Элиот Хоторн Лимеренция

Лиам завёл машину.

— Ладно, теперь можно сказать ему.

— Сказать что? — спросил я с подозрением.

Он повернулся ко мне с совершенно невинным видом.

— Мы уезжаем.

— Куда?

— В Ваткинс-Глен.

Я нахмурился.

— Это где вообще?

— Маленький городок возле озера Сенека. Горы, лес, ущелья, водопады. Всё как любят люди с психологическими проблемами.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Эвелин перегнулась между сиденьями.

— Мы сняли домик на две ночи.

Я моргнул.

— Вы сняли что?

— Домик.

— На две ночи.

— Это я уже услышал.

Лиам невозмутимо пожал плечами.

— Ты последние недели выглядишь так, будто тебя медленно убивает собственное существование. Мы решили вмешаться.

Я несколько секунд смотрел на дорогу впереди. Потом тихо выдохнул. И почему-то даже не попытался спорить. Может быть потому, что возвращаться домой действительно не хотелось. Или потому, что за долгое время кто-то просто решил забрать меня из моей собственной головы, не требуя ничего взамен.

Лиам прибавил музыку. Машина выехала за пределы Итаки. Город постепенно растворялся позади в снегу и темноте, а впереди оставалась только длинная дорога среди холмов, редкие фонари и чёрные силуэты деревьев по краям трассы.

— Только сразу предупреждаю, — сказал Лиам спустя какое-то время, — если ты начнёшь драматично смотреть в окно под музыку, я высажу тебя посреди леса.

— Тогда Эвелин останется без третьего пассажира.

— Нет, — спокойно ответила она с заднего сиденья. — Мы просто подберём другого грустного мальчика в Итаке. Их там полно.

Я невольно рассмеялся. Без усилия. И от этого внутри что-то дрогнуло. Словно организм за последние недели почти забыл, как это ощущается. Снег за окнами становился гуще.

Трасса уходила вперёд через тёмные холмы Нью-Йорка, а редкие заправки и мотели мелькали среди ночи как случайные островки света.

— Знаешь, — сказал Лиам, не отрывая взгляда от дороги, — мне всегда казалось странным, что люди уезжают куда-то, чтобы "найти себя".

— Почему?

— Потому что обычно ты находишь себя в три часа ночи в машине, когда слишком устал врать.

Я усмехнулся.

— Очень поэтично для басиста.

— Не порть мой имидж. Я пытаюсь выглядеть тупым музыкантом.

Эвелин фыркнула сзади.

— У тебя отлично получается.

— Спасибо за поддержку, любовь моя.

Я смотрел на дорогу впереди и понял, что думаю ни о Нейте, ни о доме, ни о матери. Только о снеге. О тёплом воздухе в машине. О музыке. И о странном ощущении, будто жизнь наконец перестала давить на грудную клетку так сильно, как последние недели. Иногда человеку действительно нужно просто уехать. Пусть даже всего на два дня.

Мы всё ещё были в Итаке.

Снег становился гуще с каждой минутой, медленно засыпая улицы и припаркованные машины. Город выглядел непривычно тихим — будто после первого снега все решили говорить вполголоса. Фонари расплывались в белом воздухе золотыми пятнами, а пустые дороги блестели от талого снега.

Я сидел на пассажирском сиденье и постепенно начинал осознавать, насколько странной была вся эта ситуация. Через несколько часов мы должны были уехать на два дня. Куда-то в горы. Посреди ночи. А у меня с собой даже не было нормальных вещей.

Наконец я повернулся к Лиаму.

— Ты вообще понимаешь, насколько это странно?

Он коротко посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на дорогу.

— Что именно?

— То, что ты буквально решил за меня, что мне нужно исчезнуть из города.

— Не исчезнуть. Временно сменить локацию для твоей трагичной внутренней жизни.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Я покачал головой.

— Ты мог предупредить заранее.

— Тогда бы ты начал думать.

— Это обычно полезно.

— Не всегда.

Он чуть улыбнулся уголком губ.

— Иногда люди слишком долго думают, а потом остаются там же, где были.

За окнами медленно проплывали знакомые улицы Итаки. Почти пустой кампус. Закрытые кофейни. Старые дома на холмах. Всё выглядело одновременно красивым и каким-то далёким.

— И всё-таки это странно, — тихо сказал я.

— Что именно?

— То, что вы вообще решили взять меня с собой.

Лиам на секунду задумался.

— Эвелин считает, что ты похож на человека, которому срочно нужен горячий шоколад и природа.

— А ты?

Он усмехнулся.

— А я считаю, что ещё неделя в твоей комнате — и ты начнёшь писать философские цитаты у себя на стенах.

— Возможно, это был мой план.

— Вот именно поэтому мы тебя и похитили.

С заднего сиденья послышался голос Эвелин:

— Господи, вы двое разговариваете как разведённая пара.

— Это оскорбительно, — сказал Лиам.

— Для кого именно? — спокойно спросила она.

Я почувствовал, как напряжение внутри немного отпускает. Эвелин наклонилась вперёд между сиденьями.

— Ладно. Проблема решается очень просто.

— Мне уже страшно, — сказал Лиам.

— Заезжай в Wegmans.

— Зачем?

— Мне нужны сладости в дорогу.

— У тебя уже есть сладости.

— Это был эмоциональный перекус. А теперь мне нужны стратегические запасы.

Лиам тихо фыркнул.

— Ты ужасный человек.

— Но весёлый.

Через несколько минут машина свернула на парковку почти пустого ночного Wegmans. Огромные окна магазина светились в снегу слишком ярко и тепло. Несколько машин стояли возле входа, а снег медленно кружился под фонарями, превращая парковку в размытую белую картинку. Когда мы вышли из машины, холод сразу ударил в лицо. Я поднял воротник куртки, а Эвелин посмотрела на меня и нахмурилась.

— Нет.

— Что?

— Ты точно не едешь в горы в одной толстовке.

— Почему все сегодня обсуждают мою одежду?

— Потому что твой стиль выглядит как "мне больно, но эстетично".

Лиам рассмеялся.

— Господи, это идеально.

— Вы оба невозможны.

— Неправда, — спокойно сказал Лиам, открывая двери магазина. — Мы буквально тратим своё время, чтобы спасти тебя от твоего собственного характера.

Тёплый воздух супермаркета сразу окутал нас запахом кофе, выпечки и чего-то сладкого. Внутри почти никого не было. Несколько студентов бродили между рядами с энергетиками и замороженной едой, а где-то под потолком тихо играла музыка. Эвелин сразу исчезла в отделе со сладостями. Я медленно шёл рядом с Лиамом между рядами одежды и дорожных вещей.

— Ты правда думаешь, что я слишком зациклен на Нейте? — спросил я спустя какое-то время.

Лиам сунул руки в карманы куртки.

— Я думаю, что ты слишком быстро начинаешь чувствовать ответственность за людей.

— Это плохо?

Он ненадолго задумался.

— Нет.

Потом чуть тише добавил:

— Пока ты не забываешь о себе.

Почему-то именно рядом с ним такие разговоры не раздражали. Наверное потому, что Лиам никогда не говорил так, будто знает мою жизнь лучше меня. Он просто замечал вещи. Иногда слишком точно. Лиам остановился возле стеллажа с толстовками и снял одну с вешалки. Серую, большую и тёплую.

— Вот эта нормальная.

Я посмотрел на него.

— Ты сейчас выбираешь мне одежду?

— Конечно.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что если оставить тебя одного, ты выберешь что-нибудь чёрное и будешь выглядеть как студент, которого отчислили за слишком грустное существование.

Я тихо рассмеялся. И это получилось легко.

Эвелин исчезла среди рядов так быстро, будто готовилась к концу света исключительно с помощью сахара. Когда мы нашли её спустя десять минут, в руках у неё уже была огромная корзина, доверху забитая шоколадом, мармеладом, чипсами и какими-то яркими упаковками, на которые невозможно было смотреть серьёзно.

Лиам остановился возле неё и медленно оглядел содержимое корзины.

— Ты собираешься пережить в лесу ядерную зиму?

— Я собираюсь не умереть от скуки.

— Там будем мы.

— Именно поэтому мне нужны сладости.

Я тихо усмехнулся и пошёл дальше вдоль рядов с одеждой.

В итоге я всё-таки взял пару вещей: толстовку, тёплые носки, футболку и зубную щётку, потому что Лиам последние десять минут делал вид, что без неё меня не пустят обратно в цивилизацию.

Когда мы двинулись к кассам, магазин казался ещё более пустым и тихим. Под потолком всё так же играла музыка, а снег за огромными окнами продолжал медленно кружиться под светом парковочных фонарей.

Именно поэтому я заметил Нейта почти сразу.

Нейт стоял возле холодильников с напитками, лениво разглядывая ряды банок с энергетиками. На нём была тёмная куртка и чёрная толстовка с натянутым капюшоном. Он выглядел уставшим, но трезвым — и уже это почему-то казалось непривычным.

Когда он заметил нас, взгляд сначала остановился на Лиаме, потом на Эвелин с её переполненной корзиной, и только потом — на мне.

— Вы реально ограбили отдел сладостей. — сказал он спокойно.

Эвелин даже не смутилась.

— Это дорога. Там действуют другие законы.

Нейт кивнул на пакеты в моих руках.

— А ты что, добровольно пошёл с ними?

— Уже поздно делать вид, что у меня был выбор.

— Разумно.

Я чуть замялся.

— Мы едем в Ваткинс-Глен на пару дней.

Почему-то я ждал паузы. Какого-нибудь взгляда. Хотя бы короткого: "И ты даже не сказал?"

— Неплохое место.

И всё. Это спокойствие моментально показалось мне странным. Слишком спокойным для человека, который ещё неделю назад не хотел оставаться дома один даже на вечер.

— Ты нормально к этому относишься? — спросил я осторожно.

Нейт перевёл на меня взгляд.

— К чему именно?

— Ну… к тому, что я уезжаю.

Он несколько секунд смотрел на меня, а потом тихо усмехнулся.

— Элиот, ты едешь отдыхать на два дня, а не уходишь в армию.

Лиам рядом фыркнул. Нейт снова посмотрел на меня.

— Серьёзно, Хоторн. Поезжай. Тебе полезно иногда переставать выглядеть так, будто ты круглосуточно думаешь о смысле жизни.

— Я не выгляжу настолько плохо.

— Ты вчера десять минут смотрел в окно с кружкой кофе.

— Это нормальное человеческое поведение.

— Нет. Это поведение человека, которого уже мысленно озвучивает грустная инди-музыка. — подметила Эвелин.

Я невольно рассмеялся. Нейт чуть улыбнулся в ответ. И именно от этого внутри стало не по себе. Будто он специально делал разговор легче, чем было на самом деле.

— В общем, — сказал он спокойнее, — отдохни там нормально.

Я медленно кивнул.

— А ты?

— А что я?

— Ты будешь дома?

Нейт пожал плечами.

— Наверное.

Ответ прозвучал слишком неопределённо.

Но прежде чем я успел что-то спросить, он уже смотрел в сторону касс.

— Идите уже. Иначе Эвелин скупит весь магазин.

— Поздно, — невозмутимо сказала она. — Я близка к этому.

Нейт отошёл к холодильникам, а я ещё несколько секунд смотрел ему вслед, пытаясь понять, почему после этого разговора тревоги внутри стало только больше.

Пока Эвелин выкладывала на ленту бесконечные сладости, а Лиам спорил с ней о том, существует ли предел нормального количества шоколада для двухдневной поездки, я машинально смотрел по сторонам.

И случайно заметил маленькие детские носки возле соседней стойки. Крошечные, с рисунком медведей. Перед глазами неожиданно всплыли близнецы. То, как мама отправляла мне их фотографии почти каждый день. Маленькие ладони, с онные лица. То, как Джон держал одного из них на руках с совершенно растерянным видом. В груди неприятно кольнуло чувство вины. Я ведь даже ни разу нормально не позвонил домой за последнюю неделю.

— Элиот?

Голос Лиама вернул меня обратно. Я моргнул и перевёл взгляд на него.

— Всё нормально?

— Да.

Я быстро отвёл взгляд от полки.

— Просто задумался.

Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Наверное понял, что сейчас лучше не спрашивать. Через несколько минут мы снова вышли на улицу. Снег стал сильнее. Холодный воздух сразу наполнил лёгкие, а парковка выглядела почти пустой и бесконечной под белым светом фонарей.

Мы загрузили пакеты в машину. Эвелин сразу устроилась сзади среди своих сладостей. Лиам завёл двигатель. Тёплый воздух медленно начал заполнять салон. А потом Итака осталась позади окончательно. Машина выехала на ночную трассу, и впереди снова были только снег, темнота и дорога, уходящая куда-то между холмами.

— Понял теперь, почему мы не сразу поехали в горы?

Я нахмурился.

— В смысле?

— Почему мы сначала просто катались по городу.

Я покачал головой.

— Нет.

Лиам разочарованно посмотрел на меня.

— Потому что я не хотел, чтобы Нейт оказался рядом в тот момент, когда ты узнаешь про поездку.

Я повернулся к нему.

— И что бы изменилось?

— Всё.

— Очень конкретно.

— Элиот, — он тихо выдохнул, — ты бы начал думать о том, удобно ли ему будет одному. Потом решил бы, что сейчас неподходящее время. Потом почувствовал бы себя виноватым. И в итоге остался дома.

Я отвёл взгляд к окну. Неприятно было то, что я даже не мог нормально поспорить. Потому что, скорее всего, именно так бы и произошло. Эвелин с заднего сиденья чуть наклонилась вперёд.

— Я всё ещё не понимаю, почему ты так держишься за него.

Я несколько секунд молчал. Снег медленно скользил по лобовому стеклу.

— Это сложно объяснить.

— Попробуй, — спокойно сказала она.

Я улыбнулся без особой радости.

— Моя мама и сестра Нейта долго работали вместе. В какой-то юридической компании. Они дружили семьями ещё до того, как я вообще узнал Нейта нормально.

Лиам молча слушал.

— Когда мама решила, что мне обязательно нужно поступать в медицинский, почти сразу стало понятно, где я буду жить. Она хотела общежитие, но Джон был против. Да и я тоже.

Я на секунду замолчал, вспоминая тот разговор дома. Мамин голос. Её уверенность в том, что она уже всё решила правильно.

— И появился Нейт, — тихо продолжил я. — Мне постоянно говорили, что он отличный пример. Что он взрослый, самостоятельный. Что мы обязательно подружимся.

Эвелин чуть нахмурилась.

— Тебе буквально заранее придумали старшего брата.

Я кивнуд.

— Да. Наверное.

Машина свернула на почти пустую улицу, покрытую снегом. Фонари расплывались в темноте мягкими пятнами.

— И ты в это поверил? — спросил Лиам.

Я смотрел в окно ещё несколько секунд, прежде чем ответить.

— Слишком сильно.

В машине стало тихо. Я сам не понимал, почему рассказываю это настолько честно. Наверное потому, что ночь, снег и дорога почему-то делали людей менее закрытыми.

— А потом я узнал его ближе, — сказал я тише. — И всё стало каким-то… другим.

— В каком смысле?

Я задумался.

Как объяснить Нейта человеку, который не жил с ним в одном доме?

— Он не плохой человек, — сказал я наконец. — Просто… такое чувство, будто он постоянно тонет и делает вид, что ему нормально.

Лиам медленно махнул рукой. Будто именно это он и ожидал услышать.

— И тебе стало его жалко, — тихо закончила Эвелин.

Я не ответил сразу. Потому что это было в точку. Не дружба. Не восхищение. Жалость. И от осознания этого внутри стало почему-то тяжело.

— Наверное, — признался я наконец.

Лиам слегка постучал пальцами по рулю, глядя на дорогу впереди.

— Жалость — опасная штука, Хоторн.

— Знаю.

— Нет, не знаешь.

Он сказал это спокойно. Без осуждения.

— Иногда люди начинают путать её с привязанностью.

Я медленно опустил взгляд. После этого разговора в машине стало тихо. Не неловко — спокойно.

Эвелин что-то искала в телефоне, иногда тихо смеясь своим мыслям. Лиам сосредоточенно смотрел на дорогу, постукивая пальцами по рулю в такт едва слышной музыке. За окнами медленно исчезала Итака, растворяясь в снегу, тёмных холмах и редких огнях придорожных заправок.

А я неожиданно понял, что рядом с ними мне легче. Без необходимости что-то доказывать. Без ощущения, что я постоянно должен быть удобным, правильным или осторожным. Лиам раздражал меня своей привычкой видеть людей слишком насквозь. Эвелин — своей пугающей способностью превращать даже тяжёлые разговоры во что-то тёплое и живое. Но, наверное, именно поэтому рядом с ними становилось спокойнее. Будто рядом наконец были люди, рядом с которыми можно просто существовать.

Я достал телефон и несколько секунд смотрел на экран, прежде чем открыть диалог с мамой. Пальцы замерли над клавиатурой. Потом я всё-таки написал:

"Уехал с друзьями за город на пару дней. Всё нормально. "

Через минуту пришёл ответ почти сразу:

"Хорошо. Только будь осторожен. И позвони хотя бы завтра. "

Я смотрел на сообщение ещё несколько секунд. Потом убрал телефон в карман и прислонился виском к холодному стеклу. Машину мягко покачивало на заснеженной трассе. Голоса Лиама и Эвелин постепенно стали тише, музыка смешалась с шумом дороги, и я сам не заметил, как уснул.

Проснулся я от того, что машина остановилась. Несколько секунд я вообще не понимал, где нахожусь. Перед глазами всё ещё стояла размытая темнота трассы, а в голове неприятно гудело после сна в неудобном положении. И потом я медленно поднял взгляд к окну.

Ваткинс-Глен встретил нас почти полной тишиной. Небольшой городок выглядел так, будто его специально построили для зимних открыток — редкие фонари, старые дома, пустые заснеженные улицы и мягкий свет в окнах. Снег здесь лежал толще, чем в Итаке, а вокруг тёмными силуэтами поднимались холмы и лес.

Но больше всего я смотрел не на город. А на домик впереди. Он стоял чуть в стороне от дороги, почти у самого леса. Небольшой, деревянный. С тёплым жёлтым светом в окнах и заснеженной крышей. На веранде горел один старый фонарь, освещая ступеньки, покрытые снегом. От трубы медленно поднимался дым, растворяясь в чёрном ночном небе.

Дом выглядел настолько спокойно, что на секунду показался ненастоящим. Будто декорацией из фильма, где у людей почему-то всегда есть время поговорить друг с другом нормально.

Эвелин довольно выдохнула с заднего сиденья:

— Вот теперь это уже похоже на каникулы.

Лиам заглушил двигатель и посмотрел на меня.

— Ну что, Хоторн. Готов временно стать лесным человеком?

Я всё ещё смотрел на домик. На свет в окнах. На снег. На лес за ним. И избавился от ощущения что мне срочно нужно куда-то бежать.