Елена Долгова За фронтиром. Алконост++

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ

Кай Эсперо — капитан фрегата «Горизонт», супервиро-меркурианец, бессмертный.

Кэсси Тр-Аэн — сирмиец, пилот, супервиро, друг Кая.

Фелиция Минтари — ферейка, псионик, возлюбленная Кэсси.

Соня Русанова — молодая девушка, потомок легендарного капитана Русанова.

СИРМИЙцы

Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир — президент Сирмийской Республики.

Нина Ке-Орн Аль-Саэхир — дочь Ксанте.

Марк Эс-Кан — сын Ке-Орна от первого брака.

Элиран Эс-Кан — шурин Ке-Орна, бывший имперский офицер, живёт на Земле.

Крамия — жена Элирана Эс-Кана.

Гай Эс-Кан — сын Элирана Эс-Кана, племянник Ке-Орна, юрист на Земле.

Ру-Сафаро — глава контрразведки Сирмы, погибший героем.

Дорен Та-Сантурана — экс-комендант лагеря «Безмятежность», ветеран.

Тэмпи — секретарь президента.

Ларро Ран-Торр — имперский офицер.

Сэти Вей-Ран — сирмийский физик, разработчик нового варп-двигателя.

Ро-Стеннер — триумвир старой Сирмы, убит неизвестным лицом (упоминается).

Вар-Страан — полковник (из кошмара Кэсси), расстрелян республиканцами за военные преступления.

ЭКИПАЖ «ГОРИЗОНТА»

Дхами Наир — старпом «Горизонта», супервиро.

Шандор — главный техник, супервиро.

Чанда — главврач, супервиро.

Яри — меркурианец, супервиро.

Фунаи — меркурианец, супервиро.

Миша — член команды, супервиро.

Венто — десантник, супервиро.

Саймон — десантник, супервиро.

Руперт — искин-консильери «Горизонта», помощник Кая.

ОТРЯД КСИ

Кир Ставич — глава отряда Кси, шеф разведки Космофлота.

Мартин Рей — бывший шеф Кси, друг Кая, умер в прошлом.

Ангелина — бывший лейтенант отряда Кси, вторая жена Ке-Орна, мать Нины, умерла в прошлом.

ЛИГА ЗЕМЛИ И КОСМОФЛОТ

Каррик Нордис — генеральный секретарь Лиги Земли.

Ерёминов — адмирал Космофлота.

Владислав Казанцев — астрофизик, представитель Института Космологии.

Кларк — депутат Лиги Земли.

Торн Клайн — марсианский делегат, горнорудный магнат.

Иннокентий Хоггойд — адвокат отряда Кси.

Дламини — полицейский в Йоханнесбурге.

Агент Ренье — специальная полиция Йоханнесбурга.

Агент Салимхан — специальная полиция Йоханнесбурга.

Та-Лесли — полусирмиец-полуземлянин, старший инженер на торговой барже «Румба».

Фальк — капитан торговой баржи «Румба».

ФЕРЕЙЦЫ

Сэмирай Олари — ферейский сенатор, интриган, бывший жених Фелиции.

Аристарх Саурадо — глава Сената Ферея, сообщник Олари.

РАДИКАЛЫ И АНТАГОНИСТЫ

Нико Мак-Сай — сирмийский радикал с Даскаара.

Вини — член отряда Нико.

Фа-Ари — старший по возрасту член отряда Нико.

Доктор Шеффер — преступный магнат, создатель фонда Шеффера, ликвидирован отрядом Кси.

Раст — преступный учёный, подручный Шеффера, убит меркурианцами.

КЛОНЫ И СУПЕРВИРО

«Арманы» — серийные клоны, созданные Шеффером.

Дармон — клон-командир.

Рэнки — молодой клон Армана.

Дэйки — клон-киллер.

Инопланетники и СУЩЕСТВА

Хен Росу — гирканский капитан.

Альтаир — дружелюбно настроенный криттер.

Там, где слаба гравитация, время течёт быстрее.

(учебник космологии)

Торговая баржа «Румба» была слегка потрепанным, но все еще крепким судном с командой, набранной среди марсианских колонистов и грузом электроники на борту.

Старший инженер Та-Лесли, полукровка, мать которого родилась еще на старой Сирме, сузил вертикальные зрачки и покачал коротко стриженной головой.

— Брило, — коротко сказал он на эсперанто.

— Ну да, свечение, — согласился дежурный техник, отворачиваясь от установки, снимая темные очки и убирая их в карман. — Ядро светится, босс, это же нормально.

— Сильно светится. Более чем нормально.

— По приборам — система в рабочем состоянии.

Старший инженер кивнул. Его третье веко дернулось, на миг закрыв левый глаз мутной пленкой. Техник поёжился — это особенность босса казалась ему и смешной и немого жутковатой.

— Хотите отложить варп-прыжок? — нерешительно спросил он. — Начнем новую диагностику, протянем дня три. Капитан спасибо не скажет.

— Я поговорю с капитаном — пускай решает он.

Капитан Фальк, успевший повоевать с криттерами, немного скучал на своей работе в торговом флоте. Он еще не освоился в мирной жизни и рутина корабля досаждала ему как слишком тесные ботинки.

— Мы не станем ждать из-за вашей сирмийской паранойи, — грубо отрезал он, — И не злитесь, что я так сказал, мы все заложники своей генетики.

— Но..

— Если опоздаем, на команду навесят неустойку. Это не выгодно никому, вам, Лесли, тоже. Идите лучше, займитесь делом.

Инженер не стал спорить, холодно попрощался, вернулся на свой пост, еще раз осмотрел ядро. Свечение уже уменьшилось, все системы работали нормально. Варп-прыжок совершили в заданное время, из отведенной для этого космической зоны.

В миг прыжка мгла окутала сознание Лесли, судорога скрутила мышцы, но иллюзия тут же исчезла, оставив лишь легкое воспоминания о непонятной боли.

«Румба» висела в черной пустоте.

Ошеломленный инженер подошел к иллюминатору и прижался к нему лбом. Техник остановился рядом.

— Это же надо… пробормотал он. — Ни единой звездочки. Что скажете, босс, так ведь не должно быть?

— Нет.

— То есть, мы прыгнули куда-то не туда.

— Не туда.

— А тогда куда мы прыгнули?

— Не знаю, — буркнул Лесли, ощущая прилив настоящей сирмийской злости. — Забери вас холера — я же предупреждал…

Он вдохнул, выдохнул, медленно разжал стиснутые кулаки, и через виртпланшет связался с Фальком, и вскоре все старшие офицеры «Румбы» собрались кают-компании.

— Мы вылетели за границу всех известных карт, — сообщил красный от досады капитан. — Поначалу я решил, что причина аварии — халатность инженерной команды, сам всё проверил и ошибок в работе Лесли не нашел. Возможно, случилась неизученная аномалия варп-прыжка.

— И что теперь делать?

— Вокруг почти нет вещества, значит, нельзя проложить курс. Мы долетим до любой звездной системы или любого другого куска материи или хотя бы до точки, из которой видны звезды. Потом рассчитаем новый варп-прыжок и вернемся домой.

— И как долго придется лететь? — пробормотал враз побледневший коммерческий экспедитор, единственный не-офицер из собравшихся в кают-компании.

— Не знаю, — отрезал капитан. — Наверняка несколько дней, может быть, недели, не исключаю — пару месяцев. Есть еще один вариант — делать варп-прыжки наугад, но нет гарантии, что мы не окажемся в таком же пустом месте. Если растратим на прыжки всю минус-материю, застрянем тут навсегда.

— Понятно…

— Где месяцы — там и год, — хохотнул кто-то.

Собравшиеся приуныли, но не слишком. Закаленные космосом, привычные к грубым нравами торгового флота, они легко смирились с перспективой провести вне дома целый год.

Фальк отпустил всех, кроме старшего инженера, вдвоем они использовал корабельный искин и рассчитал случайны прыжок…

Три дня «Румба» шла на маршевых двигателях, однако, ситуация не переменилась — вокруг всё так же простиралась безграничная тьма. Наутро четвертого дня по корабельному календарю Та-Лесли явился к капитану без приглашения.

— На сканерах пусто, — мрачно заявил он. — Вообще ничего. Это ненормально, я даже не знал, что такое бывает.

— Бывает, сам знаешь. Зона пустоты в галактике. «Войд» называется, — буркнул Фальк, переходя на ты.

— В войдах меньше плотность вещества, но звезды все равно видно. А тут их просто нет. Нас выкинуло прореху между галактиками, мы даже не знаем, какими.

Фальк нахмурился. В интонации инженера он уловил скрытый упрек, намек на его, капитана, ошибку, однако спорить не стал — он не хотел осложнять ситуацию ссорой.

— На сколько прыжков хватит минус-материи?

— На три.

— Значит, сегодня два раза прыгнем наугад. Если не выскочим из «черного пятна», дальше полетим на маршевых двигателях, чтобы максимально разогнаться.

— Потратим все все топливо на ускорение и останемся на досветовой скорости.

— И что? Значит, полетим на досветовой, пока, черт возьми, на найдем хоть какую-то материю. Пускай это будет дерьмо криттеров — я на все согласен.

— Варп-ядру нужна минус-материя. Обычные минералы не годятся.

— Знаю. Минералы можно переработать, перепрограммировать синтезаторы, сделать еду и воду, запчасти. Команда выживет, о возвращении домой подумаем во вторую очередь.

— То есть, мы может не вернуться никогда.

Капитан коротко кивнул.

— А ты на что надеялся, Лесли? Думал, я всемогущий? В космосе иногда умирают.

«Румба» совершила оба запланированных два варп-прыжка, но люди видели только тьму.. Следующие сто дней судно рассекало пустоту на досветовой, и с каждый новым днем надежда на спасение таяла. На сто первый день воду и пищевую смесь начали выдавать по норме.

На двести первый день Фальк распорядился уложить часть команды в криоген — капсул на всех не хватило, пришлось кинуть жребий.

Через десять месяцев бесполезных странствий на ногах остался сам капитан, старший инженер и еще двадцать человек. От голода, жажды и загрязненного воздуха почти все они ослабели, однако, пятеро самых упрямых попытались устроить бунт. Вооружившись монтировками, полудоходяги отгоняли доходяг от единственного синтезатора еды, а самого настойчивого сумели запинать до смерти.

— Пора открыть твой сейф и вооружиться бластерами, — сказал измученный инженер такому же измученному капитану, но тот лишь вяло помотал головой.

Голод, жажда и постоянное чувство вины подточили рассудок Фалька, он похудел вдвое и проводил часы на койке, отрешенно рассматривая потолок.

Та-Лесли,, который унаследовал силу от матери-сирмийки выносливость, сам расправился с бунтом, свернув шею главарю и раскидав пинками остальных. Он тоже похудел, но хотя бы сохранял рассудок.

Первые признаки материи появились на триста девяносто пятый день с момента аварии. Странствующий планетоид мало подходил для жизни, но его грунт позволил перезапустить синтезатор, пополнить запасы пищевой смеси и почистить воздух.

Старший инженер дышал полной грудью, он поел и попил вволю, накормил троих выживших техников, проверил криокапсулы и заглянул в каюту капитана.

Дверь оказалась незапертой. Мертвый Фальк сидел в кресле, уронив голову на скрещенные руки.

— Принимайте командование, босс, — прохрипел один их техников и костлявой от истощения ладонью хлопнул Лесли по плечу. — Мы теперь с вами… на долгие годы, босс. Может быть, навсегда.

По календарю Марса «Румба» вернулась на орбиту ровно через сутки после первого неудачного прыжка. Она отсутствовала не долго, однако вид судна ошеломил самых бывалых. Обшивку поразила коррозия, кое-как заделанные бреши походили на недолеченные раны, решетки сканеров изуродовал метеоритный дождь.

— Они что — болтались в космосе сто лет? — спросил растерянный диспетчер, рассматривая голограмму еще вчера крепкого торгового судна.

Капитан Фальк на связь не вышел, вместо него входящий вызов принял седой мужчина с вертикальными зрачками воспалившихся глаз.

— Старший инженер Мика Та-Лесли, — представился он.

Внешность мужчины и вправду походила на сохранившийся в базе голографический портрет, однако, выглядел он гораздо старше, что поначалу списали на истощение и стресс.

— Объясните статус судна, назовите причину нештатного возвращения.

— Это не объяснить в двух словах.

— Что с капитаном Фальком?

— Мертв.

— Где экспедитор компании?

— Поднимайтесь на борт и сами все поймете.

Вооруженная охрана космопорта и правду посетила «Румбу», после чего командир группы поспешил активировать закрытый канал связи.

— Говорит Лившиц. У нас тут такие дела… Вся команда, кроме старшего инженера мертва.

— Он что — свихнулся и один замочил пятьдесят человек?

— Это едва ли… Понимаете камарадо майор, причина смерти… даже не знаю, как объяснить.

— Не тяните резину, говорите как есть.

— Часть команды умерла, скорее всего, от голода — тут на складе мумии. Часть погибла в неисправных криокапсулах, но вот остальные… В общем, командир, все они, кроме этого Та-Лесли, похоже, умерли от старости.

Трагедия «Румбы» порвала новостные ленты Альянса. Загадочная смерть экипажа щекотала воображение обывателей, а оправившийся от стресса Та-Лесли ненадолго сделался звездой. Приглашенные эксперты охотно участвовали в шоу и сходились в одном — судно оказалось в такой точке Вселенной, где из-за отсутствия гравитации ускорялось время. Вновь открытую аномалию назвал великой черной пустотой…

Агент отряда Кси, капитан фрегата «Горизонт» и бессмертный супервиро Кай Эсперо в состоянии крайне досады отключил виртпланшет.

— Идиоты, — буркнул он, обращаясь к приятелю, сирмийскому пилоту Кэсси Тр-Аэну.

— Ты это о ком? — невозмутимо поинтересовался Тр-Аэн, как раз занятый поеданием синтетического рагу, поскольку разговор происходил в офицерской столовой фрегата

— Идиоты — это про тех, кто разрешил рассекретить историю «Румбы». — сказав это, капитан Эсперо улыбнулся свойственное ему кривой улыбкой и продолжал чуть понизив голос. — Они обсуждают один-единственный случай. Фишка в том, что он не единственный. Частота сбоев варп-двигателей в последнее время выросла раз в сто. Не все, конечно, погибают так драматично, как это случилось с несчастным Фальком. Бывает, что выходят из варпа прямо в корону звезды и их хорошо припекает. Некоторые — просто не попадают туда, куда хотели. А кое-кто и вовсе тихо пропадает без вести. Если эту паршивую, надо сказать, статистику, хоть кто-то свяжет с «великой трагедией „Румбы“», желающих заниматься космической торговлей сразу станет меньше. А теперь прикинь последствия. Коллапс торговли. Обнищание дальних колоний. Разрыв связей с союзниками. В перспективе — проблемы целостности Альянса.

— Так всё это — звенья одной цепи?

Эсперо кивнул.

— Я говорил с Киром Ставичем, — продолжил он. — Шеф отряда Кси разрешил обсуждать ситуацию в узком кругу экипажа. Нужно искать решение, но я хоть и гений, — при этих словах Эсперо ухмыльнулся и еще более криво, — однако, как сам понимаешь, занят не в программе исследований, а на шпионской службе. В общем, в одиночку такое не исправить. Рано или поздно все секреты утекут, и Лига Земли закатит истерику, а дальше всё сложится так, как я описал — коллапс.

— Паршивая ситуация. Боевые корабли тоже пропадают?

— Да.

— Как часто?

— Полгода назад аварией заканчивался один прыжок из тысячи. Сейчас — каждый сотый. Похоже, скоро будет каждый десятый.

— Мать Галактика… То есть, после прыжка, допустим, эскадры…

— Именно так. Небоевые необъяснимые ничем потери. При каждом варп-прыжке наш «Горизонт» тоже рискует, так что я тебя, считай, предупредил.

— Ну, спасибо, старый друг, обрадовал. У тебя есть идеи насчет причин?

— Неизвестное искривление пространства. Создается фактором, о котором мы ничего не знаем.

— Снова атака криттеров?

— Интуиция подсказывает — нет.

Кай Эсперо смял салфетку, бросил ее на стол и встал, словно потерял интерес к теме, а Кэсси Тр-Аэн остался сидеть в одиночестве и в глубокой задумчивости.

Покинув столовую, Кай не вернулся в свою каюту. Вместо этого он отправился к личному лабораторному отсеку, устроенному в дальнем конце инженерной палубы. Мигнул огонек сканера. Дверь беззвучно ушла в стену. Внутри замкнутого пространства, под холодным светом ламп поблескивал металлический стол. Проектор заработал и увеличенное изображение молекулы повисло в воздухе.

— Система, активировать личный искин капитана.

— Андроид Руперт к вашим услугам, — раздался бархатный голос.

Голографический секретарь Кая имитировал мужчину средних лет в элегантном костюме, с расстегнутой на воротнике пуговицей и с галстуком, засунутым в нагрудный карман.

— Опять ты явился как расслабившийся адвокат, — упрекнул Эсперо андроида.

— Могу принять другой вид, — тут же предложил искин. — Есть, например, имидж котика — говорят, очень популярен.

— Не надо, оставь как есть. Займёмся-ка лучше делом — синтезом сыворотки Шеффера.

— Насколько я помню, возникла проблема.

— Да.

— Молекула нестабильна.

— Да.

— Вы изменили технологию, но возникли токсичные побочные продукты.

— Да.

— Вы снова изменили технологию, но выход вещества слишком мал. Нужен катализатор, иначе госпоже Соне придется ждать излечения лет этак двадцать.

— Да, черт тебя возьми, капитан очевидность.

— Катализатором служит новариум, очень редкий, запрещенный к свободной продаже элемент, который не синтезировать на «Горизонте».

— Всё верно. Поищи-ка мне предложения новариума на черном рынке.

— Ах, ах, босс… как легко вы готовы нарушать законы.

— Не твое дело, Руперт. Помнится, что сто пятьдесят лет назад ты служил Месси Шефферу, на котором клейма ставить негде.

Руперт замолчал, очень похоже имитируя смущение. Кай ждал, сидя на пластиковом лабораторном стуле и скрестив руки на груди.

— Предложений нет, капитан, — спустя пару минут и всё так же смущенно сообщил Руперт. — То есть, они были, но кто-то скупил все запасы, причем авансом на годы вперед — тоже. Кто именно, отследить не удалось, но, если хотите, я продолжу розыск.

— Продолжи.

Эсперо поправил воротничок мундира и ушел, напоследок заперев лабораторию. Оставшись в одиночестве, Руперт погасил голограмму. Нечеловеческий разум искина немедленно взял свое — он больше не мыслил словами, погрузившись в мир кодов и абстракций.

Кэсси Тр-Аэн проснулся в семь утра по корабельному времени, под сухой шелест вентиляции и внезапно, словно его толкнули.

— Подъем, чертов супервиро, — буркнул он сам себе, но тревога не проходила и нормальное настроение не возвращалось.

Вертикальные зрачки сирмийца дрогнули и сузились, реагируя на включившийся свет. Зеркало для бритья отразило точеные контуры лица, слишком зеленые для нормального человека глаза и старый, почти сгладившийся шрам на правой щеке.

Тр-Аэн достал мундир из «чистки», оделся, зашнуровал ботинки, выбрался в коридор, остановился перед дверью каюты с номером двадцать семь и коснулся сенсорной панели.

— Можно заходить, дверь разблокирована, — раздался знакомый голос и Тр-Аэн очутился каюте, которая сильно отличалась от остальных помещений корабля. Деревянная (ну, почти) мебель из синтезатора, стеклянная лампы для медитаций на столе, в которой еще вчера горел настоящий огонь.

— Я хотела встретиться с вами, Кэсси, — сказала Фелиция Минтари, девушка с характерными для псиоников «лучистым» взглядом. — Простите, что разбудила так рано. Наверное, нечаянно позвала во сне.

— Вообще-то, Фели, после всего, что между нами было, можно и на ты перейти, — заметил Тр-Аэн, следуя жесту хозяйки каюты и усаживаясь в якобы резное (из синтезатора) кресло.

— На эсперанто «ты» — редкое слово, а на Ферее оно вообще не принято, — Фелиция слегка улыбнулась. — Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, Кэсси, я перейду на «ты», а теперь послушай…

— Слушаю.

— Оставь службу на «Горизонте».

— О, боги Сирмы! Опять ты про своё.

— Война с криттерами закончилась. Ты можешь жить на Сирме-Нова.

— Милая, я не фермер по натуре и не капитан каботажной баржи, которая бороздит систему на досветовой скорости. Чем я займусь на Сирме-Нова? Наймусь в охрану? Начну выращивать овощи?

— Ты будешь жить. А на «Горизонте» — рано или поздно погибнешь.

— Ах, вот ты о чем… О сбоях варп-прыжков. Кто нагнал страху — Кай?

Фелиция молча кивнула.

Тр-Аэн вздохнул и машинально почесал висок.

— Ладно. Понял. Выходи за меня замуж — и я готов жить на грунте. Конечно, вместе с тобой.

— Нет.

— Ну почему «нет»? Извини мою сирмийскую грубость, но я переспал с тобой и получил в добавок ментальную связь. Я чувствую твое настроение Ты — моё. На Сирме это равно браку. Я уже связан с тобой, Фели, и не могу ни отвязаться, ни приблизиться. Тебя это мучает так же, как меня, так потому чему бы не поставить в деле точку.

— Извини, фаторана случилась потому, что я — псионик.

— Не извиняйся. Лучше я сделаю в синтезаторе два брачных браслета, и впишем наш союз в реестры Республики. Будем вместо сажать овощи, если, конечно, захочешь. Можно даже сажать феолисы, хотя на вкус и запах они настоящее дерьмо. На Ферее найдутся любители.

— Ах, Кэсси…