Эль Дар Пробуждая чувства

Глава 2.

Сознание вернулось внезапно, когда Ивор стал снимать меня с лошади, причиняя, хоть и не сознательно, острую боль в моём измученном теле. Как я оказалась верхом, слава богине Айне, не помнила, и, честно говоря, боялась даже представлять, сколько всего могла пропустить в этом состоянии.

Последние воспоминания всплывали неохотно в гудящей голове и возвращали в наши с Ивором словесные перепалки при выходе из Великого леса. Тогда, сквозь пелену боли и усталости, мне казалось, что вот-вот и я увижу живую, трепещущую ярость в таких непозволительно красивых глазах, имеющих наглость зачем-то являться ко мне во снах.

Крича на всех подряд, чтобы срочно нашли лекаря, Древний, спеша и временами переходя на бег, опять куда-то меня нёс. Его голос срывался на рык, и в этом звуке, если прислушаться, можно было разглядеть отголоски беспокойства, которые он сам, вероятно, не признал бы.

Боковым зрением я видела невдалеке большой и немного мрачный, но красивый замок, и хотя картинка перед глазами быстро менялась и расплывалась, моё врождённое любопытство требовало рассмотреть подробности и расстраивалось, оставаясь неудовлетворённым. Какая досада, пропускать такое зрелище.

Сознание изо всех сил пыталось удержаться в реальности, но ему удавалось только вырывать из неё мутные картинки, сменяющие одна другую: незнакомые, встревоженные люди, ясное небо, сердитый профиль Ивора, белые стены - всё это мелькало, не желая складываться в единую картину.

Наконец мы оказались в помещении, и Ивор натурально рычал на какого-то бедолагу, уточняя, куда меня возложить. Его пытались выставить прочь, но, поняв, что это бесполезно, недовольно фыркнули и оставили в покое. Видимо, спорить с недовольным Древним никто не рискнул.

Когда я в очередной раз пришла в себя, то сфокусировалась на приятном лице уже немолодой, но красивой женщины, озабоченно склонённом надо мной. Она делала какие-то пасы руками над моей грудью, отчего у меня словно настраивалась резкость, мутность в глазах и голове постепенно рассеивалась, уступая место ясности.

Какие-то моменты дальнейшего осмотра были достаточно болезненными, заставляя вздрагивать и шипеть от боли, и каждый раз я натыкалась взглядом на, вновь ставший безразличным, взгляд хвойных глаз, который, казалось, не видел во мне ничего, кроме объекта, порученного ему на опеку.

Бесит!

Я поняла, что меня бесит именно равнодушие! Пусть лучше в его глазах будет злость, ярость, раздражение, даже ненависть, но не это холодное ничто, от которого внутри всё сжималось тоскливым комком.

- Девочка моя, в тебе хоть что-то целое осталось? - с недоумением вопрошала целитель, покачивая головой. - Меня зовут Инга, я постараюсь тебе помочь, пока не вернётся мастер Риен, но сразу говорю: ты у нас задержишься надолго. На несколько недель точно.

- Что с ней? - послышался из-за спины голос Ивора. Он стоял там, скрестив руки на груди, и сверлил меня своим изучающим взглядом.

- О! Да тут много всего. Кроме ушибов и ссадин, которых не счесть, и общего истощения, тут у нас и сотрясение средней тяжести, трещины в нескольких рёбрах, повреждение почек. Ну и основное - это ноги. Их я обезболю пока, а там мастер Риен пусть решает, что делать, - Инга говорила деловито, но в её голосе сквозила тревога, которая мне очень не понравилась.

- В каком смысле? - не поняла я, чувствуя, как внутри закрадывается ледяной страх. - Там что, какие-то варианты, что с ними можно сделать?

- Ну, я не имею в виду, что ты их лишишься, - сразу поспешила меня успокоить Инга, видя мой испуг. - Но ты девушка молодая, не хотелось бы оставлять тебя хромой. Всё будет хорошо, просто потребуется время и терпение.

- Нет, хромота мне точно не нужна, - согласилась с ней я, чувствуя, как ком в горле начинает разрастаться. - Я ещё не набегалась по этой жизни.

- Сейчас надо снять с тебя все эти грязные тряпки и обмыть. Слишком много крови, и непонятно, где раны, а где просто грязь, - Инга дала указания, чтобы принесли тёплой воды, и подошла ко мне с доброй, но непреклонной улыбкой.

- Я могу и сама, я ведь в сознании, и руки у меня не поломаны, - заворчала, чувствуя себя унизительно беспомощной. - Не ребёнок ведь, подумаешь, голова кружится.

- Нет уж, - строго заявила Инга, и в её тоне послышался стальной стержень. - Тебя по-хорошему вообще бы обездвижить или ввести в искусственный сон на несколько дней, - она задумчиво поглядывала на моё тело, прикидывая варианты лечения.

- Не надо, спасибо, наспалась уже, - воспротивилась я, чувствуя, как паника поднимается изнутри. - Там меня преследуют эти... ну кошмары в общем.

Не рассказывать же, что мне зачем-то мерещатся глаза Ивора, смотрящие на меня сейчас, словно я пустое место. Это было бы слишком унизительным признанием.

Пока мы разговаривали, в комнату принесли тазы с водой, а Инга вышла, обещая взять всё необходимое и вернуться. Я насторожилась, так как Ивор как раз не сдвинулся с места, словно врос в пол.

- А тебе что, тут бесплатное представление? - обратилась к нему раздражённо, чувствуя, как щёки начинают заливаться краской.

- Могу заплатить, - пожав плечами, нагло отозвался этот Древний, и в его голосе мелькнула тень насмешки, которую я, возможно, себе вообразила.

- Ты заведения попутал, - возмутилась я, пытаясь придать голосу как можно больше язвительности.

- Мне тебя Рорин поручил, так что за твоё состояние отвечаю я. Пока они с Айлин не вернутся, я не спущу с тебя глаз в буквальном смысле, - от слов Ивора у меня по коже словно пожар прошёлся, она загорелась от пальцев ног до кончиков ушей.

От злости, наверное. Или от чего-то другого, о чём я не хотела даже думать.

- Если ты не выйдешь, то я сама встану и выцарапаю твои красивые глаза, - натурально прошипела я, чувствуя, что ещё немного и я действительно попытаюсь это сделать, несмотря на все свои переломы.

Он сцепил свои крепкие руки на груди и смотрел на меня как на стену, да ещё и начал насвистывать какую-то простую мелодию, чем довёл меня до того состояния, в котором я могла пойти и на крайние меры. Эта нарочитая безмятежность действовала на нервы хуже любых оскорблений.

И я пошла.

Мужик он или нет, в конце концов. Всё равно я переиграю тебя, упёртый ты Древний. Я решила сменить тактику, улыбнувшись ему так широко, как могла, показывая ровные ряды белоснежных зубов, чем уже сбила его ровную мелодию. Насвистывание на мгновение прервалось, и это была маленькая победа.

Затем, начав медленно расстёгивать воротник своего платья, в котором много мелких пуговичек тянулись от горла до низа живота, я не отрываясь смотрела в светло-зелёные необычные глаза, стараясь скрыть свое волнение.

Конечно, под платьем у меня одета нижняя рубашка, но она могла называться так лишь символически, потому что была тоненькая и почти прозрачная. Ну да, я очень люблю откровенное нижнее бельё. Сейчас ещё лето, и днём, когда я выходила из дома перед всеми этими приключениями, было очень жарко, так что мой наряд был вполне оправдан.

Не замечая в состоянии Ивора каких-либо изменений, я ускорилась и, чтобы усилить эффект, хотела томно вздохнуть. Но из-за того, что мои сломанные рёбра неожиданно стрельнули болью, из лёгких вышел хриплый, протяжный стон. Звук получился очень даже натуральным и страстным, если не знать его причины, и я мысленно поблагодарила свои травмы за такой эффектный выдох.

Неожиданно мелодичный свист прекратился, и, решив, что выбранная тактика верна, я продолжила расстёгивать пуговицы уже ниже своей груди, отчего мужчине должна была открыться красивая ложбинка между, прикрытая прозрачным кружевом. Воздух в комнате, казалось, стал плотнее.

Этот несносный мужлан продолжал смотреть мне в глаза, но, по-моему, меня уже начали отличать от стены. Я спускалась всё ниже, и половинки платья расходились, давая больше обзора. Ивор не мог не понимать, какую игру я затеяла, и даже если он ничего не чувствует и действительно равнодушен, как про него говорят, то пусть хотя бы помучается от желания тела. Ведь у мужчин эта сфера жизни, как я полагала, часто с чувствами и не связана.

Думаю, сейчас он уже мог рассмотреть очертания моих сосков, и я проказливо повела плечиком, чтобы оголить его полностью. И неожиданно для меня самой платье практически полностью сползло вниз. Ивор всё же уставился на мою грудь, светящуюся сквозь нижнее бельё на тонких бретельках, которое ничего и не скрывало.

Я видела, что его дыхание участилось, а взгляд изменился, в нём появилось что-то живое, хотя он изо всех сил старался сохранить невозмутимость. Эта внутренняя борьба читалась в каждой линии его напряжённого лица.

Если бы в таком виде нас не застала Инга, я сама не знаю, как далеко смогла бы зайти в этой игре. Она вошла быстро, бормоча что-то про наведение порядка на складах, и, не глядя, приказала Ивору отвернуться. А подойдя ко мне, запричитала что-то про современную моду и то, что такой срам во времена её молодости не носили.

Ивор так и не вышел, но, слава богине Айне, не поворачивался и продолжил насвистывать что-то себе под нос, хотя мелодия звучала заметно сбивчивее прежнего.

Инга ловко освобождала меня от одежды и протирала кожу влажной ветошью. Я старалась терпеть боль, но всё равно местами шипела, несмотря на то, что женщина потратила на меня достаточно много своих целительских сил. Если бы она не обезболила мои раны предварительно, то не представляю, как бы я эту процедуру пережила, наверное, кричала бы на весь замок.

Наконец, обмыв и натянув на меня монашескую рубашку из плотной ткани, закрывающую тело от шеи до пяток, и дав мне выпить какое-то зелье для восстановления сил и ещё одно обезболивающее, она оставила меня полулежащей в постели, пригрозив обездвижить, если не буду слушаться.

Инга спешила в лабораторию, так как ждала прибытия других потерпевших и собиралась приготовить заранее несколько зелий, которые не подлежали длительному хранению. А я опять осталась наедине с Ивором, который, медленно повернувшись, нашёл стул и сел у стены, давая понять, что уходить никуда не собирается.

Что ж, теперь я выбрала полный игнор, делая вид, что его тут просто нет. Я стала с любопытством разглядывать комнату, пытаясь отвлечься от его присутствия.

Да, долго тут время не потянешь. Разглядывать-то особо нечего. Светлые стены, несколько одинаковых коек и стульев, в дальнем конце комнаты большой камин. Возле него сушатся чистые тряпки, а на краю стоят глиняные кружки с отварами, чтобы оставались тёплыми. В углу я заметила ширму, за ней я бы и переоделась, если б могла сама. Запах в комнате стоял специфический, но не противный: какие-то травы, хвоя.

Вот! Кстати, хвоей могло пахнуть и от меня. Я столько провела времени среди вековых сосен, что пропиталась этим запахом насквозь, особенно волосы.

Богиня! Мои волосы! Как же мне привести их теперь в порядок? Часть их спуталась, и вполне вероятно, из них придётся вырезать кусочки смолы. Хотя бы иголки выбрать, а то будут мешать спать, впиваясь острыми кончиками в голову и не давая покоя.

Я запустила пальцы в свои не в меру густые, длинные волосы, рыжими локонами спускающиеся ниже лопаток, стараясь разделить богатую шевелюру на пряди. Но пальцы застряли у самых корней, и любое напряжение неприятно отдавалось тянущей болью в рёбрах.

Ну и ладно. Чем так мучиться, лучше я их обрежу хотя бы по плечи. Они растут у меня быстро, так что этого богатства мне не жалко, отрастут новые, ещё красивее.

Мои мысли прервала распахнувшаяся дверь, в которую вошла девушка, несущая поднос с горячей похлёбкой и хлебом, пахнущими так умопомрачительно, что я судорожно сглотнула, только сейчас понимая, как сильно проголодалась. Желудок предательски заурчал, выдавая меня с головой.

Представившись Мартой, девушка посочувствовала моему положению и пообещала, несмотря на прописанную мне диету, подкармливать чем-нибудь вкусненьким, чтобы скрасить ожидание выздоровления. Она мне сразу стала нравиться, ведь я очень любила вкусно поесть и была не против нарастить здесь лишнего жирку на свои бока. Всё равно он у меня надолго не задержится при моём-то буйном характере.

Подмигнув, Марта достала из кармана сдобную булочку, присыпанную сахарной пудрой. Я чуть не захлебнулась слюной от предвкушения, как она будет таять у меня во рту, но тут случилось то, чего мы обе никак не ожидали.

Забытый всеми Ивор внезапно вырос из-за спины Марты и со звериной ловкостью выхватил лакомство из рук не успевшей и пикнуть девушки. Мы обе потрясённо уставились на беспардонно жующего мой десерт Древнего.

- Я не знала, что ты не одна, - пролепетала обескураженно Марта, а затем обиженно обратилась к Ивору. - Ты же не ешь такие, зачем отобрал?

- Я спасал свою подопечную. Ей же не просто так диету назначили, - развёл руками невозмутимый Ивор, дожёвывая булочку с видом человека, совершившего благородный поступок.

Недовольно ворча, Марта поспешила на выход, пообещав скоро вернуться за посудой, оставляя нас опять вдвоём. Проглотив скопившиеся во рту слюни и не говоря ни слова, я принялась есть свою похлёбку, пока этот Древний не решил меня и от неё спасти.

Ивор пристально наблюдал за мной, явно ожидая колкостей, но я молчала, наслаждаясь вкусом. Тишина между нами была тягучей, и я чувствовала его взгляд на себе, но упрямо не поднимала глаз.

Когда Марта вернулась за пустыми тарелками, то принесла мне ножницы, которые я выпросила, и расчёску с небольшим зеркальцем, чему я очень обрадовалась. Наконец-то можно будет привести себя в порядок.

Что ж, пора приниматься за дело. Я взяла первую прядь и, приставив ножницы, собиралась её отстричь, как внезапно мою руку перехватили, и только небольшой локон успел соскользнуть мне на грудь и свернуться там упрямым колечком.

Ивор! Как он может передвигаться так бесшумно и молниеносно? Я даже не услышала, как он встал.

- Нет, ты останешься такой, какой я тебя сюда привёз, - глухо сказал он, и в голосе его послышалась стальная непреклонность.

- Ты серьёзно? Так буквально воспринимаешь данные тебе приказы? - удивилась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. - «Чтобы волос не упал с головы» - это просто оборот речи.

- Мне всё равно, ты не будешь их стричь, - сказал Ивор, отбирая у меня ножницы и забирая состриженный локон, который спрятал в карман с видом собственника. - К тому же длинные хоть в косу уберёшь, а так будешь страшной, что болотная чудь.

- Ну, раз ты такой эстет, то и приводи их в нормальное состояние сам, - разозлилась я, совершенно не ожидая, что Ивор так и поступит.

Древний поставил свой стул у изголовья кровати и, взяв в руки расчёску, потянулся к моим волосам. Я уставилась на мужчину с нескрываемым изумлением, будто он не волосы мне собирается расчёсывать, а валяться в ногах, вымаливая прощения за всю свою грубость. Что одно, что другое казалось немыслимым.

Не обращая на моё потрясение внимания, Ивор взял первую прядь и начал аккуратно её распутывать, выбирая остатки хвои, мелкие листочки и веточки. Онемев, я смотрела на его сосредоточенное лицо, которое было так близко, что так и тянуло его коснуться.

Отечность и синева под его глазом очень быстро сходили без всякого лечения, видимо благодаря внутренним особенностям организмов Древних. Его лицо становилось ещё более привлекательным, а глаза, наверное, ещё долго будут меня преследовать не только во снах, но и наяву.

Но, тем не менее, влюбляться я не собиралась ни в него, ни в кого бы то ни было другого. Да и замуж мне никак не хотелось. Рожать детей и ждать мужа дома, это не про меня. Я слишком любила свободу, чтобы менять её на цепи, даже золотые.

Не знаю, каким образом у него это получалось, но он распутывал мои волосы так ловко, словно имел большую практику. Не выдрав ни единого волоска, не дёргая и не причиняя боли, Ивор прядь за прядью перебирал непослушные кудряшки. Даже мама так не могла, с горечью вспоминала я, как пряталась, убегая от расчёски в её руках.

Ладно, Ивор, удивил.

Заглянувшая было узнать, как дела, Инга с таким же изумлением уставилась на Ивора, но ничего не сказала. Потом заставила меня выпить ещё одну невкусную жижу и убежала по своим делам.

- Ивор, ты правда ничего не чувствуешь? - тихо спросила я, когда тишина в комнате стала слишком тяжёлой.

Он замер на мгновение, а потом продолжил молча распутывать мои волосы. На улице уже темнело, на столике горела принесённая кем-то масляная лампа, отбрасывая тёплые, танцующие тени на стены. Было тихо и как-то спокойно. Я впервые за несколько дней дышала ровно, без страхов и переживаний, и это наполняло меня тихим счастьем.

Я готова была переругиваться с Ивором сколь угодно долго, ведь в этом не было злости - просто неясное желание его расшевелить, вытащить из той ледяной тишины, в которой он, казалось, обитал.

Не знаю, почему мне так не нравилась его внутренняя пустота, светившаяся через такие необычные глаза равнодушием, но от этого было больно моей душе. И внутри разгорался огонь, который требовал вывести его на любые эмоции, не важно, какие.

- Не чувствую, - глухо отозвался Ивор, когда я уже перестала ждать ответа. Его голос звучал ровно, без единой эмоции. - И не хочу чувствовать. Меня устраивает всё, как есть. Я вижу причинно-следственные связи чётко, без налёта эмоций, которые всё искажают. Я руководствуюсь принципами, которые вложил в меня Рорин, и вижу их разумность и целесообразность.

У меня пошли мурашки по коже от его слов. Это признание звучало в моём понимании трагическим приговором. Как его может устраивать такая жизнь?

Я, которая вся состояла из чистых эмоций, льющихся через меня бурной, неудержимой рекой, не могла понять, как можно называть жизнью безэмоциональное существование. Представив эту внутреннюю пустоту, я ужаснулась. Я бы чувствовала себя трупом, ходячей оболочкой без души.

Положив свою руку на его огромную, по сравнению с моей, ладонь, прекращая его движения, я заглянула в такие холодные глаза.

- А как же любопытство, интерес, увлечения? - прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от жалости. - Ведь не может быть, что ко всем занятиям ты одинаково бесчувственен? Скакать галопом, чувствуя, что почти летишь, как птица, или нырять в глубину, чувствуя себя рыбой, или...

- Нет, - перебил он, и голос его остался таким же ровным. - Я могу расчесать тебе волосы, потому что мне Рорин дал задание позаботиться о тебе. Могу убить всех Жрецов, и в этих действиях для меня не будет разницы. Всё - просто набор задач.

- Я тебе не верю! - изумилась до глубины души, чувствуя, как внутри закипает протест.

Он молча пожал плечами, продолжив заниматься моими волосами, словно не сказал ничего важного.

- А тебе никогда не хотелось что-то сделать для другого человека? - не унималась я. - Просто чтобы доставить ему радость?