
Полная версия:
Empty Space Спектрика. Бой за память
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Герман осознал, что сидит скрючившись и прикусив свою руку, и выпрямился. От его острого, как лезвие, клыка на руке образовалась рана. По руке потекла кровь, боль заставила его прийти в себя. Лечить его было некому, он сбегал домой, быстро создал пластырь, сполоснул руку и вышел обратно. Боль пульсировала. Наверное, это значит, что он живой и еще есть. Наверное, это хорошо… Наверное. Он быстрым темпом отправился к Майе. Он должен признаться ей в своих чувствах.
Герман не достучался до нее в доме, что вызвало у него упадок сил, и пошел бродить по лесу. Если не найдет Майю, то хотя бы сможет успокоиться. В лесу свежо, мысли и чувства встанут на место. Он понимал, что вернись он к товарищам, они продолжат высказывать о нем все, что думают. Так что он продолжал идти. Он до ночи тут прогуляет, и ему еще достанется за то, что он пропал перед днем дуэлей. А что для него эти дуэли… Драться было привычно, и даже если его победят, что изменится? Здесь смерть ничего не значит, очнется в своей комнате и все. Но и этого, скорее всего, не будет. Судя по словам большинства, дуэли – это скука. Никто не сражается, все просто расходятся с ничьей.
Герман уловил звуки каких-то шевелений. Прислушался. Походка мягкая, еле слышная, звуки шуршания кустов… Майя, это определенно она! Герман устремился по направлению звуков и действительно… Очередная поляна, а на ней Майя, красавица, наклонилась, собирает одуванчики своими тонкими светлыми руками. Как же тепло на душе, как же…
– Ой! Герман, это ты. Нельзя так подкрадываться, – Майя вздрогнула, выронила цветы и начала обратно их собирать.
– Майя. Привет. Как хорошо, что ты здесь, – Герман расплылся в нежной улыбке.
– Прости, но я сегодня тебя совсем не ждала.
– Ты не ждала, а я вот пришел. – Герман принял картинную позу и оперся на дерево.
– Ну слушай, я тут занята своим. Я слишком долго не могу общаться, – Майя неловко поежилась.
Герман почувствовал, как его сердце ухает вниз. Майя совсем не рада его видеть.
– А чем ты занята? Может, я помогу? Цветы собираешь? А зачем? – Герман быстро выпал из роли самоуверенного парня и вернуться к ней было трудно.
– Нет, я сама. Венки потом плету.
– Слушай, а почему ты это делаешь? Тебе же терминал может любые создать.
– Герман, почему ты такой любопытный? Хочется мне, что я еще могу сказать? – Майя недовольно развела руками и вздохнула. Несмотря на нежный тон голоса, она слишком явно была ему не рада.
– Нет, ничего такого, даже мило, – Герман ощущал, что теряется все больше.
– Вовсе не мило, обычное хобби. Я что, котенок, чтобы мной постоянно умиляться? – Майя мягко посмеялась на последней фразе, однако это было похоже на неудачную попытку быть вежливой.
– Ну да, а что в этом…
– Герман, скажи, ты спросить что-то хочешь? Я знаю, у вас завтра важный день. Вам кураторы должны были рассказать.
– А я поругался со всеми и ушел, – рассмеялся Герман.
– Ох, – Майя усмехнулась. – Если хочешь, можешь спросить, ты не за этим?
– Да нет же. Я хотел тебя увидеть. Не надо искать везде подвох. Я могу и соскучиться по тебе. – Герман подошел к Майе с улыбкой, но она стояла растерянная.
– Мы не так давно виделись. Я не ищу подвоха, ну правда, мне просто интересно… Как мне беседу поддержать. – Голос искренний и наивный, она говорит правду, сомнений нет.
– Можно ни о чем не говорить. Ты подойди сюда, и я обниму тебя. Или я сам. – Герман мягко подошел к Майе и обнял ее за плечи. Майя с небольшой задержкой тоже обняла его свободной рукой. Она ощущалась напряженной в объятиях, будто что-то ее смущало, но через некоторое время расслабилась, и они стояли какое-то время, покачиваясь на одном месте. Какое легкое платье… Запустить бы руку под ткань. Хотя бы до спины дотронуться. Почувствовать ее теплую, нежную кожу. Не лучшее время для нежностей и тем более для признания в чувствах. Не то, не так, не здесь. Сердце предательски колотится от близости с Майей, но он не может почувствовать биение ее сердца. Герман мог рискнуть, конечно. Начать говорить издалека, но… Нет, ему определенно надо рискнуть, что ему терять?
– Знаешь, Майя, почему я со всеми поссорился?
– Нет, хочешь рассказать?
– Я тебя пытался защитить. Переборщил, наверное, но это уже неважно. – Герман хотел крепче прижать Майю к себе, но она неожиданно отстранилась.
– В смысле… Защитить? – Майя сосредоточенно сморщила лоб и посмотрела куда-то вниз, ему под ноги.
– Они распространяли про тебя всякие гадости. Я чуть не врезал одному типу. Он еще новенький, но набрался откуда-то. – Герман стал неожиданно серьезным и выдохнул.
– Понимаю. Дурацкие слухи идут быстро. Только ты не бей никого больше, – вздохнула Майя.
– Знаешь, а мне наплевать. Я никому не позволю так говорить о тебе. Пусть меня идиотом считают. Я…
– Я не понимаю, зачем тебе это. Какой смысл, если ничего не исправить. – Майя была подавлена, казалось, ничто не вызывает у нее реакции. Герман не ответил и продолжил мысль.
– Я слышал, что даже другие кураторы говорят, что ты странная, либо искусственный интеллект, NPC. А мне по фиг, мне вообще по фиг, кто ты. Ты мне дорога, что бы ни было, и я буду… Я буду...
– А, вот как значит. Ладно, это было предсказуемо, – Майя вздохнула. – Тебя тянет ко мне не как к личности, а как к красивой картинке. Тогда неважно, бездушная вещь ты или человек. Жаль, конечно, что ты поверил слухам, я о тебе иначе думала.
Герман стоял как вкопанный. Будто на него вылили ведро холодной воды.
– Майя, что ты говоришь. Я не думал, я не имел в виду. – Он нервно и неловко засмеялся. Идиотская привычка.
– Ну… Не это, так не это. Я поняла, – вздохнула Майя и, поникнув, побрела по тропе.
– Черт, я совсем не то хотел сказать. Я идиот, – Герман поперхнулся от смешка, – я не понимаю, как можно…
Как Майя могла предположить, что он относится к ней, как к бездушной вещи? Она его воздух, его мир, целая Вселенная. Разве можно целую Вселенную назвать бездушной вещью? Разве можно целую Вселенную отвергнуть, плохо к ней относиться, если ты … Не жил бы без нее? И не выжил бы… Майя была первой, кого он увидел в этом мире. И она стала для него всем миром. Майя, Майя, Майя. Он как птенец, который только что родился, увидел первое живое существо и принял за абсолют, за божество. И он не может ничего сказать, потому что он просто местный дурак, и из его уст это звучало бы смешно и нелепо.
Герман молча пошел следом. Майя не меняла поникшее выражение лица и смотрела по сторонам, куда угодно, только не на него.
– Майя, скажи, почему ты ищешь подвох? Тебе кто-то причинил боль, и ты до сих пор боишься обжечься? Ты мне только скажи, кто это… – Герман изо всех сил пытался сдерживать свою нервозную улыбку.
– Герман, тут ничего искать не нужно. Ты прямым текстом сказал, что твое отношение ко мне бы не поменялось вне зависимости от того, живая я или нет. – Майя пожала плечами, не выражая никаких эмоций. Заглянула за деревья, где была еще одна лужайка, и направилась туда.
– Я бы откатил время назад и не говорил, но ты совсем не поняла меня. Давай так, ты сама будешь говорить о себе, а я всегда буду верить. Тебе, не им. Можешь мне что угодно рассказать. Я поверю. Про тебя, про твое прошлое, про тех, кто тебя обидел. Они сразу… станут моими врагами.
– Я не NPC. Я сама по себе такая. Я не считаю никого своим врагом. Когда-то мне было интересно понять, почему именно я вызываю такое отношение у большинства, но потом я осознала, что мне неинтересны их мотивы. Я не хочу мести, я не хочу их разубеждать. Я хочу держаться от них подальше. Только так невозможно в замкнутом мирке. Я не хочу пересекаться с ними и делаю все возможное для этого. – Майя встала посреди лужайки и стала оглядываться. – Новых цветов пока не появилось. Жаль.
Лужайка заросла густой травой, а посередине стояло дерево с мощными ветвями. Одна толстая ветка была ниже остальных и отходила вправо. Герман тоже остановился позади Майи, растерянный. Каждое его слово оказывалось неудачным, и каждое действие не влекло за собой ничего хорошего. Он чувствовал, что дрожит. Чувствовал готовность тела к действиям. Ему хотелось упасть перед ней на колени. Ему хотелось немедленно мстить за нее. Ему хотелось сделать что-то безумное.
– Расслабься, Герман. Не нужно из-за меня рисковать. Это не принесет ни мне, ни тебе ничего, кроме вреда. – Майя посмотрела в его сторону, но снова мимо. Герман шагнул к ней, желая обнять, но она будто и не видела. Он быстро оценил взглядом дерево.
– Смысл всей моей жизни – рисковать, – тихо сказал он, затем бросился к дереву и быстро стал залезать по нему.
– Что ты делаешь,– вздохнула Майя.
Герман залез на самую большую ветку и сел на нее.
– Наверное, риск, боль и страх заставляют меня верить в то, что я жив, хотя мое тело и умерло.
– Слезай уже, акробат. – Майя смотрела теперь прямо на него, улыбалась ему снизу.
– Я могу забраться еще выше.
– Перестань, ты свернешь себе шею, – Майя покачала головой и взялась за лоб.
– Здесь ничто не имеет значения. Даже если я умру… – Герман, аккуратно взявшись за ствол дерева, принялся вставать на широкой, но не очень надежной ветке. – Я очнусь там, у себя. Но знаешь, страх есть, и он вполне реален.
Герман стоял, опасно балансируя на ветке. Он отпустил ствол дерева. Чувствуя каждое движение, положение тела в пространстве, то, как влияет на него гравитация, он шел по сужающейся ветке, а ветка очень опасно прогибалась.
– Герман, ты…
– Идиот, да? – он смеялся.
– Прекрати немедленно! – крикнула Майя. Кажется, она уже не смотрела на него. Но Герман ее не видел: он сконцентрировался и балансировал на середине ветки.
– Сегодня мрачная погода. У меня повысилась ловкость, я это ощущаю, и мне нравится.
– Я даже слушать тебя не хочу! – Герман слышал ее возмущенный голос, смотрел себе под ноги и чувствовал, что малейшее движение – и он сорвется.
– Тебе, ой, – порыв ветра качнул ветку, но Герман чудом удержал баланс. – Тебе стоит только сказать, я поставлю на кон все. Милая.
– Если я скажу тебе слезать, то это не считается, да? Не по правилам твоей игры, неинтересно?
– Я слезу, когда договорю, – раздался подозрительный хруст, но он был далеко, сзади. – Майя, если бы только знала, я на все готов, мне нечего терять, если бы ты только знала, как я… – Герман набрал воздух, чтобы сказать о своих чувствах. Но что-то грубо подхватило его под мышки и спустило на землю, он охнул и осел на землю. Это было живое дерево.
– Все, без обид, но мне пришлось завершить твое представление, – обеспокоенная и сердитая Майя направлялась к нему.
– Капец, – ошарашенно с усмешкой пробубнил он, поправляя кожаный жилет, от которого отвалилась пара заклепок. – Ты типа беспокоишься обо мне, а дерево меня чуть не убило. Оно и ребра может раздавить при желании.
– Только при моем желании. Если я не дам четкий мысленный сигнал, ничего оно не сделает, это – моя защита.
– От придурков, лазающих по деревьям? Эффективно, но больно, кстати. Синяки будут, – Герман встал, разминая спину и отряхиваясь от травы.
– Прости. Ты бы в любом случае упал, и было бы гораздо хуже. А что у тебя с рукой?
– Я бы не упал. Но ты не дала это доказать. Откуда я знаю, что с рукой. Наверное, тоже дело рук… лап… ветвей твоей «защиты», – удивительно ловко парировал Герман.
– Ага, а пластырь силой мысли налепил? Он у тебя почти отклеился,– Майя направила руки на Германа. Ранка и боль в ребрах исчезли. Пластырь куда-то пропал.
– Спасибо за заботу. Не помню я. Говорю, подрался. А может, поцарапался случайно, – Герман говорил легко, как ни в чем не бывало.
– На царапину не похоже. Ну да ладно, – Майя присела, быстро забрала пластырь у него из-под ног (похоже, что он туда телепортировался после лечения) и отдала ему. – Держи. Удалишь потом.
Герман забрал пластырь и одной рукой положил в карман, а другой приобнял Майю.
– Ну, что ты? – Майя нежно прикоснулась к его тощей руке, прощупав торчащие жилы и вены. Ее светлая кожа была слегка темнее и теплее по оттенку, – видишь, одна я хочу побыть.
– Когда мы увидимся? – прямо спросил Герман, чувствуя, как дрогнул его голос.
– Приходи завтра, как все кончится. Помирись лучше с друзьями.
Фраза «приходи завтра» неожиданно сбросила камень с его сердца. Настолько, что он даже не принял в штыки предложение помириться с компанией. Герман внезапно заметил, что тот конфликт стал совсем незначительным. Может, друзья тоже беспокоятся за него, как и Майя. Но почему? Здесь же не имеют значение ни травмы, ни смерть, боль можно полностью заглушить блокираторами. Ему было неловко приходить домой после всего, что произошло.
– Я помирюсь, не переживай. Просто…
– …трудно решиться, да? – Майя будто прочитала его мысли. – Хочешь, с тобой схожу?
Герман завис на секунду. С одной стороны, появится шанс еще побыть с Майей. Хотя бы несколько минут, пока они идут к его дому. Но с другой стороны, вызовет лишнюю неловкость.
– Давай лучше я тебя до дома провожу, идет? – он неловко почесал затылок и широко улыбнулся.
– Я не собираюсь пока что домой.
– Ладно. Тогда удачи тебе.
– Пока! И тебе удачи.
Герман услышал ее ответ, уже отойдя на порядочное расстояние. Чувство стыда, неловкости прожигало холодом от живота до спины. Это был полный провал. Устроить драку, поссориться с друзьями, выставить себя на посмешище перед всеми, в том числе и перед Майей. Он хотел ей признаться в чувствах, но натворил ерунды, наговорил неуместного бреда. Да, не время было, не место, но он так усердно пытался создать и время, и место, что в очередной раз выступил в роли дурачка. Герман не помнил свой возраст, только понимал, что до тридцати ему было ближе, чем до пятнадцати. Но почему он ведет себя так нелепо? Что с ним не так? Герман быстро, стиснув зубы, шел по направлению к дому. Случайно врезался плечом в дерево, ссадив кожу. Как можно было не заметить гребанное дерево? Боль трансформировалась в злость на себя, и появилась мысль, что он – ходячий провал. Ему нужно молчать и больше никогда не высовываться. Он цеплялся за «приходи завтра», сказанное Майей. Никаких признаний и нелепых действий. Они будут молчать вместе, потому что каждая секунда с ней ценнее всей его никчемной жизни.