Dino Show Связанные

Глава 26

5 сентября 9 дней до аварии.

После той яростной потасовки на гоночной площадке пролетело ещё две недели, и раскалённое, душное лето Буффало незаметно, но необратимо сменилось прохладной, ветреной осенью.

По утрам над озером теперь появлялся плотный, сырой туман, а порывы потяжелевшего ветра безжалостно срывали первые пожелтевшие листья с вековых деревьев вокруг пригородного особняка. Время летело с пугающей скоростью, и до роковой черты оставались считаные дни.

Причины и мотивы той внезапной драки так и остались для Роуи неразрешимой, гнетущей загадкой — оба парня, словно сговорившись, наотрез отказались разговаривать с ней по этому поводу. Иро на публике и на работе по-прежнему делал вид, что они идеальная, счастливая пара. Своим привычным, тихим голосом он мягко убеждал Ру, что ни капли не сердится на неё за тот кошмар под дождём, ведь она абсолютно не виновата в случившемся — Тру сам полез на рожон, став единоличным инициатором и агрессором в этой стычке. Ссадины и синяки у обоих соперников оказались неглубокими и к началу сентября почти полностью зажили, не оставив следов на лицах.

Но если внешние раны затянулись, то внутренние продолжали кровоточить. Асахи категорически не готова была мириться с произошедшим. Яростная девушка прямо, жёстко заявила подруге, что отныне даже слышать ничего не хочет о Франсисе Тру, навсегда вычеркнув его из списка рукопожатных людей.

Сам же Тру — истинный виновник этого ментального взрыва — хранил ледяное, монолитное молчание. Он не рассказал Роуи ровным счётом ничего. Тот их судорожный, страшный диалог в закрытом салоне кабриолета, происходивший под оглушительный стук капель по крыше на повышенных, срывающихся тонах, не принёс ей облегчения. Он закончился лишь глухим, жестоким упрёком в адрес самой Роуи:

— Что с тобой не так? — резко бросил Тру, не отрывая взгляда от дороги.

— Со мной что не так? Это ты без объяснения полез с кулаками на Иро. Что он тебе сделал? — она уже не сдерживала злость, голос дрожал от обиды.

— Во-первых, не ори. Во-вторых, не хочу об этом говорить, — тихо, но жёстко ответил он.

— Я не ору. Пока что… — её голос дрогнул, переходя в обиду.

— Это что с тобой не так? Я хотя бы не скрываюсь от людей в своей коморке и не лезу на всех с предъявой, — продолжала она, будто надеялась, что эти слова смогут что-то изменить, пробить эту стену между ними.

— Роуи… — медленно произнёс он, словно пытаясь подобрать слова.

— Ну что «Роуи»? Что «Роуи»? — она уже была на грани истерики, последние события накатывали волной, смывая остатки самообладания.

— Ты начинаешь себя вести как твой отец, — произнёс Тру с пугающим спокойствием, в котором слышалось разочарование.

Роуи замерла. Эти слова ударили точно в цель — одновременно по разуму и по сердцу.

— Что за чушь несёшь… — прошептала она, не зная, что ещё сказать.

— Как только ты нашла дневники бабушки в гостевом доме и узнала о своей семье, в тебе будто что-то подменили. Я не узнаю ту куколку, что когда-то обещала быть всегда рядом.

Роуи не могла найти слов. Эти фразы обрушились на неё, как холодный ливень, смывая все привычные опоры. Она будто выпала из мира, потеряв ощущение времени и пространства.

***

Вспоминая этот разговор, Роуи сильно отстранилась от всего своего окружения. Все эти две недели девушка будто жила в затянувшемся дне сурка: ни на работе, ни дома она толком не присутствовала мыслями, даже сознательно пропустила несколько ночных тусовок стритрейсеров и упорно не выходила ни с кем на связь.

Единственное, что хоть как-то помогало ей оставаться на плаву и окончательно не сойти с ума от тишины особняка, — это маленькие сказочные истории, которые девушка часами бездумно писала в своём ноутбуке.

Но хотя она искренне старалась сосредоточиться на очередном выдуманном приключении маленького плюшевого барашка, в её голове набатом бились те самые ядовитые слова Тру. Слова о том, что своими вспышками ярости она напоминает собственного отца-убийцу, что она тоже постепенно становится такой же агрессивной, неуправляемой и пугающей. Ей до крика, до невыносимой боли в костях хотелось доказать ему и самой себе прямо обратное.

Резкий, глухой стук в дверь комнаты Роуи мгновенно отвлёк её от экрана ноутбука.

— Можно? — неловко произнёс Тру, чуть приоткрыв деревянную дверь в её комнату.

— Да, заходи, — отозвалась блондинка, захлопывая крышку компьютера.

Тру раскрыл настежь дверь и предстал перед ней в совершенно необычном, непривычно дерзком образе. На парне был серый трикотажный топ без рукавов со свободными проймами, обнажающими его рельефные, бледные руки. Ткань майки была местами нарочито небрежно скреплена крупными металлическими булавками, а на запястьях чернели плотные длинные митенки-рукава, закрывающие ладони до самых пальцев. На нём были надеты тяжёлые, сложно скроенные джинсы в стиле пэчворк из контрастных кусков чёрного и выстиранного серого денима с необработанными, пушащимися краями и огромными накладными карманами-карго на бёдрах. Из-за отсутствия воротника на его бледной коже шеи сейчас пугающе чётко была видна та самая скрытая чёрная татуировка, а платиновые волосы блондина казались взъерошенными, будто он только что лихорадочно взбивал их пальцами перед зеркалом. Всё это выглядело агрессивно, стильно и чертовски шло его мрачной натуре. Исключением был лишь галстук — за ним он, судя по всему, и пришёл, поскольку держал его развязанным в руках.

— Ничего себе… Куда это ты такой красивый собрался? — Роуи невольно окинула его взглядом снизу вверх.

— На смену ночную. Сегодня какой-то праздник в баре, вроде как годовщину открытия празднуют, — немного стесняясь своего выделяющегося, непривычно открытого вида, глухо произнёс блондин. — Сказали как-то приодеться, что ли… Соответствовать дресс-коду.

— Ну, тебе очень даже идёт, — улыбнулась Роуи.

Внезапно поддавшись какому-то старому, родному импульсу из их приютского детства, она потянулась к столу, взяла в руки простой карандаш и, поднеся его к своему подбородку, словно профессиональный, придирчивый стилист, стала игриво и оценивающе разглядывать Тру сквозь прищур глаз.

— Ты ко мне зашёл чисто похвастаться? — приподняв бровь, уточнила девушка.

Держа в руках развязанный узкий галстук, парень ответил спокойно, подстраиваясь под игривый тон девушки:

— Это, конечно, тоже. Но у тебя какого-нибудь подходящего ремня не найдётся? А то у меня вообще ничего нет из аксессуаров под эти джинсы.

Роуи встала из-за стола. В отличие от своего друга, собиравшегося на элитную клубную смену, она была одета в обычную домашнюю длинную футболку, едва доходившую до середины бёдер, а платиновые волосы были собраны в небрежный, растрёпанный пучок на макушке.

Подчёркнуто по-хозяйски открыв дверь в свою гардеробную и щёлкнув выключателем, она коротким взмахом руки позвала парня пройти за ней:

— Ну, думаю, что-нибудь мы у меня точно найдём.

Она шагнула внутрь и принялась сосредоточенно рыться по выдвижным ящикам в поисках чего-то тёмного и массивного. В отличие от многих других просторных комнат в их пригородном особняке, именно эта гардеробная оказалась совсем крошечной, узкой каморкой. Из-за этого друзьям пришлось встать чуть ли не впритык друг к другу, практически соприкасаясь плечами в тесном проёме, чтобы одновременно уместиться вдвоём и перебирать вешалки.

Роуи доставала варианты один за другим, и оба оценивающе, придирчиво всматривались в каждую кожаную полоску, но ничего толком не подходило к его сложному образу.

Наконец, пытаясь снять с джинсов очередной чёрный ремень, Роуи нахмурилась — пряжка предательски и намертво застряла. Тру, устав от долгого ожидания, нетерпеливо потянулся вперёд и стал сильнее дёргать ремень на себя, но тот не выходил.

— Стой, не дёргай! А то порвёшь вещь, — остановила его Ру.

Рефлекторно, не задумываясь о последствиях, девушка опустилась на корточки в этом узком проходе прямо перед Тру и принялась тонкими пальцами аккуратно распутывать плотные нитки, которые намертво зацепились за острые углы металлической пряжки.

Вид от лица Тру в эту секунду стал чересчур, до безумия неловким. Полуобнажённая блондинка в одной тонкой домашней футболке сидела чуть ли не на коленях в миллиметре от его ног, прямо на уровне его пресса и паха, увлечённо возясь с ремнём. В голове Тру мгновенно и предательски начали проскальзывать абсолютно неправильные, запретные мысли, которые он так отчаянно пытался душить последние недели. Воздух в тесной гардеробной мгновенно стал горячим и удушающим. Посмотрев на неё сверху вниз, он заворожённо разглядывал её бледную шею, изгиб плеч и то, с каким глухим, чистым сосредоточением она пыталась аккуратно освободить заклинивший ремень, совершенно не замечая, как тяжело и шумно забилось его собственное сердце.

Тем временем Роуи, увидев, что очередная лишняя нитка никак не поддаётся её пальцам, решила оторвать её ртом. Буквально прижавшись лицом к плотной штанине парня, она аккуратно подцепила зубами упрямое текстильное волокно и резко сорвала последние нитки. Окончательно освободив и вытащив застрявший ремень, она, даже не вставая с корточек, взяла с пола очередной вариант — тот самый кожаный пояс с люверсами. Плавным, уверенным движением Роуи самостоятельно продела его сквозь шлёвки на поясе джинсов Тру и застегнула металлическую пряжку. Довольная результатом, она несильно, по-дружески похлопала ладонями по бёдрам парня и только после этого медленно подняла голову.

И только сейчас, глядя на него снизу вверх в полумраке тесной каморки, Роуи внезапно замерла. Она отчётливо увидела, как блондин всё это время жадно, не отрываясь смотрел на неё и на весь этот интимный процесс. В его потемневших зелёных глазах горел такой откровенный, голодный огонь, что девушка густо покраснела и чуть смутилась от происходящего, наконец-то в полной мере осознав, в каком двусмысленном и опасном положении они оба сейчас находятся. Лихорадочно пытаясь сбить это удушающее напряжение, она быстро встала на ноги и, делая вид, что ничего не произошло, торопливо сказала:

— Ну, вот так, я думаю, это просто идеально подходит! Пойдём, в полное зеркало посмотришь.

Она поспешно развернулась и вышла из гардеробной обратно в прохладное пространство своей комнаты. Когда Тру послушно подошёл к высокому ростовому зеркалу и посмотрел на выбор подруги, повернувшись полубоком, он явно оценил этот вариант. Ему очень даже нравилось, как он выглядит в отражении, хотя этот дерзкий, открытый гранж-образ по-прежнему оставался для него непривычным.

Заметив, что парень всё это время упрямо продолжает сжимать в кулаке развязанный узкий галстук, Роуи ухмыльнулась. Шагнув вперёд, она сама уверенным движением выхватила шёлковую ленту из его рук и, полностью закрывая собой его отражение, встала вплотную перед парнем. Намеренно и смело сократив дистанцию до минимума, Роуи перекинула чёрный галстук через его шею и, уперевшись взглядом в его ключицы, принялась ловко завязывать аккуратный узел. Воздух между ними снова сделался плотным.

— Будешь у меня самым красивым на празднике, — усмехнувшись, тихо сказала Роуи, затягивая плотную шёлковую петлю.

— Это точно. Думаю, никто не сможет меня превзойти, — спокойно отозвался Тру, упрямо разглядывая в зеркале её отражение со спины, пока прохладные пальцы девушки бережно возились у его шеи. — Хотя у нас сегодня вообще впервые всю команду на смену вызвали. Обязали явиться без исключений.

— Все? — Роуи на миг буквально застыла, так и не убрав ладони от воротника его серой майки.

В её голове мгновенно, раскалённым железом выжгло образ Элизабет, и неосознанно блондинка вытолкнула эту ядовитую мысль прямо вслух:

— И Бетти, что ли, тоже будет?

Парень заметно нахмурился, и его плечи под её пальцами напряглись:

— Ну да. Она же тоже там работает. Говорю же — все там будут.

И тут Роуи окончательно с головой провалилась в тот самый триггерный, проклятый разговор на дне рождения Асахи, который произошёл уже целых два месяца назад. Из её подсознания ни на секунду не исчезала та безумная информация, засевшая там глубоким осколком: Тру ревновал её к Иро, Тру задыхался без неё, и вся её детская, похороненная в приюте влюблённость на самом деле всегда была взаимной. В её голове что-то надсадно треснуло, защитные барьеры рухнули, и мысль сама без разрешения проскочила сквозь зубы:

— Я тебе нравлюсь?

Всё ещё мёртвой хваткой удерживая его за завязанный чёрный галстук, девушка медленно подняла взгляд, заставляя его смотреть прямо на неё.

— Что? — Тру опешил.

Подобный прямой вопрос моментально в щепки снёс всю его минутную уверенность и ту хрупкую, игривую атмосферу близости, которая только что окутывала их в комнате.

— Ну, мне Бетти сказала, что ты меня безумно ревнуешь, — Роуи сделала шаг ещё ближе, сокращая расстояние между их телами до опасного минимума. — А при этом ты преспокойно с ней целуешься у всех на виду. Так я и хочу наконец понять: кто тебе из нас двоих на самом деле нравится?

Взгляд и рассудок Роуи за одну долю секунды пугающе изменились. Вместо привычной домашней милой игривости на её лицо опустилось до жути холодное, расчётливое и хладнокровное любопытство. В её потемневших зелёных глазах заиграли опасные гены — сейчас она напоминала затаившуюся, смертоносную змею, которая замерла перед броском и приготовилась к безжалостной атаке.

Тру замер в полном оцепенении от такого поведения подруги. Та Роуи, которую он знал всю свою жизнь, до конца дней бы не подняла эту запретную тему, панически боясь испортить их многолетнюю, выстраданную приютскую дружбу. Эти пугающие, тектонические изменения, происходящие в девушке за последние месяцы, откровенно ужасали парня, и он действительно, впервые в жизни, не знал, что ей сейчас ответить.

— Ну, просто… — Тру откровенно запинался, растерянно переводя взгляд с её глаз на собственные пальцы и совершенно не понимая, что делать в этой ловушке.

Роуи буквально намертво держала его за ткань галстука и всем своим горячим телом прижалась к парню, заставляя его дышать с ней одним воздухом и неотрывно смотря ему прямо в лицо в ожидании вердикта. Сейчас в голове девушки, словно зацикленная, заевшая пластинка, билась только одна-единственная, лихорадочная мысль: «Просто скажи „да“, чёрт возьми! Не ври мне, я ведь знаю, что нравлюсь!».

Её начинало искренне, до дрожи злить то, что Тру мямлит, трусливо прячется за маску безразличия и не может собраться с духом. Она впервые за все эти тяжелейшие, пустые недели решилась хоть что-то предпринять, чтобы наконец развязать этот узел и разобраться в собственных чувствах. Всё-таки Иро там, на другом конце города, свято ждёт от неё окончательного решения, с кем она останется, а всё, что она делала до сегодняшнего дня, — это трусливо бежала от реальности и боялась начать диалог. Поэтому сейчас мысль о том, что наконец-то во всём можно разобраться здесь и сейчас, даже дико будоражила её закипающую кровь.

— Ну чего, Францис? Да или нет-то? — жёстко, с нажимом добавила девушка.

Тру окончательно напугало это поведение Роуи. Она не назвала его по настоящему имени, хотя в последнее время начала это делать всё чаще. Девушка прекрасно знала, насколько сильно парню это неприятно, ведь «Францис» для него звучало как напоминание о бросивших его родителях, но Ру будто специально, хладнокровно сдирала этот пластырь с его вечно ноющей раны.

Единственное, за что сейчас смог судорожно зацепиться его панически соображающий мозг, — это светящиеся электронные часы на рабочем столе Роуи. Там было отчётливо видно, что если Тру не сорвётся и не уедет в бар в ближайшие пару минут, то начнёт катастрофически опаздывать на праздничную смену. Попытавшись аккуратно, но настойчиво ослабить мёртвую хватку подруги на своём галстуке, парень глухо произнёс:

— Куколка, мне на работу пора… Давай завтра утром поговорим, ладно?

Он попытался сделать осторожный шаг назад, но воздух в комнате загородного особняка продолжал плавиться от их общего, невысказанного безумия.

Роуи, услышав эту очевидную отмазку и почувствовав, как парень настойчиво пытается ослабить её хватку, будто окончательно сорвалась с цепей. В её сознании мгновенно сдетонировал тот самый пугающий, слепой импульс ИЭР, стирающий любые рамки и страх. Вместо того чтобы отпустить шёлковую ленту, она с яростной силой надавила обратно и резко, всем весом потянула галстук вниз. Тру, совершенно не ожидавший такой дикой и резкой выходки со стороны своей «куколки», потерял равновесие.

Подкосившись, он с глухим стуком упал на пол прямо на четвереньки перед её ногами. Роуи, тяжело и прерывисто дыша, не дала ему и секунды на передышку: она тут же с силой дёрнула зажатую ткань наверх, заставляя парня прогнуться в спине и встать перед ней на колени прямо на ковре её спальни. Всё это время её пальцы мёртвой, удушающей хваткой продолжали держать узел его галстука.

— Францис, не уходи от ответа! — уже с открытой, пугающей агрессией проговорила Роуи прямо ему в лицо.

Она смотрела на него теперь строго сверху вниз. Парень, бледный, с растрёпанными платиновыми волосами и открытой шеей, сейчас сидел перед ней на коленях, зажатый в этой ловушке и напоминающий дикое животное, которое Ру силой удерживала на коротком, жёстком поводке. Её зелёные глаза стекленели от ярости, а в ушах набатом стучало осознание того, что до взрыва их привычной жизни оставалось немного.

В глазах Тру от происходящего отражался только первобытный, животный страх. Видя перед собой эту хрупкую блондинку, которая с непреклонной, безумной силой насильно тянула за галстук, словно за кожаный поводок, он панически задыхался. Ткань шёлка врезалась в шею, перекрывая доступ к кислороду.

Роуи замерла, выжидая ответа, и парень, абсолютно потеряв контроль над ситуацией и собственным телом, выдавил из себя хриплый, задушенный шёпот:

— Да… Роуи, да!

Девушка в то же мгновение расплылась в улыбке, но это было больше похоже на торжествующую, хищную усмешку змеи, загнавшей жертву в угол. Наклонившись к нему ещё ниже, всё ещё удерживая галстук, но чуть ослабив удушающую хватку, Роуи жадно, сокрушительно вонзилась в его губы. Это был дикий, обжигающий и невероятно яркий поцелуй, стирающий остатки реальности.

Тру пребывал в полном, оглушительном недоумении от происходящего хаоса. В его глазах стремительно темнело — то ли от нехватки воздуха, то ли от запредельного шока, — но горячие губы Роуи были действительно пленительными, пьянящими сильнее любого алкоголя. Через секунду этот безумный напор перешёл в глубокий, мокрый поцелуй с языком. Сердце Тру выбивало сумасшедшие удары, адреналин крупной дрожью пробивал его бледные руки, а разум плавился от контраста между недавним испугом и накатившей лавиной запретного удовольствия. Роуи целовала его властно, собственнически, забирая всё его дыхание без остатка, будто за эти две недели дна сурка она выголодалась по его губам до ментального истощения.

Резко отстранившись от парня, девушка плавным движением сняла резинку с головы, небрежно распуская свои длинные платиновые волосы по плечам. Тру после этого поцелуя судорожно, жадно вдыхал прохладный воздух комнаты, уставившись мёртвым взглядом в пол спальни. Всё ещё преданно стоя на коленях, он заворожённо увидел, как перед ним на ковёр мягко упал сорванный шёлковый галстук, — Роуи наконец полностью отпустила хватку и куда-то неторопливо отошла вглубь комнаты.

Вся эта пограничная ситуация одновременно до ужаса пугала и до безумия возбуждала блондина. То, что он, всегда такой холодный и контролирующий, сейчас оказался полностью под её абсолютным, диким контролем, в какой-то степени окончательно сводило с ума его рассудок.

Но он не успел даже поднять голову, как снова почувствовал резкое, неприятное и удушающее ощущение на шее. Роуи вернулась со спины, грубо перехватив его за ворот серого топа. Послушно двигаясь вслед за её рукой, просто чтобы в очередной раз банально не задохнуться, парень покорно пополз на коленях. Девушка уверенно вела его за собой, пока наконец не привела прямо к жёсткому краю своей кровати.

Девушка, залезая полностью на кровать и ползя к её массивной спинке со стороны головы, упрямо тащила парня за собой. Тру пришлось послушно залезть вслед за ней, но как только по торс он оказался на матрасе, Роуи резко отпустила галстук. С непонятно откуда возникшей, пугающей силой она одним жёстким рывком перевернула парня на спину и, перехватив за плечи, чуть ближе потянула его наверх, к металлическому изголовью кровати.

Пока Тру, задыхаясь, судорожно откашливался после удушающей хватки на шее, она времени зря не теряла. Словно ведомая каким-то холодным, чужим алгоритмом, Роуи принялась быстро и профессионально связывать его руки теми самыми кожаными ремнями, что секунду назад притащила из гардеробной. Парень окончательно пришёл в себя и откашлялся только тогда, когда обнаружил, что обе его руки плотно подняты вверх, а запястья намертво пристёгнуты ремнями к стальным перекладинам.

Попытавшись изо всех сил дёрнуть руками, Тру лишь в очередной раз убедился, что привязан максимально надёжно. Кожа натянулась, блокируя любое движение. Переведя ошарашенный взгляд с собственных рук обратно вниз, на спальню, он увидел, что Роуи уже соскочила с кровати и теперь лихорадочно что-то ищет на своём рабочем столе, шумно перебирая ящики.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил Тру.

Впервые за последние минуты оглушительной тишины кто-то из них двоих вообще произнёс хоть слово. Но Роуи в ответ лишь проигнорировала его, молча продолжая свои хаотичные поиски. Её бледный профиль в полумраке комнаты казался абсолютно восковым и чужим.

— Роуи, это не смешно. Что ты творишь? Развяжи меня! — в голосе блондина впервые прорезались панические, злые нотки.

Парень снова попытался резко дёрнуть руками, но в тишине особняка раздался лишь неприятный, звонкий лязг натянутой кожи об металлическую спинку кровати.

И тут Роуи, наконец-то найдя то, что так упорно искала, медленно развернулась к нему лицом. В её тонких пальцах холодно и зловеще блеснули длинные канцелярские ножницы.