Дмитрий Леонидович Блинов Аркаим-2 Лаборатория "Б"

– Смотри под ноги и иди вперед, раз нас ждут, надо спешить. Все вопросы потом. Если бы кто-то на станции хотел моей смерти, думаю, простая брезентовая палатка их бы не остановила.

Ломовой сидел в кресле оперативного дежурного в ситуационном зале станции Торговый центр. В центре зала, привязанный к стулу, сидел Звягинцев. Голова его свисала на грудь, будто его в плен спящим взяли. Резервные источники питания были запущены, и помещение заливал яркий свет.

– Здравия желаю, товарищ командующий, – отрапортовал Смирнов.

– Доброй ночи, Алексей. Заходи и посмотри, кого я тебе нашел.

– Почему он связан?

– Ты знаешь, кто это?

– Да, конечно, это Максим Звягинцев – офицер внутренних войск. Он рядом с нами на одной улице, через несколько палаток, жил. Еще до объявления оперативных групп вне закона Максим был моим хорошим знакомым, по крайней мере, я считал его таковым…

– Не все ты про него знаешь, Алексей. Эта сволочь не только перешла на сторону республиканцев, но еще и стала руководителем карательных отрядов Старцева. Карьера, так сказать, в гору пошла, а тут мы нарисовались. Видимо, несильно ценным был кадром для своих новых покровителей, раз они, впопыхах прихватить его с собой забыли.

– Я не удивлен темной стороной его души. Но что из того, если он перешел на их сторону? Каждый делает свой выбор! Он проиграл, и за это мы его будем судить.

– Звягинцев знает судьбу Алисы, так что можешь задать ему пару вопросов.

Алексея, как током дернуло. Он подскочил к пленнику и, резко подняв ему голову за волосы, процедил в лицо:

– Это правда? Ты знаешь, где она?! – обратился Смирнов к Звягинцеву.

– Отвечай на вопрос капитана! – прокричал Ломовой.

Алексей сжал обеими руками голову Максима, да так, что у того глаза из орбит полезли.

– Отвечай, где она, не молчи! – Смирнов смотрел Звягинцеву прямо в глаза. – Давай же!

– Как я вас всех ненавижу! – прошипел сквозь зубы Звягинцев. – Хрен я тебе че скажу!

– Мы пока его не разговорили, – констатировал Ломовой. – Пытается выкручиваться и оставить за собой статус военнопленного, скрывая причастность к карательным операциям. Но у меня есть сведения, что он лично допрашивал Алису.

– Вы можете нас оставить наедине? – неожиданно попросил Смирнов.

– Я хотел помочь с допросом, – покачал головой командующий.

– Прошу оставить нас одних, товарищ главнокомандующий объединенных повстанческих сил, – настойчиво повторил Алексей.

– Да, конечно, я все понимаю, – Ломовой немного замешкался. – Он в твоем распоряжении.

– Оставьте нож!

– Что?!

– Оставьте мне нож!

Иван Владимирович молча достал из ножен самодельный охотничий нож и положил на стол.

– У тебя ровно десять минут, Алеша, – глухо предупредил командующий и вышел из помещения.

– Зачем тебе нож?! – делано, спокойным и заискивающим тоном возмутился Звягинцев. – Что ты задумал?

– Уши тебе резать буду, если не расскажешь, где Алиса.

– Я не знаю, правда, не знаю. Так неправильно, все наперекосяк. Что происходит?!

Смирнов взял со стола нож и направился к стулу Звягинцева.

– Что ты собираешься делать? Вы не можете так поступать! Вы же цивилизационные люди.

Губы Максима затряслись и посинели от страха, когда Алексей подошел к нему вплотную.

– Где ты тут цивилизацию увидел? – обвел ножом помещение Смирнов. – Мы уже два десятилетия как крысы по норам прячемся, а ты мне про цивилизацию втираешь. Нет здесь цивилизации и закона для тебя быть не может! Закон только для законопослушных граждан, а это не про тебя. Так сказать, без суда и следствия свое получишь.

– Алексей, мы же давно знакомы, ты не имеешь права.

– Зря меня недооцениваешь, Максим, я уже совсем не тот, что раньше. Говорить будешь?

– Я же сказал…

Звягинцев недоговорил, так как сильным ударом Алексей вонзил в его правое колено нож. Острая боль пронзила тело Максима. Хватая ртом воздух, он судорожно пытался что-то сказать, но раздался лишь умоляющий о пощаде стон.

– Говори! – угрожающе надавил Смирнов и повернул рукоять ножа по часовой стрелке.

Звягинцев ничего не сказал, так как от шока едва не лишился чувств. Поняв, что теряет его раньше времени, Смирнов вынул из ноги нож, налил в стакан воды и плеснул ее в перекошенное от боли лицо.

– Сейчас ты потеряешь много крови, и, учитывая нашу современную медицину, шансы выжить у тебя призрачные. Так что поторопись.

– Я, я, правда, не знаю, где она сейчас, – провизжал Максим. – Перетяни, прошу. Не хочу умирать сейчас. Не так, прошу. Сделал ошибку, но готов искупить ее и служить вам.

– Смотрю, кому угодно готов служить, лишь бы шкуру свою спасти?

– Но ты же сам перебегал к «стражам», насколько я знаю.

– Да пусть даже так, может, даже присягал им на верность. И напомню, что против новых властей республики на стороне повстанческих сил выступил. Тебе это не поможет, так как ты перешагнул черту.

– Не суди-и, – взмолился Звягинцев.

– Ты ее допрашивал?

– Алису-то? Да, да, но ее не казнили!

– А должны были?

– Да – по приказу полковника Старцева.

– Начальника внешней разведки республики? – озадаченно уточнил Смирнов. – Он же был офицер чести! Казни и он – в голове не укладывается. Ладно, борьба с нами, но это... Так долго скрывал свою темную сущность. Мир перевернулся.

– Да, но нынче он возглавил все вооруженные силы республики.

– Жаль, что мы его не взяли в плен – ушел в прогон между станциями! Ну да ладно, всех поймаем и накажем. Так куда вы Алису дели?

– Их погнали на станцию Площадь революции.

– Кого их?

– Женщин и мужчин, специально отобранных для отправки.

– Зачем вы их специально отбирали?

– Эта информация от меня была закрыта.

– Зря ты так, – тихо ответил Смирнов и замахнулся на Звягинцева ножом.

– Подожди, подожди, я кое-что слышал от конвойных, которые их сопровождали.

Максим сплюнул сгусток желчи и соплей.

– Что слышал? – Алексей опустил руку.

– Поговаривали, что их погнали на выход к станции Комсомольская площадь.

– Зачем? Станция нежилая, и уровень радиации там высокий!

– Их кто-то должен был забрать.

– Кто должен был забрать? Для чего?!

– Чего не знаю, того не знаю. Этой операцией руководил лично полковник Старцев. Развяжи мне руки, я рану закрою.

– Ты допрашивал Алису? – игнорируя мольбу, продолжал капитан.

– Да, но с ней хорошо обращались…

Смирнов сильным ударом загнал нож выше колена второй ноги. Звягинцев взвыл от сильной боли. Из носа от повышенного давления брызнула кровь, потекли слезы, а из открытого рта вылились густые слюни. Руки Максима были связаны за деревянной спинкой стула, поэтому все, что он мог, – инстинктивно дергаться, раскачивая и без того разваливающийся стул.

– Какой у тебя жалкий вид, Звягинцев, – разглядывая его, отметил Смирнов. – Правду говорить не хочешь. Хватит выть! Работать мешаешь.

– Да, да, я все скажу, только не убивай! Не убивай! У меня мама одна останется, – Максим несколько раз зажмурился – слезы глаза щипали. – Прости меня, Смирнов, я допрашивал Алису и бил, но не убивал. Честно тебе все выложу, как на духу.

– Рассказывай все, что знаешь про нее, – потребовал Смирнов. – Раньше нужно было о матери думать!

Звягинцев, вкратце разбавляя речь охами и ахами, поведал Алексею про все встречи с Алисой, про ранение, монаха, как ее нашли среди анархистов, и как пленили республиканцы.

– И все-таки ты большая сволочь, Звягинцев, – подытожил рассказ Максима Смирнов. – Что прикажешь с тобой делать?

– Прости меня, Смирнов! Не убивай, я тебя умоляю. Я же все рассказал. Пригожусь еще. Когда узнал, что она беременна, то больше ее не трогал.

– Что?!

– Не трогал!

– Беременна? – уточнил Алексей.

– Да, да, сама на суде так и сказала, – мелко закивал Максим, разбрызгивая вокруг себя слюни и пот. – Но она получила сильную дозу радиации. Еще, бывало, теряя сознание, бредила о том, что чувствует весь город, каждую аномалию.

Оперативник был ошеломлен такой новостью. Алиса ждет ребенка. Смирнов понял, что, возможно, потерял не только невесту. Как же близко было счастье. Он прошелся по залу, от волнения расстегнув ворот кителя.

– Не могу я тебя простить за Алису! Тебя отпусти, всплывешь где-нибудь и бед натворишь.

– Алексей, подожди. Ты же обещал не убивать. Что ты матери моей скажешь? Вы же хорошо знакомы.

– Я тебе ничего не обещал! И не пытайся разжалобить меня, не тот я уже человек, которого ты знал раньше.

– Ты все равно меня убьешь, да?

– Да! За то, что не спас Алису.

– Кто ты такой, чтобы судить меня? – сорвавшись на крик от безысходности, заорал Звягинцев. – Ты же командир оперативной группы республики. Вы не убиваете без приказа, я хорошо знаю ваш устав.

– Кто я такой? – Смирнов посмотрел по сторонам. – Я скажу тебе, кто я такой! Майор Смирнов, офицер внешней разведки первой послевоенной республики «Аркаим»!

– Ничего не понимаю. О чем это ты?

– Мозг включи! Я больше не офицер «Стража» и не республиканец. Мы будем создавать новый мир за пределами метро. Только без тебя. Такие сволочи, как ты, должны исчезнуть. Нам не по пути.

– И чем ты тогда лучше меня? – всхлипывая, процедил Звягинцев. – Такой же каратель. Предатель!

– Я, наверное, даже хуже тебя, Максим. В этом твоя проблема. Но я хотя бы имею собственные принципы и верен общему кодексу чести. Конечно, рано или поздно я тоже за все отвечу. Но сейчас загвоздка в том, что Алиса не со мной. Только она смогла бы смягчить мое сердце.

После этих слов Алексей подошел к Звягинцеву и представил, как резким движением втыкает нож в область груди, стараясь не задеть сердце. Как Максим, в свою очередь, хрипит и задергался на стуле.

– Как жаль, что убить тебя я не могу. Не в силах переступить эту черту, хоть и заслуживаешь смерти.

Смирнов смотрел в глаза, полные боли, злобы и ненависти. Был отчетливо виден дикий страх перед возможной смертью и безысходностью с застывшим вопросом: за что?

Когда в оперативный зал вошел Ломовой, то увидел сидящего за столом Смирнова, вытирающего ветошью нож. В центре зала стоял стул с залитым кровью Звягинцевым.

– За это статья, товарищ капитан!

– Я знаю, – ровным тоном отозвался Алексей.

– Я смотрю, поговорил, – кивнул командующий на теряющего сознание Максима.

– Сдержался, Иван Владимирович, не смог его добить. Грех на душу не взял. И так руки в крови. Но это не из-за сострадания к нему лично. Я его маму знаю, хорошая женщина.

Ломовой вышел и вернулся с двумя солдатами, которые перетянули жгутами ноги Звягинцева и вынесли его вместе со стулом.

– Какая теперь у него судьба? – уточнил Алексей.

– Если выживет после твоего допроса, домой отпустим. На приключения его теперь вряд ли потянет. Ну, хоть узнал что-нибудь об Алисе?

– Ничего конкретного, только то, что угнали ее в сторону станции Площадь революции. И даже не одну. Все это говорит о том, что часть гражданского населения не ушла с врагом, а была силой депортирована.

– Депортирована? Слово-то какое, как будто из прошлого вылезло.

– Информацию Звягинцева нужно проверить, – мелко пожав плечами на реплику Ломового, продолжил капитан. – Опять особи дают о себе знать.

– Проверим! За Алисой же шла группа Дорониной.

– Да, я знаю. Но где они теперь? Столько дней прошло. Живы ли?

– Может быть, в плену у президента.

– Пора их отбить!

– Не можем мы, Алеша. Выдохлись.

– Согласен. Люди запуганы и боятся всего. Раньше голода и болезней, а теперь еще нас, республиканцев и друг друга. Целая система их привычного уклада жизни рушится в одночасье. Не будет системы – не будет веры в завтрашний день.

– Слишком глубоко мыслишь, Смирнов. Система и вправду нужна. Чем быстрее порядок наведем, тем больше шансов будет выжить. А там и все метро вернем. Будем надеяться, Алена сейчас с Алисой. Ладно, пойдем ко мне в кабинет, чаем напою. Тут ребята сейчас приберут, я уже дал команду.

– У вас там есть, что покрепче?

– Найдем чай и покрепче, – улыбнулся командующий, – пообщаемся немного и отдыхать пойдем – завтра трудный день, точнее, уже сегодня.

Кабинет Ломового размещался в апартаментах начальника станции. Там кабинет совмещался с жилыми помещениями. Когда офицеры вошли туда, бутылка с отваром и кофе уже стояли на столе.

– У вас всегда так рабочий стол накрыт? – поинтересовался Смирнов.

– К твоему визиту готовился, – улыбнулся Ломовой. – Присаживайся, сейчас дежурный перекус принесет.

– А где Владимир Михайлович?

– Ковальчука я на станцию Проспект Победы отправил за боеприпасами и продовольствием, сегодня к обеду должен вернуться. Еще и восстановительные работы проконтролирует. Блокпосты в прогонах и телефонную связь восстановим.

Через несколько минут стол был заставлен вареной картошкой, маринованными грибами, салом и разными разносолами.

– Не слишком богатый стол для военного положения? Станции на грани голода!

– Заблуждаешься, Алексей, все не так плохо! Мы получаем продовольствие от «Стражей». Да и свои склады не так уж пусты.

– Вы же исключены из состава «Стража»?

– Ну, исключение не означает прекращение сотрудничества. Мы под шумок революции подготовили людей к союзничеству.

– Двойная игра получается.

– Политика. Пытаешься меня в чем-то обвинить, товарищ майор «Стража»?

– Никак нет! И я отказался от должности и звания. Зачем вы меня позвали?

– Наливай! – показывая на бутылку с отваром, предложил командующий. – Я тут крепкий чай заварил, настоянный на травах Аркаима.

Смирнов молча встал, налил из литровой бутылки два полных стакана. Один из них поставил рядом с Ломовым, а второй поднял над столом.

– Ваше здоровье, товарищ командующий!

Ломовой взял стакан, наблюдая, с какой легкостью Алексей поглощает настой из трав. Затем, залпом осушив стакан, закусил грибами.

– Очень крепкий чай, – морщась, произнес оперативник.

– Почему ты согласился на смертельную операцию по захвату станции Площадь революции?

– Кто, кроме моей группы, это сможет сделать?

– Аргумент! Но ваша группа очень опытна, и рисковать лучшими людьми я не намерен. Поэтому неважно, какое решение ты примешь, я для тебя эту операцию отменил.

– Почему вы приняли такое решение? Я вас внимательно слушаю, Иван Владимирович!

– Мой приказ: вы остаетесь на станции Торговый центр! Всем же понятно, что ты рвешься туда из-за Алисы Скворцовой и Алены Дорониной. Потерпи! Всему свое время.

– Но так же нельзя!

– Приказ не обсуждается! Я также намерен предложить тебе должность начальника станции. Революция закончится, а задач меньше не будет. Пойдешь по стопам отца?

– Тошно!

– Не понял?

– Мне тошно, товарищ командующий, надоело все!

– Перегорел, что ли? Выдохся? Бывает. Отдохнуть, значит, нужно. Смерть кругом. И не такие люди ломались под натиском жизненных ситуаций.

– Да нет – не в этом дело. Вы когда-нибудь видели солнце? Мирное солнце?

– Странный вопрос, я же немолод и жил в старом мире. Конечно, я его видел, чувствовал – радовался ему.

– Нет, я говорю о солнце нового мира.

– А, Аркаим?

– Он самый.

– Затянуло? Зашел в аномалию и вышел – тебе первому это удалось. Я горжусь сидеть рядом с человеком, участвовавшим в операции «Аркаим». Там столько народу полегло… Поголовье особей и «мертвых» благодаря вам значительно сократилось.

– Мечтаю вернуться, во что бы мне ни стало. Метро душит, понимаете. Найду Алису и сразу туда. Никому не хотел об этом говорить, но, если не будет пути назад, и нет в живых Алисы – лучше гибель. Смысл всего теряется. Правда, еще лаборатория «Б» висит мертвым грузом.

– Я тоже, Алексей, хотел попасть в Аркаим, но мне карта не давала и обстоятельства.

– Какая карта?

– Долгая история…

– Расскажете? – немного захмелев от местного чая, попросил Смирнов.

– Позже, Алеша. Раз станцией рулить не хочешь, тогда могу предложить временную должность начальника учебного центра. Будешь готовить новые опергруппы.

– От смены предложения останусь при своем мнении.

– Да, да, я понял, можешь пока не отвечать. Подумай. Сразу до Аркаима тебе все равно не добраться, так что от хороших должностей не отказывайся. Приказ о присвоении внеочередного звания майора я уже подписал.

– Благодарю!

– Но о должности подумай, – шутливо погрозил пальцем Ломовой.

– Хорошо, – нехотя пожал плечами без пяти минут снова майор.

– Почему ты тогда здесь, не пойму? Зачем ушел из «Стража»? Они ближе к Аркаиму.

– Я не задумывался, а свами старался быть откровенным. Доложил про Алису и лабораторию «Б».

– Да все понятно, тут просто до меня слухи дошли, что ты во время проведения операции «Аркаим» сблизился с полковником Головиным.

– Я и не отрицаю!

– А ты знаешь, что он не погиб? – Ломовой пристально сверлил глазами Алексея. Смирнов напрягся. Слабая надежда вновь воспряла.

– Не может быть!

– Оказывается, может, Алеша! И он не только не погиб, а еще и добрался до Аркаима, создав там новую республику. Понимаешь, что это все значит?

– До конца пока нет.

– «Стражи» попросили выдать тебя для повторного расследования по делу Аркаима. Ты же написал, что видел гибель командира.

– Мне нечего сказать, я писал правду.

– Ладно, передо мной тебе не надо оправдываться. Ты мой лучший солдат, и выдавать Варламову я тебя не намерен. Даже если предположить, что ты человек Головина, без меня ты не доберешься до Аркаима.

– Ваши условия? – спокойно спросил Смирнов.

– Создание новых оперативных групп и их подготовка, а также расследование по лаборатории «Б». Затем я помогу тебе добраться до Аркаима, если пожелаешь. Даже если ты человек полковника Головина, то трудно будет шпионить под моим крылом.

– У меня снова нет выбора?

– Его ни у кого в наше время нет!

– Хорошо, я принимаю условия! – вздохнул Алексей, с горечью отодвигая от себя пустой стакан.

– И подтверждаешь этим сотрудничество с Головиным?

– Этого я не могу подтвердить.

– Ну и не подтверждай! Наливай давай, что-то я даже не согрелся.

Алексей снова наполнил стаканы отваром.

– За объединенные повстанческие силы и новое светлое будущее республики «Возрождение»! – произнес тост Смирнов.

Ломовой улыбнулся и выпил стакан.

– Теперь про карту! – напомнил Алексей.

– Карту?

– Вы оговорились о карте?

Иван Владимирович оценивающе посмотрел на Смирнова. Было заметно, что он засомневался, стоит ли поднимать эту тему.

– Понимаешь, не знаю, как даже начать, но в далеком прошлом, когда я еще был курсантом военного училища, во сне встретил человека из будущего. Женщина нашего мира появилась внезапно и также внезапно исчезла. Она оставила мне карту. Эта карта помогла в наше время выжить. На ней много схронов секретных указано. Этот подарок из будущего и в метро меня привел в далеком 2013 году, и жизнь спас.

– Карта во сне?

– Да, я ее по памяти восстановил. Еще добавил все заглубленные и закрытые сооружения Челябинска. Я не сразу придал значения сну, но он повторялся снова и снова. Позже снилась только карта. Но самое интересное, не поверишь, как звали девушку из сна?

– И как? – недоверчиво спросил Алексей, поглядывая на опустошенную бутылку.

– Это была Алена Доронина. Все произошло во время ее встречи с Ликами, когда они там потеряли одну девушку и двух проводников.

– Одиннадцатого мая?

– Да, и Доронина подтвердила, что тоже со мной встречалась в девяносто девятом году под влиянием аномалии.

– Думал, вы чушь несете под влиянием этих трав радиоактивных и усталости, но если Доронина подтвердила, значит, это правда! Я уже ничему не удивляюсь. Остается только верить в судьбу.

– Я вышел в тот день за ней, но не успел спасти всех.

Время за разговором пролетело незаметно. Смирнов и Ломовой обсудили дальнейшие перспективы республики. Новые реформы, в первую очередь в экономике и в вооруженных силах. А под утро задумались о досуге населения. Необходимо было, кроме мини-кинотеатров, открыть клубы для проведения дискотек и конкурсов художественной самодеятельности. Сделать все, чтобы отвлечь людей от череды смертей родных и близких.

Плетясь домой, Алексей размышлял о прошедшем разговоре. Думал об Алисе и о чудом выжившем Головине.

В нескольких десятках метров от своей палатки, обойдя сторожевой костер, Алексей запнулся об ногу спящего человека, который лежал прямо на бетонном полу.

– От таких, как вы, потом появляются болезни, которые косят половину здорового населения, – проворчал Смирнов. – Вставай!

Он ударил ногой лежащего человека и прикрикнул:

– Кто такой?

Неизвестный недовольно закряхтел и, приподнимаясь, начал оправдываться:

– Извините, мил-человек, задремал я немного, спать негде.

– Как негде? У нас на станции бомжей нет! Все размещены или в палатках, или в общежитиях. Явитесь в комендантскую, вас определят.

– Да, правильно, я так и хотел.

– Документы только покажите. Как вы тут вообще оказались? И где патруль только носит?

Неизвестный был одет в старенький штопаный плащ. Под ним виднелись потертые с заплатами джинсы. Если бы его одежда была чище, незнакомец ничем бы от большинства местного населения не отличался.

Незнакомец встал, рука его потянулась за документами в карман, но резко рванулась вперед. В неровном свете костра блеснуло лезвие ножа. Расслабившись от травяных настоек командующего и потеряв необходимую в таких случаях реакцию, Алексей не успел полностью уклониться от удара. Нож прошел, вскользь разорвав китель с правой стороны. Отшатнувшись влево от противника, оперативник блокировал правую руку неизвестного и нанес резкий удар головой в переносицу. Нападающий обмяк, упал на бетон и выронил нож. Встать противнику Алексей не дал, вместо этого воткнул со всей дури нож ему же в шею. Смирнов не стал дожидаться, когда прекратится предсмертная агония, просто побрел дальше.

«Надо было оставить в живых и допросить, – спохватился он. – И где наш хваленый усиленный патруль! Крови много на руках, слишком много крови. Утром доложу! Опять вопросы будут. Нет, не стоит докладывать! Нет, стоит! Столько людей вокруг. Наверняка кто-то видел, но вмешаться побоялся…».

Алексей вспомнил про рядового, который говорил о цене его головы. Так нелепо мог прекратиться жизненный путь, не увернись он от удара. Посидев на кровати, он долго соображал об ответном и смертельном ударе ножом. Вспомнил о погибшем капитане Трофимове, говорившем, что «мы машины для убийства».

– Я бездушная машина! Нет больше души, она залита кровью, и она захлебнулась. А какой может быть выбор и есть ли он вообще в такой обстановке? Или ты, или тебя!

Смирнов уснул, не раздеваясь, в своей палатке в начале шестого утра. Сон был беспокойный.