Эмери Скотт Горечь

Я могла бы солгать, могла бы сказать, что всё в порядке, что я просто устала, что мне нужно привыкнуть. Но я не могла.

— Я не знаю, — честно сказала я, и слова вырвались сами собой. — Что я должна чувствовать?

Квин остановился. Он повернулся ко мне, и я видела, как на его лице сменяются эмоции разочарованием. Он шумно выдохнул, но всё же попытался улыбнуться.

— Ты мне нравишься, Кива, — сказал он, и я заметила, как его голос дрогнул. — Каждый раз, когда я тебя вижу, я хочу проводить с тобой каждую минуту. Ты мне интересна, и я хочу узнать тебя ближе.

— А в твоём организме что-то меняется? — спросила я, чувствуя, как вопрос звучит глупо, но мне действительно было важно это понять.

— Да, — кивнул Квин. — У меня учащается сердцебиение, хочется постоянно улыбаться и становится тепло. Понимаешь?

— Не совсем, — я поджала губы, чувствуя себя виноватой. — Прости, но я не чувствую этого.

Квин поджал губы и даже отпустил меня. Его рука упала с моего плеча, и я почувствовала облегчение и одновременно вину. Его глаза потускнели.

— Кива, — растерянно сказал Квин. — Я тебе хотя бы чуть-чуть нравлюсь?

Я действительно задумалась об этом, глядя на его карамельные глаза, на его открытое лицо, на его искреннюю улыбку. Но в груди было пусто. Только холод.

— Нет, — сказала я.

Слово повисло в воздухе между нами. Квин сглотнул, и его челюсть напряглась. Наступила долгая тишина.

— Что ж, — сказал он наконец. — Твоё сердце не принадлежит мне. Ничего страшного. Может быть, потом.

— Мы можем быть друзьями, — сказала я, чувствуя неловкость.

Квин грустно улыбнулся.

— Трудно быть друзьями, когда я хочу поцеловать тебя.

— Тогда нам лучше не ходить на свидания, — сказала я. — И вообще никуда не ходить.

Квин явно не ожидал этого. Он смотрел на меня, и я видела, как он переваривает мои слова. Я знала, что это больно. Но врать я не могла. Мне было тяжело делать вид, что я счастлива, и пытаться угодить ему. Лучше он поймёт это сейчас, чем потом.

— Тебе нравится кто-то другой? — нахмурился он. — Макс?

— Что? Нет, — удивилась я. — Почему мне обязательно должен кто-то нравиться?

— Это было бы проще принять.

Я фыркнула, чувствуя, как раздражение смешивается с облегчением.

— Я подумал, что ты меня боишься, — сказал виновато Квин. — Там в кино.

— Не люблю, когда ко мне липнут, — ответила я, и Квин улыбнулся, впервые за последние минуты.

— Прости, — виновато сказал он. — Тебя проводить домой?

— Не нужно, — выдавила я, хотя из вежливости стоило сказать «да». Но я хотела побыть одна.

— Тогда до встречи, подруга, — Квин протянул руку, и я дала ему пять.

— Пока.

Я ещё секунду смотрела на его удаляющуюся спину. Он шёл с опущенными плечами. Внутри меня разливалось странное облегчение, как будто я сбросила груз, который тащила на себе. Я повернулась и пошла в другую сторону, чувствуя, как вечерний ветер касается моего лица.

Дорога домой прошла быстро. Я шла по знакомым улицам Уиллоу, смотрела на закат, который окрашивал небо в оранжевые и розовые тона, и пыталась разобраться в своих чувствах.

Сегодня утром бабушка забрала мою школьную форму, но я так и не успела её разглядеть. Она лежала в пакете на кровати, и я мельком заметила тёмно-синюю юбку и красные балетки. Меня передёрнуло от одной мысли, что я должна буду их носить.

Было удобно, что Уиллоу — маленький город. Через пятнадцать минут я уже была дома. Я вошла в прихожую и не услышала ничего, папа и бабушка куда-то ушли. На кухонном столе лежала записка от бабушки: «Кива, мы с Тоби по делам. Ужин в холодильнике. Любим тебя».

Я поднялась в свою комнату, скинула джинсы и надела домашние шорты. Телефон завибрировал — Софи писала сообщения, спрашивая, когда же я приду.

Софи: Ну что, идёшь? Я уже приготовила всё!

Софи: Фильм выбрала! Сможешь не спать хотя бы до полуночи?

Софи: Эмери не придёт, так что мы будем вдвоём. Я подготовила комнату к просмотру фильма и разложила все вкусные снеки!

Она прислала фотографию стола, заваленного чипсами, печеньем и мармеладом. Я почти услышала, как мой желудок заворчал.

Я быстро переоделась в удобную футболку и шорты, написала папе, что иду к Софи, и вышла. Дом Синклеров был в пяти минутах от моего. Я уже знала эту дорогу, и каждый раз она казалась мне короче. Я шла по знакомой улице, вдыхая вечерний воздух, и чувствовала, как напряжение от разговора с Квином постепенно отпускает. Дул лёгкий ветер с океана, и я смотрела на небо, на котором уже зажигались первые звёзды.

Я подошла к дому, и Софи, которая выглядывала меня в окно, уже бежала открывать дверь. Она распахнула её с такой силой, что я чуть не отшатнулась.

— Приве-е-ет! — пропела подруга, захватывая меня в объятия. Она пахла клубничным шампунем и чем-то сладким.

— Задушишь, — прокряхтела я, стараясь выбраться из её цепких рук.

— Прости-прости, — она отпустила меня, но глаза её всё ещё сияли. — Проходи! Я выбрала нам очень милый фильм, ты будешь в восторге!

Я вошла в её комнату, и меня встретил уютный полумрак. На кровати были разбросаны подушки, на столике стояла огромная тарелка с фруктами, чипсами и мармеладом. Софи явно готовилась к серьёзному просмотру. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Кстати, — сказала я, падая на её огромную кровать, — я рассталась с Квином.

Софи, которая в этот момент открывала упаковку с печеньем, застыла.

— Что ты сделала?! — закричала она, прикладывая руки ко рту. Её глаза округлились от ужаса.

— Не кричи так, — сказала я, чувствуя, как жалею, что рассказала.

— Боже, Кива! — возмущалась Софи. — Всего несколько часов! Что произошло?

— Он мне не нравится, — выдохнула я, глядя в потолок. — Я ничего не чувствую.

— Ну как? — не понимала Софи, присаживаясь рядом. — Он же такой милый и заботливый! И красивый, между прочим.

— Софи, — предупредительно сказала я.

— Кива, ты неисправима! — Софи закатила глаза, словно я бросила его перед алтарём после десяти лет отношений.

— Я знаю, — сказала я. — Но я не могу заставить себя чувствовать то, чего нет. Почему ты не на моей стороне?

— Я всегда на твоей стороне! — воскликнула Софи. — Просто я в шоке! Если бы Квин сказал что-то про тебя, я бы вырвала ему язык. Но его тут нет, так что я могу выплескивать свои эмоции. Так почему это произошло?

— Я ничего не чувствую к нему, — я пожала плечами. — И не могу объяснить почему.

— Прошло мало времени, — возразила Софи.

— Сегодня он лез ко мне обниматься, — сказала я. — А меня чуть не стошнило. Прямо в кинотеатре.

Софи сморщила носик.

— Фу. Это серьёзно.

— Прошу, хватит с меня парней, — выдохнула я. — Что ты выбрала за фильм?

Софи вновь расплылась в улыбке и включила огромный телевизор, где уже всё было готово к просмотру. Название фильма высветилось — «Виноваты звёзды».

— О, — сказала я. — Это будет грустно.

— Именно, — кивнула Софи. — Иногда нужно поплакать.

***

Мы смотрели фильм, и я чувствовала, как внутри нарастает грусть. История была трогательной, но слёз не было. Софи, напротив, плакала навзрыд уже к середине фильма.

— Это так ужасно, — говорила она сквозь слёзы, вытирая лицо подушкой. — Как они могут быть такими сильными?

— Такая жизнь, — я пожала плечами. — Иногда нужно просто жить, даже когда тяжело.

— Тебе совсем не грустно? — спросила Софи, взглянув на меня.

— Мне грустно, — честно сказала я. — Но не до истерики.

— Какая разная может быть любовь, — Софи смахнула слёзы с глаз и снова посмотрела на экран.

Мой телефон завибрировал.

Папа: Когда домой?

Я посмотрела на часы. Было уже около десяти вечера.

— Кажется, мне пора, — сказала я, показывая телефон.

— Может, останешься у меня? — спросила Софи. — У меня большая кровать, и мы могли бы посмотреть ещё один фильм. Или просто поговорить.

— У меня нет вещей, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается желание отказаться.

— Я дам тебе пижаму, — сказала Софи и умоляюще посмотрела на меня. — Кива... Пожалуйста... Это будет весело. Мы можем поесть мороженое и посмотреть глупые видео.

Я замерла. Это будет моя первая ночёвка. В Розуэлле я никогда не оставалась у друзей — у меня их просто не было. Но сейчас у меня были друзья. И Софи смотрела на меня с такой надеждой, что я не могла отказать.

— Я спрошу у папы, — сказала я, беря телефон.

Кива: Я могу остаться у Софи?

Папа: В смысле ещё на пару часов?

Кива: В смысле на ночь...

Папа: Оу.

Папа: Конечно.

Я улыбнулась, чувствуя, как меня заполняет радость. Папа доверял мне, и это было приятно.

— Ну что? — не унималась Софи. — Что он сказал?

— Разрешил, — улыбнулась я.

Софи радостно запищала, начиная меня обнимать так сильно, что я чуть не задохнулась.

— Ура! Мы будем спать вместе! Я так рада!

— Я ложусь спать рано, — сказала я, смеясь.

— Хоть сейчас! — сказала Софи и подскочила с кровати.

Она подбежала к своему шкафу и начала перебирать вещи, отбрасывая их в сторону. Если в её гардеробе будут обтягивающие пижамы, я сразу же уйду.

— Примерь это, — Софи протянула мне розовую бомбу. Пижама состояла из майки и коротких шорт, отделанных кружевом. И что-то мне подсказывало, что «это» будет мне мало и совершенно не в моём стиле.

— Есть что-то... другое? — спросила я, уже пожалев, что согласилась.

— Например?

— Может, большая футболка?

Софи на миг задумалась и кивнула.

— У меня нет, но у Закки есть, — сказала она. — Подойдёт?

— Неси.

Я осталась ждать в комнате, прислушиваясь, как Софи быстро идёт в коридор. Через пару минут она вернулась с огромной футболкой в руках.

— Держи, — сказала она, протягивая мне.

Футболка была серой, старой, с номером 5 на спине и надписью «Синклер». Я надела её, и она оказалась идеальной — большой, свободной, пахнущей чем-то незнакомым и уютным.

— Точно не хочешь мою пижаму? — спросила Софи, оглядывая меня.

— Ну нет, — сказала я. — Мне нужно покурить, а потом можем посмотреть ещё один фильм.

— Супер, — кивнула Софи. — Пойду порежу ещё фруктов. У нас есть апельсины.

— Не порежься сама, — я встала с кровати, доставая сигареты из кармана джинсов.

— Спасибо, что веришь в меня, Кива, — фыркнула Софи. — Можешь выйти на задний двор. Там тебя никто не увидит.

— Славно.

Я вышла через раздвижную дверь на задний двор. Здесь было тихо и спокойно. За домом пахло травой и цветами, и я остановилась на краю газона, вдыхая ночной воздух. Я достала сигарету и щёлкнула зажигалкой.

Первая затяжка принесла облегчение. Я смотрела на ночное небо и думала о сегодняшнем дне. О Квине, который был так добр, но которого я не могла полюбить. О Софи, которая была рядом, несмотря на всё. О том, как странно, но здесь, в Уиллоу, я чувствовала себя почти дома.

— Опять куришь? — раздался мужской голос.

Я вздрогнула так сильно, что сигарета выпала из пальцев. Она упала на газон, и я выругалась:

— Черт.

Я подняла глаза. Закари Синклер стоял в нескольких метрах от меня, держа в руках велосипед. Он был в шортах и влажной футболке, волосы мокрые, а на лице застыло выражение раздражения. Он тяжело дышал, и на его лбу блестели капли пота.

— Ты испортил мне сигарету, — недовольно сказала я, поднимая окурок.

— А ты чуть не сожгла мой дом, — ответил он.

— Я не сожгла твой дом.

— Но могла бы.

— Я всегда убираю окурки, — я сощурилась и посмотрела на него.

— Тогда будь хорошей девочкой и убери свою гадость с моего газона, — Закари поставил велосипед на парковку, и я заметила, как его взгляд скользнул по мне.

Я посмотрела на футболку, которую надела, и замерла. На спине крупными буквами было написано «Синклер» и его порядковый номер — 5.

— Придурок, — тихо проговорила я, но сигарету всё же подняла.

— Что ты сказала? — переспросил он. — Погоди... Стоп. Ты что в моей футболке?

— С чего ты решил, что она твоя? — с вызовом спросила я.

— На спине написано «Синклер» и мой порядковый номер, Кива.

Вот блин.

— Софи отдала мне эту футболку, — соврала я, но мы оба знали, что это неправда.

Она слишком хорошо сидела на мне, чтобы принадлежать кому-то другому.

— Нет, — Закари кажется уже не на шутку злился. — Тебе придётся её отдать.

— Прямо сейчас? — спросила я, хватаясь за края футболки и начиная её поднимать.

Я видела, как его глаза расширились. Он отвернулся так быстро, что я чуть не рассмеялась.

— Боже, Кива! — почти закричал он. — Что с тобой не так? Иди в дом.

Я опустила футболку и улыбнулась.

— Придурок, — сказала я, проходя мимо него к дому.

— Чокнутая, — услышала я в ответ.