– Съела, съела! До косточек обглодала!
От клацания и треска черепных коробок у Василисы зазвенело в ушах. Но интерес поборол страх. Она немного успокоилась и наблюдала за черепами, которые продолжали веселиться и обмениваться шутками после долгого беспробудного сна. Рядом с ней из тьмы ночной вырос чёрный кот. Его жёлтые глаза светились в темноте, почти как у Йорика и его друзей.
– Я тоже не сразу всё понял, – сказал кот, загадочно мурлыкая, – Кстати, меня зовут Баюн. Весьма, весьма приятно встретить живого человека в нашем лесу.
Василиса посмотрела на кота с дурной улыбкой. Она подняла палец и ткнула кота Баюна прямо в нос.
– Над манерами стоит поработать, – проворчал кот и отвернулся.
– Какой странный сон! Я даже не помню, как заснула.
– А ты чего домой не идешь? Где твой дом? Ты живая? Тебе нужно в мир живых! Йорик знает дорогу! Иди домой, пока не наступит рассвет!
Глазницы черепов разгорались всё сильнее, превращая тёмную поляну перед избой в ярко освещённый зал для допроса. Вася оказалась в центре их световых лучей.
– Мне некуда идти, – призналась она честно, – Парень выгнал из дома, родителей нет, работы нет. Буду ждать своей судьбы.
– В мире мёртвых она судьбы ждать собралась! – черепа снова разразились смехом.
– А как вы здесь оказались?
Кости мгновенно замолкли, переглядываясь между собой.
– Говорят, кто засмеется на похоронах, того после смерти отправят служить бабе Яге, – задумчиво ответил Йорик. – Вот мы и здесь. Упокоиться сможем, только если…
Йорик сделал таинственную паузу, и все черепа замерли, ожидая продолжения.
– Если нас кто-то простит и отпустит. Кто-то из живых. А живые сюда не заходят.
– Так вы говорите, что я – живая? А вы все мёртвые, значит?, – Василиса смутно понимала, к чему клонит её ручной фонарь.
– Что ты делаешь, остановись! – воскликнул Баюн, беспокойно оглядываясь.
– Да! Ты живая! – подтвердил Йорик.
– Да! Да! Да! Она живая! Какая красавица! Какие румяные щечки! Русская красавица!
– Я могу вас отпустить!
– Прекрати! Йага! Йага, сюда! – заорал Баюн и метнулся к двери. Кот отчаянно скребся в дверь, стараясь предупредить хозяйку, но та явно была занята чем-то более важным, чем проверять, не начудила ли Василиса по дороге.
– Да, отпусти нас! Василиса! Ва! Си! Ли! Са! – скандировали черепа, и их глаза жадно светились в темноте.
Василиса приняла диковинную позу. Её руки плавно взметнулись в воздух, как крылья птицы, готовой взлететь. Закрыв глаза крепко-крепко, она сосредоточилась, вспоминая, что знала о магии. Слова должны идти от сердца – так ей говорили. И теперь этот момент настал, она чувствовала, что вот-вот произнесет первое в жизни заклинание. Вася надула щеки, набрала полные лёгкие воздуха и…
– Алохомора! Абракадабра! Гой еси! Пусть черепа будут свободны!
Вася открыла глаза. Йорик с сарказмом смотрел на неё.
– Просто скажи, что отпускаешь нас.
– Извините, – замялась Василиса, – Я отпускаю вас, черепушки!
И грянул гром, и наступила тьма темнее той тьмы, что и до этого сковывала Царство Мёртвых леденящим душу ужасом. И наступила ночь мрачнее той ночи, что когда-либо видел живущий на земле и под землей.
Дверь избы с громким стуком распахнулась, впуская порыв холодного ночного воздуха. На пороге возникла Йага. Её вишнёвые глаза, полные ужаса и гнева, метнулись к черепам на кольях. Пальцы дрожали. Йага протянула руки, чтобы остановить отныне свободные кости, но было поздно.
Черепа соскакивали с кольев один за другим. Они рассыпались во все стороны, покрывая лес живым ковром из мертвых глаз и зубов. В свете луны их потухшие глазницы мерцали, бросая отблески на деревья. Уносясь вдаль, они превращались в прыгающих светлячков, а затем и вовсе растворились в темноте.
Лес гудел. Он полнился и сытился диким злорадным хохотом, что эхом разносился меж высоких сосен. Йорик, соскочивший с шеста и окрылённый свободой, радостно прыгал на месте. Он подпрыгнул вровень с головой Василисы и произнёс на прощание:
– Спасибо тебе, Василиса! Мы ещё встретимся!
С этими словами Йорик исчез в глубине леса, а за ним пропали остальные черепа, унося с собой последние проблески света. Больше ничего не осталось, кроме темноты. «Бум!» – звук был такой, будто на доски упал мешок с песком. И правда, Йага рухнула на порог. Её лицо исказилось маской беспомощности и отчаяния. На лице проступали морщины. За миг кожа сморщилась, как печёное яблоко, поблекли вишнёвые глаза и поседели червленые волосы. Йага превратилась в дряхлую бабу Ягу.
– Кащей бы забрал этих смертных…, – еле прошамкала она, – Одни беды от них…
Последнее, что успела увидеть баба Яга, прежде чем потерять сознание, – как Василиса в ужасе бежала к ней на помощь. Силы оставили Ягу.
***
Долго ночь владела землей, да всё же после любой ночи рассвет наступает. Поднялось холодное солнце и над лесом гудящим. Вася с утра растопила баню, помылась, высушилась да волосы убрала. Так ей хорошо стало, так спокойно! На голое тело накинула белую рубаху, что нашла в одном из сундуков, да, пока Яга дремала в кровати, пошла подметать крыльцо. «Щщщщух», «щщщух» – мела метла, пока цела.
Вася решила во что бы ни стало остаться жить с Ягой. Ну а что? Хозяйство Яги пусть и богато, травы собраны, печку есть чем топить, да только если по углам посмотреть – сплошная пыль да сухпаек. Василисе всё равно некуда было идти. Пусть Игорь сам помучается – приворожить она его успеет.
Раздался цокот копыт, нарушая умиротворённую тишину леса. Василиса подняла голову. Вороны с истошным карканьем пронеслись над поляной и скрылись тёмной тучей на юге. Кроны деревьев шумели всё ближе. Наконец на поляну въехал белоснежный конь и встал на дыбы. Белокудрый красавец, бородой ладный, телом складный, в ратной кольчуге из золота и серебра, с мечом волшебным да взглядом острым, как меч, крепко держался в седле. Сердце аж защемило, до чего хорош был этот витязь.
– Избушка, избушка!.. – начал было незнакомец, но затем прервался, заметив, что избушка стояла дверью к нему, – Вот те раз, первый раз прямо стоит.
Витязь спрыгнул с коня и пошел знакомой тропой к избе. Только сейчас он заметил Василису.
– Дома? – спросил он резко, даже не поздоровавшись.
– Вы Ягу ищете?, – остудившись хладом, Василиса отвечала в тон ему.
– Кого ж ещё. Чьих будешь?
– Своя.
– Вижу, что «своя». Метлу лётную поставь, а то прилетит от ведьмы – мало не покажется.
Василиса отбросила метлу в сторону. Метла поднялась над землей и полетела в сарай. Василиса провожала её взглядом, пока та не скрылась из виду. Незнакомец всё это время наблюдал за Васей, как за неведомой зверушкой. Явно не из этих мест, явно не знает правил. На его лице мелькнул интерес.
– Как сюда попала? – спросил он с явной насмешкой.
– Упала в лесу, – недоверчиво отвечала Вася. И почему она должна отвечать на вопросы со всех сторон?
– Куда?
– Сюда.
– Водяной, – уверенно кивнул незнакомец.
– Вася, —помотала она головой.
– Водяной, говорю, тебя пустил. Русалок ему недостаточно, видите ли. Повезло, что к Яге попала. Живая вроде ещё.
Витязь медленно снял ратную перчатку, украшенную искусной вышивкой и драгоценными каменьями, обнажив руку с длинными, сильными пальцами, которые показались Васе нелепо изящными для такого могучего воина. Затем, с той же неумолимой медлительностью, он коснулся щеки Василисы холодными, как талый лёд, пальцами.
От прикосновения зрачки Василисы резко расширились, захваченные врасплох неожиданной и откровенно наглой близостью незнакомца. Пальцы витязя, будто вовсе не человеческие, обжигали её кожу, и веснушчатое лицо плавилось под тяжелым прикосновением. Она не отстранилась.
Время как будто замерло, и дуновение ветра сквозь ветви деревьев затихло, признало, что здесь, в этом мгновении, произошло что-то странное и волшебное. Всё её естество словно вопило, что она должна бежать, но невидимая сила держала её на месте.
– Хороша девка, живая. Василиса, значит. Бесстрашная ты, Василиса.
Печальный и тяжёлый взгляд незнакомца пронзил её сердце. Она чувствовала его холодное дыхание, будто из его рта вырывались клубы ледяных осколков. Он резко убрал руку и закричал в сторону избы:
– Яга! Яга, выходи мёртвую воду пить!
На крыльцо вышел взъерошенный кот Баюн.
– Захворала она, – ответил кот, прищуривая глаз, – Черепно-мозговая.
– Это как? – удивился витязь.
– Девка твоя бесстрашная давеча все еёйные черепа отпустила. Слегла Яга – сил больше нет.
Витязь с удивлением посмотрел на Василису, а затем разразился громким хохотом.
– Да как же ты их отпустила, дурында?
– Я тебе не дурында, – язвительно ответила Василиса. К ней возвращалась сила воли.
Незнакомец продолжал смеяться, и его заразительный смех передался Баюну. Кот нехотя захохотал, хотя явно был не намерен дружить с пришлым. Белоснежные кошачьи клыки дергались вверх-вниз, а за огромным хищным ртом кота пропали глаза с ушами. Вскоре и сама избушка задрожала и затряслась, словно смеялась вместе с ними, потряхивая сенной крышей и дергая оконными ставнями.
– Ладно, Василиса, – сказал витязь, когда смех затих, – Поделом Яге, будет ей урок. Потом приеду.
С этими словами он направился к коню и с лёгкостью вскочил в седло одним прыжком с земли. Василиса стояла, обиженная его резкостью, но не смогла удержаться от вопроса.
– Как зовут тебя?
Его взгляд задержался на её лице на миг, и в глазах мелькнула тень задумчивости.
– Меня не зовут и не кличут, – медленно произнёс он, и на его губах появилась загадочная улыбка. Затем пришпорил коня да скрылся в лесу. Вихрь вслед за ним склонил кроны деревьев, но быстро распрямил обратно. Как будто и не было никого.
– Алешко это, – недобро прищурился Баюн, – Частый гость.
Василиса, не отрываясь, смотрела вслед Алешко, чувствуя, как нечто втягивает её в этот тёмный мир лесных тайн и магии. Отпечаток ледяных пальцев на её щеке подтверждал, что она всё ещё не спит.
– Слишком частый, – добавил Баюн и скрылся в избушке.
Лес тревожно шумел и шуршал листвой, предвещая беду. Тучи сгущались. Вдалеке загремел гром. Её сердце забилось тревожно. Василиса поспешила на крыльцо, чтобы войти в избу. Пора бы уже разбудить Ягу.