Дмитрий Бельский Проксима

© Дмитрий Бельский, 2026

ISBN 978-5-0070-4125-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

В тесной служебной кладовке на одном из верхних этажей небоскреба пряталась высокая девушка в форме горничной.

Кладовка была узкой, душной и до нелепого неподходящей для того, чтобы в ней скрывался один из лучших оперативников ДАГЕТ. Здесь пахло бытовой химией, пылью, влажными тряпками и тем самым дешевым освежителем воздуха, который почему-то всегда пытался изображать альпийский луг, хотя на деле напоминал похоронный венок, забытый в сауне.

Девушка стояла почти неподвижно, прижавшись спиной к холодной металлической стене. Ее волосы цвета жидкой нефти были собраны в строгий, безупречный пучок. Ни одна прядь не выбивалась наружу, будто даже волосы понимали: сейчас не время проявлять характер. Ярко-зеленые, почти изумрудные глаза резко блестели в полумраке. В ее лице странным, но красивым образом сочетались славянская мягкость скул и восточная утонченность черт — результат сложной генетической мозаики, которую природа собрала явно в хорошем настроении, а потом, видимо, испугалась собственного таланта.

Обычно от Мелиссы Каниной исходила опасная, почти хищная аура женщины, привыкшей ходить по лезвию ножа и еще успевать поправлять макияж. Но сейчас она сама чувствовала себя добычей. Загнанной, окруженной, вынужденной считать каждый вдох.

Она осторожно коснулась спрятанного в ухе передатчика.

— Мелисса! Это Параноик. Ответь, черт возьми! — голос напарника звучал напряженно, почти на грани паники. — Ради всего святого, скажи хоть что-нибудь!

— На связи, — едва слышно прошептала она.

Каждое слово давалось с трудом. Малейший шум сейчас мог стать последним, а умирать из-за слишком громкого шепота было бы настолько глупо, что даже смерть, наверное, испытала бы неловкость.

— Мелисса, ты должна была выйти на связь еще пять минут назад! Какова обстановка? Что там вообще происходит?

Она прикрыла глаза, прислушиваясь к шагам за стеной. Где-то снаружи переговаривались охранники. Глухо, спокойно, уверенно. Так говорят люди, которые еще не поняли, что вечер собирается испортиться всем участникам без исключения.

— Критическая, — ответила она. — Серов явно подозревает о нашем присутствии. Он поднял по тревоге всю охрану. Повсюду наемники, вооруженные до зубов. Ситуация вышла из-под контроля.

— Что он сейчас делает?

— Спокойно играет в покер и обсуждает дальнейшие поставки оружия и развитие наркобизнеса с главарем банды 2TO1. Я оставила в зале «жучок». Сейчас передам аудиозапись. Принимай…

Она быстро нажала нужную комбинацию на миниатюрном передатчике.

— Принял, — сказал Параноик. — Будь предельно осторожна. Не попадайся им на глаза. Неудачи быть не должно.

Мелисса криво усмехнулась. В темноте ее улыбка выглядела усталой и злой.

— Не попадаться? Минуту назад я лично подносила им вино на серебряном подносе.

— Если это была метафора, то я ее не понял.

— Мне пришлось вырубить одну из настоящих горничных и переодеться в ее форму. Даже не спрашивай, куда я дела ее тело.

— Ты наш лучший агент. Я уверен, что ты знаешь, что делаешь.

— Как мило. Всегда приятно слышать это за пять минут до возможной смерти.

Параноик проигнорировал ее тон.

— Отряд специального назначения уже полностью окружил здание. Как только Серов закончит разговор с Реймсом, начинаем штурм.

Мелисса повернула голову к двери. За ней снова прошли люди. Один из охранников коротко рассмеялся. Смех был чужой, тяжелый, слишком спокойный для места, где вот-вот должен был начаться ад.

— Чует моя задница, что сегодня без реки крови не обойдется…

— Сколько наемников ты насчитала? Чем они вооружены?

— Минимум пятнадцать. У всех штурмовые винтовки производства Sulderscorp. Точную модель определить не удалось…

Она внезапно тихо, почти беззвучно усмехнулась.

— Что тут смешного, Мелисса? — резко спросил Параноик. — Пятнадцать наемников — это совсем не смешно. У нас всего шесть бойцов.

— Я тут подслушиваю их разговор. Кажется, Реймсу повезло, у него карэ. Такое редко случается. Да и вообще… даже один наш человек способен уделать дюжину. Они же не проходили обучение у лучшего инструктора.

— У кого?

— У меня.

— Следи не за картами, а за тем, следят ли за тобой, — сухо ответил он. — И да, наш отряд — это не «Орхидея Каттлея». Там нет твоих людей.

Мелисса опустила взгляд. На секунду в ее лице появилось что-то темное, почти болезненное. Не страх. Скорее сожаление, которое слишком долго носили внутри и однажды устали прятать.

— Ну конечно, не «Орхидея»… — тихо проговорила она. — Ты еще многого не знаешь, Сергей. К тому же ты сам сказал, что я лучшая.

Она замолчала. В кладовке снова стало слышно только ее дыхание и далекое гудение небоскреба — огромное здание жило своей стальной жизнью, будто ему было плевать, сколько людей умрет на его верхних этажах.

Потом Мелисса заговорила совсем другим голосом. Тяжелым. Почти прощальным.

— И да, Сергей…

— Что? Говори быстрее, у тебя максимум десять секунд.

— Я заранее прошу у тебя прощения за то, что сегодня произойдет. Поверь, так надо…

Голос дрогнул. На одно короткое мгновение Мелисса Канина перестала быть агентом, бойцом, легендой ДАГЕТ. Она стала просто женщиной, которая знала больше остальных и уже не могла свернуть назад.

— Передай Кристине, что я ее очень люблю. И присмотри за ней.

Слова прозвучали так трагично и окончательно, что даже по связи будто повеяло холодом. Но Параноик, как и многие люди, столкнувшиеся с чем-то по-настоящему страшным, выбрал самый удобный вариант — не поверить.

— Извини, не понял. Что значит «передай»? — саркастично переспросил он. — Мелисса, что за херня?

Но она уже отключила гарнитуру.

В это же время в просторном зале на самом верхнем этаже башни «Меркурий» Виктор Серов и Реймс, глава одной из самых влиятельных криминальных группировок 2TO1, вели неспешную, но крайне важную беседу.

Зал выглядел так, словно дизайнеру дали безлимитный бюджет, полное отсутствие совести и приказ сделать «дорого, чтобы всем было больно». Огромные окна от пола до потолка открывали вид на ночную Москву. Город внизу сиял холодными огнями, отражался в стекле, дробился на тысячи бликов и казался чем-то далеким, почти игрушечным. Там, внизу, жили люди. Здесь, наверху, люди обычно решали, кому из них завтра не повезет.

За спинами Серова и Реймса, словно статуи, застыли вооруженные люди с обеих сторон. Ни один не улыбался. Ни один не расслаблялся. Воздух был плотным от дыма, дорогого алкоголя, напряжения и денег, которые никогда не пахли кровью только в рекламе банков.

Виктор Серов был брутальным, авторитетным мужчиной лет сорока пяти. Безупречный черный костюм сидел на нем идеально, серый галстук был затянут ровно настолько, чтобы выглядеть элегантно, но не по-офисному. Небольшая аккуратная бородка в стиле эспаньолки и толстая кубинская сигара в зубах придавали ему вид человека, который мог бы стать королем преступного мира, если бы преступный мир проводил выборы. Впрочем, он бы, скорее всего, просто купил избирательную комиссию и пристрелил конкурентов.

Реймс выглядел не менее внушительно. Высокий чернокожий латиноамериканец с полностью выбритой головой, тремя массивными золотыми кольцами на пальцах и темно-красными акцентами на черном костюме. В его образе была мрачная элегантность — такая, за которой обычно прячутся люди, способные спокойно обсуждать убийства между двумя глотками виски.

— Господин Серов, — начал Реймс с заметным акцентом, медленно перебирая карты, — с каждым месяцем вы поднимаете цены на оружие. Однако мои люди все чаще жалуются, что качество не соответствует стоимости. Вы обещали поставлять продукцию обанкротившейся корпорации Sulderscorp, а вместо этого подсовываете откровенный брак. Если так будет продолжаться, я буду вынужден отказаться от дальнейших закупок.

Серов медленно выпустил густое облако дыма. Несколько секунд он молчал, наблюдая, как дым расползается над столом, словно маленькое серое привидение с никотиновой зависимостью.

— Я понимаю ваше недовольство, мистер Реймс, — наконец произнес он. — И обещаю лично проследить за качеством. Однако сейчас у нас возникла проблема посерьезнее…

Он не успел закончить.

К Серову почти бегом подлетел его помощник Томи — крепкий молодой славянин тридцати с небольшим лет, с короткой стрижкой и гладко выбритым лицом. В его взгляде мелькала та особая паника, которую подчиненные пытаются замаскировать перед начальством и почти всегда делают только хуже.

— Босс, здесь федералы! — выпалил он. — Здание начали эвакуировать. У нас максимум пять минут, чтобы скрыться.

Нельзя сказать, что эта новость поразила Серова. Он даже не дернулся. Возможно, он давно ждал чего-то подобного — холодно, почти равнодушно, как человек, который заранее приготовил запасной выход, запасной пистолет и запасную совесть, чтобы потерять ее еще раз.

Мелисса, уже вернувшаяся в зал в образе горничной и стоявшая в нескольких метрах от них, мысленно улыбнулась.

Все шло по плану.

Именно это в подобных ситуациях чаще всего означало, что план скоро начнет гореть, кричать и просить пристрелить его из милосердия.

Серов выдохнул дым и резко поднялся.

— По-другому и быть не могло. Томи, готовь вертолет. Через две минуты мы должны быть на крыше. Проводи наших гостей.

Мелисса быстро отошла в сторону кухни, стараясь двигаться так, как должна двигаться обычная горничная: незаметно, покорно, будто ее существование заканчивалось на краю серебряного подноса. Но внутри у нее все сжалось.

Вертолет. Вот оно.

Она едва скрылась за дверным проемом, как снова включила связь.

— Проклятье… Параноик, ты меня слышишь? У них на крыше вертолет! Повторяю — на крыше вертолет!

— Мелисса, немедленно уходи оттуда! — жестко ответил напарник. — Дальше отряд сам разберется.

Но было уже поздно.

Серов заметил ее движение.

Все произошло почти мгновенно. В его руке появился пистолет — так быстро, будто оружие всегда было частью его тела, просто до этого притворялось отсутствующим. Четыре сухих, приглушенных выстрела разорвали воздух.

Пули вошли Мелиссе в спину.

Удар был страшным. Не киношным, не красивым, не героическим. Ее тело дернулось вперед, дыхание оборвалось, а белоснежная униформа горничной почти сразу начала пропитываться горячей кровью. Мелисса рухнула лицом вниз на полированный мраморный пол. Мрамор оказался холодным. Последнее, что она почувствовала, — этот холод и собственную кровь, слишком живую для умирающего тела.

— Босс, вы что?! — опешил Томи. — Зачем убивать горничную? У нас и так проблем выше крыши.

Серов медленно подошел к лежащему телу. Он не спешил. В этом была вся его мерзкая уверенность: даже смерть рядом с ним должна была подождать, пока он сделает эффектную паузу.

Носком дорогого ботинка он перевернул Мелиссу на спину и холодно усмехнулся.

— Это не горничная.

Он внимательно вгляделся в знакомые черты лица.

— Мелисса Канина. Одна из лучших оперативниц ДАГЕТ. Чертовски хороша…

Серов заметил в ушах Мелиссы необычные серьги. Наклонился и резким движением вырвал. Внутри блеснула миниатюрная гарнитура.

— Мелисса! Что там за выстрелы?! — отчаянно кричал Параноик по связи. — Выбирайся оттуда немедленно! Ответь!

Серов поднес гарнитуру ближе к губам.

— Мелисса? — с сарказмом повторил он. — Значит, я не ошибся.

У Сергея Параноика внутри все похолодело. Страх и ярость смешались в нем в гремучий коктейль, вытеснив последние остатки спокойствия. Он слишком хорошо понимал, что означала эта чужая интонация. Слишком хорошо — и все равно отказывался верить.

— Серов… — прорычал он в микрофон. — Не смей к ней даже прикасаться!

— Да я и не собираюсь, — рассмеялся Виктор. — Зачем мне мертвая? Забирайте свой труп. Красивая была женщина, жаль. Мир потерял настоящее произведение искусства.

Он бросил гарнитуру на пол и с силой раздавил ее каблуком.

Хруст пластика прозвучал почти неприлично громко.

В наушниках Параноика связь оборвалась.

Несколько секунд он молчал. Потом в его голосе не осталось ничего человеческого, кроме боли.

— Группа «Альфа», это Параноик! Начинайте штурм, мать вашу!

Штурм начался мгновенно.

Роскошные залы башни «Меркурий» разорвали крики, выстрелы и звон разбитого стекла. Там, где секунду назад стояли дорогие бокалы, теперь летели осколки. Мрамор, полированный до зеркального блеска, принимал на себя кровь с тем же равнодушием, с каким принимал дорогую обувь. Сигарный дым смешался с пороховой гарью. Деньги, власть, криминальные договоренности — все это внезапно стало таким же хрупким, как карточный домик, если по нему ударить автоматной очередью.

А на крыше небоскреба, под холодным ветром, Виктор Серов и Реймс уже садились в вертолет.

Внизу раскинулся ночной, сияющий огнями Москва-Сити. Башни уходили в темноту, отражая друг друга в стекле и металле, будто город сам не мог решить, реальный он или просто дорогая галлюцинация.

— Взлетаем! — рявкнул Серов пилоту, даже не успев толком сесть.

Лопасти начали раскручиваться быстрее, разрезая воздух тяжелыми ударами. Ветер бил по одежде, бросал в лицо мелкую пыль и ледяные капли ночной влаги. Где-то ниже продолжался бой.

Реймс пристегнулся и посмотрел на Серова с плохо скрытым сомнением.

— Вы уверены, что это поможет нам оторваться?

Серов усмехнулся, словно вопрос был почти оскорбительным.

— Абсолютно. Эта птичка невидима для радаров ФБР и ДАГЕТ…

2

В конце длинного коридора главного здания МГУ, на широком подоконнике, залитом мягким апрельским светом, сидела одинокая молодая девушка.

С первого взгляда становилось ясно: она — настоящая королева черного. Черная кожаная куртка, черные брюки, черные наушники, черный портфель, черные, как смола, волосы. Казалось, весь мир для нее давно выцвел до одного-единственного оттенка — то ли из-за глубокого пессимизма, то ли потому, что в черном ей было спокойнее дышать. И только ярко-зеленые, почти изумрудные глаза резко выделялись на этом темном фоне, словно два живых огонька в ночи.

Ее звали Кристина Канина.

Природа щедро одарила ее высоким ростом — сто семьдесят пять сантиметров, что уже само по себе притягивало взгляды. Худенькое, но атлетически сложенное тело говорило о том, что по вечерам она не просто сидела в комнате с мрачной музыкой и ненавистью к человечеству, а вполне серьезно выкладывалась в зале. Ей было всего двадцать лет, но в этой девушке явно таилось гораздо больше, чем можно было предположить по ее внешнему виду.

Кристина сидела на подоконнике так, будто коридор принадлежал ей по праву рождения, а все остальные просто временно арендовали пространство для своих бессмысленных студенческих перемещений. В наушниках глухо бился трек — тяжелый, нервный, идеально подходящий для утра, когда жизнь еще не успела окончательно разочаровать, но уже активно старалась.

Она достала телефон, быстро сменила песню и бросила последний взгляд в окно на весенний университетский двор. На улице шумели студенты, кто-то смеялся, кто-то спешил на пары, кто-то уже мысленно умер на предстоящем семинаре и просто нес тело по инерции. Обычный день. Обычный МГУ. Обычный мир, который пока еще делал вид, что ничего страшного не происходит.

Кристина спрыгнула с подоконника, перекинула портфель через плечо и пошла дальше по коридору.

Студенты расступались перед ней и провожали странными взглядами. Еще бы. Со стороны она выглядела как классическая эмо-девушка из нулевых, случайно выжившая после вымирания субкультур и теперь мстящая миру за узкие джинсы, черную подводку и старые плейлисты. Но стоило заглянуть в эти зеленые глаза, и сразу становилось понятно: перед тобой совсем не то, чем кажется.

За поворотом Кристина увидела привычную, до тошноты банальную картину: старшекурсник прижимал к стене первокурсника и что-то угрожающе шипел ему в лицо.

Такое случается почти в любом вузе. Где-то дедовщина принимает форму шуток, где-то — презрительных взглядов, а где-то — вот такого жалкого спектакля, где один недоальфа-самец пытается доказать вселенной, что у него есть власть хотя бы над человеком, который ниже ростом и боится опоздать на лекцию.

Кристина никогда не проходила мимо.

Она остановилась, сняла один наушник и громко окликнула обидчика:

— Эй, два метра безобразия. К слабым пристаешь? Проблем захотел? Знаешь, что я делаю с такими, как ты?

Голос у нее был звонкий, яркий, почти как у сирены: к нему быстро привыкаешь, но забыть его невозможно. В коридоре стало тише. Несколько студентов замедлили шаг. Кто-то уже достал телефон, потому что в 2025 году любой конфликт сначала становился контентом, а потом уже проблемой.

Старшекурсник медленно повернул голову. Крупный, накачанный, с лицом человека, который слишком часто принимал собственные мышцы за личность.

— Не твое дело, — огрызнулся он. — Иди куда шла, неформалка.

Кристина чуть наклонила голову, будто прислушалась не к словам, а к уровню его глупости.

— Канина, я что, непонятно выразился? — заорал старшекурсник, привлекая еще больше внимания. — Вон отсюда! Ты что, стерва, русского языка не понимаешь? На японском объяснить?

Кристина медленно повернула голову и посмотрела на него так, словно хищник выбирал момент для смертельного броска. В ее глазах вспыхнула ярость — резкая, холодная, почти физически ощутимая.

На секунду коридор замер.

Потом Кристина едва заметно улыбнулась.

И резко, без предупреждения, ударила его кулаком прямо в нос.

Удар вышел коротким, точным и пугающе спокойным. Парень с глухим стуком врезался спиной в стену, нелепо взмахнул руками и осел на пол, оставив на белой штукатурке яркий кровавый след. Вокруг кто-то охнул. Кто-то нервно хихикнул. Телефоны поднялись выше.

Кристина опустила руку и посмотрела на него сверху вниз.

— Кажется, это ты меня не понял, блядина, — спокойно произнесла она. — Если я еще хоть раз такое увижу, я тебе не только нос сломаю… В твоем теле двести шесть костей. Поверь, я каждую пощекочу.

— Вообще-то нос — это хрящ, а не кость, — робко вставил ботаник, за которого она заступилась.

Кристина медленно повернулась к нему. Первокурсник тут же пожалел, что родился любознательным.

— Ой, а ты вообще лучше помолчи, — недовольно фыркнула она. — Если ты не заметил, очкарик, я тебе лицо сохранила.

Угрозы звучали так убедительно и злобно, что в них безоговорочно верилось. Кровь из носа старшекурсника хлестала ручьем, и Кристина, вздохнув, достала из портфеля пачку салфеток. Несколько секунд она смотрела на парня так, будто внутренне спорила, заслужил ли он помощь или его лучше оставить на полу в качестве учебного пособия по анатомии высокомерия.

Потом все-таки сунула ему салфетки.

— Это тебе урок. Впредь не повышай голос на девчонок… и не приставай к слабым. Думаешь, раз ты большой и накачанный, тебе все можно? Тебя на глазах у всего университета уложила худенькая девчонка. Теперь ты посмешище на весь МГУ.

Спасенный первокурсник не сказал ни слова. Просто схватил вещи и рванул прочь по коридору. Видимо, опаздывал на пару, а для ботаника-первокурсника опоздание было почти смертным грехом. Быть спасенным от избиения — неприятно, но получить минус за посещаемость — вот где настоящая трагедия.

Кристина проводила его взглядом и нахмурилась.

— Хм… ну что за народ пошел? Даже спасибо не сказал.

Она снова посмотрела на лежащего обидчика.

— А ты чего разлегся? Это всего лишь кровь, до свадьбы заживет. Хотя какая дура возьмет такого отморозка в мужья…

— Ты за это заплатишь! — прохрипел он, поднимаясь и направляясь в сторону уборной.

— Не сомневаюсь. Просто пришли мне чек за лечение носа — заплачу до последней копейки, — саркастично бросила она ему вслед.

Окружающие начали расходиться. Кто-то шептался. Кто-то уже наверняка отправлял видео в общий чат с подписью вроде: «Канина опять кого-то сломала». Кристина надела наушник обратно, но музыку включить не успела, зазвонил телефон.

Кристина достала смартфон, увидела имя на экране и ответила:

— Алло, Кристина, узнала? — раздался знакомый, но непривычно тяжелый голос.

Она сразу напряглась.

— А разве я должна была забыть? У меня же твой номер записан, Параноик. Неужели паранойя наконец тебя настигла? Почему у тебя такой голос? Что случилось?

На другом конце связи повисла короткая пауза. Такая пауза всегда плохой знак. Хорошие новости люди не выдыхают так, будто перед ними лежит труп.

— У меня очень плохие новости, — сказал Сергей. — Это не телефонный разговор. Срочно приезжай домой. Я буду у вас через час.

Кристина медленно перестала улыбаться.

— Но у меня скоро пара… Хотя, если вспомнить, сколько я уже прогуляла, ничего страшного. На сессии откуплюсь. Как-нибудь.

— Это важнее учебы, поверь мне.

— А что вообще происходит? Мне не нравится твой тон.

— Узнаешь, Кристина. Расскажу все через час.

Параноик сбросил звонок.

Кристина осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как внутри все холодеет. Только что мир был привычно раздражающим, шумным, предсказуемым. А теперь в нем появилась невидимая трещина. И из этой трещины веяло чем-то плохим.

— Что-то мне это совсем не нравится… — прошептала она. — Блин, плохое предчувствие.

Не раздумывая, девушка ускорила шаг и почти побежала, расталкивая студентов. Ее черный портфель бился о бедро, подошвы глухо стучали по полу, а в голове крутились одни и те же вопросы. Что случилось? Почему он не сказал прямо? Почему именно домой?

По дороге она случайно задела сумкой парня, который нес стопку книг. Все полетело на пол: учебники, тетради, распечатки, какая-то толстая папка с закладками. Парень остановился так резко, будто его только что ограбила сама судьба.

Кристина замерла.

— Ой, извините, пожалуйста! Сегодня я явно встала не с той ноги. Давайте я вам помогу собрать, — искренне предложила она.

Она присела рядом и начала поднимать книги. Парень тоже наклонился, но вместо того, чтобы смотреть на разбросанные конспекты, почему-то смотрел на нее.

— Да ничего страшного, — улыбнулся он. — Ты, наверное, очень торопишься?

— Вы правы. Я тороплюсь, даже не зная, что меня ждет.

— Давай на «ты». После такого случая ты просто обязана со мной познакомиться.

Кристина подняла на него глаза. Высокий, стройный, с приятными чертами лица и спокойным взглядом. В нем было что-то странно располагающее — не навязчивое, не липкое, а мягкое. Он не пытался казаться круче, чем был. Для МГУ это почти сверхспособность.

— Кристина, — сказала она. — Хотя все обычно называют меня «ходячей мумией в черных тряпках».

Парень тихо рассмеялся.

— Хах, забавно. А я Дима. Но все зовут меня просто Бельский. Приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответила она с легкой, красивой улыбкой.

Он на мгновение замолчал, будто эта улыбка сбила ему настройки.

— У тебя очень красивая улыбка. Для мумии в черных тряпках это вообще редкость.

Кристина фыркнула, но без злости.

— Спасибо. Но я далеко не самый улыбчивый человек на свете.

— А зря. Улыбайся почаще — тебе это очень идет.

— От этого жизнь ярче не станет. Если я и улыбаюсь, то только когда внутри полный бардак.

— Хах, вынужден тебя огорчить, но ты ошибаешься.