Эд Георг Баше Контрабанда

– Да нет, Клинов, ты вовремя, все как договорились. Сейчас, – Миронов посмотрел на часы, – семнадцать тридцать, проходи, Федор Георгиевич, присаживайся.

Озадаченный шелопай стоял, только что не разинув рот.

– Ты бы, Федор, закрыл свой отдел, да не стой как вкопанный, – Миронов улыбался и был сама приветливость.

– Я сейчас, – Клинов пришел в себя, кажется, отношения налаживаются.

Однажды зимним вечером, нехотя одеваясь, он услышал за дверью шаги. Выглянул: в конце коридора шли Миронов и Нина Першина – начальник планового отдела. Ничего удивительного в этом не было – руководящие сотрудники главка частенько задерживались на работе, если бы не одна особенность уходящей пары: он ее обнимал за плечи.

Открывалась другая, личная сторона жизни людей, с которыми Клинов работал. «Отличная пара, – оценил Федор: он – атлетического сложения, одет с иголочки, следит за собой, сдержан и ироничен, она – ему под стать: красива, безупречна и элегантна». Верно говорила Нелли Васильевна, что характеры у нас с Мироновым похожи, Нина Першина ведь и мне нравится!»

***

После обеда Клинова вызвал заместитель Кондратова по капитальному строительству.

– Здравствуйте, молодой человек, – поднявшись из-за стола, к нему шел с протянутой для приветствия рукой улыбающийся, лет сорока пяти, невысокого роста крепыш с длинным носом. – Меня зовут Петров Владимир Александрович.

– Очень приятно, добрый день, – Клинов пожал протянутую руку. – Я начальник отдела главного механика и энергетика, Клинов.

– Знаю, знаю, мне уже доложили, садись. Я тут уже неделю осваиваюсь, а вообще я из Соликамска.

Не зная, что сказать, Клинов растерянно осматривал небольшой, наспех обставленный кабинет.

– Ты, как мне сказал Лев Александрович, наш новый главный механик?

– Да, вот сегодня первый день работаю, знакомлюсь с делами и предшественниками.

– С предшественниками – это хорошо, – как бы между делом заметил Петров, садясь в кресло, – скажу тебе сразу: этого Германа Исааковича не вздумай брать к себе в энергетики, нам такие не нужны.

Не сказать, чтобы панибратство импонировало Клинову (Петров, по-видимому, незатейлив, анализировал Федор, скорее всего, из горкома или райкома, полная противоположность Миронову).

– У нас с тобой, Федор Георгиевич, будет важная задача, – продолжал Петров, поминутно сводя глаза к носу, – и я думаю, что ты с нею справишься.

«Смотри-ка, он уже уверен, что работа наша, а справлюсь я!»

– Нам надо построить два машиностроительных завода, которые будут делать запасные части к импортному горно-шахтному оборудованию. Будем добиваться ресурсов, фондов и лимитов на оплату труда, понимаешь?

– Да, понимаю, – кивал главный механик, хотя, что такое фонды и лимиты, для него было абсолютной загадкой. Раздался телефонный звонок, Петров снял трубку.

– Хорошо, Лев Александрович, иду, – Петров глянул на Клинова. – Сам вызывает!

Укрепление позиций

В здании Малого Кисельного переулка, где теперь формировался «Союзкалий», было тесно. Отдел Клинова располагался в комнате с четырьмя столами, из которых два были из нового главка под названием «Горная химия» и два из «Калия»: плановый – во главе с Першиной, и отдел главного механика.

Стесненно и душно, но без конфликтов. Тем не менее так долго продолжаться не могло, и тут его вызвал Кондратов.

– Вот что, Федор Георгиевич, на Донской улице нам дают два этажа в небольшом здании. Поезжай, посмотри, прикинь, что надо, и начинай ремонт.

– А деньги? – Клинов вопросительно посмотрел на главного бухгалтера, которая присутствовала при разговоре.

– Зинаида Герасимовна, – Кондратов кивнул главбуху, – выделит столько, сколько потребуется.

– Только без фанатизма, товарищ главный механик, – серьезно заметила дама, – подготовьте смету, Лев Александрович утвердит – и вперед!

От Кондратова Клинов прямиком направился к Миронову.

– Александр Николаевич, мне поручен ремонт на Донской, там для «Калия» дают два этажа, вот зашел доложить.

– Ну, это ты правильно поступил, – Миронов был явно доволен, – когда будет планировка кабинетов, сначала покажи мне.

– Хорошо, будет сделано!

– Кстати, ты энергетика еще не нашел?

– Нет.

– Помочь?

– Нет, Александр Николаевич, в Донбассе у меня работал специалист по электрическим машинам, монтировал и налаживал привод мощной буровой установки Уралмашзавода, хочу его пригласить.

– Тебе видней, кого брать, действуй!

«Ну, вроде как с Мироновым отношения налаживаются! Это хорошо! С Петровым, скорее всего, проблем быть не должно. Зинаида у Кондратова, видимо, в доверии, и отношения у них приятельские. А Зина симпатичная и, судя по всему, приятная дама, посмотрим, как будет с деньгами на ремонт».

Трехэтажное здание на Донской находилось во дворе среди старых московских домов, построенных когда-то для химиков. Третий этаж был занят объединением «Упаковка», входящим в ведомство. На первом и втором этажах оставались свежие следы съехавшей конторы.

Отдел главного механика располагался в небольшой аккуратной комнате с двумя молодыми женщинами и двумя мужчинами, в одном из них угадывался начальник.

– Добрый день, – обратился Клинов ко всем и посмотрел на предполагаемого начальника отдела.

– Здравствуйте, – вразнобой отвечали сотрудники.

– Хотел посоветоваться относительно ремонта в этом здании. Я главный механик «Калия», нашему главку здесь выделили два первых этажа.

– Прокофьев, – представился высокий парень, – мы с тобой коллеги, я главный механик «Упаковки». Куришь? Выйдем, покурим.

Коллега оказался простым, доброжелательным человеком; если не сказать, что они подружились, то, во всяком случае, Клинов сразу почувствовал некое профессиональное родство, хотя упаковка и горные машины имели мало общего между собой.

Прокофьев рассказал, что их главк занимается различными видами упаковки для химической продукции.

– Нас распекает начальник, а начальнику достается от заместителя министра до Центрального комитета, мол, почему так медленно работаете. Моющие порошки, например, – рассказывал Прокофьев, – продают в бумажных кульках из крафт-бумаги, а шампуни разливают во что попало. Нет ни специалистов, ни заводов по изготовлению упаковки. Все только начинается, и все надо немедленно. И я тебе скажу, Федор, нет сомнения, что в ближайшем будущем появятся не какие-то убогие коробки или емкости, а будет красивая, разноцветная упаковка.

– С чего бы такая уверенность? – скептически заметил Клинов.

– Ты что-нибудь слышал о Костандове?

– Ну конечно, это наш министр.

– Не просто министр, Леонид Аркадьевич – креатура Косыгина, считай, запросто может стать председателем Совета министров.

– Стас, ты откуда черпаешь такие байки?

– Начальник нашего главка имеет доступ к конфиденциальной информации, а кроме того, денег «Упаковке» не жалеют на закупку по импорту, только мы освоить их не успеваем.

– Видел я твоего начальника, это такой крупный мужик, одет – сплошной импорт, пижон, видно, из-за границы не вылезает.

– Федор, а ты кино «Двенадцать стульев» видел?

– Видел, с грузином и Филипповым, классный фильм.

– Там еще есть Эллочка-людоедка, которой Бендер всучил ситечко, так вот эта Эллочка – его дочь.

– Ух ты, не ожидал, интересно, его дочь такая же дура или это только роль?

– Я ее не видел, но не думаю, что она дура, – убежденно сказал Прокофьев.

– Хорошо, Стас, про «Упаковку» и Эллочку было интересно, но давай поговорим про ремонт.

– Насчет ремонта не беспокойся, – Прокофьев снова закурил, – не так давно, месяца три тому назад, я организовал ремонт на нашем этаже. Здесь, на Шаболовке, недалеко, есть строительное управление, работают быстро и нормально, сами сделают смету.

– Ну, спасибо, коллега, мне просто повезло с тобой.

– Захаживай, всегда буду рад!

– Заметано!

Занимаясь ремонтом, Клинов перезнакомился со всеми в своем главке. Начальники отделов с пристрастием относились к распределению комнат и отделке стен, были и недовольные.

В конце сентября «Калий» занял оба этажа в здании на Донской улице. У Кондратова и Миронова кабинеты были отделаны лучше всех. Само собой, и у отдела главного механика было не хуже. Новоселье отмечали в комнате, где обычно проходили оперативные совещания.

Клинов, уже на правах хорошо знакомого со всеми, чувствовал себя легко и раскованно. Он отметил, что начальник тяготеет к Галочке из финансового отдела и Зиночке из бухгалтерии, Миронов занят Ниной Першиной, пожалуй, самой красивой женщиной главка. Петров рассказывает анекдоты девицам из отдела капитального строительства.

Отдел оборудования, которому досталась комната без всякой отделки, возглавлял Артур Горохов. Он с рюмкой подошел к Клинову.

– Ты, Клинов, конъюнктурщик: начальству кабинеты отремонтировал любо-дорого, себя тоже не забыл, а простым смертным – фига с маслом.

– Каждому свое! Думаю, что лучше нам с тобой выпить, чем разбирать, у кого больше.

– Выпить, конечно, можно, – протянул Горохов.

«А Горохов-то, кажется, перебрал. Развезло парня, пить ему, пожалуй, больше не надо».

– Вот и давай махнем по рюмочке за наше здоровье, да чтобы у нас не было разборок из-за начальства, у которого классные кабинеты. Им по штату положено. А нам с тобой положена зарплата.

– Согласен!

Судя по согласию, зарплата для Горохова оказалась важнее. Тем временем к ним подошла девушка.

– Артур Николаевич, познакомьте меня с главным механиком.

– Это Клинов, – развязно сказал Горохов, выпил и ткнул вилкой в салат.

– Он прав, Клинов – это я, – шалопай смотрел на девицу, невольно отмечая яркие губы, брови с изгибом над черными смеющимися глазами.

– А вы кто? Раньше я вас не видел; вы, как я понимаю, из отдела оборудования?

– Сколько вопросов, и все сразу! – играла глазами девица.

– Не знаю, кто вы, но должен сказать, что в вас есть что-то необычное – это сразу бросается в глаза.

– А вы не торопитесь вот так сразу признаваться в симпатиях?

– Да нет, что есть, то есть: если уж симпатична, так тут ничего не поделаешь.

– Что ж, спасибо за комплимент. Меня зовут Митрофанова Татьяна, я третий день работаю у Горохова.

– Артур, скажи, пожалуйста, где ты берешь таких красавиц?

– Места надо знать, Клинов!

Автомат Калашникова

– Клинов, срочно выезжаешь на Стебниковский калийный завод. В шахтном стволе рудника оборвался скип. Жертв нет. Твоя задача: установить причины аварии и определить кратчайшие сроки восстановления работы предприятия; уже звонили из ЦК Украины, министр вызвал Кондратова.

Калийный завод находился в селе Стебник, в девяноста километрах к западу от Львова.

– Как только приедешь, сразу же иди к директору, он тебя устроит в нашу квартиру. Будь осторожен с местным населением.

– Знаю, Александр Николаевич, вел там работы по гидроизоляции в шахтном стволе «Восточный-бис».

– Вот как, – удивился Миронов, – не знал. Так-так, и чем же закончилась гидроизоляция?

– У меня в Загородном институте было два руководителя: Шнайдер и Андрейчев.

– Слышал и про того, и про другого, Андрейчев работал в Соликамске, после войны восстанавливал калийный рудник, – Миронов был явно заинтригован рассказом. – Так-так, и что же…

– Подробности опускаю, – продолжал Клинов, – не сработался со Шнайдером.

Миронов расхохотался, хлопнул в ладоши:

– Ай да Клинов, ай да молодец, не ожидал! Сейчас некогда, а потом как-нибудь расскажешь подробнее. Тем не менее ты, Федор Георгиевич, не хорохорься и будь там осторожен – это я в части местного населения: не любят они нас.

– Хорошо, Александр Николаевич, учту!

Стебник, как и в первую командировку из ЗагНИИ, был тихим благоустроенным поселением, нечто среднее между городом и современной деревней, рядом с Трускавцом, где уже лет двести пьют вонючую Нафтусю и уверены, что лечат почки.

– У Бандеры и Шухевича здесь полно последователей, – рассказывал директор завода Ковалишин, – как только эти места стали советскими, так сразу у крестьян отобрали и передали в колхозы скотину и землю, кто не хотел в колхоз – ушли в леса. Сопротивление у них в крови. Внешне не проявляется, и это самое страшное.

– Ко всему сказанному могу добавить, – продолжал Ковалишин, – что только в прошлом году я сдал автомат Калашникова, который мне полагался и который у меня был столько, сколько я здесь работаю.

Клинов с главным энергетиком побывал в здании подъемной машины, возле шахтного копра осмотрели поврежденный скип, согласовали причины аварии, подписали акт и мероприятия по предупреждению аварий. Утром главный механик главка благополучно отбыл в столицу.

***

На оперативке у Кондратова Клинову было указано, что необходимо более энергично добиваться от смежных ведомств улучшения обеспечения электроэнергией.

– Так это не от нас зависит, мы же не производим электроэнергию, – он наивно попытался возразить.

– Не забывайте, товарищ начальник отдела, что за обеспечение электроэнергией, да и за работу электрических машин и котельных установок отвечаете вы, а главного энергетика у вас до сих пор нет.

– Понял, в ближайшее время будет энергетик.

Клинов уже давно прикидывал, кто мог бы подойти на должность главного энергетика, да все руки не доходили. Нормы расхода электроэнергии на производство продукции считала опытная Вера, а вот сложные вопросы решать было некому.

Наладку мощного электропривода буровой установки УЗТМ-8.75-800 для проходки шахтного ствола в Донбассе вел Миша Суслов – крупный мужчина, сильно облысевший.

Еще тогда командор отмечал излишнюю педантичность наладчика. В то же время Суслов, можно сказать, обучил механика управлению электроприводом и посвятил в детали системы автоматики буровой установки, и это Клинов сразу же высоко оценил и прощал Мише излишнюю склонность вдаваться в детали в самое неподходящее время.

– Миш, здравствуй, как жизнь протекает в науке?

– Да ничего хорошего, занимаюсь ерундой. В нашем НИИ народ занят своими диссертациями, мне это не нужно. То ли дело было у тебя на буровой Уралмашзавода, до сих пор вспоминаю с удовольствием.

– Есть предложение сменить науку на производство. Приезжай, обсудим смену твоей деятельности.

Суслов быстро втянулся в работу, Вера ему помогла разобраться в нормах расхода электроэнергии на производство продукции.

Прошло три месяца. Командор настойчиво осваивал широкий диапазон деятельности, налаживал контакты с поставщиками запасных частей в Углемаше и Тяжмаше, часто бывал в Управлении главного механика Ведомства.

Нелли Васильевна ненавязчиво шефствовала, подсказывала, кто что собой представляет, с кем и как себя вести. Клинову с его неуемной энергией такая помощь была очень кстати.

Уралкалий

В конце сентября Клинова вызвал Кондратов.

– Федор Георгиевич, пора тебе познакомиться с Уралкалием – основой Главка, с его тремя действующими рудоуправлениями и строящимся четвертым, – Кондратов, сам выходец из механиков, искренне желал успеха молодому начальнику отдела, – от того, какие у тебя сложатся отношения, во многом будет зависеть твой статус как в Главке, так и в Ведомстве. Земля слухом полнится. Информация о тебе быстро распространится среди ремонтно-механических служб, а это, считай, четверть всего персонала на наших предприятиях. Хочу тебе также напомнить: не забывай продолжать дело Глазунова – уральцы ждут новый комбайн.

– Я не подведу вас, Лев Александрович, – почтительно сказал командор, – вы же знаете, с некоторыми людьми в Березниках я знаком и даже вел тампонажные работы на скиповом стволе калийного рудника, тогда главным инженером был Власенков.

– Ну как же, как же – Анатолий и сейчас продолжает работать, только теперь он главный инженер второго рудоуправления, – Кондратов оживился, рассмеялся, – история с твоей статьей в журнале «Шахтное строительство» про закачку горячего битума наделала много шума.

– Так вы в курсе? – изумился командор, – это я по молодости, по легкомыслию.

– Может быть, и так, однако это в определенной степени повлияло на решение пригласить тебя на работу. Я ведь был против закачки битума в калийном стволе. Вот так! Ладно, отправляйся, да не забудь о нашем разговоре!

Оформив командировку, командор получил деньги и наставление Зинаиды Герасимовны вести себя хорошо:

– А то некоторые наши представители, забывая о приличиях, ведут себя в Березниках, как бояре у холопов.

– Обещаю, – Клинов сделал серьезное лицо, – боярин из меня никакой, буду себя вести хорошо, постараюсь привезти характеристику.

– Ну-ну, Федор Георгиевич, не ерничай, это я тебе так, на всякий случай!

Федору уже приходилось здесь бывать во времена научной деятельности в ЗагНИИ, будь он неладен. Наивные перспективы стать кандидатом технических наук тогда быстро развеялись из-за бестактности и неуживчивого характера, в корне неприемлемого в интеллигентной среде ученых.

Сменив научную деятельность на проектные работы в Спецшахтопроекте, неотесанный механик постепенно избавлялся от прямолинейности, приобретал умение сдерживаться или хотя бы не демонстрировать несносный характер.

В то же время присущие ему деловая активность, отходчивость и оптимистичность натуры обычно выручали механика, а открытость и откровенность позволяли легко сходиться с единомышленниками.

В Березниках его встретил главный механик Уралкалия Пендуров – невысокого роста, крепкого телосложения, на вид не менее шестидесяти лет, с открытым, приветливым лицом.

Пендуров говорил, а сам нет-нет да и глянет на своего молодого руководителя из главка, прикидывая, что за человек да как сложатся отношения.

– Успеем ли все, Виталий Иванович, что вы перечислили?

– Не успеем сегодня – продолжим завтра; вы же не на один день приехали. Кроме того, еще съездим на обогатительную фабрику второго рудоуправления к Власенкову.

– Мне также надо побывать на строительстве ремзавода, и еще надо в «Сильвинит» к Наконечному.

– Чачин знает и ждет вас, а вот насчет Соликамска... – Виталий Иванович задумался. – Станислав Петрович еще две недели будет в отпуске, без него будет неудобно для первого раза. Может быть, отложим до будущих времен?

– Коли начальник в отпуске, к тому же у меня есть представление об этом старейшем рудоуправлении: несколько лет назад я был на Соликамском руднике, встречался с тогдашним директором Васякиным. Одним словом, Соликамск откладываем.

– Когда же это вы успели побывать в Соликамске? – Пендуров был искренне удивлен. – Мы многому научились у соликамцев, да и вы, я смотрю, неплохо знаете калийные рудоуправления.

***

И завертелась настоящая жизнь главного механика главка. Устройство в гостиницу с негласным названием «Золотая клетка» заняло время только на то, чтобы оставить чемодан и предупредить администратора, что приедет поздно и чтобы утром для гостя был завтрак.

В рудном дворе первого рудоуправления, именно с него начался «Уралкалий» еще во время Великой Отечественной войны, возле «Минки» – а проще говоря, специальной машины, купленной у немцев и оборудованной катализатором, исключающим вредные выхлопные газы, – ждал главный механик рудника Егоров.

– Куда едем, Виталий Иванович? – спросил Егоров, усаживаясь на место водителя.

– Сначала к горному комбайну ПК-8, а оттуда к «Урал-10».

– «Урал-10» разве в работе? – удивился Клинов.

– Нет, стоит третий день из-за автоматики, – Егоров вопросительно посмотрел на Пендурова, словно спрашивая, не сболтнул ли лишнего.

– Виталий Иванович, – заинтересовался Клинов, – какие проблемы с автоматикой – это что, серьезно?

– Есть немного. Машина новая, автоматикой сейчас занимаются наладчики Копейского машзавода. А вот с режущим органом комбайнов – и ПК-8, и «Урал-10», и ШБМ – проблема, и еще какая, Федор Георгиевич, не только у нас, но и у «Беларуськалия». Получаем зубки для режущего органа из города Тореза в Донбассе, а у них часто нет твердого сплава. Помогайте, план по добыче срываем.

– Слышал про зубки, но пока решения нет, – Клинов достал записную книжку и сделал пометку.

– У нас проблем столько, – включился в разговор Егоров, – вашей книжки не хватит все записать.

– Егоров, ты бы лучше ремонтировал, про запасные части мы еще обсудим с Федором Георгиевичем, – Пендуров с осуждением посмотрел на инициативного механика.

Минут через двадцать «Минка» остановилась перед выработкой, где работал комбайн ПК-8 Ясиноватского машзавода. Руду грузили на самоходный вагон «Джой», купленный в Северной Америке, который отвозил ее к дучке, чере которую руда руда попадала на магистральный конвейер и дальше к скиповому стволу для выдачи на-гора.

Егоров махнул машинисту, и работа горного комбайна остановилась. Как сказал машинист комбайна, остро стоит вопрос нехватки режущего инструмента, ну и, конечно, запасных частей к комбайну.

– Запчасти к комбайну скоро будут, – с гордостью объявил командор и вспомнил свое первое письмо в «Союзгормаш».

– Нам уже не раз обещали, а воз и ныне там, – снова не удержался механик рудника.

– На этот раз воз сдвинем с места!

Возле нового комбайна, который проходил испытание, возились два молодых парня в спецовках.

– Здравствуйте, молодые люди, – обратился Пендуров, – как продвигаются дела?

Было видно, что с Пендуровым и Егоровым отношения у ребят из Копейска если и не приятельские, то вполне доверительные.

– Да вот продолжаем биться с автоматикой, вроде нашли причину, нам только кое-что необходимо, может быть, поможете, а, Виталий Иванович?

– Может, и помогу, что надо?

– Тут сгорели несколько диодов, кроме того, хотим поменять концевики, и еще нужны некоторые материалы и контрольный кабель.

– Хорошо, я попрошу Энгеля, знаете нашего главного прибориста?

– Знаем, но не так, чтобы что-то попросить.

– Подойдите завтра до оперативки, я переговорю с ним, и он поможет тем, что есть в цехе КИПиА.

– Спасибо, Виталий Иванович, из Копейска бы ждали недели две, не меньше.

Обедали в административном здании «Уралкалия», где, кроме директора и служб, находилась и ведомственная гостиница «Золотая клетка» для особо важных персон.

В огромном кабинете – не хуже, чем кабинет у первого заместителя министра Коваля, заметил Клинов, – за необъятным письменным столом располагался директор Уралкалия, под стать величественности кабинета: в темно-коричневом пиджаке, белой рубашке и темном галстуке. Впечатление недоступности тут же испарилось, как только он вышел из-за громадного стола и подошел к механикам.

– Приветствую вас с прибытием на уральскую землю. Надеюсь, с гостиницей все в порядке, – радушно улыбаясь, Иван Иванович Борченко внимательно смотрел на Клинова, отмечая молодость посланца главка.

Все трое присели за отдельно стоящим столиком, Борченко попросил секретаря принести чаю. Разговор носил общий характер: о новой структуре ведомства, о том, что еще до войны уже существовал «Союзкалий», коснулись ремонтной службы и хронической нехватки запасных частей.

Уральцы

Простота и радушие, исходящие от Ивана Ивановича, растопили чопорность, обычно свойственную первой встрече незнакомых людей, связанных служебной подчиненностью.

– Если вы не устали, Федор Георгиевич, все-таки с дороги, к тому же пошел седьмой час, предлагаю по маленькой за знакомство, вы как?

– Только за, – ответил Клинов, – если, конечно, не будет возражать Виталий Иванович.

Механики сдержанно рассмеялись.

Директор вышел к секретарю, и буквально через пять минут приятная во всех отношениях девушка поставила перед механиками поднос с графинчиком водки, вазочкой с красной икрой и бутербродами с сырокопченой колбасой.

«Пока все складывается нормально, и директор, и главный механик – отличные мужики, пока все путем», – командор, засыпая в «Золотой клетке», подводил итоги первого дня.

Утром Клинова разбудил телефонный звонок.

– Федор Георгиевич, возникла маленькая поправка к распорядку сегодняшнего дня: мне непременно надо быть на строящемся четвертом калийном комбинате. Хотите, я заеду? Вам, думаю, интересно будет ознакомиться с ходом строительства.

– Согласен, заезжай, Виталий Иванович, едем на четвертый.

На огромной стройплощадке строительство шло полным ходом. Клинов сразу же обратил внимание на буровые установки для бурения замораживающих скважин, которые разрабатывал его отдел в «Спецшахтопроекте».

– Виталий Иванович, хорошо, что мы сюда заехали. Ты занимайся своими делами, а я схожу к буровикам. Проект, по которому они бурят замораживающие скважины, разрабатывал твой покорный слуга.

Иван Скряга

– Как жизнь, Федор Георгиевич? Смотрю, вы в большие начальники выбились, – Скряга, характерный голос которого нельзя было ни с кем перепутать, как всегда, говорил с усмешкой, и подчас было трудно понять, то ли он шутит, то ли серьезно. Не зная его, можно было подумать, что этот убеленный сединами, но еще статный и даже интересный мужчина хочет человека обидеть.