Елена Долгова За фронтиром. Алконост++

Тр-Аэн очнулся среди ночи, в темной и холодной каюте с минимальной вентиляцией.

— Кто здесь? — спросил он, хотя из-за фатораны и так знал ответ.

Фелиция Минтари — светлый призрак чем-то воздушном и широком подошла и присела на край кровати.

— Не спится, — шепнула она.

— Тебе страшно, — ответил Кэсси, утверждая, а не спрашивая — он и так знал ответ.

— Страшно. Мне все время снятся криттеры.

— Криттеры ушли навсегда.

— Точно навсегда? Прошлым вечером, там, на Сирме-Нова, тебя могли убить, случить такое — я бы, наверное, тоже умерла.

— Фаторана, она такая, — пробормотал Тр-Аэн, нашел руку Фелиции и взял ее в свою. — Только, понимаешь… ты бы, конечно, не умерла, просто стало бы немного больно.

— И как вы, сирмийцы, с этим живёте? Это же ужас.

— Живем как-нибудь. Во-первых, фаторана не у всех, может, только у одной пары из пяти-шести. Во-вторых, есть в ней и приятные моменты. Если направить дело в правильное русло…

Он потянул Фелицию Минтари к себе, но она тут же освободила пальцы.

— Не надо повторять всё то же самое.

— Почему? Раз тогда получилось неплохо, так и сейчас хуже не будет.

— Фи, сирмийский пошляк! Было только один раз. И моя репутация…

— Репутация где? На этом фрегате, с командой из озабоченных клонов? Если репутация тебя волнует, давай, явимся завтра утром к капитану, и я на тебе женюсь. Можно по терранскому протоколу. Будет даже лучше — станешь свободной гражданкой Тр-Аэн. Женись мы по сирмийски — я бы стал консортом клана Минтари, а имечко, прости меня Космос, звучит сомнительно. На старосирмийском у него богатые ассоциации. Хочешь, расскажу, какие?

Услышав это, Фелиция, не выдержала и расхохоталась.

— Кэсси-Кэсси. Ты просто ужасен. Не надо говорить, я и так читаю мысли. Особенно когда трогаю твою руку, распущенный ты сирмийский пилот.

— Это я-то распущенный? — Тр-Аэн притворился обиженным. — Ты еще мало видела Та-Ниро. Когда мы работали на Империю, в отпуске его никто не видел трезвым. Он всегда возвращался в казарму «на тройке». Знаешь это когда две девицы, обобрав мужчину дочиста, ведут его домой из милосердия, схватив под руки с двух сторон.

Фели, словно сломалась, она согнулась пополам, уронив голову на колени. Плечи тряслись от хохота.

— О, боги Ферея, за что… я сейчас умру.

Тр-Аэн улыбался. Своим кошачьим сирмийским зрением он отлично видел Фели, но она его видела смутно.

В это миг вибрация прошла по корпусу «Горизонта» и что-то неуловимое переменилось. Кэсси ощутил это это как крайне низкий звук — грозный рокот воспринимаемый кожей.

— Что это? — шепнула Фели.

— Капитан использовал дальний телепорт. Прыгнул один на Терру.

— Я не знала, что можно получается.

— Иногда можно.

При этих словах Тр-Аэна свет в каюте включился. Вентиляция заработала. Рокот утих, его заменили обычные звуки корабля. Ночь сменилась искаженным подобием дня. Затопали ботинки в коридоре. Кэсси слышал, как техники принялись ругаться, обсуждая «каскадный отказ».

— Я, пожалуй, пойду к себе, — пробормотала Фелиция.

— В этой рубашке появишься из моей каюты и пойдешь по коридору на глазах у клонов? Плохая идея. К тому же пришла босиком.

— Я не нашла туфли в темноте.

— Тогда оставайся лучше здесь. Синтезатор, наверное заработал, я сделаю кофе, который любят терране, если дашь свой браслет, открою твою каюту и принесу одежду. Выйдешь попозже — мы сделаем вид, будто не провели ночь вместе.

— Мы и вправду не провели ее вместе.

— Разве Мы провели ее вместе за интересным разговором, обсуждая брачные обычаи Сирмы и развлечения Та-Ниро. Могли заняться чем-нибудь другим, но куда спешить? Еще успеем.

— Ох, Кэсси… Таким, как ты, нельзя появляться на Ферее.

— Почему?

— Твои шутки там не поймут. Мой экс-жених Сэмирай…

— Что «Сэмирай»? Я, вроде, обещал его убить.

— «Вроде»! Ты скрываешь кое-что такое, что относится к Сэмираю. Когда ты держал меня за руку, я заметила…

«Чертова фаторана. У нормальных сирмийцев она все же слабее». Тр-Аэн поспешно отстранился.

— Мне плевать на Сэмирая Олари, — отозвался он с напускным равнодушием.

— А мне не наплевать. Меня тревожат события на Cирме-Нова. Подослать наёмного убийцу — это вполне в духе ферейского сенатора. Скажи мне правду, Кэсси — так и было?

— О, Космос… давай, не будем об этом.

— А почему нет? Ты хочешь на мне жениться, но скрываешь, кто хотел тебя убить. Это называется недоверием и одно с другим не вяжется.

— Ладно, — буркнул Тр-Аэн, усаживаясь на кровати и пытаясь отыскать рубашку. — Ты хочешь доверия, ты его получишь. Киллера ко мне прислал твой бывший жених. Чтобы это выяснить, мне пришлось пытать человека, такого же супервиро, как и я. Он сказал правду, поэтому умер. Из-за отравленной иголки в его же браслете. На Ферее любят отравленные иглы?

Тр-Аэн ожидал от Фели вспышки обиды, гнева или хотя бы раздражения, но она лишь сдержанно кивнула.

— Любят. Отравленный укол вполне в духе Сэма. Мне жаль, что так вышло с тем супервиро, но ты прав, потому что защищался.

— То есть, тебя все это не шокирует? Ты не считаешь меня жестоким сирмийским ублюдком?

— Нет. Ничто важное для тебя меня не шокирует. Впредь можешь не сомневаться.

…Он оделся и вышел в коридор, системы жизнеобеспечения «Горизонта» уже работали, фильтруя и подогревая застоявшийся воздух. «Если всё сложится нормально, Кай вернется очень быстро».

Кэсси шагал вдоль по коридору и видел усталые физиономии терран-техников, сосредоточенные и совершенные лица супервиро. Яростная и растерянная Чанда-4 пробежала, торопясь в госпитальный отсек.

— Что случилось? — спросил Тр-Аэн, остановив одного из десантников Ратибы.

— Капитан вернулся.

— Всё успешно?

Парень молча покачал головой, и Кэсси, уже охваченный мрачным предчувствием, вслед за Чандой поспешил в лазарет.

Кай был там. Он полулежал на хирургическом столе, равнодушно наблюдая, как фельдшер-ассистент обрабатывает и зашивает огромную рану на боку. Регенерация уже началась, ткани восстанавливались на глазах, но фельдшер продолжал соединять края кожи.

— Не возись, Таун, оставь как есть.

— Будет шрам, командир.

— Ерунда. Он сам собой сгладится, уже проверено.

— Эй, сюда нельзя! — закричал Таун, заметив Кэсси на пороге. — Давай, освободи перевязочную!

— Пускай войдет.

Тр-Аэн услышал голос Эсперо, вошел и молча и сел в ногах.

— Операция провалилась, — буркнул Кай, осторожно отстранил Тауна встал и потрогал мест закрывшейся раны. — Ставич не знает, что я был на Земле, придется ему доложить.

— Не надо.

— Почему?

— Он поймёт, что ты играешь в собственные игры. Он не поймёт твоих мотивов. Тебя обвинят в самоуправстве и отстранят. Могут арестовать.

— Пускай. Я облажался, это всем понятно.

— Кай, не надо быть таким честным. Есть информация, которая Ставичу не поможет, а нам всем навредит. На базе фонда — две тысячи гражданских заложниках. Не думай о самолюбии, подумай о них.

— Дхами справится с задачей. Если что — ты ему поможешь.

— Давай посмотрим правде в глаза, Дхами гораздо слабее как командир. Он клон, которому чуть больше полугода. Весь его опыт — сражение за Терру. А я.. я для отряда Кси — инопланетник, сирмиец, перевербованный агент. Мне очень сложно будет со Ставичем.

— Ваш мундир готов, — вмешался сервисный андроид, протягивая капитану запечатанный пакет с одеждой.

Эсперо вскрыл его и принялся методично одеваться, потом подобрал испачканную кровь гражданскую рубашку и затолкал ее в утилизатор.

— Ладно, — сказал он, наконец. — До освобождения заложников я промолчу. Как только верну Русанову, напишу рапорт. Пускай Ставич решает, что делать, но, честно говоря, мне плевать. Пускай отправляет в отставку, пускай арестует.

— Тебе не дорог «Горизонт»?

— Умеренно дорог. И что?

— А твоя команда?

— Ты не понимаешь, Кэсси… Они клоны. Пародия на моих мертвых друзей.

— Эй, капитан, ты бы по деликатнее, — тут же ворчливо отозвался Таун, — я, вообще-то, тоже клон, и тебя помню малость другим — простым парнем, без этих вот замашек и наездов на людей. Помнишь, на Меркурии мы хорошо отожгли — от фонда Шеффера только клочья полетели. С Растом и его ассистентами тоже не церемонились. А теперь, что с тобой стало — Лига заела?

— Вот видишь — продолжил Кай, даже не оборачиваясь, — Он помнит меня прежнего, о субординации понятия не имеют. Я и братство разминулись на сто лет. Меркурианцы — хорошие бойцы, славные ребята с избирательной памятью, но не мои друзья юности. Тех больше нет.

— А как же я?

— Ты — друг. Единственный, кто остался. Но ты — сирмиец, на хорошем счету у Ке-Орна. Офицер, пилот, настоящий супервиро. Ты без меня не пропадешь.

— Слушай, я тебя не узнаю, — уже начиная злиться, отозвался Кэсси. — Ты потратил кучу энергии, побывал на Терре, вернулся оттуда сам не свой. Я до сих пор не спрашивал, почему, ну а теперь спрошу — только из-за Русановой? Может, объяснишь, что там случилось?

Телепортер дальнего действия породил облако иллюзорных искр. Кай материализовался в метре над землей, но приземлился мягко, на полусогнутые ноги. Вспорхнула стая голубей и ушла в зенит на упругих крыльях. Теплый ветер летнего вечера ударил в лицо. Площадь перед университетом как раз мыли дроны. Один из них оглядел Эсперо как внезапно возникшую преграду, а потом осторожно объехал стороной. Стены здания меняли прозрачность, следуя за движением солнца. Сейчас роль панорамного окна играла северо-западная, остальные превратились в голографические экраны. Кай остановился, с интересом рассматривая живую и очень подробную карту Галактики, а потом — строчки форму доказательства Гипотезы Пуанкаре. Картина переменилась — древний континент Пангея раскололся, порождая Родинию, а та, в свою очередь — Гондвану. Геологические процессы, происходившие миллионы лет, в этой короткой иллюзии закончились за минуту. Увлеченный зрелище Кай едва успел посторониться — аэроскейт просвистел мимо и с шумом приземлился на грунт, прокатился по нему, разгоняя дронов. Соскочивший со скейта юноша споткнулся, почти упал, но ловко удержался, а потом принялся извиняться.

— Я не нарочно. Нейроуправление барахлит.

— Ты Соню Русанову знаешь? — игнорируя оправдания, спросил Кай на эсперанто.

— Как вы сказали — Русанову?

— Да. Шатенка, лет двадцати. Зрительный протез на лице.

— А, эту знаю! Она не наша, она с предпоследнего курса, с геофака. Там как раз экзамены, к пяти должны закончиться. Можно у турникета перехватить.

Парень подобрал сломанный скейт, вытащил из кармана антиграв, прицепил, к ноше и побрел в сторону заката, чуть прихрамывая.

…Через биотурникет уже выходила вереница студентов. Кто беззаботный, кто усталый, они перебрасывались короткими фразами. Кто-то запустил маленького дрона с баннером «Геология — навсегда». Эсперо прикинул, не войти в атриум университета, но решил лишний раз не засвечивать свою принадлежность в к отряду Кси. «Здесь хорошо и Земля прекрасна, — размышлял он, рассматривая картину теплого вечера и вершины деревьев вдалеке. — По большому счету — зачем Соне Космофлот? Променять эту роскошь на металл отсеков, постоянные вахты, усталость, риск, ложную природу из виарума, еду из синтезатора… Хотя… я ее понимаю и чувствую то же самое. Мы называем это — звездная пыль в крови. Бесконечная свобода Космоса. Она тянет тебя до самого фронтира, а потом еще дальше…».

Он вскинул голову, словно услышав беззвучный зов и увидел Софью Русанову. Они миновала турникет и шагала навстречу — миниатюрная фигурка, одетая в белое платье, но в черных, в пол лица очках.

— Привет, Соня.

— А, это вы, капитан.

— Мы, вроде бы, переходили на ты.

Она кивнула, Губы чуть улыбнулись, но выражение скрытых протезом глаз оставалось тайной.

— У тебя готова сыворотка?

— Почти готова, для ускорения синтеза нужен новариум. Редкая штука. Ты ведь геолог, может, знаешь, где искать?

— Ты из-за новариума прилетел?

— Извини, не совсем. Я здесь, чтобы забрать тебя на «Горизонт». Чанда воскресла и очень тебя ждет. Представляешь, опять, как в старые времена, только без криттеров.

— Кай! Мне нужно доучиться здесь.

— Возьми отпуск на год.

— Отпуск? Лучше объясни прямо — что случилось, почему перемена планов.

— Объясню, но вдали от любопытных глаз. Твои товарищи на нас таращатся.

— Конечно, таращатся. Они решили, что ты мой новый парень. Ага, тридцатилетний дядька. Ужас.

Эсперо усмехнулся — беззлобно, но криво, от этой особенности своей улыбки он так и не смог избавиться.

— Ладно, пошли, прогуляемся. Есть идеи, куда?

— Идеи найдутся. Вон туда по аллее, потом налево и триста метров прямо. Там тихое место, даже дроны просто так не появляются.

Кай кивнул и пошел рядом с девушкой, укорачивая шаг, чтобы не обгонять. Аллея искусственно введенных северных кипарисов уперлась в обширное круглое поле из черного стекла. Реагируя на появление людей, на самом его краю вспыхнуло имя — «Павел Берестов». Следом, по спирали появлялись и появлялись новые имена. Алиса Май, Чжен Цзи, Ян Адебиси, Фар-Галан…

— Что это?

— Мемориал погибшим из-за криттеров. Система реагирует на нас — пишет эти имена. В самом центре пустое место — оно в честь тех, кого не опознали или не нашли тел.

— Ты про своих родителей?

Соня кивнула.

— Здесь даже птиц не летают, — добавила она.

— Понимаю. Мне очень жаль, поверь, я бы задержался на Земле, поговорил с тобой о прошлом, но пока что не могу.

— Проблемы?

— Есть сведения — фонд Шеффера тобой интересуется. Не важно, почему, не важно, зачем, но, аз интересуется, жить на Земле не безопасно. Нужно временно переселиться на «Горизонт».

— Не важно, говоришь? Это очень даже важно.

Соня смотрела прямо на Кая, но ее лицо, полуприкрытое очками, все так же оставалось непроницаемым.

— Ты, видимо, узнал, что я не внучка Русанова, — сухо сказала она. — Я — внучка Шеффера, и этом все сказано.

— Я я вовсе в этом не уверен. Скажу больше — для меня это ничего не значит. Ты — человек из команды «Горизонта», и не важно, кем был твой дед.

— Я для меня — многое значит, — Соня протянула руку, сорвала веточку кипариса, помяла ее в пальцах и и бросила на бетон возле стеклянного круга.

— Если я не внучка Сергея Русанова, то бессмертной стать не могу. Мои глаза навсегда останутся такими — она слегка коснулась очков. Ты говоришь, что тебе все равно, но Шеффер был твой враг, а я — кровь твоего врага. Это меняет всё, понимаешь?

— Соня, успокойся!

— Успокоиться? Не могу. Мой дед был чудовищем. Моя бабка — его наложницей. Сторонники деда сдали Землю криттерам, и любой человек Лиги в лучше случае станет меня жалеть, а скорее всего — ненавидеть!

— Соня! Ты ни в чём не виновата. Вернёмся на «Горизонт», обдумаем ситуацию, сделаем генетический тест.

— Как??? Сравнивать не с кем, все пропали без вести.

— Руперт восстановит геном по базам.

— Знаешь, нет.

Соня вдруг улыбнулась и сердце Кая ёкнуло — ее улыбка получилась кривой.

— Раз я — принцесса негодяев, ну так и пойду к негодяям, — добавила она. — Ты мне всё равно не поможешь, ну так хотя бы не мешай… Эй, Дармон, выходи из укрытия.

Воздух под кипарисам задрожал. Маскировка растаяла, открывая фигуры пяти людей. Эсперо не стал ждать, он переместился за толстое дерево и луч бластера рассек ствол так, что срезанная часть с шумом рухнула на стеклянный круг. Кай инстинктивно потянулся к бластеру, но вспомнил, что из-за ограничения на вес оставил его на борту, тогда он сократил дистанцию и ударил первого противника в горло. Тот хрюкнул, пошатнулся, но вовсе не упал, задыхаясь, а ответил на удар ударом. «Супервиро. Все пятеро — супервиро». Кай уклонился, толкнул ближнего противника на его товарищей. Луч бластера, предназначенный капитану «Горизонта», прошил торс его врага. Рукопашная схватка супервиро для простого наблюдателя походила на мелькание теней, но Эсперо видел ее во всех подробностях — удар, блок удар, уход, контратака.

— Прекратите! — визжала Соня.

Под выстрелами горела хвоя кипарисов и трескалось стекло, лучи прожгли рубашку Кая, опалили руку, задели волосы. Четверо из пяти противников уже валялись на земле, в бластере пятого исчерпался картридж.

— Дармон, оставь его, давай, просто уйдем, — позвала Соня.

— Простите, госпожа, но тут уже дело принципа, — отозвался супервиро, доставая нож.

«Мономоллекулярное лезвие, — понял Эсперо и невольно скривился. — Поганая штука, нужно следить за его руками».

Дармон ждать и уравнивать шансы не стал, он бросился на противника мгновенно, ткнул в глаз, но Кай успел отстраниться, перехватил плечо врага, дернул его что было сил. Связки супервиро захрустели, но выдержали. Супервиро зашипел от боли, неуловимо быстро перебросил нож в другую руку и полоснул Эсперо по боку. Плоть, рёбра и плевру лезвие рассекло как пластилин. Наступивший пневмоторакс заставила Кая задохнуться острая боль пронзила грудь, ударила по нервам в спину и плечо. Эсперо пошатнулся, лезвие ножа уперлось сбоку в шею, порезав кожу и задев мышцу.

— Не убивай! — истошна закричала Соня.

— Госпожа, он искалечил четырех наших. Лучше обезглавить врага, иначе наделает бед.

— Нет, Дармон. Это приказ. Ты обязан мне подчиняться. Оставь его здесь и уходим.

— Ну, как скажете, — буркнул супервиро, отпустил побеждённого, пнул его ногой, а потом нагнулся и обыскал. — Ничего интересного, налегке явился, — добавил он.

Соня подошла и склонилась над Каем. По щекам, из-под черных очков текли слёзы.

— Извини, — сказала она. — Извини, я не хотела, просто так получилось. Знаю, ты поправишься, просто полежи немного, отдохни и возвращайся к своим.

Она склонилась еще ниже, поцеловала Кая в щеку, а потом исчезал в зеленом вихре телепортации.

— Меня побили как щенка, — закончил рассказ Эсперо, сопровождая признание кривой улыбкой. — Телепортер вылетел из кармана и завалился канаву, а то бы и его забрали. Ребята Шеффера оказались сильны.

— Вообще-то гораздо слабее тебя, если ты без оружия уделал четверых, — возразил Кэсси. — Не вытащи ублюдок нож, могло закончиться в твою пользу.

— «Могло» — не в счет. Соню они забрали. Наверное, на борт замаскированного корабля, а потом на ту самую базу за фронтиром.

— Ты жив. Она жива. А со всем остальным разберемся. Сегодня на «Горизонт» доставят Та-Сантурану. Он, вроде бы, согласился помогать, так что базу за фронтиром мы взломаем как орех феолиса.

— Орех, помнится, был очень твёрд и к тому же крайне вонюч. — Эсперо усмехнулся. — Ладно, поздние сожаления ничего не изменят, а потому начинаем работать. Стратегией операции займусь я сам. С техническими деталями помогут Дхами и Шандор. Ты сосредоточься на Та-Сантуране. Поговори с Чандой, проследи, чтобы гостя лечили как следует, наладь контакт, узнай важные детали, но сильно не дави. Он, насколько я понимаю, человек сложный.

— Фанатик Республики. Враг Империи. Потерял брата, потом руки-ноги.

— Вот именно. Просто подумай об этом.