Егор Чернобров Чистый лист

— Если счётчик не врёт — две.

— Обнадёжил.

Алексей подключил ноутбук к розетке, загрузил систему и только потом вскрыл пакет. Флешку вставил через переходник. На экране появилось окно программы и предупреждение о двух оставшихся попытках.

Он повернул ноутбук к Евгению, но придержал ладонью за край.

— Вводишь и сразу отходишь.

— Помню условия.

Евгений сел. Клавиатура была другой: короткий ход клавиш, отсутствие цифровой панели сбоку, непривычный пробел. Но раскладка и расположение букв совпадали. Он положил пальцы так, как они легли ночью на его ноутбуке.

Мизинец к левому краю. Два быстрых нажатия левой рукой. Затем два справа. Цифра.

На мгновение в голове снова возникла кружка с тёмным ободком. Сообщение Алексея на экране. Палец над Enter.

Воспоминание не продолжилось.

— Жень, ну?

Евгений нажал клавишу.

Окно исчезло. Несколько секунд система ничего не показывала, затем в проводнике появился новый диск.

Алексей быстро развернул ноутбук к себе.

— Принял, — выдохнул Евгений.

— Вижу.

В голосе Алексея не было облегчения. Он открыл накопитель и замер над списком.

Внутри было шесть папок. Первые пять Евгений уже видел в бумажных досье. Шестая стояла внизу:

«06 Белов».

Отдельно от папок лежал единственный файл:

«Чистый лист».

Евгений узнал название пустой карточки из редакционной системы. Совпадение было слишком точным, но договор позволял открыть только одну папку, и Алексей уже выделил «06 Белов».

— Только «Белова».

— От стола отойди.

— Сначала открой папку.

Алексей открыл папку. Внутри действительно лежали два файла: «передача_2001.pdf» и «корпус_3.pdf».

— Открыл. Теперь отойди.

Евгений поднялся и сделал два шага к стеклу. Алексей подключил чистый накопитель, скопировал папку, затем сверил размер и контрольные суммы обоих файлов. Только после этого отключил флешку с архивом и снова убрал её в пакет.

— Копия остаётся у меня.

— Сначала смотрим. Потом решу.

— Этого в договоре не было.

— Было открыть и скопировать только «Белова». Открыли. Скопировали. Не выдумывай новые пункты.

Евгений шагнул к столу.

Алексей не отодвинулся. Только положил ладонь поверх пакета.

Боль в колене напомнила, чем закончился их прошлый разговор. Евгений остановился.

— Ладно. Открывай.

Первым был акт.

На экране появилась та же эмблема НИИКТ и тот же заголовок, который утром принёс Павлов. Копия была хуже архивной: край листа уходил в тень, под подписью председателя расплылось чернильное пятно. Фамилия Павлова стояла на прежнем месте.

— Ты уже видел этот акт?

— Павлов утром принёс копию.

— С приложением?

— Без него.

Алексей пролистал четыре страницы. На пятой вместо конца документа начиналась таблица.

«Приложение 2. Имущество, не принятое подразделениями института».

Дальше шёл перечень из двадцати трёх строк. Стойки, блоки питания, магнитные накопители, осциллографы. Часть наименований была зачёркнута от руки, возле других стояли номера новых помещений.

В восемнадцатой строке значилось:

«Комплекс МК-4, комплектность согласно паспорту, 1 ед.»

В графе «место временного хранения» было напечатано: «корпус 3».

Графа о дальнейшей передаче оставалась пустой.

— МК-4… Это вообще что?

Алексей приблизил строку.

— Из этой бумаги не понять.

— Павлов перечислял блоки, стенды, шкафы. Про отдельный комплекс — ни слова.

— Семнадцать лет прошло. Мог забыть.

— Ты ему веришь?

— Я его почти не знаю.

Алексей пролистал дальше. Последняя страница приложения была подписана двумя членами комиссии. Павлова среди них не было. Внизу стояла рукописная пометка: «До решения А. С. не перемещать».

Евгений наклонился к экрану.

— «А. С.». Есть мысли, кто это?

— Александр Сергеевич Пушкин.

— Лёх, серьёзно.

— А что? Инициалов мало.

— Павлов. Он тоже Александр Сергеевич.

— Точно Сергеевич?

— Точно. Но на Пушкина похож меньше.

Евгений рассмеялся и из-за боли в рёбрах выпрямился.

— Дата?

— Второе июля две тысячи первого.

Отец тогда был жив. Через несколько месяцев его машина вылетела на встречную полосу.

Алексей задержал курсор над рукописной строкой.

— Кто-то отдельно сохранил приложение, которое исчезло из архивной копии.

— И сунул его в папку «Белов».

— Ты сунул.

— Тот я, которого не помню.

Алексей посмотрел на него.

— Другого тебя нет, Жень. Нравится или нет — это всё ты.

Фраза прозвучала негромко. Не как обвинение — хуже. Как напоминание, с которым нельзя было спорить ссылкой на больницу.

Евгений отвёл взгляд к камере.

— Давай второй файл.

«Корпус_3.pdf» начинался со спутникового снимка. Территория вытянулась вдоль леса: основное здание, две хозяйственные постройки, заросшая площадка и дорога, которая обрывалась у ворот. Красной линией был отмечен путь от шоссе. Синими точками — три места у забора.

На следующей странице стояли фотографии.

Снимки были сделаны днём, под низким ноябрьским небом. Бетонный забор, ржавая табличка без надписи, двухэтажное здание с выбитыми окнами на фасаде. На первой фотографии корпус действительно выглядел заброшенным.

На второй — уже нет.

За воротами виднелась полоса чистого асфальта. С обеих сторон её завалило мокрыми листьями, но середина оставалась тёмной, будто по ней регулярно проезжали машины.

На третьей фотографии был служебный вход. Новая металлическая дверь стояла в старом кирпичном проёме. Над ней висел белый прямоугольник камеры.

— Павлов говорил, что въезд перекрыт.

— Для заброшенного корпуса дверь слишком свежая.

— И камера новая.

— Может, муляж. Или давно не работает.

— А дверь тоже для красоты повесили?

Алексей промолчал и пролистал дальше. На следующей странице прежний Евгений свёл свойства исходных снимков. Три цветных кадра были сделаны за четыре дня до аварии. Геометки отсутствовали, но время шло последовательно: с четырнадцати двенадцати до четырнадцати тридцати одной.

После фотографий в PDF была вставлена квитанция копировального центра. Заказ выдали в день аварии, ближе к вечеру. В перечне услуг значились сканирование восемнадцати листов и печать четырёх фотографий.

— Значит, ты был у корпуса заранее. А в день аварии уже копался в бумажном архиве. Маршрут — не начало, а возвращение.

Евгений посмотрел на снимки, пытаясь вспомнить хотя бы запах мокрых листьев или холод от забора. Ничего.

— Похоже.

— Я там был один?

— В файле этого нет.

На следующей странице прежний Евгений оставил короткие пометки:

«Основные ворота закрыты. Следы легкового транспорта».

«Камера над служебным входом».

«Электрический щит новый. Линия заведена в здание».

«После 14:26 шум вентиляции».

Ниже стояла одна фраза без пояснений:

«Внутрь не входил».

— Вот зачем я строил маршрут. Хотел вернуться.

— Пока это только версия.

— Опять начинаешь?

— А ты опять торопишься. Маршрут говорит, что ты открыл карту. Фотографии — что был у забора четырьмя днями раньше. Между ними пока дыра.

Алексей пролистал страницу.

Последней была вставлена фотография экрана телефона. Чёрный фон, неизвестный номер и два сообщения.

Первое пришло девятнадцатого ноября в 20:51:

«У вас не весь акт».

Второе — через минуту:

«Если хотите увидеть, что осталось после Белова: сегодня, 23:00. Корпус 3. Служебный въезд. Один».

Под сообщениями прежний Евгений записал номер. Тот не совпадал ни с одним контактом старого телефона.

В переговорной стало слышно, как за стеной гудит вентиляция.

Алексей перечитал сообщения дважды.

— Сообщение пришло уже дома.

— Да. Сначала я открыл папку. После сообщений добавил снимок экрана, пересохранил PDF в 20:55 — и только потом построил маршрут.

— И поехал.

— Судя по всему.

Евгений открыл на новом телефоне фотографию схемы аварии и положил рядом с ноутбуком. Алексей приблизил снимок, затем вернулся к карте в файле.

— Семь километров до служебного въезда.

— Вижу.

— Меня сбили по дороге к человеку, который знал про акт и отца.

— Тебя сбили по дороге к месту встречи. Кто писал и имеет ли он отношение к машине — пока неизвестно.

— Всё ещё совпадение?

— Нет.

Алексей ответил слишком быстро. Впервые за весь вечер не добавил ни «может быть», ни «пока не доказано».

Евгений посмотрел на него внимательнее.

— Тогда что это?

— Кто-то вытащил тебя за город. Либо хотел передать информацию, либо проверить, клюнешь ли ты на неё.

— И после этого ты хочешь спрятать архив?

— Пять чужих папок — да.

— А «Белова»?

Телефон в кармане коротко завибрировал. На экране появилось имя Павлова и время — семь пятнадцать. Евгений сбросил вызов и отправил два слова: «Всё нормально».

Алексей дождался, пока экран погаснет, вынул чистый накопитель, на который скопировал «Белова», и положил перед собой.

— «Белова» заберёшь.

Евгений протянул руку.

Алексей накрыл накопитель двумя пальцами.

— После одного ответа.

— Спрашивай.

— Павлов знал, куда ты ехал?

— Не знаю.

— Сейчас он знает?

— Про маршрут и корпус — да. Сообщение ещё не видел.

— Но через минуту увидит.

— Он нашёл акт и работал с отцом. Без него мы не поймём, что такое МК-4.

— Он состоял в комиссии, из архива которой исчезло приложение.

— Тем более пусть объясняет.

— Получить ответ — не значит поверить.

Евгений усмехнулся. Губу обожгло.

— Это мне говорит человек, который вынес бумаги из моей квартиры.

— Я и не прошу доверия.

— Ты вообще редко просишь. Обычно просто решаешь, что мне выдать.

Алексей отодвинул руку от накопителя.

— Бери.

Евгений не шевельнулся.

— Просто так?

— Нет. Поедешь к корпусу — скажешь мне.

— Новое условие?

— Нет. Для условия нужен торг. А флешку ты всё равно не получишь.

— Тогда зачем мне сообщать?

Алексей посмотрел на синяк на его лице, будто ответ находился там.

— Потому что один раз ты уже поехал туда молча.

— И что?

— Второй раз можешь не доехать даже до больницы.

Ни извинения, ни примирения в этих словах не было. Только злость человека, который всё ещё считал Евгения опасным — в том числе для самого себя.

Евгений взял накопитель.

— Остальные папки остаются у меня.

— Пока.

— Пусть пока.

Алексей выключил ноутбук, запечатал флешку и убрал технику в рюкзак. У двери остановился.

— Кто ещё знает про встречу в двадцать три часа?

— Сейчас — мы двое.

— Через пять минут будет Павлов.

— Может быть.

— Женя, это не ответ.

Евгений узнал собственную вчерашнюю интонацию Павлова и раздражённо дёрнул плечом.

— Я ещё не решил.

Алексей кивнул, но по лицу было видно: не поверил.

— Тогда до следующего раунда.

— В следующий раз принесу перчатки.

Алексей вышел. Охранник поднял турникет, не отрываясь от телефона. Через стеклянную стену Евгений видел, как Лёха пересёк холл и исчез за дверью.

На столе остался маленький чёрный накопитель.

В семь тридцать восемь зазвонил телефон.

Евгений ответил.

— Вышел уже? — спросил Павлов.

— Лёха ушёл.

— Флешка у тебя?

— Только копия «Белова».

— Что нашли?

Евгений посмотрел на фотографию служебного входа. Новая дверь в старом кирпиче. Камера над козырьком. Время встречи, назначенной человеку, который до неё не доехал.

— Приложение к твоему акту. И ещё кое-что.

Павлов молчал несколько секунд.

— Иду к тебе.

— Сиди в машине.

— Женя…

— Я сам сейчас выйду.

Он отключился, скопировал папку на свой ноутбук и убрал накопитель во внутренний карман рюкзака. Потом мысли вернулись к последней странице.

Сообщение было коротким. В нём не было угрозы, имени или доказательства, что встреча вообще состоялась бы. Только место и время.

Но теперь путь к аварии начинался не с карты.

В 20:52 кто-то упомянул Белова.

Через несколько минут Евгений построил маршрут к третьему корпусу.

По дороге к служебному въезду произошла авария.

Он закрыл ноутбук и вышел из переговорной.

Павлов ждал за углом, как обещал. Серый седан стоял под фонарём, двигатель работал. Когда Евгений открыл пассажирскую дверь, Павлов сразу посмотрел на рюкзак.

— Ну, показывай.

Евгений сел, но дверь не закрыл.

— Сначала скажи: что такое МК-4?

Павлов нахмурился.

— Где ты увидел это обозначение?

— В приложении, которого нет в архивной копии. Второго июля две тысячи первого года, комплекс оставили в третьем корпусе.

На лице Павлова на мгновение появилось не узнавание, а усталость. Будто две буквы вернули ему вес, который он давно привык не замечать.

— Расшифровку не вспомню. — Павлов потёр пальцами лоб. — МК-4 работал с фиксацией и закреплением воспоминаний.

— А саму установку ты помнишь.

— В общих чертах. Это была одна из установок Виктора. В детали он почти никого не пускал. Комплекс был недоукомплектован; без него перевозить нельзя.

— Поэтому его и оставили?

— Так написали официально.

Евгений закрыл дверь.

— А что было на самом деле?

Павлов посмотрел через лобовое стекло. По мокрой дороге тянулись красные огни, на крыше машины дробно стучал дождь.

— На самом деле все ждали, что спор рассосётся. Институт закрывал направление, Виктор требовал уничтожить результаты, руководство не хотело списывать дорогую технику. МК-4 уже находился в третьем корпусе — его и оставили. Никто не хотел принимать решение.

— Потом отец погиб.

— Да.

— А установка?

— Я считал, что её разобрали.

— Видел разборку?

Павлов повернулся к нему.

— Нет.

Евгений достал телефон, открыл фотографию сообщения и протянул экран.

Павлов прочитал оба сообщения. На втором задержался дольше.

— Кто отправил?

— Номер без имени.

— Пробивали его?

— В папке только скрин.

— Ты звонил?

— Сейчас — нет. До аварии мог, не знаю.

Павлов увеличил фотографию, будто между пикселями могло спрятаться имя.

— «Что осталось после Белова»… — прочитал Павлов. — Это может быть МК-4.

— Или бумаги отца.

— Или приманка.

— Тогда место аварии очень удачно легло на третий вариант.

Павлов вернул телефон.

— Утром съездим в офис управляющей компании, — сказал Евгений.

Павлов не ответил сразу.

— Дозвонился им?

— Нет. Но офис рядом с корпусом. Сперва попробуем зайти законно.

— Хорошо. Едем вместе.

— А если нас пошлют?

Павлов посмотрел на его колено.

— Ты останешься в машине, а я ещё раз расскажу, почему через забор после сотрясения не лазают.

— Вчера сотрясения не было.

— Оно было две недели назад. Не цепляйся к словам, смысл ты понял.

Евгений застегнул ремень.

— Лёха просил сказать, если поеду к корпусу.

Павлов завёл дворники. Щётки размазали по стеклу воду и свет фонаря.

— Скажешь?

— Пока не знаю.

— Скажи.

Евгений повернулся к нему.

— Вчера ты хотел убрать его подальше.

— Вчера вы дрались из-за пяти чужих дел. Сегодня у него носитель с документами Виктора, и он знает твою систему паролей лучше нас. Мне это не нравится. Но моё «не нравится» здесь ничего не решает.

Павлов выехал от тротуара.

— Только адрес пока не отправляй. Сначала выясним, кто там сидит.

Евгений ничего не ответил. В рюкзаке лежала копия, которую Алексей всё-таки отдал. Акт Павлов убрал к себе. Оба помогали ему ровно настолько, чтобы он продолжал двигаться, и каждый оставлял себе часть дороги.

На выезде с улицы машина остановилась на красный.

Евгений снова открыл фотографию служебного входа. Дата стояла за четыре дня до аварии. Тогда он добрался до забора, увидел новую дверь, камеру и действующую вентиляцию — и уехал.

Через четыре дня кто-то предложил впустить его внутрь.

До встречи он не доехал.

Теперь третий корпус ждал его второй раз.