Доктор Циммериман Болен Первая любовь

Слушая причитанья Алины, он вдруг осознал, на какой риск он пошел тогда, повергнув свою жизнь опасности, чтобы снова оттолкнуть спасенную женщину

Бывшая врачиха Алла давно ушла к себе за стойку, а Алина всё хныкала и прижималась к груди Максима, намочив ему слезами рубашку. Вдруг он отстранилась и бросила Максиму главный упрек:

— Как ты мог меня бросить, после того, что сделал для меня?

— Не делай так никогда, пожалуйста! — большие черные глаза Алины с паутинками морщинок вокруг, с мольбой смотрели на него.

— Не буду! — соврал Максим, положив ей свою ладонь на ее круглые колготочные коленки, она с благодарностью в глазах, прижала его руки своими. Руки и коленки Алины были ледяными.

— Замерзла девочка? — подумал Максим и положив ей другую руку на плечо, прижал женщину к себе, согревая

Алина двумя руками потащила руку Максима по своим бедрам в колготках к лобку, задирая ей подол платья и порывисто задышав. Максим, не готовый к такому развитию сценария, не сразу, но уверенно вырвал свою ладонь из ее ледяных тисков. Член в его штанах уже увеличился в размерах и давил на ткань джинсов, как бы показывая себя.

— Давай не будем делать глупостей — попросил он внезапно охрипшим голосом, убрав и вторую свою руку с ее плеча.

Алина, поняла, что это отказ и резко встала:

— Панин, тебе нет равных в причинении боли тем, кто тебя любит! — отчеканила она, — не провожай меня! — она схватила с вешалки свое пальто и выбежала из кафе, зажимая рот рукой.

Максим остался сидеть, разглядывая свою пустую чашку из-под кофе. Потом тоже встал, накинул куртку и направился к выходу. Путь ему преградила блондинка-хозяйка:

— А, ну да! — Максим потянулся за кошельком, — сколько с нас?

Но блондинка отстранила его руку с деньгами:

— Поругались? — тихо спросила она, — мне нужно с вами поговорить, дорогой профессор. Она скользнула к двери и закрыв ее на защелку, повесила табличку «Закрыто».

— Ловушка? — подумал Максим.

— Пройдемте? На ходу снимая длинный коричневый фартук, пригласила она Максима за стойку. Внутри оказался проход к винтовой лестнице, с высокими ступенями и бывшая врачиха Алла Сергеевна, а ныне владелица кофейни, стала быстро по ней подниматься, предоставляя идущему за ней Максиму прекрасный обзор на ее крепкие икры и изящные щиколотки. Лестница, к сожалению, Максима, быстро закончилась и открыв дверь, Алла провела Максима в большую освещенную комнату с мягким ковром на полу.

— Не раздевайтесь! — предупредила она движение Максима, пытавшегося снять ботинки, — проходите!- она указала на широкий диван того же типа, что был внизу в кафе, — Я сейчас.

Максим, сидя на холодной коже дивана, крутил головой, осматриваясь. Обычная квартира в старом фонде, ковры на полу, картины неизвестных художников в тяжелых рамах, большие дубовые двери и антикварная мебель. Алла вернулась в комнату уже в облегающем синем платье, расширяющимся книзу, еще более подчеркивающее ее точеную фигуру и точеные, словно из кости, ножки, обутые к синим туфлям в цвет. В руках она несла пузатую черную бутылку и два грушевидных бокала.

— Серьезный разговор! — сказала она, подняв и показав Максиму бутылку коньяку.

Максим не стал кобениться, что он за рулем, он замерз там внизу, а здесь было тепло и уютно, да и хозяйка была симпатичная. Он поувереннее уселся на диване и приготовился слушать.

Блондинка разлила по бокалам темно желтую тягучую жидкость и протянула один Максиму, тут же чокнувшись с ним своим и подняв бокал, предложила сначала выпить.

— А закусить? — спросил Максим

— Ммм! Не надо! — уже отпив немного от своего, пояснила блондинка. Максим осторожно глотнул напитка, коньяк был действительно очень мягкий и ароматный. Он сделал приличный глоток и откинулся на спинку дивана, приготовившись слушать:

— Ну, чего я не знаю и что должен знать? — Максим скрестил руки на груди.

Блондинка к тому времени уже сделала третий глоток из своего бокала, видимо набираясь смелости.

— Прежде всего я рада, что вы наконец встретились со своей Алиной! — в голосе ее мелькнула нотка ревности, — если что, я могу Вам ее адрес дать, на всякий случай! — и она вопросительно посмотрела Максиму в глаза.

— Но вы хотели рассказать мне что-то другое? Или нет? — Максим испытующе посмотрел прямо в глаза бывшей врачихи, она смутилась и опустила глаза.

— Я хотела бы поговорить с вами о вашем методе и последствиях для пациентов. Каких результатов вы достигли в своих ужасных экспериментах? –

— Да толком никаких, это был единственный случай, Максим подробно рассказал о своих предчувствиях и сновидении в тот самый день.

— На лицо была какая-то энергетическая связь с объектом, т.е. моя с Алиной. Вроде как она меня попросила о помощи через расстояние в несколько километров. Многое мне самому не ясно в этой истории, Максим снова взял бокал и отпил треть, наслаждаясь мягкостью напитка.

— Я вам расскажу, что произошло потом, когда вы ушли. — начала свой рассказ блондинка. Пациент Калинина находилась в предсмертном состоянии, рак с метастазами, без шансов, проводилась только обезболивающая и питательная терапия капельницами, она уже самостоятельно не могла ни есть, ни пить. Счет шел уже на часы и тут появились вы и вытащили ее с того света. Утром она встала, как ни в чем не бывало и самостоятельно пришла на стойку регистрации, чтобы узнать, как она тут оказалась. Мы ее быстренько перевели в реанимацию и назначили полное обследование. — блондинка снова глотнула из бокала.

— Ну и каков результат? — Максим, уже согревшийся коньяком, опустил руки и с интересом подался вперед.

— А результат более чем странный. Человек свободно дышит, говорит, передвигается, принимает пищу, ходит в туалет, а пульс у нее, между прочим, от 15 до 40 ударов в минуту, температура тела поэтому не более 28 градусов, причем давление 100 на 60 — более-менее приемлемое, а остальное всё аномальное. Она может не дышать пару минут абсолютно без последствий.

Вот такие дела, причем поступала она с совершенно нормальными человеческими параметрами. Я за ней наблюдаю уже много лет, у нее так ничего и не поменялось. Она даже нисколько не постарела за эти годы. Получается она, страшно сказать, полу мертвец или полуживой человек. Поэтому я с спросила про другие случаи оживления вашим методом.

— Интересно! Интересно! — Максим покряхтел и положил ладони на стол, потом потер себе лоб и ухватил себя за подбородок, размышляя:

— Если гипотетически предположить существование у человека души, то получается у нас есть два варианта:

— Первый, что ее душа отлетела до начала процесса оживления и перед нами настоящий зомби, как пишут в художественной литературе и показывают в кино.

— Либо второй вариант, что я «высосал» ее душу вместе с болезнью и вылил ее в унитаз вместе с водой. Помните это странное облачко пара в ведре? — Максим зажмурился, вспоминая.

— Нет! -решительно возразила Алла Сергеевна, — вы не могли, как вы выразились, высосать душу!

— Вы же не Господь Бог! Хотя и произвели на меня неизгладимое впечатление на долгие годы.

— А анализы?

— Да какие анализы? Всё в норме! И что характерно, за все эти годы она ни разу не болела, даже простудой, даже Ковид ее не взял. — блондинка придвинулась к нему, — понимаете?

— А это точная информация? — Максим снова отпил с почти пустого бокала, а когда вернул его на место, блондинка снова наполнила ему его до краев, налив также и себе.

— Наклюкается! –решил про себя Максим, глядя как блондинка снова поднесла почти полный бокал к своим ярко красным губам. В голове его сплелись впечатления от встречи с Алиной и шок от полученной от врачихи информации.

— Так вы считаете, она ходячий мертвец? — Максим не мог свыкнуться с подобной мыслью

— Может хватит на сегодня о мертвецах? — Алла приблизила к нему своё лицо и посмотрела в глаза.

Максим, согревшись от коньяка и теплого света, расстегнул куртку.

— Да снимите вы ее, располагайтесь удобнее.

Но Максим отдернул обратно полы куртки, снова запахиваясь;

— Надо уже идти, поздно!

— Ваша жена не разрешает вам проводить вечера с чужими тетеньками? — Алла хитро сощурилась.

Максим на это лишь глубоко вздохнул.

Алла бесцеремонно взяла его руку с кольцом и стала ее разглядывать как хиромант. Вдруг она отбросила его руку и зло произнесла:

Врёшь ты всё, нет у тебя никакой жены! Какая порядочная жена выпустит мужа из дома в таких ботинках? — указав пальцем на поношенную обувь Максима, уже давно превратившуюся в бесформенные молдаванские постолы.

— Конечно это не ваши Джимми Чу, сохранив дистанцию обращением на Вы, он похвалил явно дорогие туфли собеседницы, — но это тоже что-то качественное и очень удобное. А по поводу одежды, вы правы, одежда на мне натурально горит, как вы могли лично убедиться.

Алла поджала губы.

— Скажите, а в каких случаях пульс у Алины увеличивается? — Максим вернулся в главной, как ему казалось, теме разговора.

— Господи, что за дундук? Рядом живая женщина сидит, теплая, а он всё про свою зомбачку ледяную спрашивает! На месте твоей жены я бы давно ушла от такого зануды!

Алла, закрыла ладонью себе рот и отвернулась, скрывая накатившуюся слезу. Максим взял ее за руку, повернул ладонью к себе и прижав к губам, поцеловал и зарылся лицом в её ладонь

— Я забыл сказать тебе спасибо! Ведь ты же спасла меня, не испугалась, не убежала, -говорил он ей сквозь её безвольно лежащую в его руках ладонь. Он поднял на нее глаза и прижал ее ладонь к своей щеке. Алла, у которой по щекам катились хрустальные детские слезы, второй рукой погладила Максима по седой голове,

Он привлек ее к себе, нежно целуя в мокрые щеки, глаза и наконец слился с ней губами в долгом поцелуе. Алла запрокинула голову, поддаваясь его движению и через секунду была прижата Максимом к дивану, сдавливаемая им в своих объятиях. Подол ее синего платья задрался, обнажив красивые коленки и бедра. Ее изящные руки обвивали Максима за шею, голову и спину, с силой прижимая его к себе с глухими отрывистыми стонами. Максим скинул куртку и рубашку, торопливо ее расстегнув. Алла, издавая нетерпеливые стоны, впиваясь ему в спину ногтями. Максим, оставив ее лежать на спине, поднялся и задрав ей подол платья, потянул на себя трусики с колготками, обнажая Алле упругие бедра и высокий лобок, с полоской рыжеватых волос. Спустив колготки до колен, он со страстью провел руками ей по бедрам, приближаясь к лобку, затем приблизился и сам, прихватив поцелуем с прикусом лобок, с частью половых губ и клитором. Алла вскрикнула и приподняв голову, прижала обеими руками его голову к полоске волос на лобке. Максим языком раздвинул половые губы и найдя пульсирующий бугорок, начал дразнить его языком, нападая на него с разных сторон, то жестоко прикусывая зубами, то снова нежно лаская клитор языком. Алла рвала ему волосы на голове, металась, разметав волосы на кожаной подушке дивана и вскрикивала при укусах, кусая себе губы. Наконец она, оторвав его голову за волосы от своего клитора и выкрикнула:

— Хватит! Всё! Оставь! — оторопевшему Максиму, и сразу же:

— Иди ко мне!

Максим скинул джинсы и трусы, задрал ее ножки со спущенными колготками и туфлями вверх и придерживая из за каблуки туфлей левой рукой, начал правой аккуратно вводить свой член между ее темных половых губ.

— А-ааа! — глаза Аллы расширились, рот перекосился в крике: - А-ааа! — повторила она при его второй попытке.

— Стой! Большой! — она просунула руки, под живот Максима, помогая

— Ого-го! — столкнувшись рукой с его членом и осторожно взяв его, прошептала Алла. Улыбнувшись, она своими руками начала заправлять себе его «палку копченой колбасы»

— Ой-ей-ей! — ее ладонь уперлась ему в живот, впиваясь ногтями и останавливая: — не так быстро! — и начала дышать, как роженица, пока нетерпеливый Максим вдавливал в нее свой член.

— Охх! Нет! Выйди! — член зашел в Аллу на всю глубину. Но Максим вместо того, чтобы выйти совсем, вышел наполовину и снова с силой воткнул ей свой член. Полусогнутые ноги в туфлях резко выпрямились струной:

— Ай! Больно! Ай! Что ты делаешь?

Но Максим уже не слушал, вставляя и вставляя свою деревянную палку, терпя боль от ее ногтей на своих, прихваченных ею руках.

А! А! А! — размеренно в такт его толчкам, комментировала происходящее Алла, склонив голову набок и кусая себе губы. Член немного ослаб и любовникам открылись взаимные приятные ощущения. Член входил в Аллу до отказа, напоследок, проезжая по клитору, затем выходил из влагалища, чтобы тут же через секунду снова войти, ударив по клитору. Внезапно Алла забилась мелкой дрожью и громко задышала, кончая под ним, Максим что-то спросил, но она не ответила, улыбнувшись и закрыв глаза, показывая, что можно продолжать и тут же через 10 секунд разразилась повторным оргазмом, но уже с диким истошным криком и бурными конвульсиями под мужчиной. Минуту они лежали неподвижно друг на друге, только Алла время от времени содрогалась всем телом, этими мелкими короткими приступами дрожи, как будто вспоминая перенесенные оргазмы.

— Ты кончил? — спросила она. Максим покачал головой.

— Я тебе сейчас помогу! — сказала Алла слабым голосом. Вместо ответа, Максим сполз с ней с дивана, коленями на пол, на ходу разворачивая женщину к себе попкой. Алла тревожно следила за его действиями через плечо. Максим положил ей руку на талию, прижимая к дивану, а другой рукой уверенно ввел ей свой полутвердый член во влагалище.

А-аааа! Ойй! Охх! Ох! — затрахаешь, черт! — Ахх! Ой, бля! — Алла закусила себе кулак. Время от времени, она поднимала голову, с мучительным выражением лица и опутанную волосами и снова и снова роняла ее на диван, подвывая, как собака. Максим просунул руку ей под живот и коснулся пальцами клитора, теребя его.

Голова Аллы с криком подскочила, взметнув пшеничные волосы и началась трястись как в параличе, закатывая глаза и пуская слюну. Максим бурно кончил ей на попку, сжимая ее свободной рукой. Алла заработала еще 2 оргазма.

— Не надо было вынимать! Зачем? — она провела ладонью себе по пояснице, размазывая сперму. Максим помог ей салфетками со стола. Алла, перевернулась на спину и села на диване, оправив платье и снимая ненужные колготки, трусы и туфли. Максим хотел ей помастурбировать пальцем, но она закрылась рукой, отстранила его, показав рукой, чтоб сел рядом, Максим повиновался.

Алла откуда-то вытащила маленькую резинку для волос и убрала волосы в тугой хвост, обтерев рот салфеткой от остатков помады, она решительно наклонилась над обмякшим членом мужчины, схватив его пальцами с длинными розовыми ногтями.

Несколько раз шутливо чмокнув член в головку, она, не теряя времени, почти полностью заглотила мягкий член, придавливая его во рту языком к своим щекам раз за разом повторяя это движение, иногда просто упирая головку члена в щеку изнутри

В охватившем ее возбуждении, она то принималась яростно дрочить ему член, то принималась сосать, зажимая головку губами и прикусывая. Член снова начал расти и Алла, воспользовавшись бездействием Максима, опрокинула его на диван, напрыгнув сверху и сразу начала вставлять себе его член, морща лицо, когда загибалась ее плоть, мешающая проникновению Наконец, загнав его полностью, она осторожно привстала с него и также осторожно опустилась:

О-ООО! — раздался ее полновесный стон на всю квартиру, — Ох, блядь! Охх! — она начала плавно скакать на члене Максима, который не сводил с нее взгляда, оскалившись и держа ее за бедра.

Ох! Надо было тебя тогда сразу еще в больнице оседлать! Ох! - Алла, перемешивая слова и стоны, сдирала с себя платье и лифчик, показывая ему свои пухлые груди и откровенничала:

— Я как только в ванной увидела твои голые мускулистые руки со вздувшимися венами, как в анатомическом атласе, так сразу и потекла! Ох! Как последняя сука! Ох! Я бежала за тобой по коридору, держа себя одной рукой между ног, а другой… да, блядь! За стены! Ох! А ты не видел! Блядь, как классно! — Алла зажмуривала глаза и сжимала кулаки, прихватывая Максима за грудь.

— Да! Да! Да! О, да! Еще! Да! Даааа! О, черт! Да! — выдохнула она последний раз и рухнула на Максима

Так они лежали несколько минут, Максим гладил Аллу ладонью по спине и по голове. Приникнув к нему всем телом, она иногда поднимая голову и заглядывая ему в лицо, а потом, успокоенная, снова ложилась ему на грудь, выводя пальцем на его коже одной только ей ведомые узоры.

Не ходи к ней! — вдруг сказала она сурово, — не ходи, не встречайся, он не живая, это может плохо кончиться! — она привстала и положила ему ладонь на грудь, как бы приводя к присяге:

— Обещаешь?

Максим закрыл ненадолго глаза, как бы соглашаясь. Через три минуты они уже одевались, толкая друг друга, как дети, Максим помог застегнуть молнию на платье и совершенно открыто любовался согнувшейся перед ним женщиной, надевающей туфли. Алла распрямилась, откинув волосы назад и снова заплетя их резинкой в хвост, оправила платье и слилась в долгом поцелуе с ожидавшим этого Максимом. Со смешками, они осторожно спустились по винтовой лестнице на первый этаж. В полутьме Алла прижалась к Максиму попкой:

— Ох, как я сейчас хотела бы в попку!

Максим обнял ее, жестоко тиская ей грудь и лобок и прижимая к себе.

— Нет-нет! — выворачиваясь, пела Алла, — на сегодня хватит!

Максим развернул ее к себе и впился ей в губы, потом усадил ее ослабевшую на ступени лестницы и начал торопливо расстегивать ширинку, освобождая снова возбудившейся от слов и тела женщины член.

— Нет-нет! — протестовала она, но Максим, взяв ее за хвост волос левой рукой, правой начал пихать свой член в ее слабо сопротивляющийся рот. Помогая себе рукой, он ощутил невиданное возбуждение и через несколько секунд брызнул ей на лицо стремительной белой струей, додрачивая и подстанывая, Максим наградил Аллу белым жемчугом, застрявшим в волосах и двумя тяжелыми липкими и мутными дорожками спермы через всё лицо. Платье тоже оказалось всё в мокрых черных каплях, сперма попала Алле даже на обнажившиеся колени и бедра. Она сидела на ступеньке, закрыв один глаз, залитый спермой и расставленными, залитыми спермой руками, которыми она пыталась защититься от струй. Максим вдруг зарычал и повторно схватив Аллу за хвост, еще раз за десятка два фрикций кончил ей еще и в рот, одиноким плевком, ударившим ей в нёбо. Ноги Максима тряслись, последний оргазм практически лишил его сил и чтобы не упасть, он навалился на перила винтовой лестницы, хрипя и пытаясь восстановить дыхание. Алла поднялась, как была, с распростертыми руками, подошла к зеркалу, осмотрела себя и не открывая заспермленного глаза, по слогам произнесла:

— Ма-ла-дец! — и пошла к стойке искать салфетки

Максим отлепился от перил и не застегивая штанов прошел в туалет, где с наслаждением помочился в унитаз, с удовлетворением отмечая тугую мощную струю, бьющую в белый фаянс, говорящую, что подозрения на простатит были беспочвенны.

Застегнувшись и вымыв руки, он вышел в кафе, где ждала его Алла.

— О мой герой! — сказала она без тени сарказма, поцеловала его в губы, обхватив руками шею и проводила за дверь, сунув ему в руку визитку кофейни. Максим вышел в ночь.

— Не забывай меня, Максим Леонидыч! — крикнула ему на прощанье Алла и помахала рукой. Закрыв дверь кафе, она погасила свет и стала подниматься к себе по винтовой лестнице. Там, наверху, посреди ярко освещенной комнаты, она долго смотрела, прижав руки к груди на кожаный диван с морщинами и мокрыми пятнами от голых тел, пустые рюмки, задравшийся ковер и вдыхала запах бывшего здесь мужчины. Запечалившись, она пошла в сторону спальни, на ходу скидывая туфли и расстегивая запачканное платье. Через три минуты она уже поставляла свое оттраханное тело под горячие струи душа, лаская себе пальчиком клитор и сжимая соски.

В это время внизу в кофейне, в витражной стеклянной входной двери, вылетело, небольшое, с половину тетрадного листа стеклышко и со звоном упало на пол, разбившись вдребезги. В отверстии показалась рука в черной перчатке и стала шарить по двери в поисках защелки. Дверь распахнулась и в кафе зашла Алина Калинина. На ней было длинное черное пальто, из-под которого выглядывали при каждом шаге, высокие черные кожаные ботфорты на высокой шпильке. Прокравшись в темноте к лестнице и стуча каблуками, Алина поднялась на второй этаж, там она осмотрела диван, стол с пустыми стаканами и бутылкой и прошла дальше, прислушиваясь к шуму душа. В руке ее свисала к полу короткая бейсбольная бита. Шум душа прекратился, Алина поспешила укрыться за тяжелой оконной шторой.

Алла выскочила из душа, босиком, в толстом махровом халате, на ходу вытирая полотенцем волосы. Дойдя до стола, она бросила полотенце на диван и вдруг внезапно принюхалась. Какой-то тонкий, неуловимый запах появился в теплой комнате. Так обычно пахнет морозный воздух зимы, случайно ворвавшийся в помещение. Алла поежилась, но потом, скинув наваждение, принялась убирать бокалы и бутылку, которые отнесла на кухню, погасив в комнате свет. Алина вышла из-за шторы и на цыпочках прошла на середину комнаты. В квартире зашумел фен, потом всё стихло, Алла сидела на кровати абсолютно голая и расчесывала себе волосы, время от времени сжимая себе грудь, видимо вспоминая пережитые оргазмы. Потом она легла на спину и не в силах сдержаться стала себе мастурбировать, глубоко засовывая пальцы себе во влагалище. Сначала негромко, потом всё сильнее она начала постанывать, постепенно переходя в сплошной стон, как будто она тянула одну какую-то высокую ноту, потом все это закончилось негромкими

— Да, да, о, да, Максим, Максииим, даааа!

Дергая ногами, она закусила согнутый указательный палец на руке. Еще немного подрожав, она затихла, расслабляясь и предвкушая сон.

Алина вступила в комнату стуча каблуками ботфорт. Она скинула на пол с плеч пальто и оставшись в коротком кожаном платье и ботфортах, подошла с битой к кровати

Алла еще лежала в истоме, закрыв глаза, когда чья-то железная ледяная рука схватила ее за горло. Алла, подскочив, увидела перед собой гневное бледное лицо Алины. Та перехватила ее за волосы и замахнувшись битой, издевательски спросила:

— Ну? Хорошо покувыркалась, подруга? — слово «подруга», Алина произнесла с максимальным пренебрежением

— Ничего не было! — защищаясь рукой, пропищала Алла, — не надо! — умоляюще добавила она

— Не было? — голос Алины вызвал звон подвесок хрустальной люстры, — скажи это пятнам на диване! — и Алина замахнулась повторно.

— Мы просто целовались! — продолжала врать Алла

Кого ты хочешь обмануть, сука?! Покажи мне свою развратную пизду! — подвески звенели на люстре не переставая.

Алина схватила подругу за ногу, пытаясь рассмотреть состояние половых губ

— Убери руку, сука! — Алина больно ткнула битой в закрывавшую влагалище ладонь Аллы. Как и следовало ожидать, губы и края влагалища были у Аллы серьезно натружены мужским членом

— Вот значит как?- заревела Алина, вызывая хрустальный звон.

Подруженька! Подруженька? — Алина сумбурно наносила удары по лежащей Алле битой, стараясь попасть по голове. Алла слабо закричала, защищаясь руками, но кто мог услышать ее слабые крики в этом странном обособленном 2х этажном флигеле на одну квартиру. По лицу Аллы уже струилась кровь, она почти не защищалась, оглушенная. Алина перехватила биту;

— Так он тебя трахал? Так? — стала она безжалостно пихать рукоятку биты Алле во влагалище. Алла извивалась на окровавленной кровати, но страх парализовал ее волю, и она могла только умолять, что было абсолютно бесполезно. Наиздевавшись над подругой, Алина оставила ее на время и когда та в изнеможении откинула голову, подставив висок, нанесла смертельный удар. Она видела, как последний раз дернулось голое тело Аллы, как проломилась кость, и вырвавшаяся кровь стала заливать голову и грудь Аллы. Отбросив биту, она бросилась на край кровати и заревела, закрыв лицо руками

Через пару дней, выкроив свободное время наш Максим ехал в сторону Аллиной кофейни, вспоминая ее ласки и тело, иногда потрагивая себя внизу. Он не стал звонить в кафе, т.к. решил сделать сюрприз. Рядом на сиденье качался и хрустел целлофаном букет желтых хризантем. Подойдя к двери, он с удивлением посмотрел на табличку ЗАКРЫТО на двери и подергав дверь, полез в карман за телефоном

— О, господин захотел еще раз капучино?

Максим обернулся и вздрогнул — сзади стояла Алина в расстегнутом длинном черном пальто, под которым виднелось короткое кожаное платье и высокие ботфорты.

— Прошу! — откинув табличку, она просунула руку в дырку и открыла дверь перед оторопевшим Максимом.

Максим вступил в темное холодное кафе:

— А где Алла? — спросил он

— Терпение, любовь моя, ты скоро ее увидишь! Цветы? Мне? Как мило! Она забрала у него букет и стала подниматься по винтовой лестнице, показывая Максиму обтянутые кожей икры и блестящие каблуки своих сапог. Поднявшись в верхнюю комнату, Максим стал искать выключатель, но Алина предупредила его: