Полная версия:
Егор Конюшенко Не отвечай
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
С того дня прошёл почти год. Я уволился с работы, перестал пить, начал рисовать — то, что любил когда-то и забросил. Съездил к матери на могилу — днём, на автобусе. Приложение такси с телефона удалил. Вызываю машину только по старинке, через диспетчера, и всегда смотрю, кто за рулём.
Иногда, просыпаясь глубокой ночью, я слышу, как под окнами мягко останавливается автомобиль. Стоит минуту, две — и уезжает. Я не выглядываю. Я знаю, кто это. И знаю, что однажды он остановится не под окнами, а прямо у моей двери.
Но это будет не сегодня. Сегодня я ещё жив. Рисую. Вспоминаю мать. И стараюсь не произносить вслух, куда хочу поехать. Потому что слова, сказанные ночью, имеют обыкновение сбываться. Особенно если их слышит тот, кто всегда на дежурстве.
А он слышит. Всегда.
История №5. Мы тебя ждали
Ключи мне вручили в четверг — тяжёлая связка из трёх штук: от подъезда, от тамбура и от самой квартиры. Стальные, с мелкими бороздками, затёртые ладонями, но без ржавчины — живые ключи. Ключи от чужой жизни, которая вдруг стала моей.
Квартира досталась от двоюродной бабки, которую я видел в детстве раза два, мельком. Она жила одна в старом доме на окраине областного центра, ни с кем не зналась, а когда умерла, выяснилось, что других родственников нет. Я — ближайший. Нотариус позвонил, сказал: «Приезжайте, вступайте в наследство». Я и приехал.
Городок оказался пыльным, сонным, будто задремавшим ещё в прошлом веке. Дом — кирпичная пятиэтажка, шестидесятые, с облупившейся до кирпича краской и старыми липами во дворе, которые роняли липкие листья на мокрый асфальт. В подъезде пахло сырой штукатуркой и кошками, и тишина стояла такая, словно уши заложило. Я поднялся на третий этаж, вставил ключ в обитую дерматином дверь. Замок подался мягко, будто его только вчера смазали, — и это первое, что меня насторожило.
Внутри было чисто. Даже слишком. Я ожидал пыли, запустения, спёртого воздуха нежилого помещения, но прихожая встретила меня вымытым полом, пустой вешалкой, где сиротливо висела одна-единственная фетровая шляпа, и зеркалом у двери. В зеркале отразилось моё лицо — помятое после дороги, с тёмными кругами, — но отразилось как-то не сразу, будто зеркало сперва всматривалось.
Я прошёл в комнату. Светлая, с большим окном во двор. Мебель старая, добротная: сервант с фарфоровыми чашками, диван, накрытый вязаным пледом, круглый стол с кружевной скатертью. На столе — ваза с конфетами. Конфеты оказались свежие, в блестящих фантиках. Я взял одну, повертел: шоколадная, с целым лесным орехом. Срок годности — будущий год.
Я осторожно положил конфету обратно, и внутри шевельнулось холодное, липкое чувство.
Я обошёл квартиру — кухня, спальня, ванная. Всё так, как если бы отсюда вышли пять минут назад. В холодильнике — молоко, хлеб, масло, колбаса, без следов порчи. На подоконнике — герань в горшке с влажной землёй. В ванной — чистое полотенце, мыло в мыльнице, и зубная паста в стаканчике, как будто чьи-то пальцы только что сжимали тюбик. Я заглянул в шкаф — одежда, аккуратно сложенная, старая, пахнущая лавандой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
