Эвелин Вейн Завеса первой реплики

Глава V

Этим осенним субботним утром Кайрен был в необычайно хорошем настроении. До встречи с Луизой оставалось ещё семь часов, и он решил прогуляться по улицам, заодно «познакомиться с воспоминаниями из своей жизни». Сперва он собирался заглянуть на рынок, где работала его соседка Эльза, а после посетить табачную лавку, узнать поближе её владельца и, возможно, прикупить что-нибудь интересное из аксессуаров.

Стоял конец сентября, и день выдался на удивление солнечным. Он побрёл по уже знакомым улицам. Прохожих было довольно много: женщины с корзинами спешили по своим делам, мужчины в тёмных сюртуках и пальто направлялись кто куда, изредка по мостовой прогромыхивали запряжённые лошадьми телеги. Многие прохожие, ловля на себе его любопытствующий взгляд, улыбались и кивали ему в ответ, приветствуя незнакомца.

Проходя через городскую площадь, он увидел двух старушек, шагавших одна за другой. Их сложно было отличить друг от друга: обе были одеты в одинаковые серые пальто, из-под которых виднелись длинные тёмные юбки, обе опирались на трости и носили одинаковые голубые чепцы. Казалось даже, будто они намеренно шагают в ногу.

Со стороны это напоминало какой-то нелепый марш двух сутулых солдат. Но было очевидно, что старушки друг друга не знают. Когда одна из них резко остановилась и пошла назад, видимо, поняв, что свернула не в ту сторону, в её глазах было видно искреннее удивление, будто, обернувшись, она на мгновение приняла вторую старушку за своё отражение в зеркале.

Его никак не отпускало ощущение, что эта картина была ему до боли знакома. Пройдя ещё один квартал, он наконец отчётливо вспомнил, где уже видел подобное.

Он уже видел их там, в Завесе, и ни на секунду не сомневался в этом. По пути на работу в Ведомство Кайрен заметил точно таких же старушек. Их почти идеальное сходство позабавило его тогда, и после он ещё весь день рассказывал об этой сцене на работе, потешаясь над странным совпадением.

Вспомнив это, Кайрена немного пробрала дрожь. Сейчас вся его реальность и так казалась каким-то странным сном, а это совпадение подкинуло ещё безумия в его и так запутанный разум, измученный последними событиями.

Дойдя до рынка, он заметил, что площадь уже успела наполниться людьми. Вдоль её краёв стояли деревянные прилавки под простыми навесами, а между ними оставались достаточно широкие проходы для покупателей и телег. Здесь торговали овощами, фруктами, хлебом, яйцами, маслом и сыром; в стороне располагались мясные ряды. К прилавкам то и дело подходили женщины с корзинами, мужчины останавливались возле торговцев, а несколько мальчишек помогали взрослым переносить ящики и корзины. У края площади стояли фермерские телеги, с которых ещё разгружали товар.

Несмотря на оживлённую торговлю, рынок поражал своим однообразием. У соседних торговок лежали практически одни и те же товары: картофель, морковь, лук, капуста, свёкла, яблоки и груши. Даже корзины и деревянные лотки казались одинаковыми, а буханки хлеба на соседних прилавках различались разве что расположением. Кайрен невольно задержал взгляд на нескольких рядах, пытаясь понять, действительно ли ему кажется, что всё вокруг повторяется, но чем дольше смотрел, тем труднее было отделаться от этого ощущения.

Возле одного из прилавков пожилая женщина как раз выбирала яблоки. Увидев рядом сливы, она положила несколько штук в корзину, а затем потянулась ещё за двумя.

— Эти тоже, пожалуйста.

Торговка взглянула на неё и покачала головой:

— Не могу. Вы уже взяли две.

Женщина посмотрела на корзину и тихо вздохнула:

— Верно. Совсем забыла.

Она вернула сливы на прилавок и, не выказывая ни недовольства, ни удивления, продолжила выбирать яблоки.

Кайрен проводил её взглядом. Никто из стоявших поблизости не обратил на это внимания: отказ прозвучал так буднично, будто ничего необычного не произошло.

Наконец среди торговых рядов он увидел Эльзу. Она стояла за небольшим деревянным прилавком среди других женщин, торговавших овощами. Перед ней были аккуратно разложены картофель, морковь, лук и небольшие кочаны капусты. Рядом стояли две одинаковые корзины, одна из которых была уже наполовину пуста.

Эльза заметила его почти сразу. На её лице отразилось такое удивление, словно увидеть Кайрена здесь она никак не ожидала, но уже через мгновение женщина приветливо ему улыбнулась.

— Кайрен? А ты чего это сюда пришёл? — спросила она, когда он подошёл ближе. — Овощей захотелось?

— Нет, я просто проходил мимо и решил заглянуть к тебе поздороваться.

— Вот оно что... А я уж подумала, может, тебе чего-нибудь купить понадобилось. Картофель сегодня хороший.

Эльза кивнула и принялась поправлять лежавший перед ней картофель.

— Ну, раз просто поздороваться, тогда здравствуй, — сказала она с несколько нелепой серьёзностью.

Кайрен усмехнулся:

— Здравствуй.

Тотчас он заметил на ней жемчужные серьги, о которых, по всей видимости, она и говорила ему вчера.

— Эти серьги тебе очень идут. Где тебе удалось их раздобыть?

— Эмм... Да в лавке неподалёку... У того лавочника, как там его... Ревербах! Точно, Ревербах! Там таких полно у него! — Имя лавочника она выпалила подозрительно быстро и немного невнятно и тотчас перевела взгляд на овощи.

Айрин, стоявшая у соседнего прилавка, вроде бы была занята своей торговлей, однако явно прислушивалась к их разговору. Когда речь зашла о серьгах, на её лице на мгновение промелькнуло недовольство, но женщина тут же отвернулась.

— Только зачем тебе серьги? — спросила Эльза, уже с привычным любопытством. — Неужто жениться наконец собрался?

— Нет, — засмеялся Кайрен. — Не думаю, что это может произойти в скором времени.

— Ну и правильно, — хмыкнула Эльза. — Спешить-то тебе вроде некуда.

Она сказала это совершенно привычным для себя тоном, но, заметив взгляд проходившей мимо женщины, тут же кашлянула и добавила:

— Хотя каждому своё.

Кайрен едва заметно улыбнулся. Дома Эльза наверняка продолжила бы расспрашивать его, кто именно его пригласил и что это ещё за девушка. Здесь же она явно решила на этом остановиться.

— Ты ещё долго будешь? — спросил он.

— До обеда, а там посмотрим. Покупателей сегодня хватает.

— Тогда не буду тебе мешать.

— Ну ладно. Вечером ещё зайду к тебе на чай.

Эльза уже отвернулась к покупательнице, когда Кайрен вдруг сказал:

— Сегодня вечером меня не будет дома. Одна девушка пригласила меня... — он осёкся, поняв, что сболтнул лишнее, — эмм… в общем, вечером меня не будет.

Эльза посмотрела на него, но расспрашивать не стала.

— Ну, свидимся ещё, – Кайрен попрощался и отошёл от прилавка.

После разговора с Эльзой он направился в сторону табачной лавки. Она была совсем неподалёку, буквально за углом. Повернув в следующем переулке на улицу Кроенбаха, он вскоре понял, что заблудился.

По обеим сторонам улицы тянулись совершенно одинаковые двухэтажные дома с белёными фасадами. Перед каждым была небольшая клумба, обнесённая жёлтым деревянным заборчиком. Одинаковые прямоугольные окна со ставнями, одинаковые двери и каменные ступени повторялись из дома в дом. Даже осенние листья, занесённые ветром к обочинам, казалось, лежали в одних и тех же местах.

Тотчас же нестерпимый озноб затряс его; от этой картины ему внезапно стало трудно вдохнуть. Он судорожно попытался втянуть воздух, но легче не стало; сердце колотилось всё сильнее, будто вот-вот выскочит из груди, в ушах нарастал глухой шум, а улица перед глазами начала закручиваться в одно бело-желтое пятно.

«Нужно выбираться отсюда как можно скорее».

Кайрен поднялся и побежал к началу улицы. К счастью, он успел пройти всего два дома, поэтому до соседнего квартала добрался довольно быстро.

Недуг отступил почти так же внезапно, как и пришёл, стоило ему только выбраться с этой чёртовой улицы. Отдышавшись и подняв голову, он прямо перед собой увидел вывеску:

«Табак и редкости от Конрада Хольца»

Оказалось, что ранее он прошёл прямо мимо лавки. «Видимо, схожие постройки сбивают все ориентиры», — подумал он.

Зайдя внутрь, он сразу почувствовал запах табака и сухого дерева. Лавка оказалась небольшой. Вдоль стен стояли деревянные полки. На одной были аккуратно выставлены коробочки с табаком, рядом лежало несколько одинаковых трубок. На другой находились кисеты и табакерки, почти не отличавшиеся друг от друга.

У дальней стены стояли несколько одинаковых картин; различались они лишь двумя видами рам — черная и коричневая. На прилавке лежали трое карманных часов и небольшая шкатулка.

Из прочих вещей в лавке было совсем немногое: на стене висела единственная картина с цветами в вазе, точно такая же, как в его комнате и на дальней стене одного из прилавков для продажи, а на небольшом столике у окна стояла фарфоровая ваза. Рядом лежало ещё несколько мелких безделиц, подобных тем, что Кайрен уже успел заметить в других лавках города, проходя мимо витрин.

— Здравствуйте, мистер Вальден! — Взмахнув руками от радости, лавочник поприветствовал его. — Почему же так давно к нам не заходили? Я очень рад, что Вы наконец пожаловали! Я хотел Вам показать кое-что новое! Буквально только вчера привезли новые списки, и я сразу же обратил внимание на одну любопытную вещь. Знаете, к этим спискам глаза уже так привыкли и, если появляется новая строка, она тотчас же бросается мне в глаза и задерживает взгляд.

Конрад достал из-под стола небольшую папку с документами и раскрыл её.

— Вот, взгляните сюда, — он указал пальцем на одну из строк. — Вот это я имею в виду.

Кайрен склонился над списком и прочитал вслух:

— «Телефонный аппарат для частного пользования».

— Именно! — Конрад довольно улыбнулся. — Я так и подумал, что Вы удивитесь. Хотя сам телефон я когда-то уже видел. Лет пять назад, в банке. Помню, как сейчас: висит на стене деревянный ящик, сбоку какая-то рукоятка, а от него провода идут. Мне тогда объяснили, что через эту штуку можно разговаривать с человеком, который находится в другом месте. Я сначала даже не поверил.

Конрад снова указал пальцем на строку.

— Но Вы только подумайте: теперь его разрешили продавать обычным жителям! До сих пор такие аппараты были только в банках, на фабриках да в учреждениях. А теперь, выходит, любой человек сможет иметь такой у себя дома.

Конрад вдруг оживился ещё сильнее.

— Но я могу Вам его показать! Подождите здесь, я сейчас принесу.

Он быстро проскользнул в арку позади него, завешенную одними лишь шторами, без дверей. В это же время Кайрен заметил торчащие из-под шторы ноги. Штора начала раскручиваться, и мальчик лет шести выпрыгнул оттуда с заливистым смехом, стараясь напугать Кайрена. Сразу же мальчик с громким надрывистым смехом убежал вслед за лавочником.

Через несколько мгновений Конрад вернулся, держа в руках небольшой деревянный аппарат, и поставил его на прилавок.

— Вот он! — с гордостью произнёс Конрад. — Настоящий телефон.

— И много их будет? — изобразив удивление взглядом и принявшись разглядывать телефон спросил Кайрен.

— Пока обещают по пять штук каждую неделю. Сегодня ещё письмо пришло. Я список на несколько раз перепроверил, не подделал ли кто, но нет, всё официально. Правда, продать пока нельзя. Их ещё не внесли в списки на продажу.

— И как же им пользоваться?

— Вот этого я пока не знаю, — признался Конрад. — Поэтому и хочу разобраться. Но, говорят, достаточно покрутить эту рукоятку, и можно связаться с другим человеком. Представляете? Не письмо написать, не посыльного отправить, а просто поговорить!

— Действительно любопытно, — произнёс Кайрен.

— Я обязательно всё выясню. И когда его наконец внесут в списки на продажу, сразу Вам расскажу. А пока даже не знаю, кому первому достанется один из этих пяти аппаратов.

— Я обязательно навещу Вас в ближайшее время. Надеюсь, быстро разберётесь и всё мне расскажете, — ответил Кайрен, стараясь говорить как можно мягче и доброжелательнее.

— Непременно заходите! Непременно! Мальчишка Вам не докучал, пока меня не было?

— Нет, совсем нет. Скорее наоборот развеселил.

— Рад это слышать! Они сейчас растут и пока не понимают, что нельзя пугать людей. У них всё игры, маленькие ещё.

— Конечно, я был только рад понаблюдать за ним. Ну, ещё увидимся!

Кайрен вышел и, подняв взгляд, увидел огромные строгие часы. Уже пора было идти в сторону трактира.

«Лучше прийти раньше, чем опять заблудиться и попасть в ещё какой-нибудь зеркальный лабиринт».

На перекрёстке как раз показался конный трамвай. Небольшой вагон на рельсах медленно двигался по улице, запряжённый парой лошадей. Кайрен поднял руку, подавая кучеру знак, и вагон вскоре остановился.

Глава VI

Кайрен прибыл к месту ровно к назначенному часу. Трактир был довольно велик, и уже снаружи можно было заметить, что главное помещение едва ли составляло всё заведение: за ним скрывалось ещё несколько комнат, соединённых между собой широкими дверными проёмами.

Изнутри трактир казался ещё просторнее. Всё здесь было просто и незатейливо: потемневшее от времени дерево на стенах, крепкие массивные столы, стулья и длинные лавки вдоль стен; никакой роскоши, никаких излишеств — всё необходимое и ничего сверх того. На столах почти повсюду стояли одинаковые кружки и бокалы для вина, небольшие тарелки с закуской: ломти ржаного хлеба, сыр, нарезанная колбаса и несколько небольших солёных огурцов. Где-то рядом лежала горчица, а на некоторых столах уже стояли пустые тарелки.

Посетителей было много, однако тесно не было. Между столами оставалось достаточно места для прохода. Люди сидели небольшими компаниями, разговаривали, смеялись, наклонялись друг к другу, когда хотели сказать что-нибудь потише. Из соседнего помещения время от времени доносился глухой стук, словно там роняли что-то тяжёлое.

В ту самую минуту, когда он входил, до него донёсся оживлённый разговор двух господ, сидевших у первого стола, прямо при входе:

— А ты помнишь, как в прошлом году Марта нас перепутала? Подбежала ко мне со спины, набросилась на шею и чуть не поцеловала!

— А как же! Конечно, помню! Вот потеха была! Мы потом ещё месяц вспоминали этот случай почти каждый день и никак не могли перестать смеяться. Она мне после того случая всё шутить стала: «Вот ты во сне разговаривать начал, а ведь раньше никогда тебе ничего не снилось, сам говорил. Наверное, в тот вечер я вас всё-таки перепутала, так мы и поменялись. А теперь уж и привыкла».

Оба господина расхохотались во весь голос. Один из них так сильно раскраснелся от смеха, что вскоре закашлялся, а на глазах его выступили слёзы — то ли от смеха, то ли уже от кашля.

«Они просто счастливы; радуются и смеются таким мелочам. Наверняка, если бы кто-нибудь из жителей Завесы сейчас услышал этот разговор, то счёл бы их глупцами или михелями. Но разве можно назвать глупым человека, который способен так искренне радоваться столь простой вещи? Они смеются над ней спустя целый год, словно случилась она вчера. И ведь, быть может, они и не глупцы вовсе, а просто наслаждаются жизнью без гнева, зависти, оскорблений и раздражения. Жителям Завесы точно есть чему у них поучиться».

Размышляя об этом, Кайрен сам не заметил, как остановился с несколько прикованным видом прямо у их столика. Приветливо улыбнувшись двум аккуратно одетым мужчинам, он прошёл немного вглубь, отыскивая взглядом Луизу. Из соседнего помещения снова донёсся глухой удар, за ним другой, а затем разом послышался целый грохот: несколько деревянных кеглей с шумом рассыпались по дорожке, и следом раздался восторженный вскрик:

— Прекрасная игра, фройляйн! Кажется, сегодня вам нет равных!

Где-то неподалёку звякнула кружка, следом раздался чей-то смех и скрипнули ножки стула; нож с сухим металлическим скрежетом прошёлся по тарелке, а несколько голосов одновременно слились в единый неразборчивый гул. И всё же, если прислушаться, могло почудиться, будто среди этих звуков можно расслышать пение птиц, шум воды и даже далёкий скрип точильного круга, каким-то чудом затесавшегося в эту партитуру. Каждый из этих звуков в отдельности был совершенно не похож на другие, но, сплетаясь в единый ритм, они создавали странную, пёструю мелодию, словно всё это многообразие звуков вдруг попало под управление весёлого капельмейстера.

Этот шум нисколько не раздражал; напротив, его хотелось слушать ещё. В нём было что-то удивительно радостное, почти праздничное. Порой Кайрену казалось, что он едва сдерживается, чтобы не пуститься в польку, хотя музыки в зале не было. И всё же ему чудилось, будто она здесь есть. Где-то глубоко под этим беспорядочным гулом угадывался её ритм, и ноги на мгновение сами захотели пуститься в пляс.

Сами голоса в зале, как оказалось, вовсе не были особенно громкими. Многие говорили вполголоса, сидя почти лицом к лицу, иные склонялись к самым ушам своих собеседников. Лишь изредка из общего гула вырывался чей-нибудь смех или восторженная реплика, и тогда она на мгновение становилась слышна всему залу, прежде чем снова раствориться среди остальных звуков.

Ему нравилось смотреть на людей; нравилось слушать их разговоры, наблюдать за тем, как они так легко и непринуждённо смеются над давно минувшими событиями, как передают друг другу кружки, как совершенно спокойно проводят вечер в обществе тех, кого любят или с кем им просто приятно разговаривать. Всё вокруг казалось ему каким-то удивительно правильным. Он ещё не мог сказать, что совершенно согласен со всем устройством этого мира; в нём оставалось слишком много такого, чему он пока не находил объяснения. Но теперь Кайрен всё чаще ловил себя на мысли, что всё меньше хочет искать в нём недостатки.

«Быть может, мир действительно может быть устроен иначе. Быть может, человеку и в самом деле не нужно так много, чтобы быть счастливым».

Он прошёл почти до конца зала и наконец увидел Луизу.

Она сидела за дальним столиком, почти в самом углу, отвернувшись от зала и лицом к деревянной стене. Казалось, шум вокруг совершенно её не занимал. Луиза о чём-то задумалась и медленно, почти кропотливо, водила указательным пальцем по резному узору на деревянной панели, старательно обводя его контуры и всякий раз останавливаясь перед линиями соседнего рисунка, словно боялась случайно коснуться их.

Платье на Луизе было самым обыкновенным — таким же, какие Кайрен уже не раз видел на других женщинах. Та же плотная ткань, тот же высокий ворот, длинные рукава и строгий лиф, та же длинная юбка. Ничего примечательного в её наряде не было, и всё же его взгляд задержался на ней дольше, чем следовало. По какой-то причине её легко было узнать, даже несмотря на то, что сидела она отвернувшись и её наряд почти не отличался от нарядов других женщин; но что-то в ней всё же выделяло её из толпы однообразных жителей Вестергарда. Быть может, прическа была немного иной; быть может, в движениях рук было что-то одновременно плавное и резкое. Как бы то ни было, узнать её почти не составило труда.

— Кайрен! — Она быстро вскочила со стула, будто почувствовала неловкость за то, что секунду назад рисовала пальцем на стене, словно любопытный и только познающий мир ребёнок. — Рада вас видеть! Мой брат Теодор должен прибыть с минуты на минуту.