- Рейтинг Livelib:4
Полная версия:
Энни Дайвер Ориентиры
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
В кабинете меня ждала Марина, она сидела в одном нижнем белье на столе. Стоило мне войти, как ее ноги призывно раздвинулись, демонстрируя все прелести. Меня настойчивость со стороны противоположного пола никогда не привлекала, а навязчивость и вовсе отталкивала. Я тогда провел воспитательную беседу, где доходчиво объяснил, что женского внимания не ищу среди коллег. Психанул, что она своей задницей документы помяла, потащился печатать и наткнулся на Алёну.
Мы столкнулись нелепо. Она влетела в мою грудь, а я поймал и поспешил отстраниться, чтобы не подавать надежду очередной даме в нашем отделении. Ее удивленно-восхищенный взгляд я поймал сразу же. Она хоть и робко, но все же скользнула по мне оценивающе. «Ого себе», — выдала как на духу, а меня взбесило, что в списке моих фанаток еще одна коллега.
Раньше не напрягало особо, я знал, что вздыхали по мне многие, даже замужние, потому что с лицом мне в жизни повезло. А в тот день переклинило. Я порекомендовал Алёне заниматься работой, а не разглядыванием сотрудников. Она назвала меня придурком и, вздернув подбородок, ушла.
Наши колкости быстро вошли в привычку, еще как назло у нас обоих находился повод друг другу язвить. То ее в кафетерии угощали горячим шоколадом, то мне под дворником оставляли романтичные записки. Я не интересовался, чем она живет, хотя Алёна быстро завоевала всеобщее уважение и даже любовь некоторых.
Мы стали часто сталкиваться, когда она закрутила с Родиным роман. Знал бы, чем это для меня обернется, ни за что бы не помогал Жене переводиться. У них все быстро завертелось, и Алёнка постоянно появлялась в нашей квартире, которую мы тогда снимали на двоих.
Меня не напрягало, что они вместе. Только подколок стало меньше, а больше нам общаться особо не о чем оказалось до того рокового дня, когда она хотела устроить сюрприз Родину и приехала к нам, а я собирался в больницу к бате, слегшему с инфарктом.
Мы оба были растеряны, но Милославская собралась быстрее. Она сидела со мной всю ночь в больнице, пока отца оперировали, и все это время не выпускала моей руки. Алёнка действовала удивительно успокаивающе, я в какой-то момент даже задремал на ее плече, а она ни слова не сказала, только улыбнулась, когда проснулся, и предложила кофе.
И меня тогда что-то перещелкнуло. Я не думал, что она такая… С Родиным они все время целовались, ходили на свидания или трахались. На этом развлечения заканчивались. Не было разговоров по душам или чего-то, что сближает двух людей, и я наивно думал, что Алёна обычная поверхностная девица, с которой не может быть ничего серьезного, хотя Женя как-то говорил, что влюбился.
И я тоже. С того дня мы все чаще сталкивались вдвоем: то на работе обедали вместе, то так же в квартире, потому что Родин срывался по делам, оставляя Милославскую в моей компании. Слово за слово, фильм за фильмом, ужин за ужином. Она, сама того не ведая, забралась за грудину и поселилась там со всеми своими тараканами и заморочками, со всеми слезами, которые пролила из-за Жени еще когда они были вместе.
Просто такая, какая есть.
Я поступил как подонок. Узнав о беременности Жениной бывшей, единолично решил, что добьюсь Алёнки. Мне тогда тормоза сорвало конкретно — целоваться полез дважды, и это только распалило сильнее. Я малодушно хотел рассказать всю правду, но ждал, когда это сделает Родин. Он зачем-то еще меня предупредил, что поедет расставаться, и я поперся следом утешать Милославскую.
А теперь смотрю, как она уезжает. Грустная, разбитая и уставшая. Как ее такую взять оставить, вняв просьбам? Выбрасываю окурок в пепельницу и возвращаюсь в здание. Руки чешутся набрать номер и спросить, куда она уехала, но держусь. В конце концов, сейчас разгар рабочего дня, это может быть банальная задача отвезти дело в соседнее отделение.
До вечера решаю не появляться в поле зрения Милославской. Она хоть и гонит меня, но все равно сдается под натиском. Я сегодня завелся слишком, взбесился и перегнул, но к концу рабочего дня превращусь в доброго самаритянина и заявлюсь с повинной в кабинет, чтобы лелеять и обожать.
Только планы мои катятся псу под хвост. Под конец рабочего дня заходит Анжелика, просит поставить подпись в приказе о внеплановом дежурстве. Она какая-то дерганая, постоянно то смотрит пристально, то взгляд отводит, будто хочет что-то узнать, но боится.
— Все в порядке? — интересуюсь из вежливости. Женщины у нас хоть и бойкие в охоте на мужиков, но как до просьб помощи дело доходит, так превращаются в кисейных барышень.
— Да, точнее, со мной да, — она сглатывает шумно и отводит челку со лба резким движением. — Мне неловко спрашивать, на самом-то деле, но я очень переживаю.
Я в замешательстве. Она вроде замужем была, а мнется сейчас, будто что-то непристойное собирается предложить. Губы поджимает и в потолок пялится, словно там речь написана.
— Ну? — тороплю, теряя терпение.
— Лена после обеда выходила на связь? Я знаю, что вы как бы вместе, — Анжелика краснеет и поворачивается боком, пряча лицо. — Я звонила ей трижды, но она не берет трубку.
Упоминание Милославской отзывается спазмом в груди. Меня моментально подбрасывает с места, и я почти срываюсь, но вовремя себя торможу и только бью ладонями по столешнице. Чувствовал же: что-то не так, но проигнорировал, списав на привычку бродячей собакой таскаться за Алёной.
— Что с ней случилось?
— Вы со своим другом случились, — шипит недовольно, быстро собирая в голове пазл. — Ладно, если ты тоже не в курсе, то нет смысла обсуждать.
— Говори, что произошло, — давлю, вижу, как она сомневается, хоть и настроена воинственно. — Пожалуйста, Лик.
— Довели вы ее, ясно?! — почти рычит от злости. — С утра ты как ненормальный, не даешь ей в себя прийти и в новые отношения тянешь. А в обед, — она понижает голос и осматривается, будто в следующую секунду кто-то может зайти и услышать наш разговор, — она увидела Родина с новой, ну, точнее старой девушкой. Сама не своя была, затемпературила, ее наш Свет очей домой отправила лечиться.
Это звездец. Я ощущаю укол вины, который из крохотной болевой точки превращается в масштабный взрыв. И правда не подумал, что Алёна может попросту свалиться. Слишком много всего для нее и, как бы неприятно ни звучало, меня тоже чересчур.
Но как от нее отказаться-то?
— Я съезжу проверю, все ли в порядке, — ни секунды не сомневаюсь в этом. Мысленно вообще уже под подъездом стою.
— Если сделаешь хуже, отпуск перенесу с августа на февраль, — угрожает Анжелика. Плевать мне вообще на отпуск, если честно, пусть хоть к январским праздникам лепит. Куда важнее убедиться, что с Алёной ничего страшного не случилось.
— Можешь уже перенести в назидание, — хмыкаю. — Спасибо, что сказала.
— Надеюсь, не зря.
Глава 15
Голова такая тяжелая, что я не могу поднять ее от подушки, даже когда мою дверь грозятся выломать. Звонок, не переставая, трезвонит. Я кое-как сажусь в кровати, опираясь на руки. Вокруг темнота, но чтобы добраться до выключателя, нужно встать, а моих сил пока хватает на поиск телефона под подушкой.
Подсветка бьет по глазам — в голове с новой силой вспыхивает боль. Половина девятого, у меня куча пропущенных и сообщений. Лика, Соколов — и так по кругу. Среди них теряется один звонок от Жени. Боже, если в квартиру ломится половина отделения, то я ни капельки не удивлюсь, хотя что-то мне подсказывает, что там один совершенно ненормальный капитан. Не Родин же спонтанно приехал ко мне?
Опираясь на стену, плетусь в коридор. Все-таки включаю по пути свет, от которого приходится идти на ощупь, приоткрывая один глаз. С каждым стуком я все ближе, но отозваться нет сил, из меня будто все разом вытянули, оставив необходимый минимум, чтобы дышать и кое-как шевелиться.
Открываю первую дверь, и шум стихает в момент. Стоит провернуть ключ во второй — она тут же распахивается, представляя взгляду перепуганного Соколова. Он взъерошенный и дерганый. Порывисто шагает в квартиру и впечатывает меня в свою грудь. Его сердце колотится с бешеной силой, передает вибрации. Вижу, что переживал, но едва могу разобраться так быстро с происходящим и собрать пазл.
От Пашки приятно пахнет чем-то хвойным, и я обмякаю, позволяя сильным рукам меня держать. Завтра я наверняка стану корить себя за слабость, но тогда у меня будет больше сил, и я смогу со всем справиться сама.
— Я уснула.
— Ты горишь, — прохладная ладонь накрывает мой лоб. Блаженно закатываю глаза. — Пойдем, уложу тебя.
Соколов сам закрывает двери на все замки, я, не дожидаясь, пока он разденется, иду в комнату, включая верхний свет по пути. Перед глазами все расплывается. Сажусь на кровать и, прикрыв глаза, глубоко дышу. Организм вполне четко сигнализирует, что расставания легко не проходят, особенно если через несколько часов вступаешь в сексуальную связь с другим. У меня случился эмоциональный передоз. Мозговой центр потерял управление, и тело перешло в режим борьбы с заразой. Я даже слова в предложение собрать едва могу, не то что размышлять, почему не решаюсь послать Соколова грубо и конкретно. А Пашка пользуется моей несостоятельностью.
— Где градусник и лекарства? — он задирает рукава свитера, собирая их в гармошку выше локтя. Я снова засматриваюсь на вязь татуировок. Родин их терпеть не может, а у Соколова рисунки складываются в эстетику. Я раньше думала, что вгонять чернила под кожу — наивная блажь людей, которые не вышли из переходного возраста, но, глядя на Пашу, понимаю, что его вряд ли можно упрекнуть в незрелости.
— В угловом шкафу на кухне.
Соколов возвращается с таблетками, градусником, водой и горячим чаем. Я настолько отвлекаюсь на переписку с Ликой, что теряю счет времени. Когда он только успел все провернуть? И с чего вдруг решил похозяйничать на моей кухне? Смотрю на кружку, затем поднимаю взгляд на Пашу. Он невозмутим и совершенно серьезен, не читаем, как и в любой другой день.
— Это лишнее, — произношу строго.
— Смени гнев на милость хотя бы на полчаса и просто скажи спасибо, — вздыхает, закатывая глаза.
— За то, что ты чуть не выломал дверь и перепугал половину подъезда?
— Никто даже не вышел, — уголки его губ приподнимаются в улыбке.
— На месте соседей я бы тоже тебя побаивалась, — забираю градусник, включаю и кладу подмышку. Соколов наблюдает, а я понимаю, что от этого внимания понемногу оживаю. Я не одна, я не лечу в бездну, и даже есть люди, готовые обо мне заботиться. Это дорогого стоит, и будь я не такой ненормальной, наверняка бы расчувствовалась, что Пашка приехал, потому что переживал, но сегодня меня хватает лишь на то, чтобы чуть меньше спорить.
Я подтягиваю колени к груди и замолкаю. Соколов садится на край кровати, тоже ждет. В нашем молчании сегодня много всего: и Пашкин страх, и мой раздрай, и даже немного уюта, который сейчас окутывает нас. Мне не хочется прерывать тихую идиллию, а вот бездушной машине с ртутью внутри плевать. Градусник пищит, демонстрируя тридцать восемь и один.
Пашка качает головой и молча выдавливает из блистера таблетку «Ибупрофена».
— Спасибо, — все же благодарю и решаю приберечь яд до лучших времен.
— Пожалуйста. Я побуду с тобой, пока таблетка не подействует, потом поеду.
Киваю и двигаюсь в сторону, освобождая больше места для Соколова. Он сразу же устраивается рядом, понимая все с полуслова.
— Включишь что-нибудь? — прошу, потому что сидеть с Пашей в тишине — непроходимое испытание. Я отчего-то чувствую себя виноватой, потому что не испытываю и десятой доли всего, что Соколов ощущает в отношении меня. А еще мне то жарко, то холодно, и от этого тоже надо отвлечься.
Пашка останавливается на какой-то части Форсажа. Кажется, я потеряла счет после пятой. Он подает мне чай, спустя двадцать минут привозят кучу ужасно вкусной и ровно на столько же вредной еды. Меня начинает отпускать, сознание проясняется, и просыпается аппетит. Я не ела с обеда, и теперь голод берет главенство, поэтому я без зазрения совести съедаю сэндвич и половину копченых колбасок.
Мы бурно обсуждаем слишком очевидный сюжет. Соколов каждый раз фыркает на работу спецслужб США, поясняя, что все это не имело бы ничего общего с реальностью. Меня забавляет эта реакция, поэтому я подтруниваю над ним и с любопытством выспрашиваю, как бы поступил самый легендарный капитан МВД России. Пашка на лесть не ведется, но улыбается чуть шире.
Как-то мы слишком уютно сидим. Фильм в самом разгаре, температура спала, а градус напряжения между нами стремительно снизился. Я полудремлю на плече Соколова, он с интересом следит за гонкой на экране и при этом не забывает заботливо гладить мои волосы. Это действует расслабляюще и очень… перебор, в общем. Никто и никогда раньше молча не сидел со мной и не делился сердечным теплом. А Паша снова рядом, словно лучше всех понимает, когда я нуждаюсь в поддержке. И молча ее оказывает.
Идиллию нарушает звонок в дверь.
— Ты еще что-то заказал? — дергаюсь испуганно. Время близится к десяти вечера, кого там принесло? На душе вмиг становится неспокойно. Обычно все предупреждают о визитах, да и я особо никого и никогда не жду. Родина вот раньше ждала, он частенько спонтанно приезжал, пока мы были вместе. А больше никого и нет.
— Нет.
— Странно.
— Не открывай, если никого не ждешь.
— В квартиру звонят, а не в домофон. Вдруг я опять Веру Павловну топлю?
Соколов нехотя признает логичный аргумент. Поднимается первым и помогает мне встать. Я удивительно для самой себя не противлюсь, держусь за Пашку, но после таблетки ощущения в разы лучше. Мозг четко работает, правда, этого не хватает, потому что я позволяю Соколову быть рядом, когда открываю дверь.
Сердце падает не то что в пятки — оно летит на первый этаж. Я мысленно ругаю себя за то, что снова игнорирую глазок, ведь иначе мы бы не попали в неловкую ситуацию. Дыхание сбивается, и я кусаю губы. Нервно выходит, не хватает еще маркером на лбу написать, что со мной происходит.
— Привет, Лен, извини, что поздно. Надеюсь, не помешал? — спрашивает Родин. Женя как всегда идеально выглядит: ровно уложены волосы, из-под пальто выглядывает белоснежный воротник рубашки, а уголки губ приподняты в легкой улыбке. На мгновение меня отбрасывает на пару недель назад, когда он так же заходил в мою квартиру, и мы забывали о существовании остального мира. Но фантазия трещит по швам, потому что Женя моментально меняется в лице, видя за моей спиной Соколова.
Глава 16
— Или все-таки помешал? — уточняет удивленно. Здесь, конечно, подойдет менее цензурное слово, потому что реакция Жени вполне конкретна, но он быстро берет себя в руки.
— Что? Нет, не помешал, — качаю головой нервно. Голос дрожит, выдавая с потрохами. Конечно, по нам вряд ли понятно, чем мы тут занимались, но если войти в комнату, то станет очевидно. Куча еды в кровати, фильм на паузе. Боже, какая же
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
