Евгения Мэйз Мама (не) навсегда

— Все? — уточнил я, сделав новую попытку понять, чем обернется это падение перед автомобилем.

— Конечно, — подтвердила Галина Викторовна, принявшись двигать листочки и ручки. — Оборудование, столы, кушетки и инструменты находятся именно там.

Судя по поведению, бабуля работала здесь давно, а еще страдала навязчивыми состояниями или пыталась скрыть нервозность, которой и быть не должно было. Кто ей эта женщина? А кто я, чтобы врать и скрывать что-то?

— Садись и жди, касатик.

Я вновь посмотрел на коридор, в котором исчезла моя новая «проблема», а потом на бабку, больше смахивающую на местную сумасшедшую.

— Позвоните мне, как… — произнес я и тут же замялся, не желая сказать ничего такого, что станет пророческим, — как только будет известно что-то.

Еще один кусок картона покинул визитницу, исчезнув в руках того, кому не предназначался. Арбитражный управляющий Асаев Раис Каримович – не тот специалист, который мог понадобиться старшей медсестре Галине Камышевой.

— Слабый мужик пошел. Раньше ночами под окнами стояли и ждали. А теперь чуть что – сразу в кабак. В кабак?

Я кивнул. Объяснять что-либо женщине не хотелось. Жизнь научила меня тому, что лучше промолчать, чем сказать лишнего, что, в конечном счете, может быть использовано против тебя.

— В кабак.

Я вышел на улицу, перевел дух и направился к злосчастной калитке. Если бы не близкое соседство роддома, то ничего и не случилось бы. Заполошная женщина бы дождалась скорой, а не рванула бы к нему через проезжую часть.

Оглянувшись, я посмотрел на тот конец здания, в котором исчезла каталка с незнакомкой. Окна были ярко освещены, но что именно там происходило, слава Богу, понять было нельзя – пленка или краска на стеклах надежно скрывала происходящее таинство.

Надо было надеется именно на чудо и не думать ни о чем другом. Драмы и трагедии в моей жизни хватало и без чумазых блондинок. Ближайшая забота мигала аварийными огнями на дороге, а следующая ждала дома, изводя очередную представительницу домашнего персонала.

— Вернулся! Вот он! Это он сбил беременяшку!

Я не надеялся на то, что участники и свидетели произошедшего за время моего отсутствия просто разъехались по домам. За минуты отсутствия их набралось еще больше, а вот скорая так и не приехала. Так что поддаться панике и уговорам женщины было не самым плохим решением.

— Скрылись с места ДТП, — констатировал представитель правопорядка, держа мои документы в руках.

Вид у «гайца» был кислый. Никакого ДТП и в помине не было. Все тачки были целы, не было пострадавших. Ангел-хранитель сберег или рефлексы бородатого автомобилиста дали знать о себе, дав команду мозгу раньше, чем это сделало сознание.

В этом можно было убедиться не только взглянув на мой регистратор, но и пересмотрев все остальные. В данной ситуации следовало вызывать другие службы, что и было сделано, но и те отпустили меня не солоно хлебавши.

Что разбираться, если нет ни заявления, ни пострадавшей?

Уехали, но нервы потрепали всем, даже тем, кто присоединился к ситуации после. На всякий случай они опросили, записали, изъяли видеозаписи и собирались протащить до родилки, но тут прибыл адвокат, после чего общение потекло в совершенно ином русле.

— Раис Каримович, здравствуйте.

Я кивнул, мазнув взглядом по женщине, что встретила меня, перед этим хлопнув дверью детской.

— Добрый вечер, — проговорил я, сбросив ботинки.

— Меня прислало агентство.

Стянув пиджак, я ослабил галстук, едва ли взглянув на протянутые мне бумаги. В висках пульсировало от усталости, голода или от подхваченной болезни.

— Меня зовут Алиса Викторовна, — торопливо проговорила она. Было видно, что старалась не оглянуться. — Вот мои рекомендации.

Вспомнился финансовый директор, что прискакала со своими бумажками-отчетами с красным носом и такими же воспаленными глазами. Прогнулась. Отсветила. Прикрыла жопу. Наверняка, заразила половину отдела. А ведь говорил, что не собираюсь увольнять никого, а хочу разобраться, чем дышит компания брата.

Один Радомир был верен себе: он стабильно создавал аудиофон в отдельно взятых хоромах.

— Эскорт агентство? — Хамский вопрос. Я задал его и скривился в собственных же мыслях. Взгляни кто поумнее со стороны – сразу скажет о бессознательных, но навязчивых желаниях. И благо, если не вплетет в них эту «дуню».

— Что? Нет! Я из агентства «Мажордом». Подбор домашнего персонала.

— Оно не предоставляет проституток? — поинтересовался я, открыв дверь гардеробной комнаты.

Нянька, поймав мой взгляд, покраснела, затем побледнела и наконец попятилась.

— Видимо произошло недоразумение. Я занимаюсь детьми, но никак…

— Так занимайтесь им! — рявкнул я, потянув дверь обратно. — Он же орет, как сумасшедший, а вы мне бумажки в нос суете!

Листы разлетелись по сторонам. Проследив за их полетом, мне очень захотелось перешагнуть через них, но я отказал себе в этом желании, присел и принялся собирать их, невероятно злясь на себя и на весь мир вместе взятый.

Я ждал, когда наступит то пресловутое «легче», а оно все никак не наступало – жизнь превращалась в сущий кошмар.

В моем доме не наблюдалось ни жены, ни детей, но что было неизменно, так это порядок и горячий ужин на столе. Следовало держаться хотя бы за это, пусть дом не мой и в холодильнике лишь хлеб, молоко да кусок какого-то мяса в специях.

— Как вас там? — позвал я, переодевшись после душа. — Дайте его мне!

Нянька вздрогнула на мое появление, выпрямилась и тут же наклонилась к круглой люльке, подобрав маленького человечка.

— Он не голоден. Его покормили около часа тому назад. Я думала: газики, но посмотрела записки, что оставила Юлия Анатольевна…

Она передала мне надрывающегося ребенка, стараясь перекричать его. Я слушал ее и не слушал одновременно, рассматривая младенца на руках. Он был таким маленьким, считай, что прозрачным. Уверен, если приглядеться, то можно будет разглядеть капилляры под кожей.

— Скажи, как это у тебя получается? — спросил я в образовавшийся промежуток тишины. — Не уставать после такого тяжелого дня?

Я прошел с Радом в просторную гостиную, еще хранящую запахи людей, что жили в ней когда-то. Сладкий запах духов Ники и аромат Рафката хранили диванные подушки, плед и, конечно же, сложенные в корзину мягкие игрушки.

— Я, например, вымотан, хотя даже не наорал ни на кого сегодня. А если бы кричал, то и говорить нечего – вырубился и даже не услышал тебя.

В доме стало так тихо, что можно было удивиться этому явлению. Радомир смотрел на меня, не пытаясь дергать ни ручками, ни ножками. Раскрасневшееся лицо стало принимать обычные краски.

— Поразительно, как дети чувствуют своих родителей, — не без благоговения прошептала женщина, встав неподалеку.

— Я не его отец, — произнес я, присев в кресло. — Я опекун.

Будущий опекун или совсем чужой человек, если не придумаю, как решить эту проблему.

Я подтянул к себе стакан с янтарной жидкостью, которая должна была стать моим снотворным на этот вечер.

Оставшаяся в Нью-Йорке Мика не тот человек, с которым я хотел связать свою жизнь и уж тем более доверить судьбу ребенка. Она хороша, но только в некоторых областях.

— Вы собираетесь пить? — поинтересовались сбоку, не желая отстать и перевести дух, пока это возможно. — Это очень вредно для ребенка.

— Только если соберусь кормить его грудью, — откликнулся, не сумев проигнорировать вспышку негодования. — Думаете, я не в курсе этого?

Я собирался насладиться тишиной. Желал расслабиться и выпить столько, чтобы вырубиться сразу, как только коснусь подушки. Но это будет невозможно при непрекращающемся плаче.

— Постарайтесь сделать так, чтобы с вами мальчик чувствовал себя так же, как и со мной. Поверьте, моя благодарность не будет знать границ, а вы и думать забудете о всех неудобствах общения со мной.

Я говорил чистую правду и готов был озолотить ее, только бы получить свою прежнюю жизнь.

— Вы не посмотрели мои рекомендации. В них указано, что я высококвалифицированный специалист с педагогическим образованием и десятилетним опытом работы с детьми самого разного возраста. Самому маленькому из моих подопечных было несколько месяцев жизни.

Я наслаждался покоем и панорамой города за окном. Даже если бы тетка была засыпана регалиями сверху-донизу и сверкала ярче костюма Леди Гаги, вряд ли это произвело на меня впечатление сегодня. Был важен результат, а не вот это все. Но его не было.

— У вас появилась отличная возможность доказать это, — проговорил я, передавая ей крохотного человека, который с минуты на минуту должен был разразиться новым криком недовольства. — Не мне, а ему.

Сказав это, я ушел спать, провалившись в сон в считанные доли секунды. Проснулся я, кажется, тоже через мгновение. Если бы не пробивающиеся в спальню лучи солнца, то я подумал, что и не спал вовсе. Качественно, буду честным, не изменилось ничего: Радомир кричал накануне вечером и этим утром.

— Доброе утро, — я поздоровался, заглянув в детскую. — Ты не щадишь себя, дружище.

Радомир замолк только на те доли мгновения, что был у меня на руках.

— Отдохните пока, — проговорил, потянув дверки гардеробной.

— Все в порядке. Я успела вздремнуть, пока он спал ночью.

Надо было делать что-то с вещами брата и его жены. Они занимали место. Они напоминали о них. Они злили, в конце концов, насаждая ощущение того, что они отлучились на пару дней и вот-вот должны вернуться, чтобы прекратить все это.

Пора завести горничную. Желательно, чтобы она была глухой.

Но сначала, конечно же, укомплектовать штат нянь.

— С этим надо делать что-то.

— Вы правы. — Нянька забрала у меня мгновения тишины, решив поделиться своими переживаниями и умозаключениями. — Я думаю, что следует обратиться к врачам и провести обследование. Такое поведение ненормально. Наверняка, его беспокоит что-то.

Я не кивал и можно сказать, что не проявлял никакой заинтересованности. Все это я слышал не раз. Что хуже – я уже испробовал все. Волшебной таблетки не существовало.

— Вы пришли к этому выводу спустя несколько часов взаимодействия с ним?

— У меня большой опыт общения с детьми.

— А конкретно с этим ребенком вы использовали весь свой опыт? — поинтересовался я не без едкой иронии. — Или вы считаете, что я настолько безответственен, что не побеспокоился об этом в самом начале?

— Я просто переживаю.

Интересно, о чем же? О собственном комфорте или о здоровье ребенка?

Размышляю об этом не просто так, ведь все прежние женщины проявляли похожую заботу-заинтересованность, чтобы после, не обнаружив ничего, сбежать ровнехонько через неделю-другую.

Я видел в этом меркантильность и равнодушие.

— Не вы одна, — проговорил я, взявшись за ручку двери и, прежде чем закрыть ее, добавил: — Дождитесь Юлию Анатольевну.

Относительная тишина раннего утра не принесла облегчения. Оно было, но только в первые дни свалившегося на меня кошмара. Прошло время, и оно заменилось на чувство вины и злости. Я не мог не вернуться домой, но я не хотел возвращаться. Я не просил этого, но и не мог отказаться от свалившегося.

Мрачные мысли развеял звонок адвоката, который спешил отчитаться о проделанной работе. Из его слов следовало, что я отделался легким испугом. Золотарев отработал свой хлеб на все сто, потратив ночь на то, чтобы просмотреть все имеющиеся видеозаписи в присутствии оперативников.

К случившемуся на дороге, а точнее к случившемуся с женщиной, я имел очень и очень косвенное отношение.

— Если ты пил вчера, то я прошу тебя не садиться за руль сегодня. На всякий случай. Ты же понимаешь, что людей злит, когда от них уходят такие клиенты, как ты.

Было трудно представить, что меня станет преследовать полиция, перед этим убедившись в моей полной невиновности.

— С трудом. Но я последую твоему совету.

Вытащив ключи из замка зажигания, я, выбравшись из салона, вызвал такси и, вместо того чтобы просто дождаться его, погуляв по территории комплекса, открыл вкладку не отвеченных вызовов.

Семь пропущенных и все с одного номера.

Привычки перезванивать на незнакомые номера у меня не было, а не глядя отвечать – было.

— Асаев Раис Каримович?

— Слушаю вас, — проговорил я, убрав ключи в карман.

— Это по поводу вашей жены Виктории, — проговорили в трубке быстро. — Должны сообщить вам…

— Я не женат, — отрезал, заметив желтый корпус вызванного авто. — Запомните это и не звоните мне больше.