Эвелин Вейн Завеса первой реплики

Желтый зал

Шаг… Ещё шаг, но расстояние до вершины не сокращается…

Кайрен рвался вперёд всем телом, однако ноги словно налились тяжёлым чугуном, сделавшись будто чужими и негнущимися; чем отчаяннее он пытался толкнуть себя вверх, тем сильнее невидимая сила сковывала каждое движение, будто ноги увязали в густой смоле. Винтовая лестница старой каменной колокольни сжималась вокруг него, точно удавка; стоило на миг бросить взгляд через край ступени во внутренний колодец башни, как голову пронзала тошнотворная дурнота. Каменные ступени уходили вверх над бездонной пропастью, откуда тянуло сыростью, а чёрная глубина поглощала последние отблески света. Вдоль них тянулись холодные стены, давным-давно уже впитавшие в себя чужой страх, а далеко вверху едва пробивался тонкий, манящий луч света, казавшийся последней надеждой на спасение.

Снизу уже накатывал ужас: из чёрной глубины колодца доносился чеканный шаг и сухой скрежет железных подковок о гранит. С каждым ударом сапога о каменную ступень ледяная дрожь пробивала тело Кайрена, отдаваясь острой болью в затылке. Преследователь поднимался с нечеловеческой неотвратимостью, шаг за шагом вытесняя Кайрена к вершине; хотя за крутым изгибом стены его самого ещё не было видно, огромная, искажённая тень уже наползала на ступени, медленно поглощая и без того слабый свет.

Кайрен рвался к выходу, хрипя от бессилия, пока лёгкие горели от холодного воздуха, а ноги окончательно переставали повиноваться. Спасение казалось близким: впереди едва просматривалось слуховое окно, сквозь щели которого пробивался тот самый спасительный луч света. Кайрен уже почти достиг его, когда присмотрелся и понял, что лестница уходит прямо в каменный потолок; никакого выхода там не было. Ступени под ногами начали стремительно сужаться превращаясь в узкие карнизы, стены пошли навстречу друг другу, смыкаясь над плечами, а путь наверх оказался замурован, превратив башню в каменный склеп. Кайрен попытался обернуться и сжать кулак, но пальцы лишь бессильно дрогнули; ноги окончательно вросли в камень, а тяжёлый шаг за спиной замер на соседней ступени.

«Нет... Пожалуйста... Только не снова... Он меня догнал...»

Кайрен рухнул в темноту.

С огромным усилием ему удалось чуть приоткрыть глаза, и перед взором постепенно проступили очертания спальни: знакомый лепной потолок, дубовая мебель и узкая полоска дневного света, пробивавшаяся сквозь плотные шторы. Он проснулся, но подвальный запах никуда не исчез; Кайрен всё ещё отчётливо ощущал холодный, гнилостный дух башни, а где-то на самой грани слуха затихал тяжёлый шёпот преследователя.

Он попытался рвануться, но ледяная волна сонного паралича намертво приковала его к кровати, сжимая грудь тяжёлой плитой. Превозмогая панику, Кайрен перевёл остекленевший взгляд к стене, где стояла тёмная, непомерно высокая фигура. Разум твердил, что в комнате никого нет, однако первобытный страх выжигал последние остатки логики; фигура стояла неподвижно и лишь спустя несколько бесконечных секунд начала медленно таять, исчезая из поля зрения, ровно в тот миг, когда Кайрен с хриплым рывком наконец вырвался из оцепенения и взвился на кровати.

Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что в глазах темнело. Выскочив из спальни, он выбежал на балкон и дрожащими пальцами зажёг спичку, поднеся её к сигарете; жадно затянувшись крепким табаком, Кайрен боялся закрыть глаза даже на секунду, опасаясь вновь очутиться запертым в той проклятой серой башне. Он смотрел вдаль, на бескрайние цветущие сады яблонь своего поместья, где свежий воздух и тихий пейзаж за окном казались почти насмешкой после того мрака, из которого он только что вынырнул.

«Вот уже который год я вижу этот сон, — думал он, пока сухой горький дым обжигал горло. — Почему мой разум до сих пор не может найти выход? Что я каждый раз упускаю? Ведь мне удавалось сбежать, я точно это помню... Помню запах свободной земли и сырой травы, когда выпрямился, выбравшись из той "подземной башни". Помню улыбку женщины с длинными светлыми волосами, в светло-зелёном платье, державшей младенца на руках. Где же я её раньше видел? Может, в другой жизни?» Он нервно усмехнулся.

Быстро докурив сигарету почти до самых пальцев, Кайрен вернулся в комнату и бросил взгляд на стоявшие на комоде каминные часы:

— Четырнадцать ноль восемь! Вот и прилёг на полчаса...

Бегло взглянув на своё бледное отражение в зеркале и поправив растрёпанные густые чёрные волосы, Кайрен схватил суконный сюртук и поспешно вышел из особняка, лишь бы не оставаться в этой мёртвой тишине.

***

Размеренный гул колокола уже возвестил о срочном собрании служащих Ведомства Миропорядка в Жёлтом зале.

Кайрен наблюдал, как архонты, тяжко вздыхая, неторопливо направились к высоким дверям, шаркая по паркету. В толпе то и дело вспыхивали недовольства:

— Опять станет утомлять нас вздором! — негромко пробормотал один из чиновников.

— И не говорите! Снова явит какую-нибудь безумную затею, на которую уйдёт полгода, а то и весь год работы, и всё без малейшей пользы.

— Полно вам, господа, — вмешался третий, неторопливо поправляя манжеты. — Не все его идеи столь безнадёжны. Вспомните прошлый случай: я от души поддерживаю эту инициативу и убеждён, что на одной из опытных моделей она скажется наилучшим образом.

— Не несите чушь! Они и это разрушат, как ни старайся! — раздражённо отрезал Артур. — Сколько раз мы пытались? Я уж и счёт потерял этим провалам!

— «Они»? — с едва заметной усмешкой переспросила проходившая мимо Адель.

— Мы, они... Какая теперь разница, если все эти труды бессмысленны! — Вы хоть видели последний отчёт после внедрения? — спросил Артур.

— Нет...

— Вот и я не видел, и убеждён, что никто здесь его в глаза не видел.

— Успокойтесь, Артур. В этом и состоит наше предназначение: мы обязаны достигнуть совершенства, — холодно отозвалась она.

Кайрен, невольно услышав их перепалку, подумал о том, насколько жалок Артур в своих вспышках. Ничего, кроме раздражения, эта служба у него не вызывала; всякий раз он одинаково и предсказуемо изливал желчь на любое происшествие в Ведомстве. После встреч с Артуром Кайрен неизменно чувствовал себя опустошённым: этот человек был настоящим паразитом, высасывавшим чужие силы и энергию и, казалось, неизменно добивавшимся своей цели.

«Почему же он просто не подаст в отставку, если душой ненавидит это место?» — подумал Кайрен.

Без службы он бы превратился в ничтожество, лишённое способности мыслить и принимать решения, в пустого человека, живущего лишь за счёт чужого утомления, словно именно оно питало его. Он не обладал ни талантами, ни стремлением к чему-либо большему — по крайней мере, так считал Кайрен.

«В чём же смысл существования подобных людей? Неужто и у них есть своя, пусть и уродливая, миссия?»

Размышления Кайрена прервал сухой голос:

— Полно вам сплетничать! — поджав тонкие губы и смерив собравшихся недовольным взглядом, бросила проходившая мимо Джули. — Идёмте же скорее, главный советник не терпит опоздавших.

Войдя в Жёлтый зал, Кайрен тотчас занял своё место, однако мысли о подземной башне с винтовой лестницей не отпускали его. Что именно пытался подсказать ему разум? Какую деталь он упустил? Этот кошмар не возвращался уже несколько месяцев, отчего же явился именно теперь? Происходящее на собрании было ему совершенно безразлично; Кайрен чувствовал лишь глубокую усталость и с недавних пор уже не находил ни малейшего смысла в своей службе.

Ещё десять лет назад он горел воодушевлением и был полон смелых идей, чувствовал собственную значимость и был уверен, что служба в Ведомстве — достойное призвание; когда-то он мечтал занять пост архонта, считая его главной целью своей жизни, но теперь всё чаще размышлял о том, чтобы просить о переводе в Когнитивное Управление и навсегда оставить должность, к которой прежде так стремился.

— Господа! Кхм... — взяв слово, начал главный советник. — У меня для вас крайне важные известия. На основании последних отчётов Департамента Внедрения мы пришли к заключению, что наиболее разумным шагом станет назначение смотрителя за Ликонами. Нам необходимо направить его непосредственно в симуляции для подробного анализа допущенных сбоев...

— Вот это придумали! — со смешком выкрикнул кто-то из середины зала, бесцеремонно перебив речь главного советника.

Служащий охраны тотчас окинул дерзкого оратора суровым взглядом, и тот, мгновенно убрав улыбку, виновато опустил глаза.

— Кхм... Итак, господа, — невозмутимо продолжил советник, — нам требуется один доброволец на роль наблюдателя. Должен заранее предупредить: всё, что связано с этой службой, подлежит строжайшей тайне. Кроме того, скажу прямо: мы не в состоянии предсказать, сколько времени займёт это служебное назначение; быть может, потребуются месяцы, а то и годы...

Зал мгновенно оживился; по рядам прокатилась волна испуганных шепотков и негодующих взглядов.

— Что? Отправиться прямо в симуляции? Я ни за что не соглашусь на подобную безумную затею! Они непредсказуемы, и одному Ему известно, что там может ожидать. Это же смертельно опасно! — едва слышно прошептала Адель Артуру.

— Я тоже предпочитаю держаться за своё место, — рассуждал вслух Артур, нервно поправляя манжеты. — Я несу службу на этой должности уже тринадцатый год и не намерен менять привычную жизнь на неизвестность. Пусть я давным-давно не вижу ни малейшей пользы в нашей работе... да что уж лукавить, не я один в этом зале так считаю! Зато жалование выплачивают исправно и в полном объёме, да и служба стала легче: рабочий день урезали, к праздникам прибавили дни отдыха...

Толпа в зале переглядывалась с праздным любопытством, высматривая среди собравшихся «того самого» безнадёжного добровольца.

— Добровольцу надлежит получить особые допускные печати в Управлении Искажений, а также в Департаменте Внедрения, предварительно пройдя все необходимые тесты и освидетельствования, — строго добавил советник.

— Нашли чем удивить! Такие печати имелись лишь у пятерых из всех служащих Ведомства Миропорядка, — донёсся вкрадчивый шёпот из-за спины Кайрена.

— Ну же, господа? — повышенным тоном спросил главный советник, сурово обводя взглядом затихшие ряды. — Если доброволец не найдётся, мы будем вынуждены назначить исполнителя собственным решением, а мне бы от души не хотелось прибегать к крайностям...

Зал погрузился в тягостное молчание. После недолгих раздумий Кайрен решительно поднялся со своего места:

— Для меня будет честью принять на себя это поручение, господа. Не ради этого ли мы несём свою службу? Наш долг — во что бы то ни стало устранить изъяны и последствия недавнего внедрения.

— Вот и славно, — с облегчением произнёс советник и коротким кивком указал Кайрену следовать за ним, оставляя опешившую толпу в зале без малейших надежд на дальнейшие разъяснения.

Глава II

Советник сразу пригласил Кайрена последовать за ним вУправление Искажений.

Мысли Кайрена были разложены «по полочкам»: решение не было импульсивным, несмотря на короткое время, отведенное советником для размышления над столь важным вопросом. Он был полон уверенности, что именно это ему сейчас и требуется. Кайрен почувствовал, как вновь обретает цель, наполняющую его и возвращающую тот самый смысл жизни, и ни капли не сомневался в правильности принятого решения.

В Желтом залеегоголос звучал уверенно и твердо, однако теперь, проходя по коридору вслед за советником, он почувствовал, как его бросило в жар. Взглянув на свои ладони, он увидел, что они совершенно вспотели. Проходя мимо зеркальной комнаты и случайно взглянув на своё отражение, он был поражен, увидев, что лицо его приобрело багровый оттенок, а на лбу выступили капли пота; однако тотчас отвернулся, не желая погружаться в размышления о причинах столь странной реакции тела на принятое решение и гадать, какое впечатление сейчас производит на окружающих.

«Не соединяй внутренние чувства и внешнее проявление, в противном случае затянет в пучину раздумий и сомнений», — сказал он себе мысленно и, отвернувшись от зеркала, уверенными шагами последовал дальше за советником.

Миновав несколько поворотов, они оказались у белой резной двери в конце длинного зеркального коридора. Кайрен отрешился от всего, что могло отвлечь его рассудок: ни случайным мыслям, ни сомнениям он не позволял задерживаться в сознании. Всё лишнее должно было умолкнуть, дабы ничто не поколебало решения, к которому он уже пришел.

Советник открыл дверь и пригласил его сесть в кресло напротив пяти чопорных лиц. Двоих из присутствующих он прекрасно знал и был немало удивлен, увидев их здесь.

Одной из них была молодая женщина лет тридцати, с длинными вьющимися светлыми волосами и большими голубыми глазами. Это была Адель. Кайрен познакомился с ней, когда впервые вошел в здание Ведомства Миропорядка:она была его сопровождающей. Некоторое время они поддерживали дружескую связь, но позднее их развели по разным департаментам, и виделись они лишь изредка — в коридорах Ведомстваили в Желтом зале. Он считал её чрезвычайно красивой и только. Никаких чувств, даже обычной дружеской привязанности, он к ней не испытывал.

Второй была Джули. Она являлась смотрителем всех архонтов и его непосредственной начальницей. Они были в хороших отношениях. Кайрен считал её строгой, но справедливой и полагал, что понимает причины её поведения, понимал, почему на её лице никогда не бывает улыбки; Джули не была ни озлобленной, ни несчастной — её мысли постоянно занимали дела Ведомства и многочисленные проблемы, которые, как ей казалось только она и могла разрешить. Она очень серьёзно относилась к своей работе и чувствовала собственную значимость.

Трое остальных были ему незнакомы. Возможно, кого-то из них он иногда встречал в коридорах Ведомства, но лично знаком не был.

— Как я уже сказал ранее, — начал советник, — Вам потребуется пройти проверку в Управление Искажений и в Департаменте Внедрения. Проверка эта нужна скорее нам, нежели Вам. После её прохождения этот фрагмент будет стёрт из Вашей памяти; некоторая информация не должна покидать нашу Завесу.

В случае успешного прохождения Вы получите печати высшего уровня и будете переведены на должность смотрителя за Ликонами. Вашей задачей станет посетить четыре Ликонав разных симуляциях. Мы передадим Вам список проблем, которые особенно беспокоят нас в этих Ликонах, и Вам надлежит постараться выяснить, в чём именно заключается причина той или иной из них.

В каждом ЛиконеВам будет предоставлено собственное жильё, а также готовый сценарий Вашей жизни и воспоминаний. Некоторые соседи, коллеги, будь то даже продавец в лавке или кто-либо ещё, уже будут Вас знать. Однако число таких людей будет ограничено, дабы не внести излишнего смятения в Ваши «воспоминания»; о каждом из них вам будет передано краткое досье. Требуется внимательно с ними ознакомиться, дабы во время разговоров с «Вашими знакомыми» не возникло недоразумений.

В первую очередь вы будете отправлены в Ликон, идентичный нашему. Основные отличия заключаются лишь в том, что там нами был установлен общественный строй, основанный на равенстве, и введён запрет на гнев.

В работе Департамента Внедрениямы ещё ни разу не прибегали к эмпирическому методу — до сих пор лишь наблюдали. Мы видим, как среди наших работников и жителей Ликонов постепенно возникает упадок духа, а потому должны испытать нечто более действенное, — с неловкой улыбкой произнёс последнюю фразу советник.

— Скажите, Кайрен, Вас что-нибудь удерживает в нашей Завесе? — спросила Адель с лёгкой строгостью в голосе. — Быть может, семья, друзья или иные причины?

— Нет. Здесь меня ничто не удерживает, — уверенно произнёс он. — Разве что работа да тёплые воспоминания, связанные с некоторыми местами, — с едва заметной ехидной улыбкой добавил Кайрен, мельком взглянув на Адель.

— Неужели совершенно ничего, о чём Вы могли бы сожалеть, оставив нашу Завесу?

— Нет, — твёрдо ответил Кайрен.

— Хорошо. Хочу представить Вам начальника Управления Искажений Артура Блэквуда и начальника Департамента ВнедренияАльберта Ейца, — произнёс советник. — Они сопроводят Вас для прохождения проверок в их управлениях и вынесут решение о допуске. Следуйте за ними.

***

Кайрен очнулся в кресле своего кабинета, услышав, как с грохотом за его спиной захлопнулась дверь.

Его предупреждали, что этот фрагмент будет стёрт из памяти, но теперь его беспокоило другое: результат проверки и собственное поведение. А вдруг во время беседы он сказал что-нибудь лишнее? Вполне мог. Это было на него похоже. И когда теперь сообщат результат? А если он не прошёл? И зачем он вообще вызвался?

Кайрен вскочил с кресла и принялся мерить кабинет быстрыми шагами. Сесть и заставить себя ждать спокойно он не мог. Стоило остановиться, как мысли вновь возвращались к разговору с Адель.

Зазвонил телефон.

— Алло?

— Начальник просит отправить Вас сегодня домой. Результаты сообщат завтра. В случае успешного прохождения завтра же Вы будете отправлены в первую симуляцию. А пока постарайтесь хорошенько отдохнуть: завтра предстоит тяжёлый день.

Говоривший повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Кайрен со злостью положил телефон и, схватив куртку, отправился домой.

***

Сидя в кресле своей огромной библиотеки он попытался прочесть книгу, но, как только брал её в руки, начинал бездумно читать, не воспринимая написанный текст. Несколько раз он пытался перечитать одну и ту же страницу — бесполезно. Волнение не давало ему сосредоточиться: все мысли были лишь о том, прошёл он проверку или нет.

Раздался громкий стук в дверь. Кайрен торопливо направился к ней и, открыв, увидел на пороге Адель.

Не глядя на Кайрена, Адель быстро проскользнула в вестибюль, оттолкнув его, и принялась расхаживать по нему.

— Ты хорошо подумал?

— Конечно, — спокойным и уверенным голосом ответил Кайрен.

— Я совершенно тебе не верю… — добавила она уже спокойнее. — Совсем недавно ты ведь был так счастлив здесь, а теперь готов всё бросить и уехать? Ты понимаешь, что это они говорят: «может, на несколько месяцев», а на самом деле могут уйти годы! Они ведь впервые отправляют туда человека. Откуда им вообще знать, сколько это времени займёт? Они даже сами до конца не понимают, что именно ты должен увидеть…

— Я всё это и сам понимаю и принял обдуманное решение, — перебил её Кайрен. — Сейчас мне это необходимо.

— Конечно, обдумал он… Сколько времени они дали тебе? Полчаса? Час? Невозможно принять «обдуманное» решение за такой короткий срок.

— Ты ведь всё знала заранее, не так ли? Почему ты была среди них в том кабинете? На какой ты сейчас вообще должности? Мы не произносили друг другу больше одного предложения за последний год, а теперь ты врываешься ко мне и начинаешь этот допрос. Может, это и будет трудно. Может, это вообще сделает меня несчастным, и я пожалею о своём решении в дальнейшем. Но ведь кто-то же должен быть на моём месте. Почему не я? Может, это моё предназначение. Может, это моя награда.

— То есть человек не достоин получить награду, если он не страдал? А не ты ли был сторонником гедонизма?

— Не совсем… — ответил Кайрен, немного замешкавшись.

— Помнится мне, ты был других взглядов, — с нескрываемым раздражением ответила Адель.

— Но разве я не могу передумать? Почему смена мнения так осуждается в нашем обществе? Может, именно из-за этого существует выражение «люди не меняются», а может, им просто не позволяют этого сделать? Почему, если человек признаёт свою вину и готов покаяться, это добродетель, а если он просто изменил своё отношение к каким-то взглядам, это вызывает раздражение и осуждение окружающих?

— Потому что одно дело — признать свою ошибку, а совсем другое — переменить убеждения лишь потому, что прежние перестали тебя устраивать, — возразила Адель.

— А кто определяет, что именно послужило причиной перемены? — Кайрен посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Если человек понял, что прежде заблуждался, разве он обязан всю жизнь оставаться верным собственной ошибке лишь для того, чтобы окружающие не сочли его непостоянным?

— Я не говорю, что человек обязан всю жизнь оставаться прежним. Я говорю о том, что некоторые решения требуют больше времени, нежели тебе дали.

— А сколько времени, по-твоему, достаточно? День? Месяц? Год? — спросил Кайрен. — Разве существует такое число дней, по истечении которых решение вдруг становится обдуманным?

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.

— Напротив, я как раз пытаюсь понять. Если бы я отказался, потому что испугался, ты назвала бы это благоразумием. Если бы согласился, потому что этого захотел, — безрассудством. Но разве желание само по себе делает решение необдуманным?

— Нет. Но иногда человек принимает желаемое за необходимое.

Кайрен на мгновение замолчал.

— Возможно, — произнёс он уже тише. — Но разве это можно узнать наверняка, не сделав шага?

Адель посмотрела на него с заметным раздражением.

— Ты опять всё превращаешь в философский спор.

— Потому что ты сама пришла ко мне с вопросами, на которые нет простых ответов.

— Я пришла не спорить с тобой. Я хотела убедиться, что ты понимаешь, на что согласился.

— Я понимаю.

— Нет, Кайрен. Ты понимаешь только то, что тебе рассказали. Всё остальное тебе неизвестно.

Он ничего не ответил.

— И именно поэтому я не верю, что ты мог так быстро принять решение, о последствиях которого никто из нас даже представить не может.

— Может быть, я просто устал ждать, когда моя жизнь наконец изменится сама., — отведя взгляд произнёс Кайрен.

Адель нахмурилась, но ничего не ответила.

— Прекрати философствовать, — наконец сказала она. — Я лишь хотела убедиться, что ты хорошо подумал. Прощай.

Адель направилась к двери и уже на пороге замерла, приоткрыв её.

Обернувшись к Кайрену, она бросила:

— Ах, да! Совершенно забыла сказать: я пришла передать тебе, что ты прошёл проверку, и штампы уже стоят. Собери важные для тебя вещи и будь готов завтра к отправке в первый Ликон.

Адель захлопнула дверь, а Кайрен так и остался стоять посреди комнаты, в недоумении и замешательстве. Однако почти тотчас сковывавшее его прежде напряжение начало отступать, уступая место неожиданному облегчению.