее между изнасилованием и полковой экзекуцией, на которой порют проворовавшихся солдат. Однако так просто взять и разорвать отношения не удалось – просто не успел.
Зловредный и очень раздосадованный неудачей на торговом поприще купец – один из его караванов попал в засаду на тракте, и были утеряны несколько возов с драгоценными пряностями – вернулся в тот самый момент, когда молодой маг старался выбить дурь и оргазм из упругой задницы извращенки. И мало того, что вернулся, – так еще во главе крепкого отряда караванной стражи – людей жестких, не раздумывая применяющих свои довольно-таки острые мечи. Особенно после того, как потеряли десяток своих людей, полегших от стрел дорожных грабителей. Стражникам, как и купцу, ужасно хотелось излить свою досаду и злость на какого-нибудь придурка, оказавшегося у них под рукой. И такой случай представился!
«Держи его! Бей! На кол говнюка! Отрежьте ему яйца! Лови ублюдка!»
Пришлось незадачливому магу ретироваться через окно, но вся загвоздка была в том, что окна купеческой спальни, как и окна многочисленных лавок хозяина, были забраны примерно такими же решетками, как и тут.
Сергар едва унес ноги, чудом уклонившись от мечей шустрых охранников и от дубинки разъяренного купца. Ему пришлось выстрелом огневки высадить окно вместе с рамой, в результате чего Сергар спалил брови, ресницы, а также хорошенько припалил волосы на своем многострадальном лобке. От мага неделю воняло паленой шкурой, и товарищи по оружию подозрительно поводили носами, когда Сергар подходил к ним на расстояние двух шагов.
Ко всему прочему Сергар едва не сломал ногу, выпрыгивая со второго этажа, а потом еще бежал по улице голышом, стыдливо прикрывая ладонями причинное место – под улюлюканье солдатни и охочей до зрелищ черни, радостно комментирующей веселое представление.
Купец потом пытался добиться справедливости, подал жалобу на самоуправные, наглые и подлые действия некого боевого мага, но армейское руководство подняло его на смех, не выдав на расправу гражданскому городскому суду ценное «полевое орудие крупного калибра», каким являлся Сергар. Тем более что убитых и пострадавших среди горожан не нашлось, ущерба никто не понес – если не считать пары сломанных носов, треснутой челюсти, двух вывихнутых рук и семи выбитых зубов, принадлежавших особо ярым стражникам.
«Но это же какие-то гребаные наемники, отребья, отрабатывающие хозяйские медяки! Работа их такова! За что им платить?! Нечего бросаться на имперского солдата, тем более – на боевого мага!»
Пришлось купцу удовольствоваться в качестве трофея одеждой сбежавшего супостата (в общем-то, довольно потертой) и кошельком негодяя, в котором сиротливо позванивали один серебряник и два медяка – все, что осталось от трехмесячного жалованья. Переформирование полка уже закончилось, скоро на фронт, а на войне – как на войне, сдохнешь – и пропадут монеты. Ведь мертвецу они ни к чему. Так почему бы их не потратить, пока жив? И потратил.
Единственное, чего было жаль Сергару среди барахла, утерянного в эпической битве с охраной купца, – небольшой серебряной брошки, которую он все эти годы таскал с собой, как амулет на счастье. Эта брошка – все, что осталось в память о покойной матери.
Что сталось потом с купеческой женой, Сергар так и не узнал. Скорее всего, ничего особенного и не сталось – в очередной раз получила плеткой по своей любвеобильной заднице и гладкой спине, что вызвало очередной, особо яркий оргазм. А может, купец наконец-то опомнился и свернул башку проклятой извращенке. Да какая разница? Она знала, на что шла и чего хотела. Каждый должен отвечать за свои поступки и соображать, что и зачем он делает.
Участковый Анаров меньше всего на свете походил на приснопамятную жену купца и больше всего – на самого купца, парня дюжего и такого же огромного, как и этот тип, сверливший посетителя взглядом бесцветных, как мутная дождевая вода, глаз.
Хозяин кабинета молчал, что-то соображая, молчал и Сергар, вглядываясь в противника, подготавливая себя к тому, что задумал.
Первым тишину нарушил участковый, и от его слов Сергар напрягся, готовый прыгнуть зверем, осознав, что схватка неизбежна:
– Я тебя узнал. У меня хорошая память! Очень хорошая! Ты думал, я не узнаю? Пришел мстить, сучонок. Точно? Не ты первый, не ты последний! Что, вылечился, говнюк? Уже не в креслице, урод? Вылечился и тут же побежал правды искать? Небось в прокуратуру помчался, задрав хвост? Я не ошибся? И тебя отфутболили, да? Идиот! Все схвачено! Вот же дебилы… никак не могут понять, кто тут хозяин! Итак, за каким хреном приперся? Отвечай, быстро!
Участковый поднялся из кресла и навис над Сергаром, будто живой каменный утес. От него резко запахло чем-то совсем уж противным – так пахнет здоровенный жук-бздюха, когда не знающий жизни мальчуган наступит на него ботинком и с хрустом размажет это гнусное насекомое по дорожным камням. Башмак после этого минимум неделю воняет «жучатиной», мать ругается, и отмыть эту дрянь невозможно – проверено!
– Говори, тварь! Зачем пришел?!
Молчание. Секунда, две, три…
Ну и что ответить?
«Я пришел тебя убить! Запытать до смерти, чтобы узнать, где вы, твари, обитаете и кто входит в вашу банду!» Так, что ли?
Зачем задавать глупые вопросы, когда человек все равно не может ответить правдиво? Или не хочет!