Дмитрий Бельский Проксима

— Слушай, у тебя есть знакомые с экономического факультета? Желательно третий курс.

— Колян Черный, помнишь такого? Я тебя с ним в клубе знакомил. Блин, были же времена… Теперь тебя хрен затащишь в клуб.

— Так он с экономического? Что ж ты молчал, мешок с костями?

— А ты спрашивал? Ты последние месяцы общаешься так, будто у тебя в жизни три темы: учеба, таинственные ночные прогулки и внезапные синяки, происхождение которых ты объясняешь «неудачной дверью».

Дима невольно усмехнулся.

— Двери бывают опасными.

— Особенно если у них ножи, кастеты и уголовное прошлое.

— Паш.

— Ладно-ладно. Свяжись с ним, он должен помочь тебе найти твою таинственную подругу.

— Спасибо большое.

— Если найдешь ее, с тебя ящик пива.

— Хорошо, но я возьму безалкогольное.

— Тогда оставь себе.

Дима сбросил вызов и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на экран. Потом быстро нашел номер Коли и нажал вызов.

Тот ответил не сразу. Первый звонок ушел в пустоту. Со второй попытки трубку все-таки взяли, и в динамике послышался голос человека, который либо только что проснулся, либо уже успел изрядно принять на грудь. А может, и то и другое — студенческая жизнь любит комбинировать страдания.

— Коль, привет, это Дима Бельский. Помнишь меня?

— Вау-вау, какие люди! Конечно, помню, бро! Чем могу помочь?

— Слушай, у меня пара вопросов. Есть время?

— Да, давай.

Дима на секунду задумался, как описать Кристину так, чтобы это не прозвучало слишком странно. Получилось, конечно, странно.

— На вашем факультете есть одна девушка. Высокая, худая, брюнетка, примерно второй размер. Зовут Кристина. Ты ее случайно не знаешь?

На другом конце связи наступила короткая пауза.

— Бро, ты сейчас звучишь как человек, который составляет ориентировку, но стесняется признаться, что влюбился.

— Коль.

— Ладно, понял. О, ты почти идеально описал Кристину Канину. Она учится со мной в одной группе, хотя слово «учится» тут не совсем уместно — она активно прогуливает. Кстати, сегодня она сломала нос Лешему. И правильно сделала, нечего устраивать гоп-стоп прямо в МГУ. Весь универ об этом говорит.

Дима приподнял брови. Значит, это действительно она.

— Возможно, это она. Можешь скинуть ссылку на ее страницу?

— Не могу, бро. У нее вообще нет соцсетей.

Дима молча посмотрел на телефон, будто тот лично был виноват.

— Вообще нет?

— Вообще. Она какая-то странная… Чертовски красивая, но чертовски странная. Я даже иногда боюсь к ней приближаться.

— Почему? — удивился Дима.

— У нее нет друзей, с группой она почти не общается, всегда ходит в черном с головы до ног. Постоянно в наушниках. От нее так и веет «не подходи, а то похороню». Ну и главное — она одним ударом сломала нос Лешему. Ты можешь себе представить, чтобы такая хрупкая на вид девчонка была на такое способна?

— Да уж… удивительно, — пробормотал Дима.

И мысленно добавил: «Зато теперь я точно знаю, что если она меня когда-нибудь ударит, то сделает это быстро и без лишних разговоров».

— Если она вдруг появится в универе, я тебе напишу, ок?

— Спасибо, чувак. До связи.

Дима сбросил звонок и остался сидеть в тишине.

Кристина Канина.

Имя наконец перестало быть пустым местом и обрело вес. Дима произнес его про себя несколько раз, будто проверял, подходит ли оно девушке из коридора. И тут же поймал себя на неожиданно важной проблеме: куда ставить ударение? Кáнина или Канúна? Второй вариант звучал как фамилия женщины, которая преподает высшую математику, ненавидит опоздания и способна одним взглядом списать студента с лица земли. Первый — резче, красивее, опаснее. Кáнина. Да, именно так. Подходило. Такое имя не просит внимания — оно просто входит и забирает его.

Дима поднялся с дивана, подошел к шкафу и открыл дверцу.

Среди обычной одежды резко выделялся темно-зеленый костюм со всеми прибамбасами — костюм Клэвэра. Маска, усиленные вставки, перчатки, защита, аккуратно закрепленные элементы снаряжения. Все лежало и висело на своих местах, готовое к ночи, к драке, к очередной попытке доказать себе, что один человек может хоть немного изменить город, который давно научился делать вид, что ничего не видит.

На секунду у Димы мелькнула мысль надеть костюм и выйти на ночное дежурство.

Но усталость оказалась убедительнее героизма. Порой даже народному мстителю нужно не спасать мир, а просто пройтись и не получить по лицу чем-нибудь тяжелым. Желательно.

Он закрыл шкаф, накинул серую куртку с капюшоном и вышел из квартиры.

Иногда человеку просто нужно побыть одному.

Дима любил такие одинокие прогулки по Москве. У него было много друзей, в университете его многие знали, теперь появилась еще и Кристина, которая каким-то образом успела занять место в мыслях, хотя они обменялись всего несколькими фразами.

Уже начинало темнеть. По улицам моросил мелкий апрельский дождь. Асфальт блестел под фонарями, машины шуршали по мокрой дороге, город отражался в лужах и витринах, словно Москва пыталась размножиться, чтобы стать еще более шумной и утомительной.

Дима шел в наушниках, но музыку почти не слушал. Мысли постоянно возвращались к Кристине. К ее улыбке. К голосу. К тому, как она бросила фразу про «найдешь — увидимся» и исчезла, будто специально оставила ему квест средней сложности с элементами социальной неловкости.

И тут он стал невольным свидетелем уличного ограбления.

Все произошло быстро и грязно. Какой-то парень в капюшоне резко дернулся из тени, вырвал сумку у молодой девушки и бросился наутек. Девушка вскрикнула, на секунду растерялась, а потом почти срывающимся голосом закричала:

— Моя сумка! Помогите! Он украл мою сумку!

Обычные прохожие в таких ситуациях делятся на несколько типов. Одни замирают. Другие делают вид, что не поняли. Третьи достают телефон. Четвертые потом рассказывают, что «сразу хотели вмешаться, но не успели».

Дима не относился ни к одному из этих типов.

— Успокойтесь, я верну ее, — бросил он и сорвался с места.

Он побежал резко, без разминки, чувствуя, как тело мгновенно просыпается. Мокрый асфальт скользил под подошвами, в лицо летел холодный дождь, прохожие шарахались в стороны. Вор был быстрым, но паниковал, а паника всегда портит маршрут. Он петлял, оглядывался, едва не сбил плечом мужчину с пакетом и через сотню метров нырнул в ночной клуб, из которого наружу вырывался тяжелый бас.

Дима выругался себе под нос, но последовал за ним.

У входа стояли охранники, слишком занятые красивыми девушками и собственным величием, чтобы заметить парня в серой куртке, который проскользнул внутрь с видом человека, которому очень надо. Возможно, им даже показалось, что он уже был в клубе. В клубах вообще легко поверить во что угодно: там свет мигает так, будто реальность постоянно теряет сознание.

Внутри гремел мощный дабстеп.

Дима чуть не врезался в толпу танцующих. Пришлось резко уйти в сторону, проскочить между двумя парнями, уклониться от чьего-то локтя и даже сделать пару танцевальных движений с подпрыгиванием, чтобы не потерять вора из виду.

«Отлично, — подумал Дима. — Народный мститель теперь еще и диджей-стажер. Просто идеально».

Вор попытался затеряться в толпе, но у него не вышло.

Дима настиг его посреди танцпола. Не дав ему развернуться, он резко ударил ногой по опорной ноге, сделал аккуратную подсечку и сбил грабителя с ног. Тот рухнул на пол, прижав к себе чужую сумку, как самое дорогое в жизни. На секунду вокруг образовался хаос: кто-то отскочил, кто-то засмеялся, кто-то возмущенно крикнул, а кто-то, разумеется, включил камеру на телефоне. Потому что если драка не попала в интернет, была ли она вообще?

Дима прижал вора к полу, вывернул руку так, чтобы тот не дергался, и наклонился к нему.

— Ну что, сволочь? Далеко собрался? Я, конечно, не против, бегай на здоровье… но сумочку-то хозяйке придется вернуть. И настоятельно рекомендую не сопротивляться, если хочешь дойти до полиции в относительно целостном виде.

Вор дернулся, но быстро понял, что свобода временно отменилась.

Наконец подоспела охрана клуба. Дима коротко все объяснил, попросил вызвать полицию и присмотреть за вором. Один из охранников хмуро посмотрел на него, потом на лежащего грабителя, потом на сумку и, кажется, решил не задавать лишних вопросов. Мудрое решение. Иногда жизнь становится проще, если не спорить с человеком, который только что устроил задержание посреди танцпола под басы.

Дима забрал сумку и вышел из клуба искать хозяйку.

Девушка стояла у входа вся в слезах. Молодая, растерянная, явно не местная — в ее взгляде читалось то самое выражение человека, который приехал в Москву «просто погулять», а город решил сразу провести бесплатный мастер-класс по выживанию.

— Барышня, не надо плакать, — мягко сказал Дима, подходя к ней. — Ваша сумка у меня. Надеюсь, в процессе погони из нее ничего не выпало.

Девушка вскинула голову. Ее грустный взгляд быстро сменился благодарным.

— Огромное спасибо… я просто в шоке. Со мной такое впервые. Приехала в Москву в гости называется.

— Москва умеет встречать гостей. Иногда хлебом-солью, иногда криминальной экскурсионной программой.

Она нервно усмехнулась сквозь слезы и прижала сумку к груди.

— Вы так переживали, — заметил Дима. — Наверное, очень дорожите содержимым?

— Скорее самой сумкой. Вы даже не представляете, сколько я на нее копила.

— Оу… понятно. Тогда поздравляю, семейная реликвия спасена.

— Почти реликвия, — улыбнулась она уже увереннее.

— Насчет вора не волнуйтесь. Его задержали охранники, скоро приедет полиция. Можете написать заявление.

Дима кивнул ей и уже собирался уйти.

— Удачи вам.

Но девушка вдруг окликнула его:

— Стой! Как тебя зовут?

Он остановился, слегка улыбнулся и с легкой иронией ответил:

— Весь город знает, а вы нет? Видимо, совсем не следите за новостями.

Девушка замерла. Несколько секунд она смотрела на него, пытаясь разглядеть лицо под капюшоном, но свет у входа в клуб падал слишком неровно, а тень скрывала черты. Она догадалась, что перед ней стоял тот самый Клэвэр, о котором уже несколько недель говорил весь мир.

Умеют же герои появляться в нужное время в нужном месте.

5

Спустя час

Кристина свернулась калачиком на диване и смотрела в выключенный телевизор.

Экран был черным и пустым — почти издевательски похожим на то, что сейчас творилось внутри нее. Ни отражений, ни движения, ни звука. Просто темная прямоугольная дыра посреди гостиной, в которую можно было смотреть бесконечно и не увидеть ничего, кроме собственного разбитого лица.

Рядом, за кухонным столом, сидел отец и не отрывался от ноутбука.

Даже в такой момент — самый тяжелый для всей семьи — он работал. Пальцы тихо стучали по клавишам, экран холодно подсвечивал его уставшее лицо, а на столе стояла нетронутая чашка кофе. Кристина смотрела на него боковым зрением и чувствовала, как в груди поднимается знакомая, вязкая обида.

Как и Мелисса, он был правительственным шпионом. Только если мать хотя бы умела возвращаться домой так, будто действительно вернулась, то отец всегда оставался где-то там — на заданиях, в закрытых отчетах, в чужих странах, в разговорах, о которых нельзя спрашивать. Именно поэтому Кристина почти не общалась с ним. Она даже не помнила, когда видела его в последний раз по-настоящему, а не как редкого гостя, случайно забредшего в их квартиру между двумя миссиями.

— До сих пор не могу поверить, что ее больше нет… — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от черного экрана. — Когда будут похороны?

— Послезавтра, — ответил отец, не поднимая глаз от ноутбука.

Кристина медленно повернула к нему голову.

Всего одно слово. Послезавтра. Так просто. Так буднично. Будто речь шла не о похоронах матери, а о доставке мебели или записи к стоматологу.

— И после этого ты снова уедешь?

Отец замер на долю секунды. Пальцы перестали стучать по клавишам, но взгляд все еще оставался прикованным к экрану.

— Да… Понимаешь, дочка, это не от меня зависит. Нужно закончить миссию.

Кристина горько усмехнулась. Смех вышел коротким, сухим, совсем не похожим на веселье.

— Конечно. Миссия. Как же без нее.

Он наконец оторвался от ноутбука и посмотрел на нее.

Кристина села, подтянув колени к груди.

— Я никогда не одобряла, что родилась в семье шпионов. Звучит, конечно, эффектно, почти как начало какого-нибудь дешевого сериала: «Мои родители — тайные агенты, а я просто хотела нормальную жизнь». Только в сериалах это почему-то заканчивается приключениями, а не моргом.

Отец ничего не сказал.

— Всю жизнь меня преследует одна и та же мысль: вы оба рано уйдете. Просто однажды кто-то позвонит, скажет пару официальных фраз — и все. И что мы имеем теперь? Мама мертва…

Голос дрогнул, но Кристина быстро взяла себя в руки.

— Пообещай мне, что с тобой такого не случится.

Отец медленно закрыл ноутбук. Впервые за весь разговор работа уступила место дочери.

— Обещаю.

Кристина долго смотрела на него, будто пыталась понять, можно ли верить этому слову. Потом тихо кивнула.

— Спасибо… Мне было очень важно это услышать. А когда ты вернешься?

Он отвел взгляд.

Вот именно в этот момент Кристина поняла: ответ ей не понравится.

— Пока не знаю. Надеюсь, не больше чем через полгода.

Ответ ударил, как пощечина.

Кристина резко села прямее.

— Полгода?! И как мне быть эти шесть месяцев? Я с ума сойду, пап.

— Параноик присмотрит за тобой. Да и ты уже не маленькая девочка. Сколько тебе там… двадцать?

Она сухо посмотрела на него.

— Уже скоро двадцать один.

— Ну вот, тем более. Я уверен, что ты справишься. Девушки в твоем возрасте, наоборот, только и мечтают съехать от родителей. А тут родитель сам съезжает.

Кристина медленно моргнула.

— Не самое удачное сравнение, — усмехнулась она с горечью в голосе. — Особенно с учетом того, что второй родитель уже «съехал» в морг.

Отец вздрогнул. Слова попали точно туда, куда она целилась. И Кристина тут же пожалела об этом — но гордость, боль и злость не позволили извиниться.

В комнате повисла тяжелая пауза.

— Ладно… — выдохнула она наконец. — Я постараюсь.

— Вот и умница. Знала бы ты, как я тебя люблю.

— Что значит «знала бы»? — возмутилась она, резко вскинув голову. — Я и так знаю.

Отец улыбнулся, но улыбка вышла усталой. В ней было много любви и слишком много вины.

— Кстати, давно хотел спросить… Ты себе парня нашла?

Вопрос поставил Кристину в тупик.

Она несколько секунд смотрела на него так, будто он внезапно заговорил на древнем шумерском и потребовал срочный отчет о личной жизни.

С родителями она никогда такие темы не обсуждала. Да и обсуждать особо было нечего. В ее жизни имелись учеба, тренировки, музыка, черная одежда, редкие вспышки социального взаимодействия и устойчивое ощущение, что романтика — это то, что случается с другими людьми, обычно более терпеливыми и менее склонными ломать носы.

— Нет, — наконец сказала она. — И пока не нужен. Я прекрасно себя чувствую и без мужского плеча.

— Тебе двадцать, как это «не нужен»? В наше время у многих девчонок уже в школе были отношения. А у тебя никогда ничего не было. Прости, но это… ненормально.

— Пап, пожалуйста, не начинай, — Кристина уткнулась лицом в диванную подушку. — Я сейчас вообще не в том состоянии.

— Ладно, как знаешь.

Но настроение Кристины окончательно испортилось.

Сначала мать умерла. Потом отец сообщил, что снова уезжает. Теперь еще и разговор о личной жизни, словно где-то существовал невидимый список «как добить дочь за один вечер», и он методично ставил галочки.

Она больше не могла оставаться на этом диване.

Кристина резко встала, накинула свою любимую черную кожаную куртку и молча направилась к двери.

— Ты куда, Кристин? — окликнул ее отец.

— Пойду прогуляюсь. Пара минут на свежем воздухе мне не повредят.

— Да ладно тебе, могла бы сразу сказать, что идешь к своему парню.

Кристина остановилась в прихожей так резко, будто ее ударили током.

— ПАПА!

— Ладно-ладно, удачной прогулки.

— Спасибо, — мрачно и саркастично бросила она, доставая из кармана наушники.

Дверь закрылась за ней чуть громче, чем требовалось.

На улице было не холодно, а просто сыро.

После дождя пахло свежим асфальтом, мокрой пылью, весной и Москвой, которая после ливня на пару часов начинала казаться чище, чем была на самом деле. Именно такой запах Кристина любила. В нем было что-то живое, честное, почти успокаивающее. Город будто ненадолго смывал с себя усталость, грязь и чужие следы, хотя все прекрасно знали: к утру он снова станет прежним.

Кристина включила любимый плейлист и пошла вперед, не выбирая маршрут.

Она не заметила, как прошла уже пару километров. Волосы промокли насквозь, тяжелыми прядями прилипли к лицу, но ей было все равно. Черная куртка блестела от влаги. Наушники спасали от внешнего мира, но не от внутреннего, а с ним сейчас было сложнее всего.

Мысли снова и снова возвращались к матери. К моргу. К словам Параноика. К отцу за ноутбуком. К обещанию, которому хотелось верить и которому она все равно не верила до конца.

Кристина остановилась у светофора, тяжело выдохнула и вдруг поймала себя на совершенно неуместном желании.

— Господи, как же мне сейчас хочется шоколада… — пробормотала она себе под нос. — Я готова убить за плитку. Хотя, учитывая мой день, лучше формулировать желания аккуратнее.

Она потерла переносицу.

— Какая девчонка в такой момент не любит шоколад…

Небольшой круглосуточный магазинчик оказался как раз по пути. Яркая вывеска светилась в мокром вечернем воздухе почти спасительно. В такие моменты цивилизация держалась не на законах, не на полиции и не на морали, а на возможности купить шоколад после личного конца света.

Кристина решительно вошла внутрь.

Над дверью звякнул колокольчик. В магазине пахло кофе из автомата, выпечкой, пластиком упаковок и чем-то сладким.

— Добрый вечер. Что вам угодно? — улыбнулся продавец, глядя на насквозь промокшую девушку.

Кристина сняла один наушник.

— Добрый… Можно плитку шоколада с орехами?

— Конечно, одну секунду.

Пока продавец искал товар, Кристина заметила у входа телевизор. На экране шел новостной репортаж. Репортер, стоя на фоне мокрой московской улицы, рассказывал с тем особенным выражением лица, с каким люди сообщают одновременно о преступлении, героизме и хорошем материале для вечернего выпуска:

«Пару часов назад неизвестный грабитель вырвал сумку у молодой девушки. Но нашелся герой, который, рискуя собой, вернул ей имущество и наказал преступника. На видео видно, как парень в капюшоне эффектно задерживает грабителя прямо посреди ночного клуба… Многие уже предполагают, что это был не кто иной, как Клэвэр…»

На экране мелькнули кадры с телефона: толпа, дерганый свет, танцпол, чья-то рука, падающий парень, фигура в капюшоне. Лицо почти не различить, только движения — быстрые, точные, уверенные.

Кристина невольно улыбнулась.

Она не была ярой фанаткой Клэвэра, не клеила его символ на тетради и не вступала в фанатские чаты, где наверняка уже спорили, какой у него рост, голос и есть ли у народного мстителя личная жизнь. Но за его выходками следила с интересом. В городе, где большинство людей предпочитало не вмешиваться, парень в капюшоне почему-то вмешивался. И это уже было достойно уважения.

«Хоть кто-то сегодня сделал что-то хорошее», — подумала она.

— Вот ваш шоколад, — сказал продавец.

— А? Что?

— Ваш шоколад с орешками.

Кристина моргнула, возвращаясь в реальность.

— А… спасибо. Простите, отвлеклась на телевизор.

Она протянула тысячу рублей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.