Эль Дар Сплетая судьбы

Пролог

Сил уже не осталось, но я не сдаюсь. Кровь пульсирует в ушах, руки не слушаются.

Страх.

Кажется, что если я остановлюсь, то произойдет нечто страшное, непоправимое.

Я не знаю, что все уже произошло, или делаю вид, что не знаю. Пытаюсь разбудить людей, на которых натыкаюсь, но не могу, они крепко спят. Только почему-то такие же липкие и мокрые, как и я.

Много людей.

Я не помню, как оказалась здесь, в этой грязи. Все казалось сном, кошмаром из которого хотелось поскорее выбраться. И я пытаюсь изо всех сил. Если бы я могла видеть, то вряд ли смогла сохранить рассудок.

Слава богине Айне, что я не могла.

Мне больно, но больше всего пугает эта темнота и пронзительная тишина. Даже самая темная ночь не может быть настолько беспросветной и тихой. Я не хотела признаваться себе, что ослепла.

Нет. Мне просто надо было выбраться.

Когда силы совсем кончились, я осталась лежать, сжавшись в комок. Напрягла глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. Я не была слепа от рождения, это я знала точно. Я помню, как так же лежала на земле и любовалась таким невероятно глубоким небом, как разглядывая в бегущих облаках причудливые фигуры зверей.

Скоро мне должно исполниться десять. Я вспоминаю тот свет и тепло, которые разливались внутри и всегда наполняли меня безграничной радостью. Это тепло было со мной всегда, почему же сейчас внутри такая пустота и холод? Ледяными пальцами растерла слезы по и без того мокрому лицу, и это отняло оставшиеся крупицы сил.

Почему же так холодно?

Не знаю сколько прошло времени, час или день. Я умирала или уже умерла? Воздух стал тягучим, как мед, и каждый вдох требовал усилий. Легкие казались каменными. Порой мне мерещились яркие картинки из прошлого или, наоборот, неясные тени, сопровождаемые глухим, зовущим шепотом, просящим о чем-то.

Вероятно, я проваливалась в красочный сон или бред, которые сменялись тьмой жестокой реальности. Я уже не чувствовала границ своего тела, не понимала, где заканчивается рука и начинается земля.

Когда вдалеке появилось светлое пятно, я не обратила на него внимания, приняв за очередное видение. Но оно приближалось и становилось ярче, приобретая очертания человека. Я изо всех сил постаралась сделать хоть что-нибудь, чтоб меня заметили, но одеревеневшее тело не слушалось.

Попытка встать и крикнуть обернулась слабым хрипом и едва заметным шевелением или мне только показалось. Наверное, меня все же заметили, иначе откуда возникшее вдруг ощущение невесомости?

Я уже не видела ничего кроме этого Света, и он был подвижный, перетекал, создавал причудливые узоры, гипнотизировал. Даже если я сошла с ума, это не пугало так, как холодная, вязкая тьма.

Мое несчастное, измученное тело практически не чувствовалось, будто в нем не оставалось жизни.

Поздно.

Слишком поздно.

Только этот Свет – ровный, живой, теплый, держал меня от перехода за Грань, а я держалась за него, потому что своего собственного у меня не было.

Мы ехали верхом. Временами я проваливалась в беспамятство, но меня окутывало невероятное тепло, такое уютное, дающее моему меркнущему сознанию ощущение покоя и безопасности. И я тянулась к нему всей своей внутренней пустотой.

Я не заметила как именно внутри меня появилась искра, но когда она потянулась к сияющему сердцу везущего меня человека, я уже увидела нить. Тоненькая, едва заметная ниточка, связавшая мое полуживое сердце с сердцем этого незнакомца, до сих пор не произнесшего ни слова.

В этот самый момент он напрягся, замер, будто прислушиваясь к чему-то. Потом положил руку мне на голову. Возможно, это была попытка меня успокоить, но такая неловкая, что я почему-то решила - он просто не умеет проявлять нежность.

Но именно в этот момент такая же чуть заметная нить протянулась от его сердца к моему. Он расслабился, а я погрузилась в глубокий сон.

Тогда я совершенно не понимала, что все это значит.

Я спешил как мог. Знал, что должна случиться беда, но по ощущениям все равно не успевал. В кронах свистел ветер, который нес резкий запах и заставлял руки крепче сжимать поводья.

Слишком поздно.

Я вдохнул запах смерти прежде, чем въехал в деревню.

Живых там уже не было. Такой жуткой картины я не видел уже давно, а может, и никогда. Кровь! Слишком много крови. Ее брызги разлетелись так далеко, будто людей здесь разрывало изнутри. Фрагменты тел, уже непонятно кому принадлежавшие, были разбросаны совершенно беспорядочно.

Лес окутала мертвая тишина. Я оглядывался, прислушиваясь, наблюдая.

Ни стонов, ни малейшего шевеления. Я перешел на внутреннее зрение, но не увидел никакого, даже совершенно тусклого света жизни.

Смерть.

Краем глаза уловил движение в стороне или же это просто порыв ветра. Подошел ближе и увидел ребенка. Подросток. Непонятно мальчик или девочка, завернутый в пропитавшийся кровью плащ, но жив ли он?

Прислушавшись, уловил биение сердца, такое редкое, что мне могло и показаться. В чем там душа держалась непонятно, потому что энергия Жизни не просматривалась моим даром. Снял эту жуткую тряпку с тела и понял – девчонка.

Худенькая, лицо в разводах крови, волосы непонятного цвета собрались в грязные сосульки, но самое необычное, от чего мурашки пошли по коже – глаза. Они были полностью бесцветные, ни зрачков, ни радужки. Никогда такого не видел.

Я бы сказал, ребенок был больше мертв, чем жив, но оставить все-равно не смог.

Осмотрел на наличие ран, но, вероятно, кровь была чужая. Если дотянет до помощи целителей, возможно, будет хоть крохотный, но шанс выжить. А я, как никто другой, ценил любой, даже невероятный шанс на успех, потому и не собирался лишать его другого. Придется вернуться сюда позже, и лучше с отрядом.

Девочка настолько хрупкая и холодная, что я с сомнением вглядывался в ее лицо. На нем застыло такое отстраненное, ошарашенное выражение, что напрашивалась мысль о безумии.

Надо спешить.

Тени где-то недалеко, да и запах крови привлечет хищников. Устроив ее перед собой, постарался приобнять, чтоб хоть чуть согреть. Я давно перестал сочувствовать чужой боли, мое сердце закрыто от нежности, сострадания, жалости.

Да, я был жесток. Но наш мир немилосерден, и я тоже.

Шанса обрести свою семью, очаг, где мое сердце будет согреваться человеческим теплом был для меня даже меньше, чем у этой девчушки выжить.

Вдруг что-то изменилось. Я напрягся всем телом, всматриваясь внутренним взором в свою ношу. И мне показалось, что внутри маленького сердечка засветилась слабая искорка. Почему-то мне стало приятно от этой мысли и, поддавшись внезапному порыву, я хотел погладить ребенка по голове, но рука замерла в непривычном жесте.

Я не заметил, как тоненькая нить энергии от моего сердца протянулась навстречу такой же нити от ее едва заметной искры.

Если бы я знал тогда, что это значит.

Глава 1. Айлин. Пять лет спустя

День был чудесный, такой солнечный и теплый, что улыбка сама собой расплывалась по лицу, подставленному легкому ветерку. С улицы пахло талым снегом и мокрой корой, а весенняя капель весело барабанила по каменному подоконнику. Протягивая руки под холодные капли, я наслаждалась новыми ощущениями.

Я любила исследовать все на ощупь: кору деревьев, лепестки роз, гладкий или шершавый камень, теплый песок. Это были краски, которые окрашивали мой новый, погруженный во тьму мир, а я была в нем бесстрашным исследователем.

Сегодня, чувствуя лучи еще не жаркого солнца на своем лице, я с удивлением отмечала, что в моей темноте наступают сумерки. Я никому пока об этом не скажу, чтобы не вселять надежду в других и не расстраиваться самой, если она не оправдается.

Матушка настоятельница Агата слишком переживала за меня, хоть и не признавалась в этом, делая строгий вид, но язык её тела не мог обманывать. Я понимала это по тому, как она вздыхает украдкой, как ускоряется ее сердцебиение, когда она беседует с мастером Дораном, лекарем самого князя, приезжающим для наблюдения за моим “интересным” случаем, как она разглаживает складки на платье, которых на самом дела, я уверена, не существует.

Они не верили, что я смогу встать, но я хожу, и даже бегаю, тайком от настоятельницы. Играя с другими детьми в салочки, я иногда даже выигрываю, несмотря на свою слепоту.

Я учусь так же, как и остальные, но во многом благодаря соседке по комнате Райе, веселой и доброй девушке, которая читает со мной все задания вслух, помогая усвоить программу.

Во мне всегда жила уверенность, что я полностью поправлюсь. Она проявлялась не надеждой, а именно знанием, как, например, просто знаешь, что за зимой обязательно придет весна.

И я готовила себя к Жизни, мне некогда было грустить, я хотела не просто жить, а мечтала, что Он, мой спаситель, приедет за мной однажды. Ведь несмотря на очень теплое ко мне здесь отношение, заботу и искреннее участие, я чувствовала себя чужой, будто меня привезли погостить и почему-то забыли.

Иногда по ночам, когда все засыпали, я лежала с открытыми глазами и всматривалась в непроглядную тьму, пытаясь угадать - помнит ли Он обо мне, думает ли когда-нибудь о той испуганной девочке, которую подобрал среди мёртвых тел.

А еще я четко помнила то ощущение дома, которое возникло как только Он взял меня на руки и, пытаясь согреть, укрыл своим плащом. Это ощущение не сравнимо ни с каким другим, будто все проблемы в тот миг исчезли и можно выдохнуть в легкости, чувствуя безопасность и бесконечную заботу. Все остальное словно отходит на второй план, внешний мир с его тревогами и требованиями исчезает, потому что Он рядом, его тепло греет не только тело, но и душу.

Я пыталась найти это чувство в объятиях матушки Агаты, в прикосновениях Райи, в теплоте других сестёр и уюте, который пытались для нас создать в монастыре — но оно было другим.

Сейчас я согревалась лишь воспоминаниями и надеждой на ту нить, которую уже не видела. А тогда, когда мне было десять, я держалась только за нее и со всей своей детской наивностью ждала и звала человека, который за такой короткий промежуток времени стал для меня целым миром, самым родным и близким, единственным.

Матушка Агата только тяжело вздыхала, не понимая какой Свет я ищу, а я всего лишь хотела туда, где чувствовала свой дом.

Взрослея, мое отношение к Нему менялось. Возникала и злость, и обида, и глупые девичьи мечты. Когда мы с соседками по комнате, украдкой от матушки настоятельницы, прочитали наши первые любовные романы, где было столько романтики и красивых слов, я рисовала себе в фантазиях сцены как Он приходит за мной и влюбляется с первого взгляда.

Глупые детские мечты.

Он не был простым человеком, он Древний, и не обычный, а глава всего их Рода. А это значило, что ему нет дела до меня и, скорее всего, Он просто не помнит о моем существовании. От этой мысли было больно, но я упорно продолжала мечтать, потому что душе становилось невероятно холодно и пусто от признания, что в моей жизни не будет Его. Это признание было похоже на смерть - медленную, тягучую, забирающую последние остатки тепла.

Сегодня мне пятнадцать, моим днем рождения считается именно этот день. День, когда Он привез меня сюда. Это была для меня всего лишь дата, отсчитывающая зимы, которые я тут провела и я отказывалась ее праздновать. Да тут и не было такой традиции, ведь многие дети, попавшие в наш монастырь, так же, как и я не знали когда родились на самом деле.

Последние пять лет я жила в темноте и поэтому мир никогда не был для меня тихим. Я научилась слышать то, что другие просто пропускают мимо ушей, особенно когда дни так похожи друг на друга и новые звуки очень редки. Этот мир был моей музыкой, и я была его внимательным слушателем.

Я могла “слышать” настроение людей по небольшим нюансам: как они дышат, как скрипят половицы под их весом, как шуршит их одежда. Тем более, что людей с которыми я общалась в монастыре было не так уж и много и я выучила все их движения до мельчайших деталей, безошибочно определяя кто идет, куда и в каком настроении.

Но сегодня я слышала чужие шаги по ту сторону закрытой двери. Тяжелые, явно принадлежавшие крупному мужчине, но неуверенные, словно он сомневался, или боролся сам с собой. Они отдавались звонким эхом, созвучно громкому стуку моего сердца.

Вот он замер и в оглушительной тишине я слышала только как бьется мое собственное сердце, которое знало, что это Он стоит за дверью. Еще оно знало, что тьма перед моими глазами начинала рассеиваться потому, что Он рядом и я, как умирающая от жажды, не могу “напиться” наполняющим меня теплом. Его теплом. Моё тело отозвалось на его присутствие раньше, чем разум успел осознать, что происходит.

Как наяву вижу, что Он стоит с той стороны и тянет руку к двери, чтоб открыть ее. Нас разделяет, казалось бы, только дверь. Ложь, красивая ложь, которую мне нравится рисовать. Сказочная реальность, где я нужна ему так же сильно, как он нужен мне.

Между нами не просто дверь. Пропасть.

Когда его шаги стали отдаляться мне захотелось кричать, броситься следом и ударить его, наказать, за свою боль. Но я словно приросла к подоконнику на котором сидела и, повернув голову к окну, без какой-либо радости отметила, что вижу силуэты, нечеткие очертания предметов.

И вот во дворе появилась Его крупная фигура, к Нему подвели коня и, оседлав его, он поскакал прочь, не оборачиваясь, унося с собой мои детские мечты.

В голове возникла холодная почти жестокая ясность - я ему не нужна. Да и я уже не ребенок и теперь буду ценить именно свою силу, а я стану сильной. Наверное, такая зависимость - это слабость и легче жить, когда ни от кого ничего не ждешь и тебе тоже никто ничего не должен. Я повторяла это себе, как заклинание, пытаясь заглушить боль в груди, но она не уходила. Она росла, заполняя пустоту, которую он оставил после себя.

Не знаю, как долго я так сидела, погруженная в свои мысли, всматриваясь в горизонт, но вскоре меня отвлек голос Райи. Она влетела в комнату, как всегда, шумная и полная жизни, и я сразу поняла по её дыханию, что она чем-то взволнована.

- Айлин представляешь сам Рорин приезжал! Глава Древних, - выпалила она, и я вздрогнула от его имени, произнесенного вслух. - Он такой красивый, просто нечеловечески, жаль только что такой холодный. От него так и веет вечной мерзлотой. Но думаю, мы его больше никогда не увидим, по крайней мере здесь. Он вышел из кабинета настоятельницы такой злющий, да и девочки говорят, что разговор там был на повышенных тонах.

Я не нашлась что ответить, но Райе это было и не нужно, она часто разговаривала за нас двоих. Её голос лился рекой, и я слушала его, стараясь не думать о том, что она только что сказала.

- Так жаль, что они прокляты. Все девочки с него глаз не сводили, а он хоть бы голову повернул, будто нет никого, кроме него. Может и по делу их прокляли, бедная его невеста, если она, конечно, найдется. Как ей с таким надменным и жестоким мужем жить? Никакого Света Айне не хватит растопить такое сердце.

Тут я была с ней не согласна, потому что уже видела его Свет, знала какое тепло может дарить его душа. Возможно, мне достались эти дары по ошибке или из жалости к умирающему ребенку, но я знала, что под внешней твердостью есть глубоко спрятанная нежность. Я чувствовала её тогда, когда он прижимал меня к себе. Я знала, что этот холод - лишь доспехи, которые он носит слишком долго.

- Что ты молчишь? Тебя вот не ввести в заблуждение внешностью, ты всех “видишь” по-своему, наверное, это самое правильно отношение. А то мы западаем на красивую картинку и теряем себя.

- Нет, Райя, я не хочу потерять себя! - мой голос прозвучал твердо, удивив меня саму. - Мне кажется, я себя еще и не находила. Давай лучше учиться. Я поняла, что хочу стать самой сильной целительницей, - и, повернувшись к подруге, взглянула на ее размытый образ.

Впервые за пять лет я могла различать силуэты, тени лиц. Я видела, как Райя смотрит на меня с изумлением. Она вскрикнула и подбежала ближе, внимательно всматриваясь в мое лицо.

- Айлин! Твои глаза, они приобретают цвет. И он такой необычный. В наших краях не бывает синих глаз.

Я провела пальцами по своим векам, словно могла почувствовать этот цвет кончиками пальцев. Синие. Как небо, которое я помнила из детства. Как та глубокая бездна, в которую я смотрела когда-то.

- Значит я буду первой, - улыбнулась ей одними губами.

Я больше не буду смотреть на горизонт в надежде увидеть его силуэт. Я буду смотреть внутрь себя. И если однажды мы встретимя, он увидит не ту испуганную девочку, а женщину, которая не боится темноты.

Глава 2. Айлин. Десять лет спустя

Наш тихий, спокойный мир менялся. Считала ли я, что он жесток и несправедлив?

Нет.

Такими могут быть только люди. И они были. Те, которые забыли заветы предков и нарушили божественные законы. Те, которые использовали Силу, посылаемую нам богиней Айне, для создания существ, отнимающих жизнь.

Такого врага наш мир еще не встречал.

Тени.

Сначала они появлялись так редко, что считались байками, которыми пугают непослушных детей. Потом эти существа под покровом темноты приходили в деревни, находящиеся на окраине Великого леса. Они не оставляли после себя ни капли жизни. Ни стонов, ни криков, ни молитв. Только мёртвая тишина и пустые дома, в которых больше никогда не зажгутся огни. Но так уж вышло, что один раз случилось исключение – я выжила.

Как любила повторять матушка настоятельница: “Наша Айлин просто не знала, что это было невозможно”. Вопреки неутешительным прогнозам, ко мне постепенно вернулось зрение. Глаза наполнились необычным для наших мест насыщенным, голубым цветом, остались только небольшие вкрапления белого, словно на память о произошедшем. Будто я могла забыть. Приходящие периодически кошмары заставляли помнить тот день в мельчайших подробностях: запах крови, тяжесть мёртвой тишины, холод, проникающий в самое сердце.

Но все, что было до этого дня, осталось покрыто вязким туманом, не желающим рассеиваться. Я помнила только свое имя. Я - Айлин. И мне пришлось учиться жить заново. Я научилась. Почти.

Были моменты, когда во мне просыпалось ощущение, что я не живу, а смотрю со стороны, будто не все мое сознание вернулось в тело. Все считали, что это последствия перенесенных испытаний и я не спорила, но в глубине души знала, что я отличаюсь от всех известных мне девушек. Словно какая-то моя часть осталась там, в умершей деревне. Иногда по ночам я чувствовала, что меня зовут, но голос был тихим, как шёпот ветра в листве, и я не могла разобрать слов.

Я предавалась тяжелым воспоминаниям, пока мы с еще двумя послушницами и матушкой тряслись по разбитой дороге, направляясь в основную крепость нашего княжества. Это был первый раз, когда я выехала за пределы монастыря так далеко и несмотря на то, что нас сопровождали воины, мне было тревожно, но вместе с тем очень любопытно.

Мы проезжали невероятно красивые места, но душа не могла полностью насладиться открывающимися видами. Она маялась в ожидании перемен, висящих над нашими с сестрами-послушницами, уже совершеннолетними, головами. Я смотрела на бескрайние поля, на леса, уходящие за горизонт, на реки, сверкающие на солнце, и думала о том, какой огромный мир лежит за стенами монастыря. И как мало я о нём знаю.

– Айлин, девочка моя, тебя что-то беспокоит? – матушка словно прочитала мои мысли.

Все же была у этой проницательной и мудрой старушки, которую я любила как родную, своя тайна. Она считывала нас так легко, что, казалось, видит мысли, а, возможно, и будущее, настолько прозорливыми были многие ее слова. Может быть, она знала, что нас ждёт? Может быть, поэтому в её глазах иногда появлялась такая глубокая печаль?

– Вовсе нет, матушка, – ответила с улыбкой, чтобы лишний раз не тревожить дорогого мне человека. – Просто думаю, что нас ждет впереди.

– Впереди с тобой будет тот же Свет, который ты несешь в себе и сейчас милая. А это уже не мало. Иногда мне кажется, что ваши с богиней Айне имена не просто так начинаются одинаково. Я не говорила раньше, но ты очень сильный проводник божественной силы, одна из сильнейших среди тех, которых я встретила на своем пути. Тяжелые времена рождают сильных людей.

Я так растерялась от неожиданной похвалы, что не смогла ничего ответить, на что матушка легко хмыкнула и отвернулась к дороге. Я всегда считала себя обычной, даже слабой, но она видела во мне что-то другое. И от этого на душе становилось и тепло, и тревожно одновременно.

Но тут встрепенулись сестры, которых тоже видимо удивило услышанное и они захотели разговорить не особо словоохотливую старушку. Повозка наполнилась их голосами, и я почувствовала, что тяжесть моих мыслей понемногу отступает.

– Матушка Агата, а правда, что нас на самом деле везут на смотрины, чтоб выдать замуж, может даже за кого-то из Древних? – спросила бойкая темноволосая Райя. - Не все же время им ходить проклятыми, должна же, рано или поздно, найтись та самая, которая разворошит это угрюмое царство таких красивых и таких равнодушных мужчин.

– Мир Тени заполонили, а ты только о женихах думаешь, – перебила ее такая же шустрая, но серьезная светловолосая Кира. - И мужчине вообще не обязательно быть красивым, главное, чтобы он был надёжным и честным.

– У тебя чуть что что сразу Тени! А что плохого в желании удачно выйти замуж? Я вот выберу себе самого красивого и сильного воина и никуда он не денется, очаруется такой шикарной мной и сам потащит к алтарю. И будет у нас союз истинный, как в легендах, – мечтательно произнесла Райя, не замечая, что подруга смотрит на нее скептически, ухмыляясь уголком губ. - А красивый, чтоб детки тоже были красивыми.

– Древние уже давно не встречают свои пары, с чего это ты станешь исключением, Искорка, думаешь они только вот тебя и ждут, – не осталась в долгу Кира, дразня свою лучшую подругу детским прозвищем. - У них там такие заморочки со своими парами, что лучше держаться от них подальше. Мне превращать жизнь в драму не хочется.

Райя что-то продолжала настойчиво доказывать, но я ее уж не слышала. Я наблюдала, как нежно смотрит на спорящих девушек настоятельница. И было в ее взгляде столько любви, надежды, гордости и вместе с тем боли, сострадания, что я поняла как ей трудно с нами расставаться.

Ведь в монастырь, ставший нам домом, вернется она одна. Мы же останемся в главном замке, откуда нас определят туда, где наши способности принесут максимальную пользу. Сироты, как мы с девочками, за которыми не стоял род, не было отца или брата, попадали под заступничество князя. Тем более такие как мы - Яркие.

Наш мир пронизан Светом, но это не просто физическое явление, а субстанция самой жизни, источником которой была богиня Айне. Этот Свет, как невидимая обычному глазу энергия, питала все живое.

Без Света Айне ни один человек не смог бы сделать вдох. Все рождались с искрой Айне в душе. Просто у кого-то эта искра была слабая, служащая только для питания своих жизненных сил, а у кого-то она разгоралась в настоящий пожар. Мы с девочками были как раз из последних.

Нас называли по-разному: Проводники, Источники, Яркие, кто-то ласково Светлячками и много еще как, но суть это не меняло. Через нас шла сила божественного Света Айне, мы принимали ее в себя каждая в меру своей возможности, а дальше могли отдавать миру в виде уникальных способностей, какими благословила богиня.

Общее образование мы получили в монастыре, а дальше по своему желанию и с дозволения князя выбирали профессию и прикреплялись к мастеру для личного обучения и передачи опыта и знаний.

У меня был дар целителя, я могла передавать свой Свет, восстанавливая его течение в Других. Кира любила растения и мечтала попасть в главную оранжерею, потому что могла влиять на их рост и созревание, а вот Райя была просто Светочем, который мог напитывать всех вокруг, снимая усталость и поднимая жизненные силы. Она такая озорная и искренняя, что ее безумно любили дети, может именно поэтому она так мечтала о семье.

Вот с Древними, которых упомянула Райя, все было сложнее и интереснее. Они фактически не были людьми и их раса вырождалась. У них давно рождались только мальчики, а своих жен они выбирали из человеческих девушек по одному им известному принципу истинности. Говорили, что Древние чувствуют свою пару с первого взгляда, что между ними возникает невидимая связь, которую нельзя разорвать.

Они трепетно хранили свои секреты, выглядели угрюмыми и мрачными, но мне очень хотелось узнать о них больше, ведь именно один из таких Древних спас меня в тот роковой день. Хоть я и не видела его лица, но помнила тепло его рук, которые держали меня так крепко и так осторожно одновременно, его сердце, которое билось рядом с моим.