Эмиль Шейд Когда бездна смотрит...

11

Я брел по темному лесу, который сказочно освещали светлячки. Их стрекот так успокаивал. Впереди журчала речка. Слабый поток, на который можно было залипать часами. Я опустил руки в воду. Она была такая теплая. Даже странно. Интересно, есть ли там головастики? Глаза стали активно бегать, стараясь заметить хотя бы одного. Но разве можно что-то разглядеть в этой темноте?

Сумерки. Небо посветлело, будто в мгновение прошло несколько часов. Наверное, так и есть. Не важно, потому что теперь я смог зачерпнуть двух головастиков. Они кружились в моих полных воды ладонях, словно танцуя.

– Они такие милые.

Напротив меня сидел ребенок, сложив руки лодочкой. Он так искренне улыбался маленьким детенышам жабы. Ему больше ничего не нужно в этом мире. Только все то, что его окружает.

– Мама, смотри!

Из ниоткуда появилась женщина с роскошными волнистыми кудрями ядерно-красного цвета. Такой насыщенный оттенок, который притягивал к себе внимание даже в блеклом свете сумерек.

– Как ты их поймал? – радостно восхищалась девушка.

Ее уста, словно колыбель, убаюкивали своим звучанием.

– Три… – раздался неведомый голос.

Женщина размазалась, будто кто-то плеснул на свежий холст стакан воды.

– Два…

Ребенок растворился, как сигаретный дым.

– Один!

Щелк

Мои грезы превратились в белый потолок и свисающую с него люстру.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Марго.

– Мм… Не знаю…

Ощущение, словно из состояния кумара переходишь в отходняк. Голова прибавила пару килограммов весу, а внутри расплылся туман. Я не сразу понял, что вернулся в реальность, но осознание этого пришло быстро. И это меня расстраивало.

– Расскажи: где ты был? Что или кого ты видел? И главное – что ты ощущал внутри?

– Я был… в воспоминании.

– Та-ак, очень хорошо. Что ты вспомнил?

Марго пристально смотрела на меня, не отводя глаз. Они были полны заинтересованности. Ее особенная черта – она переживает за своих клиентов, как за детей.

– Это был фрагмент моего детства. Мы с мамой ловили в речке головастиков.

– Сколько лет тебе было?

– Я думаю – около семи.

– Ты можешь вспомнить, какие эмоции ты испытывал будучи ребенком, и сравнить с тем, что почувствовал сейчас?

– Точно могу сказать, что тот мелкий пацан был счастлив, а его взрослая версия – наоборот.

– Миккель. Ты испытываешь отрицательные эмоции, вспоминая хорошие моменты своей жизни. Задай себе вопрос: почему тебе плохо об этом вспоминать?

– Вы знаете ответ. Сколько раз мы будем еще проходить одно и то же? – я начал выходить из себя. – Эти воспоминания причиняют мне боль, потому что все это напоминает мне, что я больше никогда не испытаю этих чувств! Скажете о том, что надо двигаться дальше, искать хорошее, не думать о плохом и прочую чушь? Это не работает!

Мой раздраженный голос ударялся о стены, заставляя их дрожать. В этом небольшом кабинете в деловом комплексе были тонкие полые двери, пропускающие больше звука, чем хотелось бы.

– Микки… Некоторым людям выпадает тяжелое бремя. Это невозможно удалить из своей памяти, словно фотографию с телефона. Ты никогда не поборешь эту боль. Да, это так, Миккель. Но ты можешь научиться жить с ней. Именно поэтому ты здесь. Ты хочешь жить.

Я пытался зацепиться за слова психолога, как за руку помощи. Избавиться от приступа агрессии. Но я словно слепой в парке, потерявший свою трость. Не знал, за что схватиться.

– Сейчас внутри тебя отрицательные эмоции. Но сегодня ты вспомнил что-то из своего детства, причем хорошее. Это прогресс. Мы наконец-то сдвинулись вперед.

– Я почти разглядел ее лицо.

– Всему свое время, Миккель. Мы хорошо поработали. Проанализируй свое воспоминание. Возможно, ты найдешь там еще что-нибудь.

Как и планировали, мы собрались следующим вечером дома у Алиши и Эйса. Она выглядела взволнованной. Тони прихватил с собой пива, но Ши грозно запретила сегодня пить. Она сказала, что мы должны быть с ясной головой, потому что вещи ее бабушки очень важны для нее, и если кто-то что-то сломает, то весь гнев этого мира обрушится на этого человека. Тони сглотнул и убрал банки в холодильник.

Мы вышли из дома темным вечером. Все по отдельности добирались до Алиши с Эйсом на такси. Даже Тони, тачка которого в очередной раз сдохла с неделю назад. Но на квартиру Эллен мы пошли пешком. Ши взяла с собой укрепленные пакеты для вещей, но всего пару штук. Наверное, хочет взять только самое важное.

Прогулка заняла минут двадцать, и мы подошли к старому двухэтажному дому недалеко от парка скульптур. Вблизи проходила дорога. Помню, как Ши рассказывала, что ее бабушка часто жаловалась на шум от проезжающих мимо машин по ночам.

– Вы еще не думали, что будете делать с квартирой? – поинтересовалась Джулия.

– Нет, – грустно задумалась Алиша. – Одно скажу точно – пока я не готова ее продавать.

– Но если решитесь, то ко мне первым делом. Я знаю человечка, который поможет все оформить.

Сам домик был небольшой. На одном этаже жила Эллен, а другой она сдавала. Внутри он казался больше, чем снаружи. Я бы не подумал, что в квартире может уместиться три комнаты, причем не маленькие.

Интерьер оформлен под восьмидесятые года. Все простенько, но с уютом. Много мебели, но ничего лишнего – все на своих местах.

– Родители заходили сюда, когда… В общем, они тут ничего не трогали. Сказали, чтобы я сама забрала, что мне нужно, а остальное они уже сами.

– Я сразу открою окна, окей? Мне кажется, спертый воздух среди пяти человек быстро превратит помещение в парилку.

– Да, пусть проветрится, а то окна все это время были закрыты, мало ли кто влезет.

– Командуй, Крошка, – Эйс разложил пакеты.

– Пу-пу-пу… Я хотела в первую очередь найти бабушкины дневники. Она рассказывала мне много интересного о своей жизни. Надеюсь, они не спрятаны в каком-нибудь сейфе. Джул поможет мне. Кому-то надо разобрать вещи и сложить все на кровать. Еще у бабули много разных сувениров, антиквариата. Я бы тоже хотела все забрать. Книжные полки мы сами разберем, но кто-то может помочь.

– Пусть шмотки и сувениры Тони с Эйсом разбирают, а я разберу книги, – предложил я.

– Тоже об этом подумала. А то эти двое и название на обложке прочесть не смогут.

– Мне кажется, ты исчерпала лимит моих унижений на этой неделе, – возмутился Эйс.

– Прости. Я имела в виду…

– Да понял, понял.

Эйси направился в прихожую. Тони оглядел комнату, присматриваясь к каждому уголку. Его взгляд остановился на полке, где красовалась свеча в форме женской груди.

– А куда складывать все эти приблуды?

– Думаю, можно на кухне. Родители там уже все убрали, так что ничего мешаться не будет. Пока просто сложи все на обеденный стол. Я, как освобожусь, тоже гляну, что там.

Книг в квартире было немало. По рассказам Алиши, ее бабушка была очень любознательным человеком. Много где успела побывать, многое узнала о нашем большом мире. Уверен, немало она почерпнула из всех этих книг. Тут была и философия, и путеводители разных стран, и немало классических книг. Несколько знакомых рассказов Жюля Верна, которые мне всегда сложно давались из-за множества географических нюансов. «Старик и море» Хемингуэя, «Мартин Иден» Лондона, «О мышах и людях» Стейнбека. Очень хорошие книги, которые притянули мое внимание. «Сказания Земноморья» Урсулы Ле Гуин – приятная находка, может, Алиша разрешит забрать ее себе? Не уверен, что она любит такой жанр.

Я не мог определиться, как все это сортировать. По алфавиту? Может, по размеру? Или удобнее будет распределить по жанру? Можно спросить Ши, но я не стал этого делать, думая, что все-таки разбить стопки по темам – лучшая идея и самая удобная.

Пока я разбирал романы с полок, по соседству Тони полез за канделябром на шкаф с сервизом.

– Чел, тебе помочь? – поинтересовался я.

– Да у меня все под контролем, – уверенно ответил друг и поставил перед собой не самую надежную табуретку. Он слегка покачнулся в сторону, но устоял.

– Как прошло утром?

– Ты про допрос?

– Ага.

– Нормально, в принципе. Следак загрузил вопросами о том, что мы там делали, что видели, что слышали. – Тони ловко подхватил канделябр и слез на пол. – Сегодня должны снять показания с камер. У меня там приятель работает, попросил его мне позвонить, как что-то узнает.

– Ты не переживаешь?

– Хм… сложный вопрос. И да и нет. Вряд ли дело повесят на нас – тут у меня нет волнений. Но по поводу того, что произошло… Я и не знаю, что думать. Очень мутная хрень. Тебе не кажется, что это Дэнни тебя вырубил и похитил Отиса?

– Он же уехал. С чего бы он оказался в заброшке?

– Уверен, у него там есть камеры, а мы не так уж скрытно себя вели. Вернулся, как заметил нас.

– А что насчет того чела на пляже? Который попался в кадр на записи Матье.

– Этот жиробас вряд ли успел бы добежать туда, тут ты прав. Но никто не исключает того, что это мог быть его приятель. В крайнем случае – просто левый чел, который пришел почилить в одиночестве. Не забывай, что там по заброшкам всякие типы тусуются.

– Но тогда и вырубить меня мог один из них.

– Опять же – не думаю. Бездомные, как правило, не высовываются, и обдолбыши тоже. Тебя же просто огрели. Причем, как ты говоришь, сзади. А ты перед собой видел какого-то типа. Значит, их было двое. Версия с Дэнни и его приближенным становится более актуальна.

– Мм… – я прогнал в голове догадки Тони. – Но почему пропал Отис, а меня просто вырубили?

– Так ты им и не нужен. Там были только Матье и Отис. Одного поймали, второго спалили на камерах и как мы заходили в те бараки. Проследили за нами. Тебя вырубили, а Отиса уволокли. Если бы вы тогда с Эйсом не начали хрень нести и мы вместе осмотрели оба прохода – никто бы больше не пропал.

– Окей, мужик. Тогда остается один вопрос. Почему камера Матье была так глубоко в заброшке?

Тони опустил задумчивый взгляд.

– Тут мои дедуктивные навыки бессильны.

– Вы ведь не ходили снова на пляж? Туда, где запись обрывается? – я обратился ко всем.

– Там сейчас полиция рыщет по местности, – раздался голос Эйса из прихожей.

– Да. Сейчас лучше на рожон не лезть, а то и правда нас подозревать начнут, – добавила Алиша.

Спустя час мы более-менее справились с поставленными задачами. Правда, у Эйса, кажется, дел было побольше. Ши вдобавок попросила его рассортировать одежду, а он уже все скинул в огромную кучу на кровать.

Я расставил книги аккуратными колоннами, не слишком много в одну стопку, чтобы не дай бог не рухнули. Мне всегда было грустно, глядя на растрепанные корешки, поэтому свои книги старался хранить очень бережно. Но здесь явно время прошлось нещадно. Тем не менее с разрешения Алиши я заполучил ту самую книжку, на которую положил глаз.

Ши и Джул нашли дневники Эллен и вместе читали, сидя на полу и разложив их вокруг себя. Они то удивлялись, то хихикали, а иногда грустно вздыхали.

– О, смотри! – она дернула Джул. – Когда я была маленькой, бабушка выдумала для нас волшебный язык заклинаний. Она даже сделала для меня книгу! Правда, в дневниках остался только какой-то вырванный клочок, эх…

– Офигеть. Это так мило, Ши. И ты до сих пор помнишь этот язык? Наверное, ты обожала в детстве колдовать!

– Хорошие были дни. Самые лучшие… – она вновь взгрустнула, погружаясь в воспоминания. – Кстати да, я сама не поняла, как прочитала то, что там написано. Во даю!

– Так а какие там заклинания? Есть что-нибудь про деньги или вечную молодость? – Джул подыграла бровями.

– Не-е… Там все по-серьезке. Вот, например, – она тщательно уставилась в записи. – Заклинание, которое позволяет натравить москитов на своего недруга.

– И оно работает? – казалось, Джул поверила в реальность магии.

– Да, десять раз, блин! – Ши засмеялась.

– Может, есть что-то эдакое?

– Щас гляну…

Алиша медленно вела пальцем сверху вниз по растрепанной странице. Она что-то бубнила себе под нос, пока не остановилась, радостно воскликнув:

– Нашла! Правда, тут нужна кровь… странно, не помню, чтобы здесь это было…

– Воу. А это не слишком для маленькой девочки? – Тони недоумевал.

– Да это все приколы же. Хотя не знаю, почему она это написала.

– Ну, в честь твоей бабушки – Великой и прекрасной Эллен Терн, мы обязаны его испытать, – Джул была в восторге.

Теперь уже остальные разделяли переживания Тони и косо встретили предложение его девушки.

– Это будет идеальный способ попрощаться с ней, Крошка, – Джулия трепетно погладила Ши по плечу.

– Да. Ты права. – Переживания Алиши сменились уверенностью. – Тони! Неси канделябр!

Для заклинания мы выключили свет во всей квартире и сели вокруг Алиши.

– Детка, давай только без садо-мазо, а? Зачем себя резать-то? – как и я, Эйс был недоволен странной выходкой Алиши.

– Тут нужна-то капелька. Хотя, если ты так переживаешь за меня… может, дашь себя уколоть? – ее тон звучал как вызов.

– Да без проблем. Если это тебя успокоит.

Эйс присел на коленки перед Алишей и протянул руку. Она сжимала маникюрные ножницы, которые в ее маленьких ручках казались больше. Ее пальцы со всей нежностью и заботой обхватили мужскую ладонь. Прицелившись в подушечку указательного пальца, она резким движением проткнула кожу, из которой медленно надулась небольшая красная капля. Эйс зашипел, не в силах сдержать неприятное чувство.

Ши начала надавливать на кожу вокруг ранки, накапливая побольше крови. Она закрыла глаза. Большой палец ее руки раздавил каплю, словно втирая кровь обратно. Алиша сделала глубокий вдох и произнесла:

– Слово огня. Пылай!

Секунда мертвой тишины. И вдруг. Свечи на канделябре зажглись алыми призраками, подрагивая, словно биение сердца. Моя челюсть отвисла, а глаза ощутили такое напряжение, что могли выпрыгнуть из орбит. От этого боль ударила по свежей ране жгучим острием, и голову повело. Меня затошнило, но позывы были не сильные.

– Что, блять?! – не удержалась Алиша. Ее лицо выглядело самым ошарашенным среди нас.

– Крошка, ты не говорила, что умеешь фокусы показывать, – губы Эйса растянулись кривой улыбкой. Из-за неправильного прикуса верхняя губа скрывала за собой ряд зубов.

– Ты прикалываешься? – она возмутилась.

– Могла бы придумать что-то без иглоукалывания. Эти твои шутки начинают переходить границы, – его довольное лицо сменилось недовольством.

– Да, Ши. Я сначала прифигел, крутой фокус, но можно было и без крови обойтись, – вступился Тони.

– Да ладно вам, прикольно вышло! – Джул поддержала подругу.

– Вы серьезно мне не верите? Микк?

Алиша искала в моих глазах не помощи, не поддержки. Она искренне надеялась найти во мне веру.

– Если это реально не фокус, то давай я тоже попробую.

Мне казалось, это единственный способ не обижать подругу, хотя непонятно, зачем ей нужно было, чтобы я поверил в выдуманную магию. Может, это связано с ее детством и тем, что они так проводили время с бабушкой? Мне хотелось ей чем-то помочь.

Ши потушила свечи, и я занял ее место.

– Слово огня. Пылай! – Тебе нужно почувствовать энергию огня, которого еще нет. Эта энергия должна его разжечь. Разотри кровь в пальцах и произнеси слова заклинания.

– Откуда ты знаешь, что надо растирать кровь? Ты же сама раньше этого не делала, – негодовал я.

– Не знаю, чувствую просто. Понял, да? Давай не бубни и приступай.

На этот раз молчание пропиталось безнадежностью. Я сконцентрировался. Представил себе огонь, как он разгорается на тонких фитилях. Маникюрные ножницы проткнули мой палец, возможно сильнее, чем нужно. Бровь дрогнула, но я стерпел. Растирая кровь подушечками пальцев, я громко произнес:

– Слово огня. Пылай!

На этот раз свет не разогнал тьму. Пламя свечей не откинуло тени от наших тел. Я почувствовал разочарование. Мне хотелось верить, что такое может произойти и это была не шутка.

– Облом, – разбил тишину Эйс.

– Да как так-то?! – вновь возмутилась Алиша.

Ребята поднялись с пола.

– Но все равно было круто, Ши! Научишь меня потом? – Джулия продолжала радоваться, как ребенок, диковинному фокусу.

– Да блин…

Тони включил свет, и они с Эйсом вернулись к своим задачам. Им осталось всего ничего. Джул собрала дневники с пола и аккуратно сложила в стопочку на письменный стол.

Я потерянно посмотрел на ребят, думая о том, как быстро все стало обыденным вечером. Ши все еще глядела на канделябр. Она подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. В них читалась печаль и недоумение.

12

Моя квартира находилась рядом с центральным парком. Старый двухэтажный дом, прям как у Эллен. Правда, жильцов побольше, хоть и состояние у него аварийное. Краска давно облезла, и местами проглядывает кирпичная кладка. Входная дверь держится на добром слове, а внутри вечно чем-то воняет. Не знаю, что готовит соседка по лестничной площадке, но запах отдавал сладостью и рыбой – как у перезрелых фруктов, фаршированных селедкой.