Егор Чернобров Чистый лист

— Я заметил.

— А вы не обязаны отвечать.

Евгений повернулся к ней.

— Очень вовремя.

— Зато честно.

Климов переступил с ноги на ногу. Уйти он всё ещё мог, но почему-то не уходил.

— За ожидание тогда не заплатили, — сказал он. — Вот это помню. По бумаге заказ приняли перед самой подачей. Будто мы за десять минут из земли выросли. Фельдшер потом с диспетчером орала.

— Фельдшер была с вами и у ворот? — спросила Валерия.

— А куда бы она делась?

— Она видела человека, который вас встретил?

— Видела. Пациента принимала она.

— Имя помните?

— Вы своих коллег семилетней давности всех помните?

— Тех, кто орёт на диспетчера, — обычно да.

Климов снова усмехнулся, но имени не назвал.

— В полном путевом должна быть бригада. Если лист не потеряли.

Олег Борисович потянулся к карточке.

— Достаточно. Выезд через четыре минуты.

Климов отступил к машине. Евгений пошёл следом.

— Как меня передали?

Водитель остановился.

— В смысле?

— Я шёл сам? Был на каталке? Разговаривал?

— Женя, не надо, — сказала Валерия.

Он не услышал или сделал вид.

— Вы смотрите на меня и что-то вспоминаете. Что?

Климов провёл языком по губам.

— Лицо знакомое. Может, из-за фотографии в карточке.

— Там нет фотографии.

Олег Борисович шагнул между ними.

— Всё. Охрана уже идёт.

За машинами действительно появился мужчина с рацией. Климов посмотрел на него, затем снова на Евгения.

— Лежали вы, — сказал он. — Глаза закрыты. Дышали сами. Остальное не ко мне.

— Меня вынесли из больницы?

— Не видел там больницы.

Евгений замер.

— Что видели?

— Забор. Будку. Корпуса кирпичные. Машину внутрь не пустили, каталку докатили до ворот.

— Кто?

— Двое. Один в халате, другой в пальто.

Климов уже взялся за ручку кабины, но не открыл дверь.

— Там ещё колесо заело, — сказал он. — На стыке асфальта и плит. Человек в пальто полез поднимать каталку за боковину. Фельдшер на него гаркнула, чтобы руки убрал.

— Почему запомнили?

— Потому что он чуть пациента не уронил. Такие вещи запоминаешь.

— Он был не медиком?

— Не знаю. Каталку держать не умел. В халате — тот умел.

— Они спорили?

— Нет. Мужик отошёл. Всё время торопил, спрашивал, сколько до клиники. Будто от него быстрее поедем.

— Он назвал клинику?

— Название — не помню. Сказал, что нас там ждут. Адрес диспетчер уже прислала, когда пациента погрузили.

— То есть до ворот вас вели по телефону, а от ворот маршрут появился в системе?

— Может, и так. Я в систему не смотрю, мне точка на служебный приходит.

Евгений хотел спросить, с какого номера звонил мужчина, но Климов сам покачал головой.

— Не осталось его. Телефоны меняли, программа другая. И не просите вспомнить цифры.

— Я не просил.

— По лицу уже просите.

Валерия опустила глаза, пряча улыбку. Евгений сделал вид, что не заметил.

— Мужчина, который звонил?

— Может быть.

— Как выглядел?

— Темно было.

Евгений достал телефон. Фотография Павлова лежала в папке со снимками НИИКТ. Он успел открыть её, но Валерия накрыла экран ладонью.

— Нет.

— Убери руку.

— Не сейчас.

— Через минуту он уедет.

— Вот именно.

Климов смотрел то на них, то на закрытый ладонью телефон.

— Что там?

— Человек, который указан заказчиком, — сказал Евгений.

— И которого вы хотите, чтобы он узнал, — добавила Валерия.

— Я хочу понять, был ли Павлов у ворот.

— Тогда не суйте водителю единственное подходящее лицо после десяти вопросов подряд.

— А когда? После восьмого официального отказа?

— Когда у нас будет не человек, который опаздывает на выезд и хочет от нас отделаться.

Климов открыл дверцу стоявшей рядом машины и бросил папку на сиденье.

— Дама дело говорит, — сказал он и захлопнул дверь.

Евгений убрал телефон.

— Спасибо за поддержку.

Уже отходя, водитель обернулся.

— Я того мужика всё равно не разглядел. Пальто тёмное, папка под мышкой. Лет пятьдесят. Может, сорок. У ворот лампа в глаза била.

— Голос? — спросила Валерия.

— Он два раза звонил. Обычный голос.

— По имени представился?

— Мне — нет.

Из бокса выехал белый микроавтобус. Климов махнул диспетчеру и пошёл к нему. Олег Борисович указал на жёлтую линию.

— На выход. Оба.

— Заявление зарегистрировано, — сказал Евгений.

— Я видел.

— Хорошо. Значит, сегодня хоть в чём-то не разойдёмся.

Охранник проводил их до проходной. Валерия шла впереди, не оборачиваясь. Евгений старался не хромать, но после двора колено уже не позволяло притворяться. На последнем бордюре нога подломилась. Он успел схватиться за металлический столб.

Валерия остановилась.

— Не надо, — сказал он.

— Я ещё ничего не сделала.

— Вот и продолжайте.

Она молча забрала у него папку.

— Отдайте.

— Нет.

— Это мои документы.

— Тогда догоните и отнимите.

Она пошла к воротам, уже медленнее. Евгению пришлось идти рядом.

На улице Валерия открыла приложение такси. Ближайшая машина отменила заказ, следующая обещала приехать через восемнадцать минут. Через дорогу находилось маленькое кафе при складском здании.

— Сядем, — сказала она.

— Я домой.

— Сначала лёд найдём.

— В кафе при автопарке?

— Хорошо. Сначала стул. Со льдом будете язвить позже.

Евгений посмотрел на неё.

— Вы поэтому приехали? Следить, чтобы я правильно хромал?

— Я приехала, потому что вы написали «хорошо» и исчезли из сети.

— Телефон был занят.

— Враньём?

Он ничего не ответил.

Кафе оказалось почти пустым. За стойкой скучала девушка в красном фартуке, телевизор без звука показывал новости. Валерия выбрала стол у окна и поставила сумку на соседний стул. Евгений сел, вытянув больную ногу в проход.

— Лёд есть? — спросила Валерия у девушки.

— Только пищевой.

— Он тоже холодный.

Через минуту перед Евгением лежал пакет, завёрнутый в два тонких полотенца. Он приложил его к колену.

— Теперь можете ругаться, — сказал он.

Валерия сняла пальто. На рукаве осталось мокрое пятно от стены бокса.

— Зачем вы соврали?

— Чтобы не спорить сорок минут.

— Отлично сэкономили.

— Я получил входящий номер и нашёл водителя.

— Водителя нашла я.

— По фамилии, которую услышал я.

— Пока вы развлекали начальника отдела.

Евгений убрал пакет со льдом.

— То есть вы специально оставили меня там?

— Вы уже устроили представление. Было бы жалко прерывать.

— Можно было сказать.

— Можно было дождаться меня дома.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Валерия положила папку на стол, но не придвинула к нему.

— Мы оба решили за второго, — сказала она. — Мне не понравилось.

— Мне тоже.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Хоть здесь мы разные одинаково.

Евгений фыркнул и снова приложил лёд.

К ним подошла девушка. Валерия заказала чай, Евгений — кофе. Когда официантка ушла, он достал телефон.

— Климов видел Павлова.

— Климов видел тёмное пальто и папку.

— Заказчик — Павлов. Машину вёл к воротам мужчина. У ворот стоял мужчина с папкой. Сколько вам ещё нужно мужчин?

— Один. Но тот самый.

— Вы опять начинаете.

— Нет. Я как раз заканчиваю.

Она забрала у него карточку рейса и сложила пополам.

— Не трогайте оригинал.

— Это копия.

— Тогда можете страдать меньше.

Валерия достала из сумки блокнот, но не открыла таблицу и не попросила Евгения диктовать. Провела посередине страницы вертикальную линию.

— Слева напишу то, что слышала я. Справа напишете вы. Потом сравним.

— Контрольная работа?

— Нет. Климов говорил во дворе, машины шумели, начальник перебивал. Я не собираюсь через неделю помнить ваши слова вместо его.

Она оторвала вторую половину листа и подвинула Евгению.

— Только без выводов.

— Выводы где?

— У себя на салфетке.

Евгений взял ручку. Первым написал время рейса. Потом зачеркнул: оно было в документе, не в рассказе Климова. Начал заново.

«Машина не выезжала с базы после регистрации заявки».

Он посмотрел на фразу и заменил: «За одиннадцать минут с базы не успели бы — слова Климова».

Валерия не заглядывала. Она писала медленно, иногда останавливалась и смотрела в окно. Её чай принесли раньше кофе. Она не притронулась к чашке.

Евгений закончил первым.

— Всё.

— Подождите.

— Чего?

— Пока я допишу.

— Могу отвернуться, если мешаю.

— Можете помолчать. Это быстрее.

Он помолчал.

Валерия положила ручку. Они обменялись листами.

У неё было меньше пунктов. Ожидание возле заправки. Заказ появился после ожидания. Маршрут диктовал мужчина по служебному телефону. У ворот — человек в пальто и сотрудник в белом халате. Пациент на каталке. Фельдшер спорила из-за неоплаченного времени.

Евгений дважды перечитал последний пункт.

— Я не записал фельдшера.

— Потому что спрашивали про себя.

— А вы не записали, что лицо показалось ему знакомым.

— Он сказал это после того, как увидел вас рядом с карточкой. Я не поняла, вспомнил он рейс или просто пытался быть полезным.

— То есть выкинули.

— Оставила в голове.

— Надёжное хранилище.

— Моё хотя бы не подсовывает Павлова каждому встречному.

Евгений сложил её лист и вернул.

— Зачем вы не дали показать фотографию?

— Потому что вы не спрашивали. Вы уже назначили правильный ответ.

— Я хотел проверить.

— Нет. Вы хотели услышать «да» до того, как его увезут.

Он подвинул кофе, но пить не стал.

— Допустим.

— Не допускайте. Просто в следующий раз отдайте телефон мне.

— Чтобы вы решали, что показывать?

— Чтобы я показала несколько фотографий, а не одну. Или вообще не показывала, если человек не уверен.

— Вы не следователь.

— Вы тоже.

— Я хотя бы не притворяюсь.

— А я чем притворяюсь?

Евгений кивнул на её лист.

— Что для вас это чужая история.

Валерия убрала блокнот в сумку. Резко, зацепив молнией край бумаги.

— Я такого не говорила.

— Зато приехали за мной через весь город. Не из-за моего колена.

— Вы соврали. Я решила, что можете сделать что-нибудь ещё.

— И сделали сами.

Она потянулась к пальто.

— Такси подъехало.

На экране её телефона машина ещё была в семи минутах.

Евгений заметил, но не сказал. Пакет со льдом начал протекать; вода собралась на столе. Он снял полотенце и вытер край ладонью.

— Если у них сохранился мой маршрутный лист, — произнесла Валерия, — он может быть оформлен не на Разумовскую.

Она осталась сидеть.

— Поэтому вы спрашивали про фельдшера, — сказал Евгений.

— Поэтому я приехала.

— Можно было сказать.

— Можно было не врать мне утром.

— Опять сначала?

— Нет.

Валерия вернула пальто на спинку стула.

— Я не знаю, что найду. Может, ничего. Может, ещё одну бумагу, которую кто-то заполнил задним числом. Но если сейчас мы объявим Павлова человеком у ворот, дальше будем подгонять под него всё подряд. И мою перевозку тоже.

— Он заказал мою машину.

— Это факт. Этого достаточно, чтобы искать дальше.

— Для вас достаточно. Для меня семь часов закончились на каталке у каких-то ворот.

Валерия посмотрела на фиксатор, потом на его лицо.

— А у меня всё началось там же.

Евгений замолчал.

Валерия обхватила чашку ладонями. Чай давно перестал парить.

— Когда вы достали фотографию, я испугалась не за Климова, — сказала она.

— А за кого?

— За себя.

Он ждал. Она раздражённо провела пальцем по краю чашки, будто уже пожалела, что начала.

— Допустим, он посмотрел бы и сказал: «Да, это Павлов». Вы внесли бы его в таблицу. Потом показали бы мне. Через день мы оба говорили бы, что водитель опознал Павлова. Не «ему показалось», не «фотография была одна». Просто опознал.

— Я умею записывать слова.

— Вы умеете превращать их в версию, которая вам нужна.

— А вы нет?

— Я семь лет делала обратное. Каждый раз находила причину, почему очередная нестыковка ничего не значит. У меня тоже есть готовый ответ. Только другой.

— Что вы не Мария.

Валерия посмотрела на него прямо.

— Что Валерия существует. Чувствуете разницу?

Евгений хотел сказать, что это одно и то же, но не сказал. Для него имя было строкой над фотографией. Для неё — квартирой, работой, людьми, которые знали её именно так.

— Чувствую, — ответил он.

— Не уверена.

— Я тоже.

Она отпустила чашку.

— Вот поэтому мне нельзя, чтобы вы собирали доказательства в одиночку.

— А мне нельзя, чтобы вы выбрасывали всё, что вам не нравится.

— Я не выбросила его реакцию.

— Оставили в голове.

— Да. Потому что пока это только реакция Климова, а не улика.

Евгений развернул её половину листа и внизу написал: «При встрече с Беловым водитель задержал взгляд; сказал, что лицо кажется знакомым. Причина не установлена».

Подвинул лист обратно.

Валерия прочитала.

— Так можно.

— Спасибо за разрешение.

— Не начинайте.

— Я не умею останавливаться. Вы сами сказали.

— Значит, мне придётся иногда уходить первой.

— А иногда лезть во двор без предупреждения.

— Это было один раз.

— Мы знакомы меньше двух недель.

Она попыталась удержать серьёзное лицо, но не смогла. Улыбка исчезла почти сразу, зато напряжение между ними стало другим: не меньше, просто больше не требовало немедленно разойтись.

За соседним столом один из водителей засмеялся, второй попросил сделать телевизор громче. В новостях без звука показывали чиновника у микрофона. Девушка за стойкой вытирала стаканы и поглядывала на растёкшуюся воду.

Евгений собрал мокрые полотенца.

— Ладно. Фотографию пока не показываем.

— «Пока» мне подходит.

— И больше не используете меня как отвлекающий манёвр.

— Если заранее договоримся — можно?

— Нет.

— Тогда не обещаю.

Он посмотрел на неё. Валерия впервые за весь разговор улыбнулась — не примирительно, а потому, что ответ её действительно развеселил.

— Вот теперь вы похожи на человека, который полез во двор, — сказал Евгений.

— А вы — на человека, которого оттуда пришлось выводить.

— Я сам вышел.

— Конечно.

Такси приехало через пять минут. Валерия назвала водителю адрес Евгения.

— Мне в другую сторону, — сказал он.

— Сначала отвезём вас.

— Я могу заказать вторую машину.

— Можете. Но папка у меня.

— Вы её украли.

— Забрала ради защиты.

Евгений понял отсылку не сразу. Валерия уже смотрела в окно.

— Смешно, — сказал он.

— Мне тоже не очень.

В машине они не обсуждали Климова. Евгений держал ногу вытянутой, насколько позволял тесный салон, Валерия отвечала на рабочие сообщения. Один раз телефон у неё зазвонил. Она сбросила вызов и написала короткий ответ.

— Вы сегодня работаете? — спросил Евгений.

— Уже нет.

— Из-за меня?

— Из-за водителя. Вы были приложением.

— Отсутствующим?

— К сожалению, нет.

У дома Валерия отдала ему папку, но из машины не вышла.

— Пришлите свою половину листа, — сказала она.

— Вы же её читали.

— Хочу текст, а не вашу память о тексте.

— Сегодня вечером.

— И фотографию Павлова отдельно. Я соберу подборку.

— Из кого?

— Мужчины примерно того же возраста, похожая одежда, качество снимка. Без подсказки фамилией.

— А Климова как найдём вне работы?

— Никак. Сначала получим ответ на заявление.

Евгений открыл дверь.

— Вы всё-таки собираете отказы.

— А вы всё-таки их получаете.

Он выбрался из машины и наклонился к окну.

— Валерия.

Она подняла глаза.

— В следующий раз скажите, если вам нужна моя помощь. Даже если это касается вас.

— А вы не поедете один, если я прошу подождать?

— Это уже два условия.

— Тогда начните с первого.

Она закрыла окно, прежде чем он успел ответить.

Дома Евгений снял фиксатор и увидел, что колено снова распухло. Врач предупреждал именно об этом. Он положил ногу на подушку, достал из морозилки новый пакет и открыл ноутбук.

В общей папке Валерия ничего не меняла.

Евгений создал отдельный документ и переписал свой лист без исправлений задним числом. Оставил даже фразу «Климов узнал лицо», рядом добавил: «возможно, пытался вспомнить после предъявления карточки». Строка раздражала. Он несколько раз возвращался к ней, но не удалил.

Потом открыл фотографии из «06 Белов».

Третий корпус был снят с трёх сторон: кирпичная стена, сетчатый забор, въезд с будкой. На одном кадре за воротами виднелась каталка для грузов, на другом — только пустая дорога. Обычное закрытое предприятие. В городе таких мест хватило бы на отдельный район.

Климов не называл цвет кирпича. Не говорил, с какой стороны стояла будка и были ли ворота сетчатыми. Если показать ему эти снимки сейчас, он мог узнать не место, а описание, которое уже услышал.

Евгений закрыл фотографии.

Открыл карту и поставил точку у офиса «Медтранс-Севера». Одиннадцать минут от базы не объясняли ничего: машина, по словам Климова, ждала возле неизвестной заправки. Он попробовал искать грузовые стоянки у развязок, быстро получил десятки вариантов и убрал запрос.

Нужен был не адрес. Нужна была последовательность.

Бригада закончила другой рейс. Диспетчер приказала ждать, хотя заказа ещё не было в журнале. Позже в системе появилась заявка от Павлова: 17:52. Через одиннадцать минут машина уже была у пациента. В какой момент позвонил мужчина, Климов не сказал. Но он получил номер служебного телефона и по звонку довёл машину до ворот. Если Климов не смешал несколько смен, перевозку начали готовить до официальной регистрации заказа.

Евгений записал это отдельным абзацем. Без слова «значит».

В общей папке появился новый файл. Валерия загрузила фотографию своего акта из «Равновесия». На обороте стоял штамп «Медтранс-Севера», но номер рейса в оттиске расплылся. Рядом она добавила сообщение:

«Завтра возьму оригинал. На фото вижу последние две цифры, но не уверена».

Евгений увеличил штамп. Две цифры превращались то в «38», то в «88», стоило изменить контраст.

Он написал: «Не угадываем».

Ответ пришёл сразу:

«Сохраню этот день».

Евгений отправил ей свой лист. Через несколько минут Валерия вернула фотографию страницы из блокнота. Внизу она дописала вопрос: «Кто передал диспетчеру номер служебного телефона и почему бригаду поставили ждать до регистрации?»

Он прочитал и добавил под ним: «Кто оплатил время ожидания, если в рейс оно не вошло?»

Валерия поставила рядом плюс.

Ни одного из вопросов они не смогли бы задать, если бы она не заговорила с водителем. И ни одного не получили бы, если бы Евгений не удержал начальника у стойки. Мысль ему не понравилась ровно настолько, чтобы оказаться полезной.

Валерия прислала ещё одно сообщение:

«Завтра до двенадцати я в редакции. В Медтранс“ без меня не едьте».

Евгений набрал «Хорошо» и посмотрел на слово. Точно так же он ответил утром, уже застёгивая куртку. Стереть переписку было проще, чем сделать обещание правдивым.

Он удалил ответ.

«Если решу ехать, сначала позвоню».

Валерия написала:

«Это не одно и то же».

«Ладно. Без вас не поеду».

Три точки на экране появлялись и исчезали. Наконец пришло:

«Сохранила снимок экрана».

Евгений отложил телефон. Теперь соврать второй раз было бы уже не способом избежать спора, а выбором.

Телефон зазвонил, когда он закрывал ноутбук.

На экране появилось имя Алексея.

Евгений не ответил сразу. Последний разговор закончился дверью, закрывшейся без хлопка. От этого вышло только хуже. С тех пор Лёха не звонил.

Звонок оборвался. Через несколько секунд начался снова.

Евгений принял вызов.

— Да.

В трубке шумел вентилятор или вытяжка. Алексей тоже молчал, будто рассчитывал услышать другой голос.

— Ты звонил, — сказал Евгений.

— Я открыл один из зашифрованных разделов.

— Ты же говорил, большая часть закрыта.

— Была. Один контейнер удалось открыть.

Евгений убрал пакет со льдом с колена.

— Что нашёл?

— По телефону не буду. Приезжай.

— Куда?

— Адрес скину. Не сегодня. Завтра вечером.

Евгений посмотрел на два значка доступа в верхнем углу общей папки.

— Я буду не один.

На другом конце стало тихо. Даже вентилятор будто отдалился.

— С кем?

— С Валерией Разумовской.

Пауза затянулась.

— Это та женщина из списка?

— Да.

— Она знает про меня?

— Знает достаточно.

— Жень...

Алексей оборвал себя. Евгений ждал. Ещё утром он соврал Валерии, чтобы не объяснять, куда едет. Теперь мог сделать то же самое: встретиться с Лёхой один, выслушать, решить, сколько ей нужно знать.

— Я без неё не приеду, — сказал он.

— Ты вообще понимаешь, куда её тащишь?

— Нет. Поэтому расскажешь нам обоим.

Снова зашумел вентилятор.

— Тем более не по телефону, — сказал Алексей. — Адрес пришлю утром.

Связь оборвалась