Только вот почему-то они тоже печальные, такие, что лучше бы их не было. Бандиты, отнявшие квартиру. Полиция, допросы, беспомощность человека, который не может ничего изменить.
Снова бандиты – уже местные. Зоя… ах, Зоя, Зоя… только что стала молодой, красивой, и тут – смерть! Как несправедлива жизнь. Как жестока.
Олег задумался и не с первого раза понял, о чем его спросила Маша, а когда понял – слегка рассердился.
– И ее потащишь с собой?! Что, решил шведскую семью сделать, что ли? – Маша скривила губы. – Мелкая сучка…
– Что ты несешь? Она несовершеннолетняя! Маш, ты иногда бываешь такой дурой, тебе кто-нибудь это уже говорил?
– А если бы не была малолеткой, в постель бы затащил, да? Так и смотришь налево!
– Вот что, подруга! – Олег помолчал, играя желваками. – По-моему, мы с тобой по этому поводу уже говорили, так? Тебе что-то не нравится – вали! Живи одна, как хочешь! Не хочешь? Тогда прикуси язык и делай то, что я говорю!
– Вах! Мущщина! – вдруг откликнулся водитель. – Так, так с женшчинами надо! Мущщина, он главный! Слушай, луноликая! Мущщина твой молодец!
– Не лезь, болван! – откликнулась Маша, кусая губы. – Олеж, дома поговорим, ладно? Рули давай, чурка! У-у-у! Убила бы!
– Перестань! Чтобы я больше не слышал этого – чурка и всякое такое! И вообще – язык придерживай! Чтобы ни ругани, ни жаргона! Сколько раз тебе уже говорить?! Надоело! – Олег недовольно зыркнул на подругу, и та замолчала, закусив губу от досады. – Я буду помогать Тане! В память о Зое! И все тут! И чтобы больше я не слышал этой чуши!
Остаток дороги ехали молча. Маша, отвернувшись от Олега, глядела в темное окно автомашины, будто надеясь разглядеть в мелькающих придорожных кустах что-то интересное. Олег же прикрыл глаза, расслабляясь, отдыхая после сегодняшней поездки.
После того, как они с Машей посидели за праздничным столом, Олегу снова пришлось поработать. Мария Федоровна попросила подлечить дядю Петю, у которого болели ребра, плохо сросшиеся после самого первого столкновения с местными бандитами, с легкой руки Сергара упокоившимися на дне омута тихой, чистой речки. И вылилось это лечение в большое лечение – дяди Пети, Марии Федоровны, Коли и всех соседей, которые набежали в гостеприимный дом, прослышав, что приехал знаменитый на всю округу целитель.
Уходя, обитатели деревни пытались совать скомканные, засаленные купюры, явно хранившиеся на «черный день». Олег денег не брал. «Матери моей поможете, если попросит. Не нужно никаких денег. Будьте здоровы!»
И счастливые соседи шли в свои обветшалые дома, не подозревая, что стали здоровее не только физически. Каждому, кто приходил, Олег внедрял в голову посыл: «Пить алкоголь – зло! Нельзя! Запрещено! Выпьешь – тебя будет тошнить, тебе будет плохо!»
Сейчас он сидел и слегка улыбался – что скажут вылеченные, обнаружив, как изменились их вкусы? Когда любимый самогон, «сладкая» водка, «бормотуха» или зажженная сигарета не вызывают ничего, кроме тошноты? Что они пожелают вслед целителю, злодейски лишившему их такого удовольствия? Тут поневоле задумаешься о том, стоило ли обращаться за помощью к колдуну.
Ни спиртного, ни сигарет – что жители деревеньки будут делать без обычных развлечений?
Да что угодно – лишь бы не эта гадость. Олег не знал, как долго будет действовать посыл, но надеялся, что долго – снадобья, усиливающего воздействие магии, у него было с собой совсем немного, около литра. Так, на всякий случай. Мать тоже всегда таскала с собой сумку с лекарствами. Лекарь ведь! Больше всего снадобья потратил на мать и на дядю Петю – запустил их организмы на постепенное омоложение – не такое быстрое и радикальное, как с Зоей, но не сомневался, что лет по десять они скинут точно. Не сразу, в течение нескольких месяцев – но станут моложе. Остальным пациентам досталось по маленькому глотку. Хватило на всех. В деревне не так уж и много жителей.
«Вот будет потеха, когда попробуют хлебнуть “напитка богов”! Всю деревню заблюют!»
Олег вдруг хохотнул, Маша взглянула на него, снова отвела взгляд, явно демонстративно. В последнее время она вела себя не как любовница-секретарша, а как жена или по крайней мере невеста. Олега это даже стало напрягать. Он уже не раз подумывал, как укоротить Маше длинный язычок, который девица стала распускать очень уж вольно. Давно уже нужно было поставить ее на место – что-то больно много гонору стало, ведет себя как родовитая дворянка. Все должны перед ней на цыпочках бегать, чуть что не по нраву – сразу в крик, ругань, истерику!
Так, за раздумьями, незаметно добрались до дома. До Машиного дома. Обычного, простого дома, построенного шестьдесят или семьдесят лет назад, после страшной войны, в которой погибли миллионы людей.
Сергар смотрел документальные фильмы, видел фотографии того, что происходило во время этой войны, и каждый раз поражался: как люди могут дойти до такого скотства? Раньше он думал, что страшнее, чем опьяневшие от пролитой крови зеланские завоеватели, нет никого. Что их жестокое отношение к жителям завоеванных территорий просто запредельно! Ну как же – они берут такие огромные налоги! Они не дают развиваться кайларской провинции! Преследуют жителей Кайлара за неосторожные высказывания!
Глупец. Спасибо зеланскому императору за то, что он просто-напросто не уничтожил всех кайларцев в концлагерях! Не уничтожил население Кайлара вовсе! Разрешил хоть как-то существовать!
Обитатели Земли были гораздо более жестоки. Зеланцы, в отличие от них, не додумались до лагерей смерти. До крематориев, в которых тысячами сжигали тех, кто не угодил завоевателю своим «гадким» происхождением.
И еще – каждый раз, когда Сергар глядел на экран телевизора и видел то, что творили земляне, используя последние достижения науки, в голову приходила мысль: «На кой черт этот прогресс? Чтобы людей убивали уже не сотнями тысяч, а сотнями миллионов?»
Нет, все-таки хорошо, что цивилизация его родного мира пошла не тем путем, по которому отправилась Земля. От прогресса нет ничего хорошего! Ну… почти ничего. Горячая вода из крана и теплый туалет – не в счет! И телевизор. И телефон…
Этой ночью легли спать отдельно. Олег – на «супружеской» кровати, которую Маша купила перед тем, как он поселился в ее доме, хозяйка дома – в зале, на диване. Тоже новом и тоже купленном с доходов, полученных от лекарских трудов Олега-Сергара.
Олег отдавал девушке половину тех денег, что зарабатывал своим лекарским искусством. Вернее – это она отдавала ему половину. Ведь денег с пациентов лекарь не брал.
На Земле было странное поверье, что если лекарь берет за свои услуги презренные бумажки или монеты, боги лишат его магической силы. Точнее – бог, а не боги, в отличие от мира Сергара, в котором пантеон богов был не меньшим, чем в Древней Греции.
Из своей доли Маша обеспечивала работу лекаря – делилась с главврачом, платила медсестрам, врачам. «Чтобы заткнуть пасть этим сволочам!» – как она частенько говорила. Кормила, поила, даже одевала своего любовника-начальника.
Впрочем – после всех трат на ее долю все равно оставалось немало. Поток больных не ослабевал, деньги текли рекой – лекарь, который способен вылечить все, от прыща до раковой опухоли, нужен был всем. Всему миру. А Маша наладила работу, как хороший автомастер налаживает двигатель автомобиля, попавший в его умелые руки. У Маши на самом деле был организаторский талант, этого у нее не отнимешь.
Свои деньги Олег клал на счет в банке, на банковскую карту. Часть отдавал матери. Он не был жадным человеком, и деньги его интересовали постольку, поскольку они давали безопасность, уверенность в будущем. Только богатый человек мог чувствовать себя в безопасности, оградившись от всего света барьером из богатства такого объема, владея которым человек переходил из разряда простых людей в сонм небожителей, неприкосновенных и для криминала, и даже для самой власти. И это все было верно и для родного мира Сергара, и для Земли. Если у тебя много денег, очень много денег, можно купить практически все и всех – за редким исключением. История доказывала данную истину не раз и не два. Преступление, за которое простой человек отправился бы в тюрьму на долгие годы, для богача безнаказанно сходило с рук. За деньги можно купить лучших адвокатов, купить свидетелей, полицейских и даже самих судей. Не всех, конечно, но… в общем-то, всех. Цена есть у каждого, только не все готовы ее дать. Сергар с горечью убеждался в этом.
Все эти месяцы Сергар думал о том, почему бабка Надя заперла себя в глухом углу, довольствуясь подношениями не очень многочисленных пациентов. Более того, в той информации, что она успела перед смертью дать своему последнему пациенту, инвалиду «Олегу», четко прослеживалась главная мысль: «Не высовывайся! Сиди тихо! Не выдавай себя!»
Ничего такого, что бы указывало на необходимость прятаться, скрываться, не афишировать свою деятельность, Сергар не обнаружил. По большому счету людям было плевать на то, что какой-то там фельдшер районной больницы лечит пациентов в свободное от служебных обязанностей время нетрадиционными методами. Деньги он не берет, а то, что кто-то все-таки взимает плату за то, что позволяет посетителю попасть на прием к «суперфельдшеру», так это дело того, кто дает, и того, кто получает, – лекаря это не касается.
Сергар поставил так с самого начала, и дело не в том, что он верил в какие-то дурацкие приметы. Если вдруг какие-то государственные органы «наедут» на лекаря с целью наказать его за неуплату налогов – удар примет на себя Маша. Это она кассир, она организовала систему поборов за медицинские услуги. Олег же тут совершенно ни при чем.
За что его можно привлечь? Если только за нетрадиционные методы лечения, за «опаивание» пациентов неизвестными снадобьями, которые он варил тут же, в больнице, в специально оборудованной «лаборатории», увешанной пучками трав, уставленной банками с ингредиентами. На эти снадобья уходили немалые деньги, но без них лечить было бы гораздо труднее, если вообще возможно. Без снадобья, снимающего естественную защиту организма от магии, эффективность воздействия Силы на пациента уменьшалась в несколько раз.
Машу за эти два месяца уже не раз пытались привлечь к ответственности за ее бурную деятельность на ниве нетрадиционной медицины. На нее писали анонимки, заявления, поступали жалобы от завистливых коллег и обиженных пациентов, не сумевших попасть на прием.
Маша отсеивала клиентов жестко, стараясь не пропускать к Олегу «халявщиков», наглецов и скандалистов, что не прибавляло ей и лекарю всенародной любви, скорее наоборот – разъяренные, раздосадованные, обозленные люди фонтанировали паскудными писульками всевозможного калибра, в которых разоблачали аферистов, мошенников, «негодяев, которые под прикрытием белых халатов занимаются незаконной предпринимательской деятельностью, высасывая из трудового народа последние соки, будто пауки-кровопийцы».
Все эти жалобы, анонимные и подписанные, оседали на столах представителей власти, начиная с налоговой инспекции и районного УВД, заканчивая прокуратурой и администрацией города. Оседали, чтобы утонуть в болоте отписок, сочиняемых чиновниками с гениальностью великих мастеров литературного жанра.
Жалобщики пытались писать выше, в областные контролирующие органы, но, как обычно, – эти жалобы спускались к тем, на кого и были написаны. Нехорошая практика, да – круговая порука, чиновничий беспредел – ржавое, испытанное веками оружие власти, которым она успешно отбивается от претензий тех, кем правит. Но в случае с Олегом, как ни странно, это оружие, выпачканное клочьями судеб множества людей, разочаровавшихся в справедливости и честности власти, работало на защиту хорошего, правильного дела, нужного множеству пациентов, отчаявшихся, страдающих, надеявшихся на чудо в своей несбыточной мечте – вернуть потерянное здоровье.
Дело в том, что и у чиновников администрации различного ранга, и у прокурорских работников, и у полицейских были родственники, друзья, знакомые, тоже мечтающие о помощи лекаря. А когда разошелся слушок, что «фельдшер» умеет править некоторые несуразности фигуры, править внешность пациентов – может убрать излишнюю полноту, бич дорвавшихся до кормушки чиновничьих жен, увеличить грудь, убрать родинки или бородавки – в общем, сделать пластику лица и тела, – народная тропа к «экстрасенсу» не зарастала бурьяном.
Маше каждый день приходилось решать сложные многоходовые задачи, как хорошему шахматисту. Решать, с кого можно брать деньги, а с кого нельзя и какую выгоду можно извлечь из очередного высокопоставленного пациента.
Само собой верхушка власти, элита городка обслуживалась бесплатно, но зато лекаря не беспокоил никто из тех, кто мог бы легко отравить ему жизнь. Эта самая элита стеной встала на дороге у тех, кто хотел бы помешать Олегу делать то, что он делал. И слава богу. Иначе предприятие Олега быстро бы «накрылось медным тазом» – как любила говаривать Маша.
Олег работал десять часов в день. Этого хватало, чтобы вымотаться, устать, будто весь день валил деревья. Магия отнимает много энергии, и не только магической. Если бы не уникальность Олега как лекаря – он бы не смог работать в таком темпе больше трех часов подряд. Открытый канал подкачки магической энергии, соединявший лекаря с Океаном Силы, действовал постоянно. Редкое качество. Уникальное. И о таком раньше можно было только мечтать. Олег меньше уставал, ему не нужно было останавливать работу, чтобы закачать в себя Силу. Он мог ее не беречь. Но и это не все. Было и еще кое-что, чего не было раньше, до того, как Сергар попал в этот мир.
Во-первых, на теле Олега легко заживали раны. Порез ножом затягивался за минуту, не оставляя на поврежденном участке тела даже самого маленького шрама. Однажды он порезал себе запястье, и так, что от боли из глаз полились слезы, а кровь фонтаном брызнула на стену. Кривой узбекский нож, подаренный кем-то из пациентов, оказался просто-таки острым, как бритва. Распахал до кости. Но через пять минут от раны не осталось следа.
А еще – рассосались шрамы, полученные телом Олега во время той самой злополучной катастрофы, приведшей его к инвалидности, а затем и к гибели. Именно к гибели – потому что душа Олега покинула тело, оставив его новому «жильцу» – Сергару.
Кроме того – тело Олега помолодело. Непрерывно подпитываемое потоком Силы, оно медленно, но верно вернулось к идеальному состоянию, соответствующему двадцатилетнему возрасту.
Сергару пришлось даже отпустить трехдневную щетину, чтобы не выглядеть слишком уж молодым. И все равно – ему не без основания казалось, что те, кто знал его достаточно долго, видел два месяца назад, когда Олег еще ездил в инвалидной коляске, – поглядывали на лекаря с некоторым удивлением, будто не веря своим глазам.
Два месяца прошло с того момента, как Сергар-Олег снова обрел свою магическую силу и начал колдовать. Он много раз вспоминал слова бабки Нади о том, что после перемещения в этот мир, в чужое тело, она обрела свою магию лишь после того, как ее ударило сильным разрядом тока.
И каждый раз, когда вспоминал ее рассказ, – улыбался. Обманула старуха. Не било ее никаким током, Сергар был уверен. С ее же слов выходило, что магичила она уже не одно поколение, сотни лет, тогда, когда об электричестве знали едва ли не понаслышке. Нестыковка получилась.
Тогда зачем она сказала? Возможно, что намекала, что нужно сделать. Наводила на мысль. Напрямую предложить не захотела или не смогла. Видимо, боялась, что подобные действия могут плохо кончиться. А если это сделал Сергар – тогда сам виноват. Рискнул, и не получилось – какая жалость…
Жаль, очень было жаль старую колдунью. Не успел с ней поговорить, не успел расспросить о том, как живут те, кто, как и он, как и бабка Надя, переместились на Землю из другого мира. Колдуны, которых он так и не увидел, но все-таки надеялся увидеть.
В принципе, шумиха, устроенная им на ниве народной медицины, была предпринята не только и не столько ради наживы – деньги можно было бы заработать и потише, не устраивая массовых приемов. Да, денег поменьше – но и спокойнее. И работы – тоже поменьше. Все было продумано, и если колдуны-переселенцы на Земле все-таки были, они бы обязательно заинтересовались своим коллегой, сильным лекарем, о котором шумят на каждом перекрестке.
Каждый день Сергар ждал, что в его кабинет войдет человек и скажет: «Привет! Я такой же, как ты! Я тоже перенесся в этот мир. Нас много, и мы хотели бы видеть тебя в своих рядах!»
Но шел день за днем, никто из коллег-колдунов не приходил, никто не говорил долгожданных слов, и Сергар, по правде говоря, стал сомневаться в том, что колдуны, подобные ему и бабке Наде, вообще существуют на белом свете. Начал думать, что бабка Надя, как и в рассказе об ударе током, обманула – с непонятной для Сергара целью.
Во-первых, правда ли то, что на Земле сотни таких, как он, переселенцев и что у них есть некое подобие своей организации (так ему показалось со слов колдуньи)?
Олег специально отслеживал всю информацию на тему колдунов, магов, экстрасенсов всех мастей и сделал один-единственный напрашивающийся вывод: в основном колдунами называют себя жулики, аферисты, к магии не имеющие никакого отношения.
А еще Сергар вдруг начал задумываться на тему: а нужны ли ему эти самые коллеги? Что он, без них не проживет? Раньше ему хотелось найти коллег потому, что казалось – они поддержат, как поддерживали друг друга боевые армейские маги, встававшие плечом к плечу во время трактирных драк, расскажут, как выжить в этом мире, как лоцманы, отведут корабль его жизни от подводных камней, не видимых случайно попавшему в эту бухту мореплавателю. Так зачем они ему теперь, когда Сергар знает, как выжить, когда уже выжил и, вопреки всему, заработал денег, вписался в окружающую среду, вполз, как нога в удобную разношенную обувь?! Где были эти коллеги, когда Сергар сидел в тюрьме, страдал, мучился от боли, от своей беспомощности?
Нет, теперь они ему не очень-то и нужны. Но… Сергар все-таки не оставлял надежды их встретить. Так и не пропало иррациональное желание повидаться с себе подобными. Почему? Да кто знает?.. Вот почему люди хотят забраться на египетскую пирамиду? Нырнуть на дно моря? Подняться в небо на утлом самолетике? Съездить в путешествие туда, где прошло их детство?
Хочется. Интересно ведь. Такова человеческая натура – желать, мечтать и… обманывать себя. Человек – он на то и человек, а не животное, которое живет от сна до кормежки.
Скорее всего, ностальгия. Тоска по родине. Если уж не увидеть родную землю и родной дом, так хотя бы поговорить о своей родине с теми, кто помнит. Кто знает. Говорить и не думать о том, что его могут разоблачить, не бояться выдать свою тайну.
Почему-то Сергар был все-таки уверен, что переселенцев из его мира на Земле более чем достаточно. Хотя это не подтверждалось никакими логическими выкладками. Видимо, Сергару просто хотелось, чтобы было так, а не иначе.
«…и здесь я должен коснуться вопросов щекотливых, кои не очень-то известны широкой общественности, по причинам, каковые я сейчас изложу в нескольких словах, не вдаваясь в особые подробности. Или вдаваясь.
Об этом не принято говорить в сообществе лекарей, это не преподают в школах лекарского искусства (по непонятным мне причинам, ведь я уже давно и настоятельно просил Академию ввести в курс обучения уроки лекарской этики!), но с этим сталкиваются все лекари, достигшие определенного уровня мастерства.
Суть состоит вот в чем: лекарь, который пользует пациента своим магическим искусством, задействуя большой объем Силы, может столкнуться с неким побочным эффектом, возникающим после завершения лечебных процедур. Я бы назвал этот эффект «лекарская любовная лихорадка», или «страсть к лекарю».
Что эта «лихорадка» собой представляет, и как все это выглядит со стороны? После того как лекарь совершил над больным все должные деяния, пациент внезапно начинает испытывать к нему чувства, сравнимые со страстью влюбленных, долгие годы мечтавших о своем объекте вожделения. Только представьте себе: некая дама, славящаяся своей добродетелью, почтенная матрона и мать троих детей, обращается к услугам лекаря для того, чтобы поправить пошатнувшееся на ниве деторождения здоровье. И что же она получает взамен своей болезни? Другую болезнь! Безумную страсть к лекарю, бессонные ночи, любовную лихорадку и полное разрушение нравственности, если лекарь оказывается нечистоплотен в вопросах лекарской этики!
Дама бросается в его объятия, напрашивается на то, чтобы стать его наложницей, невзирая на последствия, и если лекарь бесчестен – кончается данное «приключение» совсем уж дурно: разрушенными семьями, внебрачными детьми, а иногда и смертью!
Да, да – смертью, потому что обманутый муж той самой дамы частенько бывает недоволен тем, что его жена, как собачка, бегает за лекарем, мечтая исполнить все его извращенные желания! Покорная, как рабыня, готовая идти за ним на край света, бросив семью, детей, забыв о долге и чести.
Печально, в высшей степени печально, что Академия не внимает голосу рассудка и не преподает курсантам лекарских школ хотя бы основы этики. Не учит лекарей избегать подобных ситуаций, тем самым подвергая опасности жизни как пациентов, так и самих лечащих магов.
Теперь рассмотрим особенности данной проблемы, и я изложу результаты многолетних наблюдений, произведенных мной за более чем семидесятилетнюю лекарскую практику.
Итак, мы должны разобрать факторы, влияющие на возникновение или невозникновение эффекта, называемого «страсть к лекарю».
1. Чтобы возникла эта противная богам и морали страсть, лекарь и пациент должны быть разного пола. То есть – женщина лечит мужчину, мужчина лечит женщину. Страсть возникает примерно в девяноста процентах случаев. Десять процентов оставляем на полную несовместимость «партнеров» – например, оба ненавидят друг друга до скрежета зубовного, или же один из потенциальных партнеров настолько уродлив, что и в дурном сне не приснится совершать с ним любовные деяния.
В эти же десять процентов входят необъяснимые случаи, когда партнеры относятся друг к другу с симпатией, хороши внешностью, но страсти все-таки не возникает.
Я думал над этим исключением из правил и пришел к выводу, что страсть все-таки возникает, но пациент отказывается сообщить о ней и лекарю, и наблюдателю, коим являлся я, ваш учитель. Вдобавок ко всему сила духа этих пациентов или пациенток настолько велика, а мораль настолько крепка, что они не позволяют себе поведение, кое наблюдается у девяноста процентов их товарищей по несчастью.
2. Почти никогда эффект не наблюдается у пациентов одного пола с лекарем. Это примерно 95 % случаев. В пять процентов входят те, кто уже испытывает порочную тягу к лицам одного с ним пола либо может испытать таковую. Здесь, на мой взгляд, все предельно ясно.
3. «Страсть к лекарю» может держаться до конца жизни, десятки лет, а может сойти на нет в течение нескольких дней или месяцев. Невозможно каким-либо образом предсказать срок действия этой болезни, можно лишь пытаться снизить ее накал или же предупредить возникновение оной (читаем ниже).
4. «Страсть к лекарю» блокирует возникновение «Страсти» к другому лекарю, пользовавшему пациента в тот период, когда течение уже полученной «Страсти» еще не прекратилось.
5. Суть происходящего в мозгу пациента, причина возникновения этого эффекта остается тайной. Впрочем, как и все, связанное с таким сложным и неисследованным органом, как мозг человека.
Перейдем теперь к способам предупреждения и лечения нежелательного побочного эффекта лечебной магии. Итак, что нужно делать, чтобы эффективно бороться с этим недугом:
1) довести до сведения общества информацию о возможных последствиях посещения лекаря-мага противоположного пола. Это позволит избежать вышеописанных проблем;
2) если избежать посещения лекаря противоположного пола невозможно (другого просто нет), необходимо обязать лекаря вдобавок к оплаченной пациентом (пациенткой) лечебной магии бесплатно совершить магические деяния, связанные с внушением оному правильных ориентиров в поле морали и нравственности, ограждая пациента от последствий лечения, блокируя его мозг специальными снадобьями, применяемыми для лечения мозговых болезней.
Перечень снадобий, их состав, а также способы напитывания оных магической Силой подробно описаны в моем трактате «Лечебные снадобья, используемые для лечения мозговых болезней, и способы их приготовления». На этом пункте я останавливаться не буду;
3) законодательным способом разделить потоки пациентов по половым признакам. Женщины – к женщинам, мужчины – к мужчинам.
Может возникнуть закономерный вопрос: зачем тогда учить лекарей морали, этике, вдалбливать им в голову правила порядочности, когда нужно оной учить пациентов. Можно сказать: «Лекарь ни при чем, он тоже человек! Почему он должен отвечать за аморальное поведение пациента? Пусть пациент сам за собой следит!» Но это все отговорки. В нашу эпоху падения нравственности, общего упадка морали, разложения общества скоро совсем не останется людей, которые могут держать себя в узде и не давать спуску своим низменным страстям. Потому легче научить морали лекарей, магическими средствами вбить им в голову правила этики, чем пытаться объять необъятное, уча добродетели сотни тысяч и миллионы людей, окончательно павших в океан греха.
Увы, уровень воспитания лекарей в наше время пал ниже низшего, что не раз доказывала наша «уважаемая» Академия, потому я не рассчитываю на то, что мои выводы будут приняты к сведению ее руководством и уж тем более – светской властью. Пороки, присущие худшим представителям нашего общества, не обошли стороной и Академию. Стяжательство, удовлетворение похоти, пустословие и погоня за чинами – вот чем живет научное сообщество, вместо того чтобы служить Человечеству.
В высшей степени печально, когда ты видишь разрушение того, что всегда было тебе дорого, и не имеешь возможности что-либо исправить.
Власть в Академии Кайлара захватили молодые, наглые невежи, которые в конце концов уничтожат, распылят по ветру те знания, что до них собирали наши предки, великие лекари, маги, ученые, имена которых вписаны золотыми буквами в историю лекарского дела.
Увы, будущее магической науки печально, и я не вижу просвета во мгле, затянувшей мироздание дымом пожаров бесконечных войн, в которых маги участвуют как машины разрушения, как нерассуждающие, тупые механизмы-убийцы, после которых не остается ничего, кроме горя, страданий и моря крови, залившей мой многострадальный мир».
Индар Гарун. Имперская академия Кайлара, 45796 год от Создания Мира. Трактат: «О лечебной этике и некоторых способах предупреждения и устранения побочных явлений, возникающих в процессе излечения пациента».
Пометка на свитке, под штампом «Для внутреннего пользования»: «Пропаганда, направленная против руководства Академии, и подкоп под Трон. Направить соответствующее уведомление в компетентные органы».
Пометка на полях: «А старикашка-то был еще тот ходок! Ишь, как со знанием дела описывает озабоченных трахом баб! Болван не умел пользоваться своим органом, вот и все! Трахать нужно все, что шевелится! А стариканам сидеть у теплой печи и не дундеть!»
Пометка под пометкой: «Это ты – болван, и никогда не умел пользоваться своим органом! Энтузиазма на золотой, а умения на ломаный медяк! А мэтр все правильно пишет! Он настоящий мужчина, и таким, как ты, болванам до его уровня никогда не дорасти!»
Пометка под второй пометкой: «Все вы дураки! Один я умный! Ха-ха! Кто хочет полечиться и трахнуться?»
Пометка под третьей пометкой: рисунок мужского полового органа и надпись: «А у меня вот такой! И я вас всех трахал!»
На обороте свитка: масляное пятно, дыра размером с ноготь мизинца и бурые пятна, похожие на засохшую кровь. Из-под пятен, едва разборчиво: «…отека …орпуса …илища магии. Для …ного пользования. Секретно».
Поехали налегке. Брать с собой почти ничего не стали. Так, пара спортивных сумок с бельем, рубашками, парой брюк, юбки, блузки и всякая мелочовка, необходимая в путешествии. Особенно если ты молодая красивая девушка.
Все дела в городке завершены, и больше здесь ничего не держит. Если хорошенько подумать, покопаться в себе – Сергар был рад отсюда уехать. Ничем хорошим этот город ему не запомнился. Кровь, смерть, могилы – и больше ничего. Хорошее? Было и хорошее. Но вспоминалось почему-то только плохое. Очень плохое. То, что поскорее хотелось забыть.
Для того, чтобы забыть прошлое, нет способа лучше, чем переезд в большой город, туда, где ждет новая жизнь, туда, где можно затеряться в толпе людей, которым глубоко плевать, кто ты такой, которые тебя не знают и знать не хотят.
Сергару осточертел этот городишко, в котором нельзя было сделать и шагу, чтобы на тебя не показали пальцем, чтобы хотя бы одну-единственную ночь в дом не ломился кто-нибудь из страждущих больных, требуя срочного приема. Люди лезли через забор, стучали, звонили, непонятно откуда добыв номера телефонов Маши и Олега.
Однажды это случилось в самый интересный момент: в разгар любовных игрищ, когда Олег нормально пристроился к любовнице с тылу, держа ее за упругие бедра и предвкушая пик удовольствия. В окно дома вдруг забарабанили с такой силой, что Маша едва не повторила подвиг некой шлюшки, имя которой Сергар уже не помнил, и чуть не поймала его в капкан сильных вагинальных мышц.
Машину ругань было слышно минимум за пятьсот шагов. Она ругалась так виртуозно, что портовые грузчики могли бы узнать из ее мата много новых слов, обличающих сексуальные пристрастия и происхождение проклятых типов, мешающих отдыхать уставшему после работы лекарю и его не менее уставшей подруге.
Работать все равно пришлось, что поделаешь… Если шаловливый ребенок опрокинул на себя чайник с кипятком – разве оставишь его без помощи? Но после этой ночи пришлось нанять охранников ЧОПа, которые буквально палками отгоняли от дома тех, кто хотел прорваться к лекарю.
Олег понимал пациентов, сочувствовал им, но жить вот так, в беспрерывном мутном потоке людей, осаждающих дом и больницу днем и ночью, ему больше не хотелось. Надоело. Он не жаждал такой жизни, это точно.
Маша тоже чувствовала себя не в своей тарелке – популярность приятна только поначалу. Нормальному человеку это все быстро надоедает – если ты не можешь никуда пойти без того, чтобы к тебе в ноги не кинулся очередной проситель, умоляющий о помощи себе или своей близкой родне, чтобы все останавливались, перешептываясь, показывая на тебя пальцем, – на кой черт такая жизнь? Потому через два месяца работы Маша тоже была рада сбежать из городка куда глаза глядят. Впрочем, она и до знакомства с Олегом мечтала об этом каждый божий день, без выходных и праздников.