Джулия Кертисс Джулия Кертисс План мести - План любви

— Вот, я же говорила, что она спасет нас!

Первым делом Мари достала две кружки, налила туда воды и, протянув одну из них мне, сказала:

— Пей на здоровье!

— За наше утро, — говорю я, поднимая свою кружку в ответном тосте, и мы смеёмся, ощущая, как легкий хмель постепенно уходит, оставляя лишь приятное тепло.

Вода, словно бальзам, моментально охладила мои перегретые мышцы и освежила разум. Я чувствую себя немного лучше, но осознание мотивации и здравого смысла все еще требует своего.

— Ты помнишь, что было после вечеринки и как мы добрались до дома? — весело спрашиваю я, водя рукой по столу, где до сих пор лежат следы веселья.

— Нас довез Кирилл, а вот, что было до и после? Не помню! — смеётся подруга, поджимая губы и закатывая глаза от смеха.

— Это было не пиво…— продолжаю я с насмешкой.

— Пиво, коньяк, водка. Думаю, они все это замешали. Для такой вечеринки, это нормально. — отвечает Мари, пожав плечами.

— Боже, я совсем забыла. У меня ведь сегодня встреча с Егором.

— Ты хотела сказать, свидание. — с улыбкой уточняет Мари.

— Нет! Это не свидание.

— Думай так дальше! Надеюсь, сегодня ты с ним переспишь!

— Мари, я еду учиться на коньках, а не на уроки верховой езды!

— Ну, в любом случае, не забудь надеть что-нибудь красивое!

— Я надену что-то удобное, чтобы не упасть на льду.

— Удобное, но с изюминкой! Как думаешь, он оценит твой стиль?

— Если не оценит, то хотя бы не упадет от смеха!

— Главное, чтобы вы оба не упали… ни на льду, ни духом и ни чем остальным.

— Мари!

— Что? Кстати, я попросила папу привезти мои старые коньки, они в коридоре.

— Уже? Когда он успел?

— Это же папа! Ладно, думаю, мне пора. Хочу сходить в душ, а потом валяться на диване последний выходной. Завтра 4 пары. Люблю тебя, напишешь мне после свидания.

Накинув на себя мои джинсы и толстовку, Мари вышла из квартиры. А я улеглась на кровать, пытаясь отогнать мысли о предстоящем свидании.

Нужно было собраться с мыслями и не дать себе слишком увлечься переживаниями. Важно просто расслабиться и наслаждаться моментом, как говорила Мари. Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Смешно, но все же мне хотелось выглядеть не только удобно, но и привлекательно, даже если речь шла о катании на коньках. Открыв шкаф, я достала черные теплые леггинсы и бежевый свитер на пуговицах. Отлично, одно дело выполнила. Теперь пора в душ.

Раздевшись, я шагнула под горячую струю воды, и мгновенно почувствовала, как тело начинает расслабляться. Тёплый пар стремительно окутал ванную, создавая ощущение уюта и отдалённости от реального мира. Напряжение, накопившееся за день, медленно растворялось, уносимое ласковыми потоками воды, мягко скользящими по коже. Я закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом уединения. Вода стекала по шее, по плечам, тёплыми каплями пробегая вдоль позвоночника, и в голове вдруг стало удивительно спокойно. В руках я крутила бутылочку шампуня, машинально слушая тихий звук пены, пока мысли снова не унесли меня к предстоящему вечеру.

Волнение смешивалось с нетерпением, порождая в животе приятное предвкушение. Я уже представляла, как войду на каток, и Егор обернётся, увидев меня. Какие у него будут глаза в этот момент? Удивление? Восхищение? Интерес? Я усмехнулась, сама не заметив, как уголки губ приподнялись в довольной улыбке. Будет весело. Главное — не упасть при первой же попытке сделать шаг на льду.

Внезапно мои мысли сделали резкий поворот, уводя меня совсем не туда, куда я хотела. Вместо улыбки Егора перед глазами всплыл совсем другой образ — крепкое, подтянутое тело, рельефные мышцы, каждая линия которых казалась выточенной вручную. Я вспомнила, как вчера по чистой случайности наткнулась на него в душе. Вспомнила, как капли воды стекали по его коже, цепляясь за каждую выпуклость пресса. Мои щеки тут же вспыхнули.

Нет-нет-нет!

Не туда!

Но, будто назло, память услужливо подсовывала новые детали: вздувшиеся вены на его сильных руках, широкие плечи, влажные тёмные волосы, прилипшие к коже, и, самое страшное, — ту самую дорожку из волос, ведущих…

Боже, Ви!

О чем ты думаешь?!

Я судорожно вздохнула и зажмурилась, пытаясь вытолкнуть этот образ из головы. Горячая вода больше не казалась расслабляющей — теперь она только усиливала жар, и без того разливающийся по моему телу. Воспоминания были на редкость яркими и мощными, и я не могла поверить, что позволяю себе углубляться в них. Нет, сейчас не время для подобного! Я собиралась на встречу с Егором, с человеком, который должен принести мне не только счастье, но и пользу!

Я вышла из душа, завернувшись в мягкое полотенце, и почувствовала, как на мне еще осталась легкая влага. Теплый воздух ванной обнимал меня, и я старалась сбросить с себя все ненужные мысли о Мироне Андреевиче. Да и почему я должна о нем думать? Я его не знаю, так же, как и он меня.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, я подошла к зеркалу и провела рукой по запотевшему стеклу. Размытое отражение становилось всё более четким, и я наконец увидела себя. Взгляд остановился на влажных волосах, которые я заколола на затылке — они медленно высыхали, придавая мне непринужденный вид.

Я внимательно осмотрела себя: кожа блестела от увлажняющего крема, а легкий румянец на щеках говорил о том, что я полна энергии.

С улыбкой на лице, я добавила немного легкого макияжа: немного подводки и румян, чтобы добавить свежести своему образу. Я хотела быть самой собой, но в то же время — немного загадочной и привлекательной.

Взглянув на телефон, я заметила пару сообщений от Егора.

Егор: Привет, Ви;)

Егор: Все в силе?

Конечно все в силе, милый! Мне же нужно отомстить своему бывшему.

Я: Да, в 17 буду на катке.

До моего первого урока по фигурному катанию оставалось меньше получаса. Я давно была готова: волосы аккуратно заплетены в два колоска, выбранный наряд сидел идеально, а на душе смешались волнение и предвкушение.

За окном моросил дождь, капли ритмично стучали по стеклу, создавая мелодичный фон моему ожиданию. Казалось, будто природа пыталась придать моменту драматичности, но я не собиралась поддаваться этой угнетающей атмосфере. Наоборот, я знала, что, несмотря на серость за окном, вечер обещает быть особенным. Я еще раз взглянула на своё отражение в зеркале, поправила воротник кофты и глубоко вздохнула.

Всё идёт по плану.

Я быстро собрала все вещи, включая коньки, и, вздохнув с решимостью, достала телефон. Пришло время вызвать такси. Нажав на нужную кнопку, я наблюдала, как экран заполнился картами и значками. Ожидание заняло всего несколько минут, и вскоре машина подъехала, обдав меня небольшим порывом холодного дождевого воздуха.

Доехав до места назначения, я зашла внутрь здания.

Внутри катка царила тишина, нарушаемая лишь лёгким скольжением коньков по льду. Пространство было почти пустым, что придавало месту особую атмосферу уединённости.

Я огляделась, но никого не заметила, кроме одного мужчины, плавно катавшегося по кругу. Он двигался уверенно, его тело было полностью сосредоточено на движении, а тёмные углы катка скрывали детали его лица. Из-за приглушённого освещения сложно было разглядеть его черты, но почему-то мне сразу показалось, что это Егор. Сердце мгновенно ускорило ритм, наполняя меня волнением.

«Ну вот, началось», — мысленно усмехнулась я, глубже вдохнув холодный воздух.

Я достала из спортивной сумки старые коньки и, взглянув на них, ощутила чувство страха. Я не стояла на них лет с десяти. Коньки были немного потерты, но все еще выглядели крепкими. Начала перешнуровывать их, стараясь сосредоточиться на том, чтобы всё было правильно. Но, по-честному, это оказалось сложнее, чем я думала. У меня никак не получалось затянуть шнурки равномерно — то слишком крепко, то слишком слабо.

Сидя на скамейке и запутываясь в шнурках, я почувствовала, как накатывает отчаяние.

Какой кошмар!

Как я вообще решилась на это?

Я не могла не чувствовать себя неудачницей, когда вокруг не было ни одного человека для совместных подбадриваний или помощи.

Тем не менее, я заставила себя продолжать. После того как я кое-как зашнуровала коньки, я сняла с лезвий защиту и встала. Лед поблескивал, маня меня войти в его объятия. С мужеством, сочетая его с легким страхом, я осторожно направилась к «коробке» льда. Мой мандраж усиливался при каждом шаге, и в голове крутились мысли о том, что будет, если я упаду.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, и осторожно ступила на лёд. В тот же миг меня накрыла волна неуверенности — поверхность оказалась куда более скользкой, чем я ожидала.

— Ой-ой-ой… — только и успела прошептать я, отчаянно пытаясь удержать равновесие.

Но, конечно же, судьба решила меня подставить. Моё колено предательски уехало в сторону, и я, нелепо взмахнув руками, рухнула прямо на лёд.

— Чёрт! — вырвалось у меня громче, чем хотелось бы.

Острая боль пронзила колено, а вслед за ней накатила вторая волна — жгучий стыд. Вот он, мой эффектный выход. Просто великолепно.

Уверена, если бы был судья, он бы поставил мне «10» за это глупое падение.

Я сжала зубы, пытаясь не злиться на себя, и осмотрелась, надеясь, что никто не успел увидеть это позорище. Но, конечно же, судьба решила добить меня окончательно…

Пытаясь подняться, я увидела, как ко мне стремительно подъезжает мужская фигура.

— Эй, ты в порядке? — спросил он, приближаясь ко мне.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но… ничего. Абсолютно. Словно мой мозг решил объявить внеплановые выходные.

— Эй? — в его голосе появилось больше беспокойства, и он протянул мне руку.

Я просто сидела на льду, как перепуганный пингвин, вцепившись в своё колено и тупо глядя на него. В голове звучала сирена позора, а в груди паника стучала барабанную дробь.

Это же… он.

Мирон Романович.

Тот самый.

Тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь. Тот, о ком старалась не думать (и определённо не представляла его рельефные мышцы в душе, НЕТ).

Боже, если он меня запомнил, то мне остаётся только растечься по этому льду от стыда. Может, прямо сейчас провалиться под него? Хотя нет, это каток, лёд тут толстый. Придётся страдать.

— Всё в порядке? — Голос Мирона звучал ровно, но в нём явно проскользнула нотка заинтересованности.

Он наклонился чуть ниже, его внимательный взгляд скользнул к моему колену, оценивая, насколько сильный был удар.

— Да, просто… — я наконец нашла голос, хоть он и дрожал, предательски выдавая моё смущение. — Просто не ожидала вас здесь увидеть.

Я подняла на него глаза и тут же пожалела об этом. Он был слишком близко. Достаточно, чтобы я заметила, как под светом катка блестят пряди его тёмных волос. Достаточно, чтобы почувствовать тонкий аромат его парфюма — свежий, но с едва уловимой терпкостью, пробирающейся под кожу.

— Почему? — в его голосе мелькнуло лёгкое удивление. — Думаешь, я решил воспользоваться душем просто так?

Запомнил.

Я чуть приоткрыла рот, но не нашла, что сказать. Мирон Романович усмехнулся, и мне показалось, что в этот момент его взгляд стал немного мягче. Как будто ему даже нравилось видеть мою растерянность.

— Я тоже не ожидал встретить кого-то на катке в такое время, — сказал он, отправляя мне остроту, но с добротой. — Но падение — это нормально, особенно когда учишься.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от неловкости.

— Ты часто так эффектно появляешься? — продолжил Мирон, скрестив руки на груди.

Я закатила глаза, стараясь скрыть своё смущение за раздражением.

— Простите, что не сделала сальто перед падением, в следующий раз учту, — буркнула я, потирая ушибленное колено.

Мирон хмыкнул и протянул мне руку.

— Давай, вставай, каскадёрша.

Я поколебалась. Принять помощь означало коснуться его, почувствовать его крепкую руку, ощутить эту уверенность, которая буквально исходила от него.

— Если тебе так нравится сидеть на льду, могу принести тебе плед, — не удержался он от очередного подкола.

— Ой, спасибо за заботу, но, пожалуй, я всё же попробую выбраться отсюда, — фыркнула я, всё-таки взяв его руку.

Его пальцы сомкнулись на моей ладони — тёплые, сильные. Одним уверенным движением он поднял меня на ноги, но… стоило мне попытаться устоять, как ноги вновь поехали в разные стороны.

— О, чёрт! — я судорожно вцепилась в его плечи, чтобы не рухнуть обратно.

Мирон удержал меня, прижимая чуть ближе к себе, и я вдруг поняла, что он чертовски близко.

— Тебе следует быть осторожнее. Ты здесь одна?

— Я жду своего друга. — Пробормотала я, хотя внутри меня крутились мысли о том, как я выгляжу в этой неловкой ситуации.

В этот момент мой телефон завибрировал, и я, взглянув на экран, увидела сообщение от Егора.

Егор: Прости, Ви. Срочные дела, сможешь сегодня в 19:00?

— Видимо уже не ждешь. — заметил тренер, и его тон стал более серьезным.

— Да, похоже, что так, — наконец выдала я, глядя в его глаза.

Мирон Романович смотрел на меня своими темными глазами, словно не решаясь что-то сказать. В воздухе повисла пауза, и я почувствовала, как изнутри меня нарастает волнение.

— Вы о чем-то хотите спросить? — я старалась выглядеть максимально уверенно, хотя внутри я была смущена, как маленькая девочка.

— Достаточно наблюдательно. — Наконец произнес он, и его голос звучал серьезно. — Ты приехала сюда, чтобы научиться кататься на коньках, ведь так?

— Достаточно наблюдательно. — Ответила я тем же.

— И ты, правда, думаешь, что в этом деле тебе кто-то поможет?

— В каком смысле? — Теперь я почувствовала себя немного уязвимой.

Мирон Романович улыбнулся.

— Знаешь, как маленьких детей учат кататься на коньках?

Я слегка нахмурила лоб, пытаясь подумать.

— Ну… обычно их поддерживают, показывают, как держать баланс, — произнесла я, чувствуя, что упрощаю ситуацию.

— Неверно, — внезапно тренер со всей силы оттолкнул меня в другую сторону, и я заскользила на льду, не ожидая такого резкого движения.

В тот же миг мне показалось, что время замедлилось. Лед оказался холодным и гладким под моими коньками, и я почувствовала, как воздух пронзает лёгкие. Я инстинктивно попыталась удержать равновесие, расправив руки в стороны, но в этом неопределенном состоянии паники мне не удавалось сохранить устойчивое положение.

Приближаясь к краю льда, я заметила, как Мирон Романович стремительно сдвинулся ко мне, готовый поймать мне, если я упаду.

— Расслабься! — крикнул он, и в его голосе звучало что-то, заставляющее меня успокоиться.

— Я не могу! А если я упаду! — вырвалось у меня в испуге.

— Упадешь — встанешь! — ответил тренер.

Я уверенно скользила по льду, когда вдруг неожиданно потеряла равновесие. Время замедлилось, и я ощутила, как все вокруг начинает вращаться.

— Падаю! — закричала я, и, не в силах удержать равновесие, упала, откинув руки назад.

С треском и глухим ударом я приземлилась на лед как бабочка, приземлившаяся на ледяную гладь.

Мирон Романович на секунду замер, а затем его лицо словно раскрылось на «солнышке».

— Это было завораживающе, — Мирон Романович хохотал, как будто я только что показала ему самый смешной номер в комедийном шоу.

— О да, я чуть не сломала копчик, замечательно! — разозлилась я, потирая заднюю часть своего тела, как будто это могло уменьшить боль от падения.

— Помни, без падений, ты никогда не научишься. — ответил тренер, все еще смеясь, но добавив серьезный тон.

— Зачем вы вообще меня толкнули? — воскликнула я, выпятив губы в тактический протест.

— Это был всего лишь маленький толчок в сторону истинного мастерства!

— Да? И когда же на этом катке станет удобно быть полным неудачником? — фыркнула я, поднимаясь и обдув лед своим дыханием, надеясь, что смеху не суждено остановиться.

— Как только ты научишься нормально падать, — ответил Мирон Романович, расправив руки, — вставай!

— Не помогайте мне, я сама поднимусь. — проворчала я, решительно отталкивая его руку. — И вообще, это очень плохой план, не стоит больше пытаться.

— Тебе нужно перевязать коньки, они слишком расслаблены, пойдем, — В одно мгновение, я оказываюсь в руках тренера.

— Эй, отпустите меня! Вы не имеете никакого права… — попыталась я протестовать, ощутив легкую панику.

— Даже после того, как ты увидела меня голым? Имею.

Я посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Вы это всю жизнь мне припоминать будете?

— Вся жизнь — это очень долго. Садись, — я почувствовала, как мой протест улетучивается, когда тренер опустил меня на лавочку и начал развязывать мои коньки.

— Вам что, действительно нравится доводить до абсурда каждую ситуацию? — воскликнула я, наблюдая за его уверенными движениями.

Мирон Романович не ответил на мой вопрос, он лишь продолжил перевязывать мои шнурки.

— Ауч, это было больно. — Произнесла я, покусывая губу от неожиданного нажима.

— Любой спорт приносит боль, терпи. — с легким укором сказал мужчина, не поднимая глаз.

— Это еще не причина, чтобы причинять своей ученице страдания! — обидчиво возразила я, недоуменно глядя на него.

— Если хочешь стать мастером, нужно обойтись без лишних жалоб, — произнес он серьезным тоном, закончив со шнурками, и встал передо мной с гордым видом.

— Вот именно! Стану ли я мастером, если каждая боль будет меня останавливать? — хмыкнула я, ловя уверенность его взгляда.

— Именно! — подхватил он, замахнувшись, словно это было военное сражение. — Но только если ты сможешь встать после каждой «поражения».

— И что же, по вашему, будет следующим шагом после «поражения»? — недоуменно спросила я, вставая с лавочки.

— Вопрос в том, как ты воспринимаешь неудачи, — произнес он, равняется ко мне. — Юмор — лучший способ справиться с ними.

— Знаете, я уже думаю, что зря связалась с вами! Я пришла хорошо провести время с другом, но наткнулась на вас!

— Просто хорошо провести время?

— Да!

— Нет. Ты хотела произвести впечатление на парня. На одного из моих парней.

Правда признаться, я открыла рот от удивления.

— В смысле? — переспросила я, пытаясь осознать, насколько он прав.

— В смысле, ты пришла не просто покататься. Твои старательные попытки выглядят как тщательно продуманное выступление, — пояснил Мирон Романович, его глаза заблестели от любопытства. — Ты должна была здесь встретиться с парнем, чтобы он научил тебя кататься. Ты хочешь, чтобы он влюбился в тебя.

— Это же просто каток! — попыталась я сопротивляться, но его уверенность сбивала с толку.

— Хорошо. Пусть будет так. — Мирон Романович поднялся с колен и подал мне руку, — Пойдем, научу тебя самому простому.