Elena Take Измена. Осколки сердца.

Глава 10. Марк

Измена — это всегда больно. Никогда в жизни я не мог даже подумать, что столкнусь с предательством. Что самый близкий и родной человек, которому я доверял больше, чем самому себе, может в одночасье разрушить мою жизнь. Я любил её так беззаветно, что мысли не допускал о возможности конца. Боль от утраты доверия невыносима, но ещё сильнее ранит осознание того, что я могу потерять её навсегда. Тогда, в те бесконечно счастливые дни, я и представить себе не мог, что мой мир рухнет в считанные минуты.

Я — Марк, мне пятьдесят два. Успешный, востребованный адвокат с безупречной репутацией и списком проигранных дел, стремящимся к нулю. Люди стоят в очередях месяцами, готовы падать на колени, лишь бы я просто открыл их папку. Я состоятельный мужчина, который сам выстроил свою империю, но у меня есть одна «ахиллесова пята» — моя жена и наши дочери: Карина и Алиса. Для своих девочек я сверну горы, устрою мировую революцию и переверну землю, если потребуется.

Тринадцать лет назад.

В тот бар я захожу почти каждый вечер после работы. Это своего рода ритуал — пропустить пару стаканчиков крепкого виски, иногда в одиночестве, иногда в компании коллег. Спешить домой мне незачем: там тишина и пустые стены, меня никто не ждёт.

Всю молодость я упорно учился, вгрызался в законы. Девушки, конечно, были, но как-то не складывалось, я всегда предпочитал честно заплатить за проведенное время, чем давать пустые обещания, которые не собирался выполнять. На серьёзные отношения не хватало ни времени, ни душевных сил. Сразу после университета я начал пахать, выстраивая карьеру кирпич за кирпичом. В нашем деле всё просто: либо ты впахиваешь 24/7, зарабатывая имя, либо всю жизнь перебиваешься подачками.

Я сижу в мягкой зоне, медленно потягиваю виски и изо дня в день разглядываю девушку за барной стойкой. Вот уже который вечер я любуюсь её хрупкими плечами и безупречно прямой спиной, обтянутой мягкой кашемировой водолазкой. Тёмные волосы, словно тяжелый шелк, струятся до самой талии. Каждый вечер она занимает одно и то же место и пьёт, кажется, один и тот же коктейль. Иногда она приходит с подругой-блондинкой, и тогда неизменно начинает тихо плакать, а подруга бережно обнимает её за плечи, пытаясь защитить от всего мира. Порой они о чём-то спорят, но блондинка никогда не бросает её. Они всегда уходят вместе. Кроме тех дней, когда она сидит совсем одна, застыв, как прекрасная статуя.

В конце концов, любопытство берёт верх над моей профессиональной сдержанностью. Я встаю и пересаживаюсь к ней, за барную стойку.

— Привет. Позволишь тебя угостить?

Она медленно поворачивается. О боже... Большие глаза, полные такой тёмной, беспросветной тоски, какая бывает только у раненого оленёнка. Её взгляд проходит сквозь меня, словно я — прозрачное стекло, словно меня вообще не существует в её реальности. И именно это равнодушие, эта глубина боли тянут меня к ней, как в бездну. Нет для мужчины большего искушения, чем попытаться зажечь огонь в таких глазах. Согреть, защитить, вытеснить эту ядовитую грусть своим теплом.

В тот вечер она так и просидит молча. А я сижу рядом, чувствуя себя полным болваном. Мне сорок лет, я выигрываю сложнейшие процессы, моя карьера на пике, а я, как безусый мальчишка, растерялся и не знаю, с чего начать разговор.

На следующий вечер, после затяжного ужина с важным клиентом, ноги сами несут меня к тому бару. Я не иду, я почти бегу, боясь опоздать. По пути заскакиваю в цветочную лавку и покупаю огромный букет белых роз — чистых, как мне кажется, как её душа. Волнуюсь так, будто мне снова восемнадцать и это моё первое свидание. А вдруг её там нет? Вдруг она ушла?

Вздыхаю с колоссальным облегчением, завидев знакомый изящный силуэт за стойкой. Сам подойти не решаюсь — слишком боюсь спугнуть. Передаю букет через официанта. Она удивленно поворачивает голову, находит меня взглядом и едва заметно кивает, принимая цветы.

Следующим вечером я проделываю то же самое. И через день. И через неделю. Я становлюсь «человеком с белыми розами». В конце концов, я вижу, как её губ касается легкая, почти призрачная улыбка, когда она кивает мне в очередной раз. А потом она встает и сама подходит ко мне.

— Зачем вы это делаете? Зачем посылаете мне цветы? — спрашивает она тихо.

Я смотрю на неё и вижу: тёмная тоска в глазах сменилась новой эмоцией — светлой грустью.

— Хочу, чтобы ты улыбалась, — слова срываются с моих губ раньше, чем я успеваю их обдумать.

Её лицо озаряет первая, по-настоящему живая улыбка.

— Спасибо. Можно к вам присесть? — её голос звучит робко, почти интимно.

— Конечно. Может, шампанского? — я подзываю официанта, стараясь скрыть дрожь в руках.

Она присаживается напротив. Я не могу отвести глаз. Все её движения осторожные, выверенные, словно она боится что-то окончательно сломать внутри себя.

— Красивая... — вырывается у меня.

Я замираю, боясь, что сморозил глупость и она сейчас уйдёт. Но на её лице снова мелькает эта робкая, согревающая улыбка.

— Эмили, — представляется она, наконец, сообщая своё имя. И оно звучит для меня как музыка.

— Марк, — растерянно отвечаю я, в душе ругая себя за то, что не представился первым.

Этот вечер я забираю с собой навсегда. Каждую секунду, каждый жест. Это начало чего-то огромного, важного, что затягивает меня без остатка, оставляя отблеск её улыбки в самой глубине моей души. Теперь я знаю: я сделаю всё, чтобы эта улыбка больше никогда не исчезала.

Визуал Марк

Марк — зрелый, уверенный в себе мужчина, успешный адвокат с репутацией блестящего профессионала. Он всегда знает, чего хочет, и умеет добиваться своих целей. Дисциплинированный и прагматичный, Марк посвятил большую часть своей жизни карьере, избегая серьёзных отношений, пока не встретил Эмили. В семье Марк — надёжный муж и преданный отец, готовый на всё ради жены и дочерей. Эмили для него — центр и смысл жизни, она воплощает ту часть его души, которая жаждет тепла и уюта. Марк стойкий и рассудительный, но любовь к Эмили делает его уязвимым.

Глава 11. Эмили

«Когда любовь приходит тихо, она заполняет сердце светом, от которого невозможно скрыться». Марина Суржевская.

Тринадцать лет назад.

Марк старше меня на целых пятнадцать лет, но сейчас это совсем не имеет для меня значения. Он оказывается полной, абсолютной противоположностью того человека, который заставил меня невыносимо страдать, вдребезги разбив моё сердце, растоптав душу и буквально вышвырнув меня из своей жизни на обочину. Марк — сильный, надёжный, удивительно щедрый. Этот мужчина так окружает меня своей любовью и искренней заботой, что я, наконец-то, начинаю понемногу оживать. Я не только позволяю ему любить себя, но и сама не замечаю, как постепенно, шаг за шагом, отвечаю ему взаимностью.

Я больше не прихожу в этот бар ради того, чтобы погружаться в тяжёлое прошлое и пытаться нащупать там хоть какое-то мнимое единение с моим прежним жизненным адом. Теперь я иду туда только для того, чтобы смотреть в эти тёмные, невероятно глубокие глаза Марка и видеть в них своё отражение. Меня каждый раз охватывает нежность, когда он совершенно случайно касается моей руки, вызывая дрожь.

— Эмили, у тебя такие холодные пальцы. Ты снова замёрзла? — спрашивает он однажды, чуть заметно вздрогнув, когда впервые решается положить свою тёплую, широкую ладонь поверх моей.

Я лишь грустно улыбаюсь ему в ответ.

— Нет, просто они у меня всегда такие холодные, — говорю я тихо, но руку при этом не убираю, наслаждаясь его теплом.

«Такие же холодные, как и моё сердце», — думаю я.

Марк внимательно смотрит на меня, а потом медленно подносит мою ладонь к своему лицу. Он осторожно прижимается к ней своей гладко выбритой щекой, будто боится испугать меня или нарушить это хрупкое мгновение. Я невольно вздрагиваю. В это самое мгновение по всему телу разливается тепло, от которого сердце начинает биться быстрее.

— Позволь мне отогреть тебя? — шепчет он, глядя мне прямо в душу. Я только улыбаюсь, впервые за долгое время почувствовав это пьянящее, почти забытое счастье.

Два месяца мы продолжаем встречаться в этом полумраке бара по нескольку раз в неделю. С ним мне так легко, уютно и по-настоящему тепло. Наше молчание никогда не тяготит, а слова порой становятся почти не нужны — нам вполне достаточно одних лишь взглядов и случайных касаний.

— Марк, а давай сегодня сменим обстановку? Честно говоря, мне немного надоел этот бар, — говорю я однажды.

Долгое время я собираюсь с мыслями, чтобы предложить это, потому что больше не могу находиться в месте, которое каждой деталью напоминает мне о прошлом.

— Хочешь пойти куда-нибудь поужинать в тихом месте? — его вопрос звучит спокойно, но я вижу, как в глубине его глаз мгновенно мелькает живое любопытство.

— Нет, давай просто погуляем? Сегодня такая прекрасная погода, — предлагаю я, искренне надеясь, что он поддержит мою идею.

Он мягко улыбается и уверенно протягивает мне свою руку:

— С огромным удовольствием.

Мы буквально выбегаем из бара, смеясь, словно двое влюбленных подростков. Взявшись за руки, мы долго бродим по ночным улицам, освещённым тусклыми фонарями, пока совершенно незаметно для самих себя не оказываемся в глубине парка.

— Боже, как же здесь красиво, — я останавливаюсь и на мгновение запрокидываю голову, глядя на бездонное звёздное небо. Луна светит сегодня так ярко, что, кажется, стоит только протянуть руку — и её можно будет коснуться кончиками пальцев.

Марк в это время внимательно смотрит только на меня.

— Ты очень красивая, — шепчет он.

В его низком голосе столько искренней нежности, что моё сердце болезненно сжимается от нахлынувших, давно забытых эмоций.

Я пытаюсь что-то ответить, но вдруг осознаю, что не могу произнести ни слова. Язык словно прилип к нёбу, губы мгновенно пересохли, а дыхание стало неровным и прерывистым. Он стоит прямо передо мной — высокий, уверенный в себе, по-настоящему сильный. Мужчина, о котором, кажется, тайно мечтает каждая женщина. Его прямой взгляд заставляет моё сердце колотиться ещё быстрее, отдаваясь пульсом в висках.

Он мягко тянет меня за руку к себе. Я послушно делаю шаг вперёд и тут же оказываюсь в кольце его крепких объятий. Его губы находятся так близко, что я едва не задыхаюсь от внезапного желания наконец коснуться их.

Марк целует меня осторожно, почти невесомо, словно проверяя, как далеко я позволю ему зайти в эту ночь. Он едва касается моих губ своими, но этого мимолётного жеста достаточно, чтобы я окончательно потеряла голову. Я сама подаюсь навстречу, бесстыдно обвиваю его шею руками, позволяя себе полностью отдаться этому сладкому моменту. Погрузив язык в его горячий рот, я чувствую, как он на секунду вздрагивает всем телом, а потом ещё крепче прижимает меня к себе.

Тихий стон срывается с его губ, когда он, наконец, позволяет своим сдерживаемым чувствам вырваться наружу. Мы медленно кружимся в каком-то интуитивном танце посреди абсолютно безлюдного парка. Кажется, весь остальной мир вокруг просто исчез, осталась только эта бесконечная ночь, луна и наши переплетающиеся желания.

С этого самого момента пути назад больше нет.

Глава 12. Эмили

«Есть желания, которые невозможно подавить, даже если разум кричит об опасности». Анна Зимина

Иногда мне снится один и тот же сон, но с разными вариациями: мужчина, лица которого я никогда не вижу, властно овладевает мной. Его сильные руки до боли сжимают мои бёдра, когда он с силой входит в меня, наполняя каждую клеточку моего тела острым наслаждением, смешанным с болью. С ним я вновь становлюсь той дерзкой, страстной, ненасытной гитарой, струны которой стонут и изнывают от желания. Той самой женщиной, которой была когда-то очень давно, почти в прошлой жизни.

С мужем я стала нежной скрипкой, к которой он всегда прикасается с осторожностью, боясь неосторожным движением порвать мои тонкие струны. Его смычок плавно скользит, и скрипка поёт, вибрируя каждой частичкой своего изогнутого тела. Это прекрасно, это безопасно, но…

После таких снов я перестаю понимать, хочу ли я оставаться скрипкой или всё же до дрожи желаю вновь стать той самой гитарой. Да, я мучительно скучаю по тому страстному, дикому и даже жёсткому сексу, которому меня когда-то научил мой бывший.

Сегодня мне снова снится этот сон, но теперь я наконец могу рассмотреть лицо мужчины, который так властно перебирает струны моей гитары. Он с силой прижимает их одной рукой и, совершенно не щадя моих чувств, не боясь причинить мне боль, страстно перебирает другой.

Проснувшись, я вижу на экране телефона уведомление — пришло сообщение от Макса:

Хочу тебя.

По телу мгновенно проходит дрожь, ведь только что во сне я бесстыдно отдавалась ему, сотрясаясь от наслаждения. Я всё ещё чувствую вкус его губ на своих, и кожа горит от недавнего прикосновения его рук. И пусть это был всего лишь сон, но он оказался настолько реален, что внизу живота всё ещё ощутимо пульсирует.

Скидываю ему в ответ смущающийся смайлик и тут же получаю следующее сообщение:

Ты тоже меня хочешь, я чувствую это.

От этих слов меня сразу бросает в жар, щёки вспыхивают огнём. Пальцы касаются экрана телефона, но они словно больше не принадлежат мне — я уже совершенно не контролирую их. Между строк нашей переписки происходит что-то большее, что-то запретное. Чувствую, как всё тело мгновенно откликается на эти знаки, и возбуждение пронизывает каждую мою клеточку.

«Я замужем, семья — самое дорогое для меня, я люблю мужа», — быстро набираю я текст и отправляю, чтобы не сдаться окончательно. Пишу это в надежде, что это остановит. Но кого? Его? Или всё-таки меня? Боже, я зажмуриваюсь, повторяя про себя как заклинание: «Я люблю мужа, я люблю мужа, я люблю мужа».

Последние тринадцать лет только один мужчина видел меня обнажённой — мой муж. Фигура после двух родов уже не кажется мне идеальной, но любимый никогда не замечает ни лишних килограммов, ни моих небритых ног. Он любит меня любой: растрёпанной ранним утром, совсем не накрашенной вечером. Я и только я всегда была самой красивой и желанной женщиной для него. Да и я сама, несмотря на эти сны, даже представить не могла другого мужчину перед собой. Чужие губы, чужие руки… Сон и реальность — это ведь две совершенно разные жизни. Но почему же тогда так сладко ноет внизу живота от этих коротких сообщений, а сердце стучит громче и быстрее? Мне становится по-настоящему страшно от осознания того, что он прав — я хочу его. Я вдруг понимаю, что хотела его всё это время, ещё задолго до нашей первой встречи.

Макс:

Я понимаю, что ты замужем, я готов быть твоим приключением, тебе только не надо влюбляться в меня, это так просто.

Это действительно так просто — не влюбляться? Только он не понимает, что я совсем не такой человек. Что для меня это всегда нечто большее, чем просто приключение. Меня вновь охватывает ледяной страх, что это не просто желание заняться сексом — это что-то другое.

«А ты?» — спрашиваю его, и руки заметно дрожат в ожидании ответа.

«Что я?» — он то ли не понимает, то ли просто не хочет отвечать прямо.

«Ты влюблён?» — я затаиваю дыхание.

«Я да, влюблён, но я не питаю иллюзий», — вот так просто он это пишет?!

«Я не могу», — стискиваю зубы и стараюсь противостоять не столько ему, сколько самой себе. Я отчаянно борюсь, но не с ним, а со своим собственным желанием, ведь как только он коснулся меня тогда, я задохнулась от страсти, которая мощной волной прошла по всему телу.

Макс:

Хорошо, буду тебя ждать, это не то, что надо планировать, всё случится тогда, когда должно случиться, и будет так, как ты захочешь.

«Всё будет так, как ты захочешь…» Я никогда бы не подумала, что эту фразу, сказанную мужчиной, которого так сильно желаешь, можно начать искренне ненавидеть…

Глава 13. Эмили

«Иногда ты даже не замечаешь, как пересекаешь границу, пока не оказываешься слишком далеко». Марина Суржевская

Я как будто разделилась на двух совершенно разных людей, которые живут в параллельных мирах. В одном из них я — любящая, замечательная жена. Мелодичная, послушная скрипка, которая вибрирует под бесконечно нежными руками мужа. В другой реальности я — своя абсолютная противоположность: дерзкая, ненасытная гитара, жаждущая мужчину, который окончательно вскружил мне голову. Я думала, что никогда больше не испытаю эти забытые чувства, когда пресловутые бабочки в животе порхают от одного взгляда на экран. А томительное ожидание и жгучее предвкушение заполняют все мои мысли, разливаясь по телу сладостным, пугающим теплом.

Я засыпаю, и мне снится один и тот же сон. Но теперь я отчетливо вижу лицо мужчины, и это — Макс. Он толкает меня на кровать, не принимая никаких возражений или сопротивления, властно заламывает мне руки и с животной силой входит, заполняя всю меня собой. Я покорно принимаю его. С каждым его движением моё тело откликается всё сильнее, а кровь бешено стучит в висках. Желание вспыхивает с такой мощью, что мне становится по-настоящему страшно, но в то же время я ни на секунду не хочу, чтобы он останавливался. Он продолжает до тех пор, пока я не начинаю бесстыдно стонать; этот стон наслаждения заполняет всю меня, всю комнату и всё окружающее пространство.

Я просыпаюсь в холодном поту, охваченная ужасом — всё это кажется слишком реальным и слишком прекрасным. И в тот же миг возникает страх, что однажды своими стонами я могу разбудить спящего рядом мужа.

Макс продолжает писать. Меня трясет от волнения, от дикого желания, от бесконечных сомнений и полного непонимания собственных чувств. Я замираю в ожидании его слов. Неужели я действительно это сделаю?

Когда ты приедешь? — он не спрашивает, хочу ли я этого. Он и так прекрасно знает, что я хочу.

Во вторник, — пишу я трясущимися руками.

До нашей встречи остается четыре дня. Четыре дня томительного, мучительного, изматывающего желания. Оно наполняет меня до краев. Это невероятное возбуждение, которое требует немедленного высвобождения, но не просто физической разрядки — это томление именно по нему, по этому мужчине, которого я желаю до боли в груди. И я понимаю: никто другой не может утолить этот голодный огонь.

Две параллели остаются параллелями, и даже отдаваясь мужу, гитара внутри меня затихает, послушно уступая место скрипке… Может быть, мне всё-таки нужно остановиться?

Я падаю в бездну. Нет, на самом деле я упала в неё гораздо раньше — в тот самый момент, когда впервые начала отвечать на сообщения Максу. Тогда это казалось таким простым, почти безобидным действием — просто буквы на ярком экране, несколько дежурных фраз. Я и представить себе не могла, что за этими символами скрывается нечто огромное, что тихо и совершенно незаметно начнёт затягивать меня в эту неизведанную пропасть.

Это уже не просто разговоры и не просто переписка — это настоящий водоворот, который с каждым днём становится всё стремительнее. А я? Я до последнего думала, что смогу оставаться на поверхности, что всё еще держу ситуацию под контролем. Как же это наивно… С каждым новым сообщением, с каждой нашей короткой встречей я буду погружаться всё глубже и глубже. Всё это становится чем-то большим, чем просто игра или случайность. Это тянет вниз, медленно и неотвратимо. Я была абсолютно уверена, что смогу вовремя остановиться и смогу держать себя в руках. Но вот я здесь. Почти на самом дне.

Глава 14. Макс

«Ты можешь думать, что управляешь ситуацией, но желание всегда оказывается сильнее». Татьяна Тронина

Рассматриваю фотографии, сделанные сегодня. Да, съёмка далека от идеала: ни нормального света, ни подходящего места, да и руки почему-то тряслись, как у сопляка. Но она на снимках такая искренняя, такая охрененно раскрепощённая и красивая. В жизни она ещё притягательнее, чем на экране. Сначала я даже оторопел: обычно бабы приукрашивают себя до неузнаваемости — фильтры, фотошопы, тонны ретуши, а она нет! Разве такое вообще бывает в наше время?

Вспоминаю, как она дрожала, когда я приобнял её в магазине. В голове крутится только одна мысль, пульсирующая в такт крови: «Хочу тебя». Набираю и отправляю. Опять смайлик в ответ, на этот раз смущённый. Это выглядит чертовски мило, но в то же время начинает бесить.

Ты тоже хочешь меня, я это чувствую, — быстро набираю и отправляю ей.

Пусть только попробует соврать, что нет. Вижу, как она печатает… слишком долго. Видимо, стирает и набирает текст снова, подбирая правильные слова. Наконец-то выдаёт:

Я замужем, семья – самое дорогое для меня, я люблю мужа.

Вот это совсем не то, что я хочу услышать.

— Блять, — вслух ругаюсь я.

Конечно, я знаю, что она замужем. Но как часто её имеет муж? Я не собираюсь разрушать её «святую» семью, это не моя цель. Любишь его? Люби на здоровье. Я всё равно буду тебя трахать. Хотя, конечно, этого не пишу. Её ответ — лишь формальность, хлипкий барьер, который она сама не удержит. Она уже дрожала от желания, когда я стоял рядом, и это уже моя победа.

Понимаю, что ты замужем, готов быть твоим приключением, тебе только не надо влюбляться в меня, это так просто, — отправляю в ответ.

А ты? — она не успокаивается. Бабы всегда хотят знать, что их не только хотят, но и якобы любят.

Что я? — давай сыграем в игру, детка. Кошки-мышки. И я буду той кошкой, которая непременно тебя сцапает.

Ты влюблён? — я даже обалдел от того, что она осмелилась это спросить.

Я да, влюблён, но не питаю иллюзий, — пишу то, что она хочет услышать. Простой трюк, который я применял уже не раз. Но почему-то именно сейчас мне кажется, что эти слова — не просто наживка для неё? Почему мои собственные слова начинают звучать слишком правдиво?

Я не могу, — её новое сообщение буквально выдергивает меня из мыслей.

Что значит — не могу?! Это была всего лишь игра. Я должен управлять ситуацией, но, чёрт возьми, почему я больше не чувствую контроля? Каждое её слово выбивает меня из колеи, и это начинает злить до бешенства.

Набираю:

Хорошо, буду тебя ждать, это не то, что надо планировать, всё случится тогда, когда должно, и будет так, как ты захочешь.

Всё будет так, как ты захочешь, детка. И ты будешь умолять меня трахать тебя ещё и ещё.

С раздражением отшвыриваю телефон на диван. Всё идет не так просто, как я ожидал, но мысли о ней не покидают меня ни на секунду. Руки сами тянутся снова к аппарату. Открываю «Supergram», пытаюсь отвлечься на других моделей, но постоянно, раз за разом, возвращаюсь к её сторис. К злости и раздражению примешивается ещё одно чувство — дикое, острое желание обладать. К чёрту все обещания. Дергаю завязку на брюках, и рука сама ныряет под резинку трусов.

Я выжидаю день, а потом просто ставлю Эмили перед фактом. Я не спрашиваю, приедет ли она. Я спрашиваю — КОГДА она приедет. Я уверен, что всё будет именно так, как я решил.

Довольно улыбаюсь, когда экран вспыхивает ответом: «Во вторник».

Теперь я точно знаю, что она будет моей. Это произойдёт ровно через четыре дня. Чёртово ожидание сводит меня с ума, но я умею ждать. Главное, чтобы она снова не передумала или у дочерей не подскочила температура. Я добился своего: судя по её сообщениям, она в полном волнении. Ей остается только признать себя побеждённой. Ускользнуть от меня она уже не сможет. Я чувствую — она желает меня не меньше, чем я её.

Четыре дня. Всего четыре дня, и она будет принадлежать мне. Но почему они кажутся такими мучительно долгими? Почему я не могу перестать думать о ней ни на минуту?

Глава 15. Эмили

«Каждый шаг вперёд — это выбор, который нельзя отменить». Мария Воронова

И снова дома, монотонно проплывающие за окном электрички. Нет, это не я сижу сейчас на мягком, тёплом сиденье и смотрю на то, как серые пейзажи сменяют друг друга в ритмичном танце. Это та другая проекция меня, та самая ненасытная гитара из параллельной реальности, окончательно взявшая верх над здравым смыслом.

Сердце готово выпрыгнуть из груди от невыносимого волнения, отдаваясь пульсом в самых кончиках пальцев. Я судорожно трясу головой, и мне кажется, что всё происходящее — лишь затянувшийся сон, от которого нужно немедленно проснуться. Зажмуриваю глаза, пытаясь вернуться в реальность, а открыв их, вижу всё ту же синюю обивку переднего сидения и дома, равнодушно проплывающие мимо.

Станция Бризкорт. Холодный, колючий ветер встречает меня на улице, треплет тщательно уложенную причёску. Я неловко поправляю локоны, сильнее кутаясь в свой пуховик, пытаясь защититься от непогоды. А ветер снова налетает на меня с такой яростной силой, будто отчаянно пытается остановить, преградить путь к пропасти. Он безжалостно треплет мне волосы, словно хочет объяснить на своем языке, что растрёпанная причёска — это такая ничтожная мелочь по сравнению с растрёпанным сердцем и израненной душой.