Энн Маккефри Всадники Перна

– Я бы хотел засвидетельствовать почтение твоей госпоже, лорд Фэкс, – ответил Ф’лар, удовлетворенно отметив про себя, как выступили желваки на скулах Фэкса при этой церемониальной просьбе.

Ф’лар был весьма доволен собой. Его расчет оправдался. Во время последнего Поиска, итогом которого, к несчастью, стала неумелая и неопытная Йора, его самого еще не было на свете, но он изучил все старые записи о прежних Поисках и о коварных приемах обращения с лордами, которые предпочитали прятать своих жен, когда появлялись всадники. Отказав Ф’лару в исполнении долга, Фэкс нанес бы ему серьезное оскорбление, смыть которое мог лишь смертельный поединок.

– Может, предпочитаешь сперва увидеть свою комнату? – предложил Фэкс.

Ф’лар смахнул воображаемую соринку с рукава из мягкой кожи и покачал головой.

– Сперва долг, – ответил он, с сожалением пожав плечами.

– Конечно, – почти огрызнулся Фэкс и энергично зашагал вперед, словно выплескивая охвативший его гнев топотом сапог.

Ф’лар и Ф’нор не спеша последовали за ним через большие, обитые металлом двустворчатые двери в высеченный в скале главный зал. Слуги, нервно суетившиеся возле подковообразного стола, при виде всадников с грохотом роняли посуду. Фэкс уже пересек зал и нетерпеливо ждал у открытой каменной двери, единственной ведшей внутрь холда, который, как и все скальные холды, уходил в глубину, служа убежищем в опасные времена.

– А тут неплохо кормят, – небрежно заметил Ф’нор Ф’лару, оценив остатки еды на столе.

– Похоже, лучше, чем в Вейре, – сухо ответил Ф’лар, прикрыв рот рукой и глядя на двух слуг, пошатывавшихся под тяжестью подноса с наполовину съеденной тушей.

– Судя по виду, – с ноткой горечи сказал Ф’нор, – молодое и нежное мясо. А жилистую старую скотину отправляют нам.

– Естественно.

– Зал неплохо смотрится, – дружески заметил Ф’лар, когда они подошли к Фэксу, но, увидев, что Фэксу не терпится идти дальше, нарочито повернулся спиной к увешанному знаменами залу, показывая Ф’нору на прорезанные в стене узкие окна с тяжелыми бронзовыми ставнями, сейчас распахнутыми, так что видно было яркое полуденное небо. – Тоже смотрят на восток, как и положено. Мне говорили, что в новом зале Телгар-холда окна выходят на юг. Скажи мне, лорд Фэкс, ты придерживаешься старых обычаев и выставляешь рассветную стражу?

Фэкс нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит Ф’лар.

– На башне всегда стоит стража.

– А с восточной стороны?

Взгляд Фэкса метнулся к окнам, затем скользнул от Ф’лара к Ф’нору и вновь вернулся к окнам.

– Стража есть всегда, – резко ответил он. – Со всех сторон.

– Ах со всех сторон… – Ф’лар повернулся к Ф’нору и задумчиво покивал.

– А как же еще? – раздраженно бросил Фэкс, переводя взгляд с одного на другого.

– Об этом я должен спросить у твоего арфиста. У тебя ведь есть в холде обученный арфист?

– Конечно. У меня их несколько. – Фэкс распрямил плечи.

Ф’лар сделал вид, будто не понял.

– Лорд Фэкс – правитель еще шести холдов, – напомнил Ф’нор своему командиру.

– Конечно, – согласился Ф’лар, в точности копируя интонацию Фэкса.

Его тон не ускользнул от внимания Фэкса, но тот не рискнул трактовать невинную с виду выходку как преднамеренное оскорбление. Оборвав разговор, он быстро зашагал по освещенному коридору. Всадники последовали за ним.

– Приятно видеть правителя холда, соблюдающего древние обычаи, – одобрительно сказал Ф’лар Ф’нору, явно предназначая свои слова для Фэкса. – Многие покинули надежное убежище в толще скал и расширили свои внешние холды до опасных размеров. Я лично не поощряю подобный риск.

– Может, для них это и риск, лорд Ф’лар, но для других он может стать преимуществом, – презрительно фыркнул Фэкс, замедляя шаг.

– Преимуществом? В смысле?

– В любой внешний холд, бронзовый всадник, легко проникнуть, имея обученное войско, опытное командование и хорошо продуманную стратегию.

Ф’лар решил, что лорд вовсе не хвастается. Даже в нынешние мирные времена он не забывал выставлять стражу на башне. Вот только поддерживал он безопасность внутри холда не из почтения к древним законам, а руководствуясь благоразумием. И арфистов держал, скорее всего, из тщеславия, а не потому, что этого требовала традиция. Но он позволял ямам разрушаться, а камням зарастать травой. С одной стороны, он был вежлив с всадниками драконов, а с другой – в его манерах чувствовалось тайное желание оскорбить. С таким человеком следовало быть настороже.

Женская половина в холде Фэкса, вопреки традиции, располагалась не во внутренних коридорах, а у самого склона утеса. Сквозь три глубоко утопленных во внешнюю стену окна с двустворчатыми ставнями падали лучи солнца. Ф’лар отметил хорошо смазанные бронзовые петли. Ширина подоконников, как и полагалось правилами, равнялась длине копья – Фэкс не поддался недавней моде уменьшать толщину защитной стены.

Большое помещение было богато украшено коврами с вполне уместными здесь милыми изображениями женщин, занятых делами по хозяйству. Двери по обе стороны главного зала вели в малые спальни, из которых по знаку Фэкса нерешительно вышли дамы. Фэкс сурово махнул рукой женщине в синем платье. Ее покрытое морщинами лицо было преисполнено разочарования и горечи, большой живот свидетельствовал о беременности, а проседь в волосах – о нелегкой жизни. Она неловко приблизилась, остановившись в нескольких шагах от своего повелителя. Судя по ее позе, Ф’лар понял, что она не подходит к Фэксу ближе, чем того требует необходимость.

– Леди Кром-холда, мать моих наследников, – без малейшей гордости или тепла в голосе сказал Фэкс.

– Моя госпожа… – Ф’лар поколебался, ожидая услышать имя.

Женщина с опаской посмотрела на своего господина.

– Гемма, – отрывисто бросил Фэкс.

Ф’лар низко поклонился:

– Леди Гемма, Вейр пребывает в Поиске и просит гостеприимства холда.

– Лорд Ф’лар, – негромко ответила леди Гемма, – добро пожаловать.

От внимания Ф’лара не укрылось, как уверенно Гемма произнесла его имя. Он улыбнулся ей с благодарностью и симпатией, теплее, чем этого требовал этикет. Судя по числу женщин в этой части холда, постель Фэкса пустовала редко. Похоже, леди Гемма могла бы без сожаления распрощаться с одной или двумя. Фэкс начал представлять женщин, глухо бормоча их имена, пока не понял, что эта стратегия не работает. Ф’лар каждый раз вежливо переспрашивал. Ф’нор, чья улыбка становилась все шире по мере того, как он отмечал про себя, кого из женщин Фэкс предпочитал не называть, праздно прохаживался возле двери. Ф’лар собирался позднее сравнить с ним свои наблюдения, хотя на первый взгляд здесь не было никого, достойного Поиска. Фэкс предпочитал пухленьких и невысоких. Энергичных среди них не было ни одной – если они когда-то и имели характер, прежний дух давно из них выбили. Фэкс скорее походил на племенного жеребца, чем на любовника. Некоторые из его гарема, похоже, не мылись всю зиму, судя по количеству вонючего масла в их волосах. Из всех них, если это действительно были все, лишь леди Гемма выглядела волевой женщиной, но она была слишком стара.

Обмен любезностями закончился, и Фэкс выпроводил нежеланных гостей наружу. Ф’нор, извинившись перед командиром, вернулся к крылу, а Фэкс с не допускающим возражений видом повел бронзового всадника к предназначенной для него комнате.

Она находилась уровнем ниже женских помещений и вполне соответствовала высокому положению гостя, увешанная разноцветными гобеленами с изображениями кровавых сражений, поединков на мечах, сверкающих яркими красками драконов над горными хребтами, пылающего огненного камня – всего, что могла предложить окрашенная кровью история Перна.

– Прекрасная комната, – одобрил Ф’лар. Сняв кожаные перчатки и куртку, он небрежно бросил их на стол. – Мне нужно позаботиться о моих людях и зверях. Всех драконов недавно покормили, – добавил он, намекая на то, что Фэкс не счел нужным этим поинтересоваться. – И мне хотелось бы с твоего разрешения пройтись по здешним мастерским.

Фэкс с кислым видом кивнул – подобная просьба была традиционной привилегией всадников драконов.

– Не стану больше тебя беспокоить, лорд Фэкс, ибо управление семью холдами наверняка требует немалых сил.

Ф’лар слегка поклонился правителю и повернулся к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Он вполне мог представить разъяренное выражение на лице Фэкса, слушая удаляющийся топот. Дождавшись, когда Фэкс покинет коридор, он быстро вернулся наверх, в главный зал.

Суетящиеся служанки прекратили расставлять дополнительные столы на козлах, уставившись на всадника. Он вежливо кивнул им, присматриваясь, не найдется ли среди них достойная стать повелительницей Вейра. Но все они, усталые, полуголодные, страдающие от побоев и болезней, оказались лишь теми, кем выглядели, – пригодными только для тяжелой черной работы служанками.

Ф’нор и остальные обустроились в поспешно освобожденной казарме. Драконы удобно расселись на каменистых хребтах над холдом, расположившись так, чтобы каждый участок обширной долины находился под их неусыпным взором. Всех их покормили перед тем, как покинуть Вейр, и каждый всадник держал своего дракона в состоянии легкой боевой готовности. Во время Поиска не должно было случиться ничего непредвиденного.

При появлении Ф’лара все всадники встали.

– Осмотритесь вокруг, но без лишнего шума, – лаконично велел он. – Возвращайтесь к закату с именами любых возможных претенденток. – Он заметил усмешку Ф’нора, вспомнив, с каким пренебрежением Фэкс произносил некоторые имена. – Вместе с описанием внешности и умений.

Всадники понимающе кивнули, блеснув глазами. Они верили в успех Поиска, хотя Ф’лар, увидев всех женщин Фэкса, начал сомневаться. По логике, именно в главном холде Фэкса должны были найтись лучшие кандидатки на всем Плоскогорье, но это оказалось не так. Впрочем, оставалось еще немало крупных ремесленных поселений, не говоря уже о других шести холдах. И все же…

Не говоря больше ни слова, Ф’лар и Ф’нор вышли из казармы. Остальные ненавязчиво последовали их примеру, парами или поодиночке, чтобы провести разведку в мастерских и на окрестных фермах. Всадники были не меньше самого Ф’лара рады оказаться за пределами Вейра. Когда-то они были частыми и почетными гостями во всех Великих холдах Перна, от южного Нерата до высокогорного Тиллека, но этот достойный обычай ушел в небытие вместе с другими ему подобными – свидетельство презрения, которое ныне питали к Вейру. Ф’лар поклялся это исправить.

Он с некоторым усилием восстановил в памяти цепочку коварных перемен. Записи, которые вела каждая повелительница Вейра, служили подтверждением постепенного, но явственного упадка, прослеживавшегося на протяжении последних двухсот полных Оборотов. Но знание фактов ничем не облегчало нынешнего положения дел. Ф’лар принадлежал к горстке тех, кто в равной степени доверял как записям, так и балладам, и, если верить древним сказаниям, ситуация могла вскоре радикальным образом измениться.

Ф’лар чувствовал, что для каждого из законов Вейра, от Первого Запечатления до сбора огненного камня, от борьбы с зеленью до проведения канав вдоль горных хребтов, есть некая причина, объяснение и цель. Даже для таких мелочей, как контроль над аппетитом драконов или численностью обитателей Вейра. Правда, Ф’лар не знал, почему оказались заброшенными остальные пять Вейров. Возможно, подумал он, в этих необитаемых Вейрах сохранились какие-нибудь пыльные, рассыпающиеся записи. Нужно проверить, когда его крыло в следующий раз отправится в патруль. В любом случае в Бенден-Вейре объяснения не нашлось.

– Усердия хватает, вот только энтузиазма мало, – заметил Ф’нор, вернув Ф’лара к необходимости визита в мастерские.

Они спустились по истертому склону, ведшему из холда непосредственно в селение ремесленников. Широкая дорога с небольшими домами по сторонам вела к впечатляющим каменным производственным помещениям. Ф’лар про себя отметил поросшие мхом желоба на крышах, цепляющиеся за стены ползучие растения. Вопиющее пренебрежение простейшими мерами безопасности причиняло ему, всаднику, боль. Никакая растительность не имела права соседствовать с людскими поселениями.

– Новости расходятся быстро, – усмехнулся Ф’нор, кивнув спешащему ремесленнику в одежде пекаря, который что-то пробормотал в знак приветствия. – Ни одной женщины не видать.

Подметил он точно. В это время дня они должны были увидеть множество женщин – несущих припасы со складов, стирающих в реке в столь теплый солнечный день, работающих в поле. Но – никого в юбке.

– Когда-то мы были завидными гостями, – язвительно заметил Ф’нор.

– Зайдем сперва в ткацкую мастерскую. Если память мне не изменяет…

– Как всегда, – вновь усмехнулся Ф’нор.

Он не пользовался преимуществами, которые давало кровное родство, но с Ф’ларом вел себя намного свободнее, чем большинство всадников, включая других бронзовых. В тесном сообществе равных Ф’лар отличался замкнутостью. Он поддерживал в своем крыле жесткую дисциплину, но подчинялись ему охотно. Его крыло всегда блистало в Играх, они никого не теряли в Промежутке, и звери в его крыле никогда не болели. Всадник, оставшийся без дракона, становился изгнанником из Вейра, навеки лишившись части самого себя.

– Сюда в свое время пришел Л’тол, он поселился в одном из холдов Плоскогорья, – продолжал Ф’лар.

– Л’тол?

– Да, зеленый всадник из крыла С’лела. Вспомни.

Из-за неудачного маневра во время Весенних Игр Л’тол и его зверь угодили под огненный поток фосфина, извергнутого Туэнт’ом, бронзовым драконом С’лела. Л’тола сбросило с шеи пытавшегося увернуться дракона. Товарищ по крылу спикировал, подхватив всадника, но зеленый дракон с обугленным левым крылом и обожженным телом умер от шока и отравления фосфином.

– Л’тол мог бы помочь нам в Поиске, – согласился Ф’нор.

Всадники подошли к дверям ткацкой мастерской и остановились на пороге, дожидаясь, когда глаза приспособятся к тусклому свету внутри. Светильники усеивали стенные ниши и гроздьями висели над большими ткацкими станками, на которых мастера создавали прекрасные гобелены и ткани. В зале царила атмосфера молчаливого, целеустремленного усердия.

Однако прежде чем глаза двоих всадников успели привыкнуть к полумраку, к ним плавным шагом подошел невысокий человек, коротко, но вежливо предложив следовать за ним.

Он провел их в маленькое помещение справа от входа, отделенное от главного зала занавеской, и обернулся. В тусклом сиянии светильников стало видно его лицо. Нечто неуловимое выдавало в нем драконьего всадника, но лицо его уродовали глубокие морщины, а щеку – шрамы от старых ожогов. Глаза полнились голодной тоской, он постоянно моргал.

– Я теперь Лайтол, – хрипло проговорил он.

Ф’лар понимающе кивнул.

– Ты, надо полагать, Ф’лар, – продолжал Лайтол, – а ты Ф’нор. Вы оба похожи на отца.

Ф’лар снова кивнул.

Лайтол судорожно сглотнул, и мускулы лица задрожали, будто встреча с всадниками заставила его остро ощутить себя изгнанником. Он с трудом улыбнулся.

– Драконы в небе! Новости распространяются быстрее, чем Нити.

– Неморт’а принесла королевское яйцо.

– Йора умерла? – озабоченно спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно дергаться. – А Неморт’а? Кто догнал ее в полете? Хат’?

Ф’лар кивнул.

Лайтол горько усмехнулся:

– Опять Р’гул, да? – Он уставился в пространство. Веки его были неподвижны, но желваки на скулах так и плясали. – Плоскогорье ваше? Все целиком? – спросил Лайтол, поворачиваясь спиной и слегка подчеркнув слово «все».

Ф’лар вновь утвердительно кивнул.

– Вы видели тех женщин. – В словах Лайтола прозвучало отвращение. Он не спрашивал, лишь констатировал факт. – Что ж, – продолжал он, – лучше вы не найдете во всем Плоскогорье.

Голос его был полон крайнего презрения. Он присел на массивный стол, занимавший весь угол маленького помещения, с такой силой сжав широкий ремень на свободной рубахе, что толстая кожа сложилась пополам.

– Вы ведь не этого ждали, верно?

Лайтол говорил слишком много и слишком быстро. В устах другого, менее значительного человека его речь могла бы показаться оскорбительно грубой, но причиной его болтливости было непереносимое одиночество изгнанника из Вейра. Лайтол поспешно задавал вопросы и тут же сам на них отвечал, не касаясь чересчур щекотливых тем, таких, как ненасытная потребность в общении с себе подобными. И тем не менее он снабжал всадников в точности теми сведениями, в которых они нуждались.

– Но Фэксу нравятся женщины пышнотелые и покорные, – тараторил Лайтол. – Даже леди Гемму он сумел сломить. Все могло бы быть иначе, если бы он нуждался в поддержке ее семьи. Да, воистину иначе. А так – он заставляет ее постоянно рожать, надеясь, что рано или поздно это ее убьет. И так оно и будет. Обязательно будет. – Лайтол издал неприятный скрипучий смешок. – Когда Фэкс пришел к власти, каждый мужчина, у которого хватало ума, отправил своих дочерей прочь или изуродовал им лица. – Он помедлил, мрачнея от горьких воспоминаний, глаза его сузились от ненависти. – Я был глуп, решив, что меня защищает положение всадника.

Лайтол расправил плечи и повернулся к обоим слушателям. Лицо его исказилось от ярости, голос звучал тихо и напряженно.

– Убейте этого тирана, всадники, убейте ради безопасности Перна. Ради Вейра. Ради королевы. Он лишь тянет время. Он сеет смуту среди других лордов. Он… – Лайтол почти истерически рассмеялся. – Он воображает, будто сам ничем не хуже всадников драконов.

– Значит, в этом холде нет претенденток? – спросил Ф’лар достаточно резко, чтобы прервать странные рассуждения Лайтола.

Тот уставился на бронзового всадника.

– Разве я не говорил? Лучшие либо умерли в объятиях Фэкса, либо их отослали прочь. Те, что остались, – ничтожества. Слабоумные, невежественные, глупые, никакие. Точно как ваша Йора. Она…

И он захлопнул рот и покачал головой, потирая лицо, чтобы скрыть боль и отчаяние.

– А в других холдах?

Лайтол снова покачал головой, мрачно хмурясь:

– То же самое. Или умерли, или сбежали.

– Что насчет Руат-холда?

Лайтол перестал качать головой и пристально посмотрел на Ф’лара. Губы его изогнулись в хитрой усмешке, но смех прозвучал безрадостно.

– Надеешься в нынешние времена отыскать среди тех, кто прячется в Руат-холде, кого-нибудь вроде Торины или Мореты? Увы, бронзовый всадник, никого, в чьих жилах текла кровь Руата, больше нет в живых. Клинок Фэкса в тот день жаждал крови. Он знал, что истории арфистов о гостеприимстве, которое проявляли к всадникам лорды Руата, правдивы и что обитатели Руата не такие, как все. – Лайтол понизил голос до доверительного шепота. – Они были изгнанниками из Вейра, как и я.

Ф’лар с серьезным видом кивнул, не желая лишать его столь малого утешения.

– В долине Руата мало что осталось, совсем мало, – печально усмехнулся Лайтол. – Фэксу этот холд не приносит ничего, кроме лишних хлопот.

Эта мысль, похоже, слегка подняла Лайтолу настроение, судя по изменившемуся выражению лица.

– Теперь мы, Плоскогорье, а не Руат, делаем лучшие одежды на всем Перне. А наши кузнецы славятся оружием лучшей закалки. – Глаза его блеснули от гордости за принявшее его сообщество. – Новобранцы из Руата постоянно умирают от странных болезней или несчастных случаев. А женщины, которых прежде брал себе Фэкс… – Он неприятно рассмеялся. – Ходит слух, что он на несколько месяцев лишился мужской силы.

Внезапно в голову Ф’лару пришла странная мысль.

– Значит, никого истинной крови не осталось?

– Никого!

– И даже в поселениях нет семей с кровью Вейра?

Нахмурившись, Лайтол удивленно взглянул на Ф’лара, задумчиво потирая покрытую шрамами щеку.

– Были такие, – медленно проговорил он. – Были. Но сомневаюсь, что кто-то еще остался в живых. – Ненадолго задумавшись, он решительно покачал головой. – Они яростно сопротивлялись вторжению, хотя не имели никаких шансов. В холде Фэкс обезглавил всех женщин и детей, а тех, кто защищал Руат с оружием в руках, бросил в темницу и казнил.

Ф’лар пожал плечами. Вполне вероятно, он ошибся насчет Руата. Столь суровыми мерами Фэкс уничтожил не только сопротивление, но и лучших ремесленников, чем вполне объяснялось, почему мастера Плоскогорья стали считаться лучшими в своей профессии.

– Жаль, что у меня нет для тебя новостей получше, всадник, – пробормотал Лайтол.

– Ничего страшного, – заверил его Ф’лар, уже собираясь откинуть занавеску у входа.

Лайтол быстро шагнул к нему.

– Помни, что я говорил о тщеславии Фэкса, – настойчиво произнес он. – Пусть Р’гул, или кто там станет следующим главой Вейра, не спускает глаз с Плоскогорья.

– Фэкс знает, как ты к нему относишься?

Лицо Лайтола исказила неизбывная тоска. Нервно сглотнув, он бесстрастно ответил:

– Нравится это лорду Плоскогорья или нет, но мой цех защищает меня от преследования. Мне здесь мало что угрожает. Он слишком зависит от доходов, которые приносит наше производство. – Лайтол насмешливо фыркнул. – Я лучший ткач батальных сцен. Кстати, – прищурившись, добавил он, – драконов больше не изображают спутниками героев. Вы, конечно же, заметили, сколько повсюду зелени?

Ф’лар с отвращением поморщился:

– Мы заметили не только это. Но другие традиции Фэкс сохраняет…

Лайтол пренебрежительно махнул рукой.

– Только как военачальник. После того как он захватил Руат, его соседи вооружились, ибо он поступил вероломно. И позвольте мне также предупредить вас, – Лайтол ткнул пальцем в сторону холда, – что он открыто презирает все, что говорят о Нитях. Он насмехается над арфистами, считая древние баллады глупой чушью, и запретил им петь о драконах. Новое поколение растет, ничего не зная о долге, традициях и осторожности.

Ф’лар нисколько не удивился словам Лайтола на фоне прочих его откровений, хотя они обеспокоили его больше всего. Слишком многие не воспринимали всерьез устные предания об исторических событиях, считая их просто бессвязными бреднями арфистов. Но Алая Звезда уже мерцает в небе, близится время, когда они вновь принесут клятву верности в страхе за собственную жизнь.

– Ты выходил в последнее время наружу ранним утром? – со зловещей усмешкой спросил Ф’нор.

– Да, – сдавленным шепотом выдохнул Лайтол. – Да…

Из его горла вырвался стон, и он резко повернулся спиной к всадникам, вобрав голову в сгорбленные плечи.

– Уходите, – сквозь зубы проговорил он, а поскольку они промедлили, умоляюще повторил: – Уходите!

Ф’лар быстрым шагом вышел, Ф’нор – за ним. Бронзовый всадник поспешно пересек безмолвный, погруженный в полумрак зал и почти выбежал на ослепительный солнечный свет, остановившись лишь посреди площади – столь внезапно, что следовавший за ним по пятам Ф’нор едва на него не наткнулся.

– Мы проведем ровно столько же времени в других мастерских, – сдавленно произнес он, не глядя в глаза Ф’нору. К горлу подкатил комок, и он несколько раз судорожно сглотнул.

– Остаться без дракона… – с жалостью пробормотал Ф’нор. Встреча с Лайтолом разбередила ему душу, а он не привык к переживаниям. Ф’лар, похоже, был потрясен не меньше, заставив Ф’нора усомниться в том, что его сводный брат неспособен на проявление чувств.

– С тех пор, как случилось Первое Запечатление, по-иному быть не может. И ты это знаешь, – тряхнув головой, коротко сказал Ф’лар и зашагал в сторону мастерской, над которой висел символ кожевников.