Дмитрий Леонидович Блинов Аркаим-2 Лаборатория "Б"

Разрывы ручных гранат оглушали, действуя на людей с утроенной силой в замкнутом пространстве. Грохот стоял такой силы, что казалось, своды тоннеля вот-вот обрушатся на головы сражающихся. Теперь к запаху крови, пороха и общему шуму боя добавились стоны раненых. Но повстанцев было уже не остановить. Республиканцы, заливая рельсы прогонов собственной кровью, дрогнули. Сказалась хорошая подготовка офицеров оперативных групп. Удача тоже была на их стороне. Кто бы знал, что противостоят они разведывательным отрядам – лучшим специальным подразделениям республики.

Смирнов с остатками своей группы ворвался на станцию. Главную задачу бойцы выполнили: они закрепились у гермоворот. Пусть и ценой ощутимых потерь.

Проведя рекогносцировку, Алексей понял, что дальше наступать не стоит. Сейчас главное – удержать занимаемые позиции. Побросав в проем ворот, мешки с песком, с укрепления, служившего пропускным пунктом, Смирнов создал временный блокпост для отражения возможной контратаки. Насчитав одиннадцать солдат, у большинства, из которых осталось при себе только оружие для ближнего боя, он понял, что долго им не продержаться. Оборону при этом придется вести круговую, так как со стороны туннеля могли вернуться выжившие и еще оказывающие сопротивление республиканцы.

Очередную контратаку группа Смирнова подавила огнем, но патронов почти не осталось. Наступающие прижались к перрону и рельсам прогона.

Через четверть часа к воротам прорвалось еще несколько повстанцев из первого и второго эшелона, что позволило укрепить оборону. Республиканцы со стороны станции активности больше не проявляли.

Когда через проем гермоворот на прорыв пошел резерв Ломового, – еще одна основная ударная сила, – стало очевидно, что станция обречена. В считанные минуты повстанцы взяли под контроль Торговый центр. Остатки гарнизона республики сдались в плен, немногие успели скрыться в прогоне между станциями Торговый центр и Площадь революции. Задача выполнена полностью! Дни президента и его сподвижников были сочтены.

Местные жители тепло встречали бывшего начальника станции Ковальчука и знакомые им опергруппы. Сметенное правительство нагоняло на них страх, ибо вело себя как оккупационная власть, запросто способная арестовать или расстрелять без суда и следствия любого.

Ломовой сразу после освобождения станции попытался взять прогон до тупика в сторону Площади революции, но, понеся потери, отступил. По решению генерального штаба объединенных повстанческих сил ворота в прогон между станциями Торговый центр и Площадь революции временно закрыли. Повстанцы, избегая новых потерь, не стали добивать людей в прогоне. Многие не имели защиты, а до Площади революции можно было дойти, только поднявшись на поверхность.

Кровопролитие прекратилось, а противостояние перешло в затяжную стадию ожидания. Станция Площадь революции своих стратегических запасов продовольствия не имела. В полной изоляции ее жители были обречены на голод.

***

Полковник Старцев, хлюпая водой под ногами, уходил вглубь туннеля. Сегодня он потерял все: честь, контроль над своими подчиненными и внутренними войсками, а главное, поддержку президента. Оставляя станцию Торговый центр, полковник осознал, что выбрал не ту сторону и проиграл войну. Изначально его люди не хотели воевать с оперативниками. Никто не жаждал воевать. За последние двадцать лет тем, кто укрылся от радиации в метро, хватало ума и других проблем, чтобы не убивать себе подобных. Все понимали значимость выживания вида. Поддерживали наказание нарушителей закона и не более того. Теперь же ему, полковнику Старцеву, пришлось выставить заградотряды. Под угрозой смерти заставлять солдат внутренних войск оказывать сопротивление повстанческим отрядам. Получалось, что он лично устроил кровавую бойню, которую добровольной сдачей можно было бы избежать.

«Но как можно сдаться, присягнув президенту? – думал полковник. – Хотя какой президент? Его дни тоже сочтены».

Командир разведотрядов понимал, что стал заложником ситуации. Попытка взять метро под полный контроль провалилась. Население станций изначально затею не поддержало. Теперь на него всех собак спустят. Еще и руки по локоть в крови от этих публичных казней. Передачу двадцати политзаключенных каким-то человекоподобным существам ему не простят. Эти создания походили на «мертвых», о которых он слышал от офицеров «Стража». Но кто стоял за ними, он не знал. Президент убедил его в угрозе всему метро. Теперь же за слепую веру своему руководителю придется расплачиваться. Сомнений в душевной болезни президента у Старцева больше не осталось.

– Нужно было просто арестовать его!.. – с досадой почти прокричал полковник. – Что же я натворил?! Как же ошибся…

Он упал на колени, набрал в ладони грязную, вонючую воду и протер лицо. Вокруг стояла кромешная темнота. Но это ладно. Полковник много раз ходил в потемках без источника света. Главное – знать направление. В таких ситуациях все чувства, кроме зрения, обострялись до предела, и ему казалось, слепота проходила сама собой.

– Что же я натворил? – уже почти плача от обиды на сложившиеся обстоятельства произнес он. – Превратился в крысу. Бегущую крысу. Ну и пусть! Смерть все равно не выход. Я выше всего этого. Уйти в безопасное место, а потом решить, что делать дальше…

Полковник стоял на коленях, продолжая что-то невнятно бубнить себе под нос, изредка омывая лицо грязной водой.

Сзади раздалась серия выстрелов. Последний блокпост по его же приказу принялся отражать атаку повстанцев. Старцев поспешно встал. Он знал, что его люди обречены. Вспомнил, как обещал командиру блокпоста помощь. Конечно же, это был блеф. Нужно было спасти свою шкуру.

– Ну, здравствуй, полковник! – раздался голос за спиной. – Теперь можем и поговорить.

Полковник вздрогнул и, резко развернувшись, выстрелил из ТТ в пустоту. Сразу же отскочил в сторону, бросился наземь и затаил дыхание.

– Нервничаешь? Сразу огонь на поражение!

– Кто такой, что нужно от меня? – полковник выстрелил еще раз.

– Побереги патроны, – прозвучал ровный, без нотки волнения голос.

– Что за черт?!

– Неужели напуган? Страх тебе, оказывается, ведом!

– Не играй со мной!

Полковник, стараясь не издавать лишнего шума, пополз в сторону, незаметно меняя свою позицию. Быстро оценив обстановку, он пришел к выводу, что имеет дело с профессионалом. А вдруг и не с одним?! Правда, так незаметно подкрасться может только одиночка.

– Какие уж тут игры! Можешь не отползать, у меня хороший слух.

– Тогда сам не прячься, выходи. Зачем преследуешь?

– Помнишь Алису Скворцову? Как судил ее? Она тоже была напугана. Не меньше твоего.

– Я не напуган! Я раздражен тем, что кто-то крадется за моей спиной, как крыса. И конечно, я помню ее. Но казнь не состоялась. Ее передали этим тварям.

– По-твоему, это лучше казни?

– Я не знаю! Сам не в восторге от своих действий, но я выполнял приказ.

– И выбора не было? Бедняжка! Как легко жить, прикрываясь приказами.

– Выбор есть всегда! – полковник на несколько секунд замолчал. – А, кажется, я понял, кто ты! Смирнов! Она же невеста твоя? Наслышан. Поиздеваться вздумал? Ты как блокпост прошел? Он, что, уже пал?!

– Я тоже наслышан о Смирнове. Не сомневаюсь, грехов у тебя так много, что долго будешь гадать, кто пришел за гнилой душонкой.

– Тогда назовись и скажи? что нужно? Почему сразу не убил?

– Сразу нельзя! Не по-человечески. Ты совершил преступление, а я приговариваю к смерти!

– Самосуд? Сейчас это модно. Но за что?

– За Алису. И за тех людей, кто погиб по твоему приказу. Признай вину! Покайся.

– Назови хотя бы себя! Нельзя казнить обезличено. Покажись! Голос больно знаком!

– Я твой бывший подчиненный. Хватит целиться в пустоту, бросай оружие, оно не поможет.

Впервые рука полковника Старцева дрогнула. Нервы стали сдавать. Мучил вопрос, почему противник и слышит, и видит его. Имеет прибор ночного видения или блефует? Скорее всего, блефует!

– Подчиненный? А, я понял, кто ты. Тот солдатик, что конвоировал эту девку. Я же арестовал тебя за несоблюдение субординации! Как ты здесь?..

– Добрые люди помогли сбежать, – не дал договорить голос. – Ты в разведке время не терял – проницательный.

– Ладно, подходи, поговорим. Мысли излагаешь складно. В метро не каждый офицер на такие диалоги способен. Для новобранца так вообще необычно. Голос еще как у мужика взрослого. Ты же пацан совсем.

– Учителя хорошие были! Да и у вас взрослеешь быстрее.

– Значит, еще и не местный! Если бы хотел меня убить – завалил бы сразу. Поэтому выходи. И так смерть кругом. Я убрал оружие.

– Неправильно ты меня понял.

– Да, правильно я понял. Засланец «стражей» гребаный. Постарше никого не могли отправить? Хотя молодец, несколько месяцев у нас трешься.

– На самом деле могу и представиться: лейтенант Давыдов, сын Советника министра сверхсекретного военного объекта Косотур-2.

– Чего-о? – взревел Старцев. – Где ты слышал об этом объекте, сопляк?!

– Я был участником последней экспедиции к металлургическому заводу в конце прошлого года. Мы хотели остановить страшную угрозу. Не успели!

– Вы знали об угрозе, но не предупредили?!

– А смысл? Особи уже выбрались из лаборатории. Нужно было проследить, куда они пойдут.

– Особи – это те твари, которые забирают людей?

– Возможно!

– Если ты говоришь правду, то почему скрывался у нас? Почему молчал?

– Профессор Пицык велел молчать и ждать.

Андрей не стал рассказывать ненавистному полковнику о провале операции по спасению метро Челябинска. Он и сам до конца не успел понять, кто такие эти особи. Из выживших, кроме профессора и полковника Сурнина, в лаборатории никого не осталось.

– Какой профессор?.. Да плевать! Выходи. Неправильно общаемся. Стоим в кромешной темноте. Предлагаю вместе выбираться! Забудем обиды старые. Если ты с Косотура, значит, у тебя есть будущее. Хочешь домой? Я помогу добраться! Тем более мне в метро жизни уже не дадут. Поверь, со мной есть возможность вернуться.

– Ты убил моего друга. И я не ищу союзника.

– Ты про Алису? Влюбился в девчонку? Найдешь себе другую. Тем более она невеста оперативника и не жилец была. Облучилась на поверхности. Так и так бы сдохла.

– Алиса нужна была нам всем. Особи чувствуют и контролируют многих, но не ее. Она могла создавать вокруг себя барьер. У нее дар.

– Что за бред про особей и дар ты несешь?! Совсем крыша поехала.

– Дар она получила после встречи с монахом на поверхности. Мне удалось с Алисой пообщаться. Она сама говорила, что чувствует теперь весь город. Если бы Пицык смог с ней поработать…

– Так, я встал и иду к тебе. Держи себя в руках. Помни, что сейчас мы нужны друг другу. Навязчивые фантазии вредны, но не беспокойся. Это пройдет. Главное резких движений не делай. Я тебе не враг.

– Ты же профессионал. Подойдешь, и я труп! Выбора нет, просто брошу ее.

– Что? – не понял разведчик.

Тут он услышал шлепок упавшего рядом предмета, после чего последовал оглушительный удар.

Андрей Давыдов подошел к полковнику и осветил карманным фонарем. Тот лежал, распластавшись на спине в грязной луже, и не подавал признаков жизни.

«Вот и все. Отбегался. Профессор Пицык не верил в меня, но я повзрослел. Устранил Старцева, хотя полковник Сурнин просил держаться от него подальше. Что тут сложного? Даже РГД-5 в метро – штука убойная».

Андрей впервые за последние несколько месяцев был полон сил и решимости действовать. После долгого ожидания на него вышел Сурнин, которого он считал погибшим и передал привет от профессора Пицыка, запертого в Аркаиме. Из двадцати пяти человек, участвовавших в экспедиции, оставалось в живых только трое. При этом с Андреем было еще два члена экспедиции, но они по разным причинам погибли в рядах разведотрядов. Сурнин определил Старцева врагом номер один и попросил наблюдать за ним. Потом по возможности требовалось сдаться оперативным группам и переговорить со Смирновым, которого лично не знал. Еще Сурнин передал, что на поверхности ждет БМП для броска домой. Сам же он торопился спасти Алису, которая Сурнину тоже зачем-то понадобилась. Андрей узнал и о новом имени полковника Сурнина. В Челябинском метро его называли Макаром.

Для молодого человека все обрело новые краски. Еще недавно он, смирившись со своей участью, был втянут во внутреннее противостояние двух сил. Смерть от пули больше не казалась плохим концом. Жить приходилось здесь и сейчас, дорожа каждой секундой. Теперь же он мог вернуться домой. Там его ждали отец, слава и почет. Главное, там он чувствовал себя в безопасности. В его возрасте из секретного бункера так далеко и надолго еще никто не выбирался. Жажда приключений закончилась сразу же после гибели основного состава группы. Теперь хотелось просто добраться до дома. Экспедиция, рассчитанная на две недели, затянулась на полгода. Оставалось сосредоточиться на самом задании, вернуться на станцию и найти Смирнова. Не зря преследовал Старцева. Все сложилось хорошо.

Юноша склонился над трупом и попытался вытащить из правой руки пистолет, но неожиданно получил резкий удар левой рукой в шею. Упав в воду, захрипел.

– Все, гад, сдохни, – пробурчал полковник, вытаскивая левой рукой пистолет из перебитой осколками правой кисти.

Лейтенант отскочил и, петляя, бросился бежать. Прозвучало несколько выстрелов. Все мимо. Андрей не стал испытывать судьбу дважды. Он видел на теле Старцева несколько кровавых пятен и понимал, что тот умрет сам. Жалел лишь о том, что потерял фонарь и не смог раздобыть оружие, потратив единственную в своем арсенале гранату.

Сам Старцев встать уже не смог. Один из нескольких попавших в него осколков угодил в живот.

– Досадно, – простонал он. – Глупо мальчишке попался.

Осознавая, что умирает, он с перекошенным от злобы лицом направил дуло пистолета к виску и нажал на спусковой крючок, прямиком отправив себя на тот свет.

По пути обратно к станции Торговый центр Андрей столкнулся с отступающими людьми Старцева. Их было трое, и, скорее всего, это были остатки оборонявших блокпост солдат, которые пропустили «своего» за прошедшим полковником. Осветив Андрея светом фонарей, они спросили:

– А ты куда собрался? Стороны перепутал?

– Я просто пройду, можно? Без лишних объяснений.

Давыдов заметил, что у солдат нет огнестрельного оружия.

– Он из наших, – кинул взгляд на форму второй солдат. – Тихоня, который постоянно что-то вынюхивал. И там, куда идет, опергруппы и верная смерть. Или может он сдаваться? Шкуру спасать?

Недобитки обступили его со всех сторон вплотную.

– Пропустите! Давайте мирно разойдемся. Борьба уже проиграна.

– Из-за таких, как ты, она проиграна. Мы столько братанов потеряли. Я тебя ща лично удавлю. Предатель!

Почувствовав, как ситуация накаляется, Андрей врезал со всей дури кулаком в голову ближайшему противнику. От мощи удара и неожиданности тот отлетел на метр в сторону, выронив фонарь. Со вторым завязалась ожесточенная схватка. Боец сделал подсечку, но Давыдов мертвой хваткой вцепился в противника, и они вместе рухнули на сырой и грязный бетон. Третий набросился сзади и принялся душить перебежчика.

Так, лежа на одном, не в силах сбросить с себя другого, лейтенант невольно наблюдал сквозь полутьму, как встает первый, приближается к нему неровной походкой после сокрушительного массажа лица, поправляя в руке нож.

– Зря ты так, малой.

– Подождите!.. – вымолвил, задыхаясь, юноша. – У меня важное задание…

Первый удар в область груди Давыдов даже не почувствовал. Остро наточенное лезвие пробило легкое. Следующий же сломил его волю. Стоя на коленях, он громко захрипел.

Вокруг него, поднявшись, стояли все те же три солдата. Стояли, хладнокровно наблюдая за умирающим человеком.

– Зря ты его, – обратился один к другому. – Ну, шел себе и шел.

– Да плевать. Сейчас обыщем и дальше пойдем. Нет над нами больше власти. И добить, наверное, его надо? До сих пор смотри, борется. Он может выжить, запомнить нас и сдать.

– Да куда ему! – протянул третий.

Андрей пытался что-то произнести, но не смог, легкие заполнялись кровью. Как нелепо... Смерть никогда не бывает вовремя. Не сейчас! Не так! Как же задание? Планы? Будущее? Слава? Косотур-2? Столько прошел уже. Отец… Подвел всех!

– Да правда, сам сдохнет, – согласился убийца.

Он, хладнокровно вытер о китель Андрея лезвие ножа и принялся обыскивать, выворачивая содержимое карманов. Потом посмотрел умирающему прямо в глаза.

– Ну что, как там? Уже видишь своих богов? Если верующий, то молись – может, помогут!

– Сххволочи, – прохрипел Андрей, при этом изо рта раздались хлюпающие звуки, а на губах выступила кровь.

– Вот теперь я спокоен, пацан, – убийца похлопал его по плечу. – Счастливо оставаться и до встречи на том свете. Жив буду, еще не раз тебя в этом прогоне перешагну. Главное, ночью мне не снись.

Давыдов продолжал стоять на коленях, истекая кровью. Солдаты сбежали, оставив его наедине со смертью. Остатки безудержной энергии были на исходе, но любовь к жизни не позволяла сдаваться молодому организму. Вдохи и выдохи были частыми, неполными и болезненными. Боли уже не чувствовал. Кроме жжения в области живота и груди, ничего не ощущал. Слабость сковала тело, некого позвать на помощь или что-либо исправить. В следующее мгновение что-то оборвалось внутри и страдания Андрея прекратились.