Эдуард Эдуардович Чубуров День ноль

ДЕНЬ 426

Это было действительно хорошее время в компании приятных мне людей. Ван не соврал, что живёт в полноценной сельской местности, где есть огороды, а следовательно, и еда. К сожалению, это знали и некоторые люди из города, поэтому они периодически приходили сюда, чтобы получить немного еды. Но еды было действительно мало, поэтому таким приходящим приходилось отказывать. Потому что если кто-то из местных дал бы свою еду кому-то из города, то пришлось бы голодать кому-то из местных. Однако впоследствии приходящие уже переставали просить, а начинали требовать. На что тоже получали отказ. Потом приходящие стали требовать и угрожать. И тогда уже начинались полноценные стычки, в результате которых приходящие терпели поражение. Это не было похоже на массовую драку или что-то в этом роде, конечно же нет. Просто у многих из сельской местности было холодное оружие в виде ножей, топоров, а пара стариков даже каким-то образом смогла сделать лук со стрелами. Но если и этих аргументов не хватало, то тогда в дело вступал последний аргумент — пистолет, из которого Ван убил тогда нападавшего. С тех пор любые попытки извне требовать еду прекратились, и мы начали жить спокойно.

При этом местные жители приняли меня хорошо, поскольку были благодарны, что я помог Вану, да и человек с моими навыками инженера им бы пригодился, чтобы что-нибудь ремонтировать и чинить. Но вот Ван никому не рассказал, как он помог мне. И попросил меня никому не говорить про ту самую стычку с бандитами в городе. Хотя, сказать честно, я и сам никому не хотел бы об этом рассказывать, потому что у меня до сих пор иногда всплывало перед глазами умирающее лицо того бандита. Я надеялся, что если просто не говорить о том случае, то он забудется. Спустя время черты лица того бандита действительно расплылись в памяти.

Главным у местных жителей был Чэнь Хао. Это был крайне высокий пожилой мужчина с крепкой челюстью, которой, мне кажется, можно пробивать стены: настолько она у него была на вид твёрдая. Вообще он и до Дня ноль считался самым активным и требовательным жителем села: если вдруг что-то случалось с водой, то он звонил в соответствующие службы, чтобы воду подали немедленно. И если ему отвечали, что сейчас это невозможно, поскольку где-то происходит ремонт труб или что-то иное, то он спрашивал чёткие сроки, когда ремонт будет завершён. И службы эти сроки боялись нарушить, потому что понимали: с Чэнь Хао лучше не шутить, поскольку он способен решать любые ситуации с помощью своего твёрдого характера и требовательного голоса. Раньше он служил в полиции и занимал хорошую должность, но впоследствии ушёл на пенсию. Хоть здоровья у него и было больше, чем у кого-либо, но на пенсию он ушёл не просто так: ему надоело постоянно видеть убийства, кражи, участвовать в судах и так далее. И именно поэтому он решил добавить себе больше радости в жизни: выйдя на пенсию, он купил себе домик в этой местности и начал выращивать сад, который действительно был очень красивым. Жены у него не было, потому что хоть все вокруг и восторгались его твёрдым характером, в личной жизни этот характер создавал проблемы. Он развёлся и, в принципе, больше никогда не был женат. И после Дня ноль как раз данный человек был тем, кто способен организовать защиту местных жителей и в целом взять, в том числе, вопрос продовольствия под свой контроль. Были установлены нормы по выращиванию сельхозпродукции, которые все должны были выполнять, потому что от этого зависела жизнь пяти десятков человек, среди которых были, естественно, и дети. Кстати, Ван этих самых детей и обучал в школе. Он был единственным учителем в селе. И особенность китайцев в том, что они много отдают сил на образование. Это великолепная черта, потому что даже после Дня ноль местные дети с интересом ходили на уроки Вана, а после помогали родителям работать. В любой другой ситуации, возможно, многие дети бы просто перестали видеть смысл в образовании, когда мир стал таким, какой он есть. Но нет, дети постоянно приходили к Вану, и это было замечательно. Скажу даже больше, что по вечерам Ван преподавал даже для взрослых. Чаще всего это была история. Приходили просто ради интереса.

Так община и жила: днём работала, а вечером отдыхала. Правда, пара патрульных всё же ходила по селу на всякий случай. Они знали эту местность замечательно, поэтому даже в темноте были способны понимать, у какого дома находятся. И если вдруг они бы услышали какой-то посторонний звук, то вмиг подняли бы тревогу. Благо, что такого не случалось за всё время, сколько я здесь жил. Но всё-таки можно было ожидать чего угодно. Когда Ван привёл меня сюда, то Чэнь Хао долго расспрашивал обо мне, а я, с помощью Вана, который был моим переводчиком, рассказывал о себе. Момент с нападением бандитов мы с Ваном не стали рассказывать, потому что Ван знал, что если Чэнь Хао узнает, в какую передрягу мы тогда попали, то Чэнь Хао начнёт ходить в город с ним, а Ван почему-то этого не хотел. Наша же легенда заканчивалась на том, что я помог Вану выбраться с площади, когда начались беспорядки, а когда Ван увидел, что я один в чужой стране и без знания языка, да ещё и инженер, то решил пригласить меня жить сюда, чтобы я смог выжить в эти непростые времена. Мне выделили комнату у старушки, которая жила одна и не совсем была в состоянии, в том числе, ухаживать за собой из-за проблем со здоровьем, поэтому я был только рад, что мог помогать ей как по дому, так и работать в огороде. А Ван жил в соседнем доме вместе со своей женой, которая всегда была крайне любезна ко мне.

Я хочу немного рассказать тебе, Невидимый читатель, об этом времени. Почти год я не вёл дневник, потому что мне хватало общения с замечательными людьми в этой маленькой сельской местности, да и работы, сказать честно, было тоже достаточно. Особенно тяжёлой была зима, но я, если честно, хочу о ней забыть и не вспоминать. Это было невероятно тяжёлое время для всех. Новый мир состоял не только из ужасов, которые периодически доходили слухами до нашей небольшой общины. Он также состоял и из тихих дней, когда над огородами стоит туман, и когда старушка, у которой я жил, выходит на крыльцо со своей кривой палкой и медленно, кряхтя, идёт кормить кур, игнорируя моё желание ей помочь. Он состоял из вечеров, когда пахнет землёй и прошедшим дождём, а дети со всей деревни бегут к дому Вана на урок так, будто это самое интересное развлечение на свете. Может быть, для них так и было. Ведь у них не осталось ни мультиков, ни игр в телефоне. Осталась только история, которую рассказывает сутулый учитель. И, знаешь, я иногда садился в углу класса и слушал вместе с детьми, хотя понимал далеко не всё. Ван рассказывал про древние династии, про великих философов, про войны и мир. И дети слушали с открытыми ртами. В такие моменты я думал: может быть, человечество и не пропадёт. Потому что пока есть тот, кто хочет делиться знаниями, и тот, кто хочет знания слушать, — цивилизация не мертва.

Меня научили работать тяпкой, различать ростки картофеля и сорняков, чинить то, что раньше я бы просто выбросил и купил новое. Оказалось, что мои навыки инженера здесь ценятся куда больше, чем на заводе. У кого-то сломался колодезный ворот — иду чинить. У кого-то развалилась печная заслонка — иду чинить. У кого-то оторвалась подошва — тоже чиню, хотя обувью я никогда в жизни не занимался. И знаешь, что я понял, Невидимый читатель? Что счастье — это, оказывается, быть нужным. Когда старушка, у которой я жил, брала мою руку своими сухими пальцами и говорила мне «спасибо, сынок» на китайском, я чувствовал себя богаче, чем когда-либо в старом мире.

Так я и прожил почти год. И ты, Невидимый читатель, возможно, не совсем понимаешь, почему же я не предпринимал попыток вернуться в Россию, к своей жене, которая уже наверняка родила нам ребёнка. Ответ прост: я, как и, наверное, миллионы других людей, просто ждал изо дня в день, когда мир снова станет прежним. Потому что до нас доходили какие-то слухи от местных жителей, которые ходили и потом возвращались из города, что якобы у кого-то недавно на мгновение появилось электричество, что вот-вот всё закончится, и так далее. Ван тоже периодически ходил в город, несмотря на все опасности, и тоже слышал такие слухи. Конечно, мы все воспринимали это как миф и чушь, но в глубине души каждый задавался вопросом: вдруг это действительно произошло, и скоро мы снова все начнём жить так, как раньше. И именно поэтому, надеясь, что завтра, вот прямо завтра, всё станет по-прежнему, я ничего не предпринимал для того, чтобы вернуться к своей семье. Я ждал, что завтра снова начнут ходить поезда, летать самолёты, ездить транспорт. Что я выберу любой способ, который за несколько часов доставит меня к моей жене Елене и нашему ребёнку. А ведь я даже не знал, как зовут ребёнка. И эта призрачная надежда давала мне веру в хорошее будущее, но мешала предпринимать активные действия в настоящем. Но всё изменилось.

В один из дней Чэнь Хао, спустя почти год моего проживания здесь, зашёл ко мне в комнату, чтобы поговорить. К слову, местные жители не знали английского языка, кроме Вана, а общаться мне с ними приходилось довольно часто. Поэтому я учил китайский язык всё время, даже когда работал: проговаривал на китайском название каждого предмета, который держу в руках, и описывал каждое действие, которое совершаю. И говорить я научился довольно неплохо, а на слух и вовсе понимал всех прекрасно. Чэнь Хао присел на стул у окна, начал расспрашивать меня обо всяком, и тогда, внезапно, он спросил меня, знаю ли я, что в центре города тогда делал Ван, когда мы с ним познакомились? И почему вообще Ван периодически уходит в город даже несмотря на все те опасности, с которыми может столкнуться? Я ответил, что нет. Тогда Чэнь Хао попросил, чтобы наш разговор остался между нами.

— Виктор, — начал тихо говорить Чэнь Хао, — дело в том, что у Вана в этот, как ты его называешь, День ноль в городе находился сын. При этом накануне все слышали, как Ван ругался со своим сыном и последний, хлопнув дверью, крикнул, что больше никогда сюда не вернётся, а останется у деда, отца Вана. В итоге его сын сел на ближайший автобус до города, и с тех пор Ван не знает о своём сыне ничего.

— Я не знал, что у Вана есть сын, — удивлённо отреагировал я. — Он и его жена никогда не рассказывали мне об этом.

— Да, всё так: они стараются всё меньше говорить о сыне.

— И что стало с его сыном?

— Неизвестно, — ответил Чэнь Хао.

— И с тех пор Ван регулярно ходит в город, чтобы найти сына? И почему сын так сильно не хотел возвращаться домой? И что с отцом?

— Ван, несмотря на свои физические недуги, связанные со спиной, — начал отвечать Чэнь Хао, — регулярно ходит в город. Раньше он ходил каждый день и преодолевал большие расстояния, и, несмотря на опасность, возвращался домой практически к ночи. И чем реже становились эти вылазки, тем сильнее я видел, как его вера теряется. И недавно он должен был идти в город, чтобы искать в очередной раз сына и отца, но и сегодня он никуда не пошёл. Он утратил веру. Потому что Ван выглядит крайне мягким человеком, но со своим сыном он был чрезмерно твёрд. Практически каждый день все местные жители могли слышать их споры по всем вопросам. И именно поэтому сын Вана часто сбегал к дедушке, потому что его дед, а по совместительству мой хороший друг, ведь мы вместе с ним служили в полиции, был крайне доброжелателен к внуку и поддерживал его во всём.

— Спасибо, что рассказали мне это, но почему вы захотели поговорить об этом со мной? Я не думаю, что Ван хотел бы, чтобы я знал об этом. А вы мне так легко об этом рассказали.

— Я знаю, Виктор, — отвернулся Чэнь Хао и начал смотреть куда-то вдаль, в окно, — что когда ты приехал в Китай, у тебя оставалась беременная жена в России. Скажи, почему ты не пробуешь вернуться в Россию, к семье? Ты утратил веру в то, что они живы, или есть другая причина?

Этот вопрос меня сильно озадачил. Конечно, я хочу вернуться к своей семье. Я долгое время прокручивал, как это сделать, но все ответы сводились к одному: а вдруг завтра мир снова наладится? Вдруг снова всё заработает, и я смогу вернуться!.. А вдруг завтра… И тут я понял, что имел в виду Чэнь Хао.

— Чэнь Хао, — ответил я, — я, кажется, понимаю, к чему весь этот разговор. Вы считаете, что мне пора уйти?

— Да нет же, глупый Виктор! — рассмеялся тихо Чэнь Хао, так что его мощный подбородок стал от смеха ещё больше. — Ты можешь здесь оставаться столько, сколько посчитаешь нужным. Мы уже не видим ни дня без тебя. Все к тебе привыкли. Ты многим помогаешь. Никто ничуть не пожалел, что ты теперь с нами. Я этот разговор не для этого начал, Виктор.

— А в чём же смысл, Чэнь Хао? Я не совсем понимаю…

— Виктор, я вот что хочу сказать тебе, — лицо его мгновенно вновь стало серьёзным. — Я просто вижу, как угасает Ван. Как он теряет веру и надежду на то, что найдёт своего сына и отца. Он планировал пойти в город, но просто передумал в последний момент. Сегодня я увидел сломленного человека, чья вера и надежда угасли абсолютно. И я не хочу увидеть то же самое и у тебя, Виктор. На это больно смотреть, когда человек осознаёт, что всё было зря. Что время уже не вернуть. Он меняется. А я Вана знаю практически с детства. И то, что с ним сейчас происходит, мне не совсем нравится. Так ответь же мне на вопрос, Виктор: почему ты не хочешь вернуться к своей семье?

Я уже понял, к чему клонит Чэнь Хао. Он знал, каким будет ответ. И я знал, какой будет ответ, ведь другого ответа у меня и нет.

— Я жду, что со дня на день мир снова станет прежним, и я смогу собраться и уехать домой.

— Ты можешь оставаться здесь сколько хочешь, — ответил Чэнь Хао, — мы тебе рады. Просто подумай на мгновение о том, что мир никогда не станет прежним, а пока ты сидишь и веришь, что всё изменится, возвращаться к семье станет уже слишком поздно. Ты знаешь, что я в прошлом работал в полиции. Я верил в доброту людей, которые звонили и сообщали о преступлениях. И несмотря на весь тот кошмар, который происходит в городе, который фактически разделён уже на банды и где идёт борьба за ресурсы, я эту веру в доброту людей не утратил, хотя и вижу доказательства обратного. Это моя, как там сейчас говорят… профдеформация? Так же и ты. Ты инженер, который верит, что всё можно починить. Но сейчас мир настолько сильно сломался, что неизвестно, когда его «починят». И «починят» ли его вообще? Да мы даже не знаем, по какой причине это всё произошло! Что ещё совсем недавно мы были владельцами этой земли: владели всеми её ресурсами, имели сверхбыстрый интернет, быстрые машины, доступную еду, — а сейчас что? Ночью не можем в туалет сходить, не ударившись обо что-то из-за отсутствия света и электричества.

— Я, кажется, начинаю понимать, о чём вы, Чэнь Хао.

— Да, Виктор. Я хочу, чтобы ты руководствовался не верой, а действиями. Если ты когда-нибудь решишься отправиться в непростой и далёкий путь к своей семье, то ты только сообщи, и мы тебе поможем. Ты помог нам — это бесспорно, но мне куда важнее то, что ты когда-то спас Вана. Он мне дорог. Поэтому если тебе потребуется любая помощь от меня или от жителей в целом — ты знаешь, что мы всё сделаем для тебя.

— Хорошо, Чэнь Хао. Спасибо вам.

— И есть ещё кое-что, Виктор. Скажи мне, что произошло в тот день, когда вы встретились с Ваном? Только полную историю, а не ту, которую вы обычно рассказываете. Я откровенен с тобой сегодня, а ты будь откровенным со мной, Виктор. Расскажи.

Я понимал, что меня прижали, и было бы глупо отрицать то, что произошло в том разграбленном магазине, где Ван случайно пристрелил бандита. Но как Чэнь Хао узнал о том, что там что-то произошло? Я немного растерялся, но и тут он увидел мои сомнения и добавил:

— Ты, наверное, хочешь спросить, как я понял, что вы с Ваном что-то скрываете? Потому что если я видел, как Ван теряет надежду найти сына и отца постепенно, день за днём, то вот после той экспедиции в город, когда вы с ним встретились, перемена в нём произошла мгновенная. Он стал раздражителен. И его жена говорит мне, что Ван не похож сам на себя. Что там произошло?

Я рассказал ему полную историю, как на нас напали бандиты и как Ван убил одного из них, хотя хотел только лишь напугать его, но промахнулся и попал бандиту прямо в голову.

— Спасибо, что сказал мне правду, Виктор. Я переживаю за Вана. И когда всё это безумие с электричеством началось, то именно отец Вана находился на дежурстве, хотя ему тоже давно пора было на пенсию, но он любил свою работу. Конечно, я старше отца Вана на десять лет, поэтому и раньше ушёл на пенсию, но я всё равно продолжал общаться с ним после выхода на пенсию. И так уж распорядилась судьба, что когда я ушёл на пенсию, то переехал в этот самый район, подальше от города. Вот как я здесь оказался. Потому что город слишком сильно утомил меня. И не найдётся там никакого уголка, который бы не напоминал мне о моей работе. А я от этого устал. Поэтому я перебрался сюда, по совету отца Вана. Ну и его отец попросил, чтобы я периодически присматривал за Ваном, потому что Ван не общается со своим отцом. Это у них семейное, чёрт возьми. Дети не общаются со своими отцами. Это трагедия. Но когда отец не пытается найти общий язык со своими детьми, что тоже требует мастерства, то тут однозначно вина отца. Потому что отец не должен перекладывать ответственность за нормализацию отношений со своими детьми на самих детей. Отец должен в первую очередь быть заинтересован в том, чтобы его детям было комфортно с ним общаться. А у семьи Вана всё было всегда наоборот. Отцы ждали, когда дети признают в чём-то свою неправоту. И эти ожидания длились годами. По крайней мере, такая же ситуация была и у самого Вана с его отцом.

— Хорошо, но откуда у Вана оружие? Неужели это действительно пистолет отца Вана?

— Вот по этому вопросу я к тебе тоже пришёл, — сказал Чэнь Хао. — Когда Ван пришёл вместе с тобой, я заметил все эти изменения в нём: он был слишком тревожным. Я его таким никогда не видел. Сначала я подумал, что это из-за тебя он испытывает такую тревогу. Но нет, ты не был похож на человека, который мог бы как-то напугать Вана. Он точно не из пугливых. И тогда я первым делом пошёл проверять боезапас пистолета. У нас с ним договорённость: оружие хранится у меня, но я отдаю его ему, когда он собирается в город. Я заметил, что одного патрона не хватает. Я понял: что-то произошло. Когда я обратился к Вану за пояснениями, он говорил, что это я ошибся в расчётах и что боезапас таким и был, когда он уходил в тот день, когда вы с ним встретились. Я знал, что он обманывает. Но я не хотел знать всей правды о том, куда попала пуля. Поэтому всё ждал, когда ты или он сам признаешься, что произошло.

Тогда он сделал небольшую паузу и продолжил. Я слышал, как каждое предложение ему даётся всё тяжелее:

— Дело в том, что когда весь этот хаос начался, то я решил отправиться в город на следующий день вместе с Ваном, чтобы понять, что вообще произошло. Потому что у нас тоже пропала любая связь и электричество. Ван тогда пришёл ко мне в дом с просьбой съездить с ним в город, а я не мог ему отказать. Мы вышли на остановку, но автобуса не было. Я прождал час и уже понимал, что он не придёт, — просто не хотел говорить этого Вану вслух. Тогда мы решили пойти в город пешком. По пути нам встречались машины и люди. Люди недоумевали, почему их машина не заводится. Они так и стояли, пытаясь куда-то дозвониться. Но телефон их тоже не работал. В итоге, когда мы заходили в город, то просто были в шоке от того хаоса, который там происходил. Я уж не буду тебе это всё рассказывать, Виктор, ты тогда и сам был в центре событий. Первым делом мы с Ваном отправились в квартиру его отца — но поняли, что его дома нет. Тогда мы направились в полицейский участок — заодно попробовать узнать что-нибудь и о его сыне. И когда мы туда добрались, нас не стали даже слушать: настолько всем там было не до нас. Но я встретил человека, с которым был знаком. И знаешь, я всегда больше доверял бумаге, чем технике. И бумага нам помогла. Этот человек пошёл смотреть журнал, в котором полицейские расписывались, когда получали оружие и служебный автомобиль. И так мы выявили, что отец Вана действительно был на дежурстве. Но оставался вопрос — а где нам его найти? И тогда бумага снова нас спасла. Мы нашли график дежурств и определили район, в котором должен был находиться отец Вана.

Я уже понимал, что хорошего финала в этой истории не услышу. Чэнь Хао говорил не со мной — он как будто вёл диалог сам с собой, смотря в окно.

— И когда мы добрались до нужного нам района, — продолжил рассказывать он, — то искали полицейскую машину, в которой должен был производить патрулирование отец Вана. И знаешь, долго нам искать не пришлось. Спецтранспорт на то и спецтранспорт, что он сильно выделяется на фоне остальных машин. Подошли мы к ней уже после полудня, светло было, всё видно до последней трещины на асфальте. Отца Вана в машине не было. Водительская дверь просто открыта настежь. Она так и стояла посреди улицы, как встали в тот вечер все машины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.