Эдуард Эдуардович Чубуров День ноль

ДЕНЬ НОЛЬ

© Эдуард Чубуров, автор текста, 2026

© Евсеев Лев Викторович, дизайн обложки, 2026

Все права защищены. Никакая часть настоящего издания не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами — электронными, механическими, посредством фотокопирования, записи или иными — без предварительного письменного разрешения правообладателя.

Все персонажи и события являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живущими или умершими, случайно.

ДЕНЬ 813

Прошло достаточно времени с тех событий, о которых я напишу далее, и чуть более двух лет с того вечера, когда всё началось. И если ты читаешь конкретно эту строку, то будь уверен: я выжил, хотя впоследствии ты поймёшь, что это всё только благодаря случайностям, а не удаче. Да, за все эти дни я научился отличать удачу от случайности. Удача — это когда ты сделал минимум действий, но получил желаемый результат. Случайность — это когда ты делал всё, чтобы не попасть в неприятную ситуацию, но ты в неё всё равно попал, однако каким-то образом ситуация для тебя решилась лучше, чем могла. Поэтому все эти дни меня спасали только случайности.

Сегодня восемьсот тринадцатый день с момента, когда мир необратимо изменился. Давай я введу тебя в курс дела, прежде чем начинать мою историю с самого начала. Чуть более двух лет назад случился катаклизм, которого никто не ожидал: во всём мире в один момент перестала работать вся электроника и всё электричество. Что конкретно произошло — до сих пор неизвестно, но люди связывают это с некой мощной геомагнитной бурей, которая уже раньше случалась. Например, геомагнитная буря 1859 года, которую впоследствии назвали Событием Кэррингтона, вывела из строя телеграф по всей Европе и Северной Америке.

Но то, что случилось чуть более двух лет назад, — это была не просто геомагнитная буря. Что-то в бескрайнем космосе тогда решило, что хватит с нас света, интернета, гаджетов, социальных сетей, коротких видео и прочих незаменимых атрибутов современной жизни. Возможно, что когда-то ответ будет найден, но одно ясно точно — этот катаклизм унёс жизни многих людей. До сих пор неизвестно точное число, но то, что я опишу тебе далее, заставит тебя поверить, что я ни в коем случае не преувеличиваю.

К сожалению, этот катаклизм застал меня в Китае, в то время как моя семья в этот момент находилась в России. И что мне оставалось? Верно. Добраться до моей семьи. И за весь свой путь я встретил достаточно хороших людей, но и хватало не очень хороших, хотя они себя таковыми, естественно, не считали. Это путешествие нанесло мне много шрамов, так что, когда я сейчас смотрюсь в зеркало, то весь мой путь встаёт передо мной во всех деталях. Каждый шрам сохранился перед моими глазами так чётко, будто это было вчера. Точнее, перед глазом. Потому что глаза мне тоже пришлось лишиться. Но не стоит меня жалеть. Поверь, я приобрёл гораздо больше, чем потерял. Поэтому все эти шрамы и увечья — пустяки, которые только лишь не позволяют мне в полной мере рассматривать моё вытянутое лицо и острый подбородок, который имеет множество мелких шрамов. При этом некоторые шрамы теперь скрыты за моими длинными чёрными волосами, а глаз… Что ж, ведь у меня остался второй, да ещё и с таким же карим цветом. Поэтому хоть мой путь и изрядно попортил меня, но всё-таки самое главное, что у меня осталось, — это жизнь.

И нет, я не пытаюсь каким-то образом заинтересовать тебя прочесть мой дневник. Это — выводы. Выводы моего путешествия. Потому что человеку всегда нужно что-то, на что можно посмотреть и сказать: это было не зря. Человек, который забил сотни гвоздей, смотрит на построенный дом и понимает, что силы были потрачены не зря. Человек, который получает медаль за какое-либо деяние, понимает, что всё, что он делал, — не зря. Вот и для меня точкой опоры стал этот дневник, который подпирается выводами, которые ты сейчас читаешь. Ведь иногда и опоре нужна опора.

Ах, да, я забыл представиться. Не знаю, кто ты такой и при каких обстоятельствах будешь читать эти строки, но всё-таки, даже если мы с тобой не встретимся (в чём я уверен), я мог бы представиться абсолютно любым именем. Но я всё-таки хочу, чтобы между нами сложились доверительные отношения сразу, потому что врать и выдумывать я ничего не собираюсь. Меня зовут Виктор. Мне тридцать шесть лет. Я работал инженером до определённых событий. А что это за определённые события? Что ж, тогда мне придётся начать издалека. Но перед тем, как закончить с выводами и перейти непосредственно к моей истории, я должен как-то к тебе обращаться, ведь я тебя не вижу. Потому что я хочу не столько рассказать историю, сколько всё-таки выстроить с тобой диалог. Поэтому позволь, я буду называть тебя Невидимым читателем.

За три месяца до Дня ноль — так я называю тот роковой момент, когда жизнь всего мира буквально началась заново, ведь людям пришлось по-новому учиться жить, — я был вынужден сбежать в Китай. Какой это был город — абсолютно неважно. Как так получилось, что я сбежал в Китай? Я жил в России в небольшом городе, который находился недалеко от границы с Китаем. Жизнь была сложной, но всё-таки неплохой: стабильная работа, любящая жена и ожидание долгожданного ребёнка. Со своей женой Еленой мы познакомились совершенно случайно. Хотя нет, это не было случайностью. Это был как раз тот случай, когда произошла удача.

Я был студентом последних курсов и подрабатывал ремонтом телефонов прямо на входе в торговый центр. Двери открывались и закрывались. Люди входили и выходили. Но в один момент зашла она: немного растерянная, оглядываясь по сторонам, она держала в руках телефон. Я знал, что если человек заходит в торговый центр и не смотрит в телефон, то значит, телефон сломался. И в этот раз я не ошибся — Елена подошла ко мне. У неё были светлые волосы до плеч, которые идеально подчёркивали её округлое лицо с зелёными глазами. Мы поздоровались, но оба поздоровались как-то слишком неуверенно. И в этот момент мы как будто бы оба поняли — мы встретили того самого человека, которого искали всю жизнь. Оттого и диалог вышел забавным: я пытался говорить более уверенно, чем это было на самом деле, прикидываясь носителем всего тестостерона человечества, но это было настолько глупо, что я выглядел ещё более неуверенно и неестественно, из-за чего она чувствовала как будто бы некий дискомфорт, и диалог вышел таким, каким вышел.

Её телефон просто перестал включаться, и именно поэтому она обратилась за ремонтом. Я взял телефон, с умным видом покрутил его в руках. Затем я предложил ей подождать пару минут, пройдясь где-нибудь по магазинам, пока я проведу диагностику. Она согласилась. Оказалось, что у её телефона случилась проблема с батареей. Я заменил батарею, и телефон заработал. И это означало, что сейчас я отдам ей телефон, она заплатит по прайс-листу и мы больше никогда не встретимся. Я не мог этого допустить. Тогда у меня созрел план. Когда Елена подошла ко мне спустя десять минут, я сделал грустное лицо и сказал ей, что телефон подлежит более глубокому ремонту, чем я ожидал. Ложь номер один. И когда она спросила, какова будет стоимость ремонта, я боялся, что цена по прайс-листу ей не подойдёт и она уйдёт к другому мастеру, и тогда я сказал, что сейчас проходит акция и телефон можно будет отремонтировать бесплатно, поскольку с этой маркой телефонов у нашего сервиса договор на бесплатное обслуживание. Ложь номер два. Она обрадовалась и спросила, сколько займёт ремонт. И тут я тоже боялся озвучить какие-то условия, из-за которых она уйдёт к другому мастеру, ведь вдруг телефон ей нужен был здесь и сейчас. Тогда я сказал, что на ремонт потребуется час. А может быть, и быстрее. Она не знала, что телефон уже работает. Ложь номер три. И тогда я сказал ту самую фразу, ради которой, к сожалению, был вынужден соврать три раза: «Оставьте мне номер запасного телефона, если у вас такой есть, а как будет готово — я вам позвоню».

И да, у неё оказался второй телефон. Я взял её номер и имя. Зачем? Чтобы потом в один день найти её в социальных сетях, посмотреть, чем она увлекается, есть ли у неё молодой человек или муж (этого пункта я боялся больше всего), а потом, в один момент, под каким-нибудь глупым предлогом написать ей, поговорить и пригласить на свидание. Но весь мой план был разрушен, и всей этой лжи не потребовалось. Потому что, как только я закончил ремонт и позвонил ей предупредить, что телефон готов к выдаче, она сама предложила вечером, как я закончу работу, увидеться и где-нибудь посидеть. В принципе, так всю жизнь у нас в дальнейшем и происходило: я всегда искал какие-то трудные пути и решения, тогда как у неё всё решалось максимально просто и прямолинейно. И эффективнее. Это была её суперспособность.

Как выяснилось впоследствии, она приехала в наш город недавно, чтобы выучиться на агронома. Ей всегда было интересно, как можно выращивать различные овощные культуры, ягоды и фрукты. И во время учёбы мы поженились, что было крайне рискованным, ведь нам было тогда чуть больше двадцати лет. Хоть нам все и говорили подождать и не торопиться, но мы не могли ждать. Мы хотели стать мужем и женой — мы ими и стали.

После учёбы я стал помощником инженера на местном заводе по производству труб, а Лена тоже начала свой карьерный путь с младшего сотрудника в компании по производству семян и удобрений. Спустя некоторое время нам удалось купить небольшую квартиру. С соседями нам, кстати, тоже повезло. Единственное — напротив нас жил какой-то крупный мужчина средних лет, который всегда как-то странно на меня смотрел. Елена потом сказала, что он и на неё странно смотрел. В общем, типичный странный сосед, которого лучше бы избегать. Это была меньшая из проблем, с которыми мы в принципе могли столкнуться при покупке квартиры, поэтому мы всё равно были счастливы.

Мы долгое время откладывали рождение ребёнка — не из-за медицинских проблем, а из-за страха не справиться финансово. Хотя деньги у нас и были, уверенность в завтрашнем дне казалась хрупкой на фоне новостей. Сначала все кричали про угрозу всемирного финансового кризиса, потом — про возможность начала третьей мировой войны, потом — что где-то на юге взорвался завод и многие вредные вещества попали в атмосферу, из-за чего их разнесло ветром по некоторым регионам Земли, что может повлиять на здоровье ребёнка. И если она тревожилась на фоне любой новости и оттого откладывала рождение ребёнка, то я старался на этом фоне не тревожиться и вообще не переживал, а был всегда спокоен. Это была моя суперспособность.

Со временем я набрался опыта и стал полноценным инженером, а Елена тоже получила должность выше. Мы ещё тогда смеялись, что, оказывается, иметь собственный отдельный кабинет — это лучшее, что вообще можно иметь на работе (за исключением хорошей зарплаты, естественно). Тревожные новости тоже постепенно начали уходить из информационного поля. И тогда мы почувствовали, что готовы завести ребёнка. Прошли обследования, сдали анализы, решили некоторые небольшие проблемы со здоровьем — и наконец врачи дали «зелёный свет»: мы можем начинать готовиться к ребёнку, всё в порядке.

В один момент я вернулся домой, а Лена встретила меня на кухне с коробочкой. «Открой», — сказала она. Внутри лежала справка о беременности. Мы были счастливы: стабильная работа, собственная квартира, пусть и небольшая. И мы ждали прихода в этот мир нового человека. После этого ты ощущаешь себя по-другому. Ты хочешь ускорить этот процесс, как бы это ни звучало странно. Ты хочешь быстрее увидеть своего ребёнка: какой он? на кого он больше будет похож?

Но случилось то, что случилось. Что стало триггером к тому, чтобы я был вынужден бежать в Китай.

Ровно через две недели после подтверждения беременности на работе произошёл несчастный случай. Из-за моей производственной ошибки пострадал человек — он лишился трёх пальцев левой руки. Я должен был проверить оборудование перед запуском и подписал акт о его исправности. Но во время работы от станка отлетела дисковая пила.

Меня отстранили от работы до выяснения обстоятельств. Комиссия по расследованию несчастного случая уже готовилась признать меня виновным, хотя я настаивал: виной всему изношенное оборудование, которое могло выйти из строя в любой момент. Но кто меня слушал? В этом и была моя ошибка: я говорил, а не доказывал в письменном виде. Вот и случилось то, что случилось. Я дал заключение, что оборудование исправно, однако спустя два дня случилась эта ситуация, и человек стал инвалидом.

Елена же по понятным причинам перестала работать и взяла отпуск — готовилась к родам и берегла нервы. Так мы оказались без денег в самый ответственный момент нашей жизни. Елена поддерживала меня и сказала, что найдёт какую-нибудь подработку в интернете, чтобы иметь хотя бы какие-нибудь деньги. Проконсультировавшись с адвокатами, мы поняли только одно: меня сделают виновным в нарушении требований охраны труда, повлёкшем по неосторожности тяжкий вред здоровью человека, и последует уголовное наказание. Первое время я был в статусе свидетеля, однако, если мой статус сменится на подозреваемого, мне уже будет некуда деваться. Нужно было срочно заработать, чтобы содержать Елену. Помнишь, я говорил тебе про мою суперспособность — оставаться спокойным даже в самые тревожные моменты? Вот это был первый раз в моей жизни, когда суперспособность перестала работать. Я боялся, что в один момент в мою дверь постучат, меня задержат и предъявят обвинения.

Расследование тянулось не одну неделю. Пока собиралась комиссия, пока я обивал пороги адвокатов — прошло уже несколько месяцев. И это были месяцы, полные страха за моё будущее. Я чувствовал себя героем «Процесса» Кафки: живёшь себе дальше, а сам знаешь, что рано или поздно за тобой придут. Накопления таяли.

У меня был единственный способ скрыться хотя бы на некоторое время, чтобы в том числе заработать денег и помогать Елене, — сбежать в Китай. Не навсегда, а до момента, когда родится ребёнок. Елена была категорически против: она хотела, чтобы я был рядом с ней всю беременность. Я её понимал. Но мы сошлись на компромиссе: я уеду на три месяца — успею вернуться до родов и перешлю достаточно денег, чтобы обеспечить её до и после появления ребёнка. В дорогу Елена подарила мне небольшую книжечку — самоучитель по китайскому языку. «Хоть язык подучишь там, лишним не будет», — сказала она мне. И эта же книжечка стала мне дневником, который ты сейчас читаешь, Невидимый читатель. Потому что в книге было полно пустых листов, которые предназначались для выполнения домашних заданий: вписывать слова и предложения. Впоследствии я сел на поезд, доехал до границы, а после пересел на автобус, который ездил регулярно и пользовался популярностью. По приезде в Китай мне повезло, что подвернулась работа. Я устроился на местный завод, правда, помощником, но это всё равно было лучше, чем ничего. И это при том, что я не знал китайского языка, но на заводе работал китаец, который когда-то работал в России и знал немного языка. Поэтому он поручился за меня перед руководством, что взять меня — неплохая идея, ведь как раз свободных рук на заводе не хватало: зарплата была слишком маленькая по местным меркам, поэтому порой привлекали иностранных специалистов. Мне сделали документы на три месяца, чтобы я мог официально работать, а потом случился он…

ДЕНЬ 0

Ну а теперь пришло время рассказать, пожалуй, про самый страшный день людей всего мира. Его называют по-разному, но я называю его просто и ёмко — День ноль. Почему так? Потому что с этого дня людям пришлось буквально жить заново, по средневековым правилам. И это не преувеличение, Невидимый читатель, скоро ты поймёшь, о чём я говорю.

В тот вечер я обыденно шёл со своей рабочей смены в мою маленькую квартиру, которую мне удалось снять. Она была невероятно маленькая и старая, но мне было главное то, что я мог в ней спать и есть. На улицах толпились люди: вокруг был смех, издалека слышались какие-то весёлые крики. Вечер пятницы, неудивительно, что так много народу. По улице пролетали машины: все торопились домой к своим семьям после тяжёлой рабочей недели. Я увидел китайца, который стоял у дороги и играл на саксофоне, а вокруг него собралось несколько человек, часть из которых кидала ему звонкие монеты в шапку, лежавшую на сером и холодном асфальте. Мы пересеклись с ним взглядом, и я буквально прочитал в его глазах призыв ко мне: чтобы я остановился, присоединился к толпе людей и тоже послушал, как он играет. Но я отвёл взгляд, поскольку всё, о чём я в тот момент мечтал, — это только лишь попасть домой, принять душ и лечь спать. Яркие вывески были повсюду, они подобно этому музыканту зазывали меня к себе: «Зайди к нам! У нас вкусно! Скидки! Только сейчас! Распродажа!» В Китае я был уже три месяца и чуть-чуть начал понимать китайский язык. Говорить на нём я, естественно, не мог, а вот читать и слушать — более-менее. В принципе, всё время, что был в Китае, я только и делал, что читал и слушал. Говорить мне было не с кем.

Все эти вывески не смогли завлечь меня к себе, однако смог завлечь маленький продуктовый магазинчик, который стоял на углу и не имел какой-то яркой цветной вывески. Пожалуй, это то, что мне было нужно. Я зашёл, поприветствовал кассира и начал выбирать, что буду есть по приходе домой. Когда я выбрал свой почти стандартный набор из лапши быстрого приготовления, то отнёс свои покупки на кассу, чтобы оплатить. Внезапно свет начал мерцать, пока и вовсе просто не выключился. Я остался в полной темноте, держа в руке мой будущий ужин, а со стороны кассы услышал, как китаец начал ругаться. Сначала была глубокая тишина, которая длилась секунд десять. Это были самые громкие тихие десять секунд в моей жизни, потому что хоть я этого и не слышал, но понимал, что буквально у всех эти десять секунд была одна и та же мысль: «Что происходит?!» — и эта мысль звучала громче любой тишины. Как вдруг звуки снова начали появляться: сначала это были просто громкие голоса, которые что-то кричали в шутку, потом, спустя мгновение, отдалённые слова превратились в крики, которые прерывались множественными звуками ударов. Как выяснится после, машины просто врезались куда попало, включая друг друга. На скорости шестьдесят километров в час в кромешной темноте машину просто так не остановишь, а если и остановишь — то в тебя наверняка кто-то въедет сзади. А то и спереди. Я был сильно напуган и понял, что безопаснее всего оставаться там, где я стоял в текущий момент, — у кассы магазина. Но я ошибался. Вдруг в магазин влетела машина, которая пробила стеклянную витрину и каким-то чудом остановилась прямо напротив меня. Несколько осколков порезали моё лицо, но, хорошо, что не слишком серьёзно.

Из машины вылез водитель, который начал что-то кричать, но на общем шуме я не смог разобрать ни слова. Сказать честно — я даже не знаю, водитель это был или пассажир, потому что было настолько темно, что я даже не видел силуэтов людей. И тогда я достал телефон, чтобы включить фонарик. Я быстро сунул руку в карман, вытащил телефон, нажимал на экран — не работает. Тогда я нажал на кнопку включения — результат тот же. Телефон просто не работает. Тогда я кое-как на китайском языке попросил кого-нибудь включить телефон, на что услышал ёмкий ответ: «Не работает!» Тогда я аккуратно, нащупав стену магазина (я помнил ориентировочно, где она находится), начал выходить на улицу, потому что в этом магазине я был заперт, как в тюрьме, в которой было на самом деле опаснее, чем на улице. Поэтому я аккуратно шёл вдоль стены, наступая на осколки и различные продукты, которые оказались на полу после въезда автомобиля в магазин. Я потрогал своё лицо — на нём пот смешался с небольшими струйками крови, которые шли из неглубоких порезов. А тем временем на улице по-прежнему были слышны крики и звуки ударов.

Когда я вышел на улицу и ощутил свежий воздух, то мне физически стало немного легче. Как вдруг я увидел вдалеке большое оранжево-жёлтое зарево, которое явно было взрывом. Что именно горело — я не знал, но на фоне этого зарева я увидел, как самолёт подозрительно низко летел над городом. И он спускался всё ниже и ниже, пока совсем не скрылся где-то далеко за горизонтом, как вдруг — новая вспышка огня. Это падали самолёты. Я где-то слышал, что такое возможно при нанесении ядерных ударов, ведь при ядерном ударе происходит электромагнитный импульс, который способен отключать электронику и технику в радиусе взрыва, но это не было похоже на ядерное оружие. В конце концов, если бы был ядерный удар, то сработало бы какое-нибудь оповещение или, на крайний случай, я бы сначала услышал звук взрыва, а только потом бы электричество везде отключилось. Но случилось ровно наоборот — сначала отключилось электричество, а только потом вдалеке были слышны взрывы. Поэтому нет, это не начало ядерной войны. Это было что-то другое. Вдруг рядом прогремел взрыв, совсем в нескольких сотнях метров от меня. Это взорвалась машина, которая врезалась, судя по всему, в стену со всей скоростью. В один момент у всех автомобилей разом заглох двигатель, а вместе с двигателем умерли усилители: и тормозной, и рулевой. Педаль превратилась в бетонную плиту, руль — в приваренный к полу штурвал. Человек, который всю жизнь останавливал полторы тонны железа одним касанием ноги, вдруг обнаружил, что машина его не слушается, и решил, что отказали тормоза. Они не отказали. Их просто нужно было продавливать всем телом — и в темноте, за полсекунды до удара, этого никто не успел сообразить. Очередной взрыв осветил улицу, на которой был я. И то, что я увидел, было кошмарным зрелищем. Вокруг машины врезались друг в друга, а какие-то были уже разбиты. Водители и пассажиры не подавали признаков движения: они были или без сознания, или мертвы. На улице люди бежали кто куда и врезались друг в друга. На земле лежали тела людей, которых либо снесли в панике, либо сбили машины.

Вдруг кто-то схватил меня за руку сзади. Я обернулся. Это был окровавленный человек, чьё лицо было полно страха. Он что-то кричал, но его голос не пробивал ту стену хаоса, которая царила вокруг: я не разбирал его слов. Он начал падать, сползая вниз. Силы в нём пропадали прямо на моих глазах. Я попытался удержать его, схватив за предплечье, — и почувствовал, как под моими пальцами растекается тёплая и липкая жидкость. У него не было руки! Вместо руки там просто шла кровь. Скорее всего, в него врезалась машина или каким-то другим образом снесла ему руку — я не знаю. Но я явно слышал, как он просил о помощи. Только какую помощь я мог оказать ему в тот момент — я не знал. И только посмотрев на его лицо, я узнал его: это тот самый саксофонист, который ещё каких-то десять минут назад зазывал меня присоединиться к народному гулянию вокруг него.

Я не мог оставить бедолагу в таком виде и начал кричать во все стороны на русском языке, что здесь нужна помощь. Конечно, я знал, как на китайском будет слово «помощь», ведь мы частенько на заводе просили помощи друг у друга в чём-либо, но почему-то весь мой китайский словарный запас забылся, а поэтому я начал кричать в Китае на русском языке, что было максимально глупо, как я понял впоследствии. Но на мои крики никто не шёл. Когда я перестал кричать, то посмотрел в сторону этого бедного человека со словами: «Сейчас, сейчас… Помощь уже в пути». Но передо мной уже не было этого китайца. Он куда-то делся. И когда я сделал шаг вперёд, чтобы пойти искать его, то споткнулся обо что-то. Я посмотрел вниз — это был он. Он уже не двигался. Он умер. От страха я быстро отскочил назад, потому что впервые увидел мёртвое тело, да ещё и без руки. И когда я отскочил назад, то меня кто-то снёс со всей силы. Я упал на землю и ударился головой. Что было дальше — я не помню.

ДЕНЬ 1

Когда я пришёл в себя, то лежал рядом с тем самым мёртвым китайцем. От испуга я быстро вскочил, но сделал это зря — в голове так сильно начало стучать, что моя голова разболелась ещё сильнее, а зрение потеряло фокус, и весь мир передо мной был размытым. Я облокотился на стену, выждав, когда моё зрение придёт в порядок. Это заняло около минуты.

На улице уже было светло. По моим ощущениям — было где-то около шести утра. И весь этот кошмар плотно засел в моей памяти, так что я его больше никогда не забуду: вокруг был огонь от машин, из разных частей города в воздух шёл чёрный и плотный дым, а на земле лежало множество трупов и покалеченных людей. Несколько человек, таких же, как и я, тоже просто стояли у какой-то стены, что-то крича и ругаясь. Вокруг слышался плач. Дышать было крайне тяжело, воздух целиком и полностью состоял из запаха гари.