Василий Иванович Семевский

Елизавета Водовозова
Василий Иванович Семевский

Первый год жизни у брата, несмотря на целый день напряженного труда (для гимназического курса и для частных уроков), Василий Иванович, по его словам, совсем не чувствовал себя утомленным. Мысль, что он больше не в корпусе, что он будет иметь возможность кончить образование в университете, приводила его в безумный восторг, и он чувствовал глубокую благодарность к старшему брату. Вспоминая об этой поре своей жизни, он говаривал мне: «Все же вначале жизнь улыбалась мне, но а затем судьба как-то сразу начала трепать меня». Особенно радовало его, что он приобретает несравненно больше знаний, чем в корпусе, что к его услугам огромная библиотека брата, что его окружает интеллигентное общество, – у Михаила Ивановича собирались тогда писатели и вообще более или менее видные общественные деятели. Даже занятия с малоспособным учеником не могли омрачить его бодрого настроения. К тому же частные уроки хотя и отнимали у него много времени, но он был счастлив, что таким образом уменьшает денежные расходы на него своего брата. Не отравляли его вначале даже столкновения с Михаилом Ивановичем. Когда тот в минуты гнева упрекал его за что-нибудь, Василия Ивановича не оскорбляли эти упреки, – они подымали в его душе какую-то необыкновенную жалость к брату, который взял на себя добровольно так много забот и обязанностей. И он начинал уверять его в своей глубокой признательности, говорил ему, что он без его помощи совсем бы погиб и т. п. Это как-то сразу успокаивало, даже умиляло Михаила Ивановича, не избалованного благодарностью близких.

Василий Иванович покончил с частными уроками весною, перед самым началом гимназических экзаменов. Он их сдал вполне благополучно и осенью должен был перейти в последний класс гимназии.

К лету Михаил Иванович подыскал брату новые занятия. Василию Ивановичу пришлось уехать в деревню, кажется, Волынской губернии, в интеллигентную семью подготовлять мальчика в гимназию. Он остался очень доволен летом, проведенным в деревне: и семья оказалась вполне добропорядочною, и мальчик симпатичным и способным, и достаточно времени оставалось у него для собственных занятий, и прогулки были прекрасные, чему он всю жизнь придавал огромное значение.

Михаил Иванович встретил брата с распростертыми объятиями. Родители мальчика, которого он обучал, в письмах к нему расхваливали его брата и превозносили его педагогические способности. Остался доволен Михаил Иванович и тем, что его брат точно выполнил его предписания. Прощаясь с ним перед отъездом в деревню, он строго наказывал ему, чтобы на деньги, которые он будет получать за летние занятия, он с осени одевался на свой счет, а Василий Иванович, кроме этого, еще внес из них и плату за полугодие своего гимназического образования.

Однако во второй год жизни у Михаила Ивановича, следовательно уже в выпускном классе гимназии, отношения между братьями вдруг быстро стали портиться. Может быть, вследствие различных житейских неудач, а отчасти, вероятно, и потому, что раздражительность характера Михаила Ивановича готова была себя проявить по самому ничтожному поводу; как бы то ни было, но Михаил Иванович то и дело брюзжал, а скоро стал и весьма грубо напоминать брату о том, что пора ему искать платные занятия. Василий Иванович каждый раз отвечал ему, что он этого никогда не за бывает, но пока все как-то безуспешно.

Не прошло и месяца после возвращения Василия Ивановича из деревни, когда однажды Михаил Иванович вошел в его комнату мрачный и раздраженный и застал его за чтением какого-то научного сочинения. Заметив по выражению лица брата его дурное настроение, Василий Иванович, чтобы избежать бури, начал сообщать ему, что по газетным объявлениям он в этот день ходил в один дом, где ему предложили пятнадцать рублей в месяц за ежедневные занятия по два часа, что с путешествием туда и обратно возьмет более трех часов. При этом он старался убедить брата, что в последнем классе гимназии у него самого будет много занятий, а потому он и не мог взять на себя уроки, требующие значительной траты времени. Затем он имел неосторожность добавить, что ему так хотелось бы подготовлять себя к научной деятельности уже теперь и приняться за чтение серьезных научных произведений.

Этого было более чем достаточно: Михаил Иванович вышел из себя и потерял всякое самообладание. Он издевался над братом, который, не имея никакой поддержки, кроме него, работающего как вол, осмеливается, еще сидя на гимназической скамейке, мечтать о научных занятиях. При этом он с негодованием восклицал, что ведь он, Михаил Иванович, мог же ограничиться корпусом, а его братец, у которого молоко на губах не обсохло, уже мечтает об ученой карьере. Когда Василий Иванович попробовал напомнить ему, что он весь первый год не отказывался ни от каких частных занятий и теперь не отказывается от них, но желает только, чтобы они отнимали у него не так много времени, Михаил Иванович затопал на него ногами и назвал его «негодяем» и «паразитом». Тогда Василий Иванович заявил, что, если бы теперь была не глухая ночь, его уже не было бы здесь.

Рейтинг@Mail.ru