Dino Show Связанные

***

Сегодня был особенный день, очередное воскресенье, и снова Роуи тщательно собирала образ, застёгивая эти огромные кожаные ботинки, которые ей одолжила Асахи.

На девушке был дерзкий, эффектный гранж-аутфит, идеально подчёркивающий её бунтарский дух пит-гёрл. Белоснежный облегающий топ на одно плечо с тонкими завязками и фактурными горизонтальными складками выгодно контрастировал с ультракороткими чёрными шортами. Талию Роуи перетягивал массивный кожаный ремень, украшенный сразу тремя рядами крупных металлических пряжек, придавая образу опасную агрессивность. Правая рука блондинки была укутана в длинный белый полупрозрачный нарукавник, а запястья украшали широкие чёрные браслеты, густо усыпанные острыми металлическими шипами. Завершали этот сногсшибательный образ роскошные чёрные лакированные сапоги-ботфорты на умопомрачительно высокой платформе и массивном каблуке, чья длинная шнуровка доходила до самого колена. Её платиновые волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи, а шею украшал многослойный каскад из серебряных цепочек с кулонами. Она выглядела невероятно, но за этим вызывающим фасадом скрывалось звенящее, болезненное напряжение.

Ведь сегодня на место встречи она поедет не в компании Асахи и Иро. Сегодня её повезёт Тру. Парень впервые за все эти месяцы согласился на подобную авантюру и, к огромному удивлению девушки, даже сам проявил инициативу, сухо предложив своё участие. Роуи в какой-то степени даже смутило его внезапное желание внедриться в её гоночную жизнь, но в целом она была только рада такому решению своего друга жизни. С Тру она пока не разговаривала начистоту: блондин был абсолютно не в курсе, что они с Иро поставили свои отношения уже как на трёхнедельную паузу. В глазах парня его «куколка» всё ещё оставалась занятой девушкой, принадлежащей другому.

Выйдя на крыльцо особняка, Роуи уверенно спустилась по ступеням и села на пассажирское сиденье их уже ставшего родным серебряного кабриолета. Тру выжал сцепление, и машина плавно направилась в сторону дома семьи Камия. Поскольку точный адрес закрытой промзоны гонщиков посторонним никто никогда не давал, они заранее решили, что Тру с Роуи просто приедут к их дому и поедут следом за жёлтым спорткаром Асахи.

Доехав до места назначения, они затормозили у обочины. Впереди уже тихо урчала на холостых оборотах заведённая машина японки. Из открытого окна фары на секунду блеснули, а затем показалась тонкая рука Асахи, которая одобрительно помахала им в знак приветствия. Без лишних слов жёлтый спорткар сорвался с места, трогаясь в сторону их ночного мероприятия, и Тру осталось лишь молча переключить передачу и поехать следом, упрямо ведя кабриолет по тёмным улицам Буффало.

***

Пока в кабриолете была тишина, в спорткаре Асахи решила начать честный диалог со своим братом, пока они наедине. Обычно, когда оставались одни, переходили на родной японский, и этот раз не стал исключением.

— Не хочешь мне что-нибудь рассказать? — не сводя глаз с дороги и непривычно спокойно спросила Асахи.

— Что рассказать? — Иро глухо отозвался со своего сиденья.

Он упрямо отвернулся к боковому стеклу, делая вид, что полностью поглощён созерцанием проплывающих мимо пейзажей ночного Буффало.

Они стремительно выезжали за черту города, и плотная неоновая сетка центральных улиц Буффало постепенно редела, сменяясь бесконечной, мрачной пустотой загородного шоссе. За окном тянулись редкие силуэты заброшенных промышленных складов, ржавые контуры старых заводов и глухие массивы придорожных деревьев, чьи кроны утопали в чернильной августовской темноте. Огни встречных машин редкими, яркими полосками отражались на лобовом стекле спорткара, на мгновение подсвечивая напряжённый профиль парня.

— Ну, например, почему твоя девушка сегодня едет не с тобой в одной машине, а со своим якобы «другом»? — Асахи специально, с ядовитой иронией выделила интонацией последнее слово.

— В смысле — якобы? — Иро заметно напрягся, и его ладони в карманах куртки судорожно сжались.

— Ну не знаю. В последнее время я всё реже вижу тебя вместе с Ру. А на работе вы вообще ведёте себя так, будто вы просто обычные знакомые или приятели. Обычно ты от неё на шаг не отлипаешь, а тут вдруг такие резкие изменения. Подозрительно.

— Тебе кажется. У нас с Роуи всё хорошо, — парень изо всех сил старался держать их выдуманную легенду, чтобы не впутывать сестру в этот лабиринт чужой ревности.

Но Асахи слишком хорошо, до малейшего жеста знала своего младшего брата. Она физически чувствовала, когда он упрямо что-то недоговаривает или откровенно врёт. Усмехнувшись, она крепче сжала руль и бросила короткое, семейное прозвище, бьющее прямо в цель:

— Чисайко, давай не ври мне. Я же слишком ясно вижу, что между вами что-то не так.

«Чисайко» — это прозвище своему брату сестра дала ещё в школьное время, дословно с японского языка это означало «Маленький мальчик», ведь для шебутной и упрямой Асахи он всегда оставался младшим, хрупким братом, которого нужно защищать от всего мира.

Иро настойчиво продолжил, пытаясь сгладить углы:

— Асахи, всё хорошо, правда. Ты же знаешь: если бы у меня появились реальные проблемы, ты стала бы первой, кому я об этом рассказал.

Парень изо всех сил старался держать лицо и ровную интонацию. Сквозь призму своего японского хладнокровия он отчаянно пытался внушить не только сестре, но и самому себе, что сейчас между ним и Роуи всё по-прежнему, а эта затянувшаяся трёхнедельная пауза — лишь временный, глупый кошмар.

— Ладно, ладно, верю, — Асахи лениво крутанула руль, объезжая выбоину на загородной дороге.

— Но знай: мне не особо нравится этот её Тру. Какой-то он странный тип. Слишком холодный.

Дальше их диалог на японском плавно ушёл в более безопасное русло — они принялись обсуждать Тру, странное поведение Бетти, последние сплетни с почты Буффало и то, какие конкретно планы у них намечены на сегодняшний вечер.

***

Когда жёлтый спорткар окончательно съехал на шоссе в сторону глухой загородной промзоны, в серебряном кабриолете, который упрямо шёл следом, наконец-то тоже нарушилась тишина. Встречный поток прохладного ночного воздуха трепал платиновые волосы Роуи. Она поудобнее устроилась на пассажирском сиденье, поправила ремешок массивных ботинок Асахи и удивлённо развернулась к парню за рулём:

— А почему ты вообще захотел поехать сегодня со мной?

— Ну, я подумал... чего мне постоянно сидеть дома? — Тру упрямо смотрел только вперёд на габаритные огни машины Асахи. — Надо хотя бы попробовать. Может, мне и правда понравится, и я буду каждый раз с тобой ездить. А что, тебе не нравится, что я рядом?

Последний вопрос Тру задал тише, но в его голосе отчётливо скользнула едва уловимая, острая нотка собственнической претензии.

— Нет, конечно, нравится! — Роуи поспешно качнула головой, и серебряные цепочки на её шее тихо звякнули. — Просто это так неожиданно и резко. Ты ведь сам предложил. Я уже всерьёз думала, что ты навеки останешься жить дома, запершись в своих четырёх стенах.

— Ну знаешь... после тех редких вылазок на тусовки, вроде дня рождения Асахи и Иро, я даже немного расслабился, — парень говорил на удивление искренне, без привычной хладнокровной маски, будто для него самого было в новинку впервые ощутить ментальный комфорт от подобных мероприятий. — Я ведь обычно почти не пью, но оказалось, алкоголь очень даже неплохо расслабляет.

Тру слегка расслабил хватку на руле, а Роуи под своими тёмными очками испуганно замерла. Внутри неё поднялся новый вихрь паники: Тру говорил про расслабление от алкоголя, а в её сознании огненным клеймом вспыхнул его пьяный, показушный поцелуй с Бетти на кухне в доме Иро. Рассудок пит-гёрл снова начал трещать по швам.

Вспоминая этот поцелуй, девушка решила всё же напрямую уточнить, что это было. Скрывать удушающую ревность в замкнутом пространстве салона больше не хватало сил.

— Кстати, про алкоголь... Ты на дне рождения Иро... — Роуи чуть запнулась, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. — Ты целовался с Бетти. Вы что... встречаетесь?

Она опустила голову, маскируя взгляд за тёмными стёклами очков, и принялась нервно, до побелевших пальцев перебирать кожаные ремешки на огромных ботинках Асахи. Тру от этого вопроса заметно выпрямился в кресле, крепче перехватывая руль. Его профиль в полумраке загородного шоссе мгновенно обострился. На мгновение в салоне кабриолета повисла тяжёлая пауза, прежде чем он глухо начал:

— Это... Знаешь, я сам толком не знаю, что это было. Я тот момент вообще смутно помню. Я потом Бетти высказал всё по этому поводу. Она тоже мне сказала, что была слишком пьяна и не контролировала то, что творила. Это была просто глупая ошибка, Ру. Я же тебе и раньше говорил: между мной и Бетти ничего не может быть. Не переживай.

Проговаривая свой ответ, парень мысленно пытался восстановить хронологию того душного неонового вечера. Он пытался вспомнить вкус губ Бетти, но память выдавала лишь смазанное ощущение чужого алкогольного коктейля и липкую обиду. Тру помнил, как на следующей смене в баре он жёстко и холодно поговорил с англичанкой. Бетти тогда испуганно оправдывалась тем, что перебрала с выпивкой и потеряла контроль над своими действиями. Франсис просто спокойно и безапелляционно отрезал, чтобы она больше никогда в жизни рядом с ним не пила, и что этот показушный поцелуй для него ничего не значит. Обычная пьяная ошибка, которую нужно поскорее забыть.

— Не переживай? — Роуи резко выделила интонацией последние слова в его ответе, медленно поворачивая к нему голову.

Тру в ту же секунду внутренне напрягся так, что у него свело челюсти. Он ведь до сих пор упрямо не признавался Роуи в своей пожирающей ревности, а уж тем более в пугающей влюблённости. Он ежедневно видел, как его «куколка» якобы светится от счастья в отношениях с Иро, постоянно пропадает из дома и зацелована другим, а потому не видел абсолютно никакого смысла лезть к ней со своими эгоистичными чувствами. Но это тихое, собственническое «не переживай» сорвалось с его губ неосознанно, на уровне глубоких приютских инстинктов. Будто Тру подсознательно, вопреки здравому смыслу, отчаянно пытался успокоить Роуи и дать ей понять: он всё ещё свободен, он ничей, и его сердце до сих пор принадлежит только ей одной.

— Какое «не переживай»? — делая вид, что искренне не понимает, о чём вообще речь, и мягко улыбаясь, спросил Тру.

— Ну, ты сам только что сказал: «не переживай», — упрямо повторила Роуи.

— Когда? Куколка, тебе послышалось, — Тру продолжал непринуждённо крутить руль, а на его губах играла коварная, весёлая усмешка.

Роуи непонимающе посмотрела в красивый профиль блондина, который вовсю откровенно улыбался. Окончательно поняв, что он беспардонно над ней издевается, она шуточно, с притворным возмущением ударила его кулаком в плечо:

— Да ну тебя!

Тру лишь звонко, раскатисто рассмеялся в ответ, уклоняясь от её локтя. И дальше лучшие приютские друзья принялись наперебой обсуждать, как в старые добрые времена, буквально всё подряд. Они вспоминали смешные истории из детства, шутили над вредными коллегами и делились глупыми бытовыми мелочами. Впервые за долгие, мучительные месяцы между ними наконец-то стёрлось и исчезло то удушающее, леденящее напряжение. Защитные барьеры рухнули, уступая место чистому, родному комфорту.

***

И вот уже обе машины, миновав ржавые ворота, плавно заехали на территорию ночной нелегальной тусовки стритрейсеров. Пока для троицы, вышедшей из жёлтого спорткара и кабриолета, всё вокруг было привычным, Тру оставался единственным, кто по-настоящему замер. Блондин, хоть и не подавал виду и не произносил ни слова вслух, глазами и в мыслях был просто приятно удивлён увиденным окружением.

Вокруг царила сумасшедшая, наэлектризованная атмосфера подпольного адреналина: десятки начищенных до зеркального блеска, ярких и прокачанных до предела иномарок стояли ровными рядами, подсвечивая асфальт промзоны фиолетовым и неоново-зелёным светом под днищами. Из открытых багажников исполинских внедорожников качал тяжёлый, вибрирующий в груди бас, а в воздухе плотным облаком висел въедливый запах жжёной резины, дорогого бензина и сигаретного дыма. Молодые люди со всего Буффало смеялись, открывали капоты и бурно обсуждали технические характеристики движков.

Походив немного вокруг этих красивых, красочных машин и напитавшись драйвом, компания переместилась к импровизированной барной стойке у грузовика. Иро с Роуи, держась на публике подчёркнуто отстранённо, взяли себе по крепкому алкогольному коктейлю. Асахи и Тру, поскольку оба сегодня были за рулём, вынуждены были сохранить кристально чистый рассудок и ограничились энергетиками.

Внезапно над промзоной раздалось очередное оглушительное объявление по громкоговорителю о готовности к заездам один на один. Огромная, ревущая толпа гостей послушно хлынула в сторону начерченной на асфальте линии старта. На этом моменте Асахи в очередной раз азартно подмигнула и покинула их компанию, быстрым шагом направившись к своему жёлтому спорткару.

Пока Иро и Тру, держась рядом, вместе вышли в первые ряды зрителей у линии старта, Роуи уже абсолютно по-хозяйски перехватила пальцами два сигнальных неоновых флажка. Эффектно покачивая бёдрами на высокой платформе лакированных ботфортов, она уверенно вышла в самый центр трассы, замерев между двумя заведёнными, яростно рычащими спорткарами. Блондинка взмахнула волосами, подставляя лицо прохладному ветру, и приготовилась начать главное, сногсшибательное представление этой ночи, даже не догадываясь, что Тру смотрит на неё сейчас как на своё личное, запретное божество.

Роуи грациозно взмахнула неоновыми флажками под грохот басов, и первая пара спорткаров с оглушительным ревом сорвалась с места, оставляя на асфальте рваные чёрные полосы и шлейф дыма. Девушка двигалась в такт ритмичной музыке, полностью растворяясь в адреналине ночи. Тру стоял в первых рядах ревущей толпы и буквально не мог дышать: он, не моргая, гипнотически следил за каждым её шагом. То, как неоновые лучи скользили по её платиновым волосам, как уверенно она управляла этой безумной толпой и как эффектно сидела эта одежда, пленило его до глубины души. Это было его личное, запретное божество, которое сейчас принадлежало всей промзоне Буффало, но Тру неосознанно хотел спрятать её от этих сотен чужих глаз.

Когда к стартовой линии с глухим рыком подкатил жёлтый спорткар Асахи, встав наравне с хромированным маслкаром какого-то незнакомца, японка резко опустила стекло. Она выглянула из окна и активными махами рук позвала Роуи к себе. Блондинка, покачивая флажками, подошла к открытому окну машины и вопросительно посмотрела на подругу:

— Что такое?

— Не хочешь со мной прокатиться? — игриво прищурившись, уточнила Асахи, постукивая пальцами по рулю.

Роуи за все эти месяцы работы пит-гёрл ни разу не получала подобных предложений. Конечно, на гонках постоянно находились ублюдки, которые пытались к ней подкатить, нагло познакомиться или затащить к себе в салон, но, к счастью, она очень быстро начала встречаться с Иро, и все возможные ухажёры сами собой испарились с радаров. Но предложение от близкой подруги было в новинку. Видя, как Роуи буквально зависла посреди трассы, переваривая услышанное, Асахи со смехом переспросила:

— Алло! Земля вызывает Руи! Ну так что, едешь?

— А кто тогда будет на линии старта стоять? — резонно задала встречный вопрос блондинка.

— Ой, да не переживай ты! Я тебя быстро привезу обратно, тут заезд на пару минут, никто даже заметить не успеет!

Роуи ещё раз растерянно осмотрела пустующую перед машинами линию старта, а затем её взгляд на пару секунд застрял на Иро с Тру. К её колоссальному удивлению, парни не стояли столбами, а о чём-то увлечённо, бурно разговаривали друг с другом прямо среди толпы. Сердце Ру пропустило удар от этой картины. Обернувшись к японке, она азартно улыбнулась:

— Уговорила!

Быстро обогнув капот жёлтой машины спереди под оглушительные одобрительные крики, свист и вопли взбешённой от восторга толпы, Роуи рванула дверь и запрыгнула на пассажирское сиденье к Асахи, бросив флажки на приборную панель. Спорткар взвыл, готовый сорваться в темноту.

— Лучше пристегнись, — сразу предупредила Асахи, не оборачиваясь и намертво фиксируя ладони на спортивном руле.

Роуи послушно и быстро выполнила поручение подруги, натянув плотный ремень безопасности через плечо.

В следующую секунду жёлтый спорткар на стартовой линии истошно, утробно зарычал. Двигатель взвыл на запредельных оборотах, заставляя весь кузов мелко и яростно вибрировать. Это дикое, вибрирующее напряжение моментально перетекло в тело Роуи — внутри у неё всё сжалось от сладкого, пугающего волнения перед стартом, а сердце сделало глухой кульбит. Стоявший на обочине парень-координатор резко вскинул руку, начиная обратный отсчёт. Три. Две. Одна.

Машина сорвалась с места с такой сокрушительной, бешеной силой, что Роуи с силой вдавило вглубь кожаного сиденья. Покрышки на секунду бешено прокрутились, выжигая асфальт, и спорткар пулей улетел в глухую августовскую темноту, оставляя толпу позади. Роуи физически чувствовала эту первобытную, чистую скорость: за панорамными окнами в смазанную неоновую полосу сливались редкие фонарные столбы и очертания промзоны, а ветер с оглушительным свистом разрезал лобовое стекло.

Асахи вела машину с абсолютной, хищной уверенностью. Её лицо в полумраке приборной панели казалось сосредоточенным и жёстким: она виртуозно вписывалась в плавные изгибы пустого ночного шоссе, вовремя переключая передачи и выжимая из мотора последние крохи мощности. Их соперник на хромированном маслкаре шёл вровень, его тяжёлый мотор ревел где-то по правую руку, буквально дыша им в крыло. Роуи заворожённо наблюдала, как японка хладнокровно выжидала идеальный момент на прямой развязке. Надавив на газ до упора, Асахи резко вильнула влево, подрезая маслкар на долю секунды, и жёлтый спорткар с победным свистом турбины вырвался вперёд, окончательно оставляя противника глотать пыль далеко позади. Это был триумф чистого, нелегального адреналина.

Закончив заезд, Роуи даже не успела до конца понять, что вообще произошло — всё пролетело слишком быстро, на одном сумасшедшем дыхании. Но её сердце от бешеного прилива адреналина колотилось в грудную клетку как сумасшедшее, не собираясь останавливаться.

Асахи, уже заметно сбавив скорость и плавно разворачиваясь на широкой развязке шоссе обратно в сторону гоночной площадки, прервала тишину. На улице начало немного моросить, и капли созвучно падали на окна машины. Нажав кнопку, Асахи полностью опустила боковое стекло для запуска свежего, прохладного ночного воздуха и небольшого дождя в раскалённый салон:

— Ну что, как тебе?

— Это... это просто невероятно, мать твою! — ещё не отойдя от дикого восторга и ослепляющего чувства скорости, громко проговорила Роуи, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Теперь ты понимаешь, почему я это так сильно люблю? — победно усмехнулась подруга, мельком взглянув на её взбудораженное лицо.

— Это точно! Бери меня так почаще с собой!

— Договорились, — Асахи в своей привычной, дерзкой манере лихо подмигнула подруге, сбавляя ход у въезда на промзону.

Но затем её лицо внезапно стало серьёзным, и она вскользь, как бы между прочим, задала вопрос в лоб:

— Кстати, хотела спросить. А у тебя с Иро как вообще всё?

***

Но не успела Роуи даже до конца осознать и переварить внезапный вопрос Асахи, как они обе сквозь лобовое стекло увидели огромную, гудящую толпу, которая сплошным живым кольцом стояла посреди парковки. Едва девушка припарковала жёлтый спорткар у обочины, как к открытому окну судорожно подбежал один из знакомых стритрейсеров. На его лице читалась отчётливая паника. Тяжело дыша, он выпалил:

— Роуи, иди быстрее сюда! Успокой своих парней!

Девушки в машине растерянно переглянулись, абсолютно не поняв странной фразы парня. Каких, к чёрту, парней? Быстро выскочив из салона и на ходу перепрыгивая через небольшие лужи, Роуи напролом двинулась сквозь толпу, которая расступалась перед ней с глухим, осуждающим шёпотом.

Оказавшись в самом центре круга, блондинка замерла, увидев то, чего в принципе не могла себе представить даже в самом жутком кошмаре. Иро крепко держали за руки двое рослых гонщиков. У парня была сильно разбита нижняя губа, из которой струйкой текла алая кровь, а ворот светлой футболки оказался грубо разорван. Роуи в ужасе перевела взгляд в сторону и успела заметить лишь удаляющуюся, напряжённую спину Тру, который яростно расталкивал локтями зевак, пытаясь как можно быстрее выйти из этой толпы прочь.

Когда Асахи наконец-то протиснулась вслед за Роуи и тоже увидела избитого, тяжело дышащего брата, её лицо мертвенно побледнело. Наплевав на гордость и даже не думая о том, что они находятся на глазах у сотни чужих людей, она пулей кинулась к нему и испуганно затараторила на родном японском:

— Боже, Иро! Что случилось?! Кто это сделал с тобой?!

Тем временем парень бессильно опустился на какой-то строительный булыжник, валявшийся у края бетонной стены. Он нервно, рвано дышал в ответ на паническое беспокойство сестры, упрямо молчал и лишь вытирал тыльной стороной ладони тёмную кровь, непрерывно шедшую из разбитой губы. Когда Роуи наконец немного отошла от оцепенения и ментального шока, она тоже быстро села на корточки рядом с Асахи, заглядывая в лицо парня:

— Иро... что здесь произошло? Боже, скажи мне!

Иро медленно поднял голову. Посмотрев прямо в эти зелёные глаза, которые сейчас действительно были до смерти напуганы и искренне переживали за него, он лишь глухо, с трудом разжимая челюсти, вымолвил:

— У своего Тру спроси...

В его голосе впервые за всё время их отношений проскользнула злая, ядовитая обида. Он чуть огрызнулся и отвернулся, пряча взгляд за растрёпанными чёрными прядями. Девушки снова в полном шоке переглянулись. Асахи, даже не пытаясь дальше разбираться в причинах этой драки, резко встала на ноги и яростным шагом направилась прямиком за Тру. На ходу она злобно бросила вслух короткую фразу на японском. Эту реплику понял только Иро, и его плечи судорожно дёрнулись: «Я сейчас этому ублюдку устрою».

Роуи, понимая, что назревает колоссальная катастрофа, тут же поспешила за Асахи, чтобы попытаться остановить её бешеный пыл и не дать покалечить Тру. И в этот самый момент, будто подстраиваясь под накал их личной драмы, над ночным Буффало начал не по-детски быстро разгоняться холодный, проливной конец-августовский дождь, крупными каплями смывая неоновую пыль с асфальта.

Найдя Тру, который уже подходил к серебряному кабриолету, Асахи начала уже издалека говорить ему в спину:

— Слышишь, ты кем себя возомнил, а?!

Роуи аккуратно попыталась взять девушку за плечо, чтобы успокоить этот безумный напор и не разгонять ситуацию ещё дальше, до точки невозврата. Но Асахи лишь яростно одёрнулась, сбрасывая её руку:

— Не надо меня останавливать! Он моего брата избил!

В этот момент в её сознании огненными вспышками пронеслись их школьные годы в Японии. В памяти Асахи пугающе чётко вспыхнули те дни, когда ей, стискивая кулаки до крови, приходилось постоянно в подобных переделках защищать Иро. Из-за его замкнутости и строгого отцовского воспитания сверстники регулярно делали из него изгоя, устраивая жестокую травлю. Асахи слишком хорошо помнила вкус той детской беспомощности и ярости, когда ей приходилось буквально вырывать плачущего младшего брата из рук школьных хулиганов. И то, что сейчас Тру повторил этот кошмар, окончательно сорвало сестре тормоза.

Развернувшись к блондинке, она выплюнула с яростью, которая теперь была направлена и на неё:

— Он, кстати, вообще-то твой парень! Тебя это не волнует, что ли?!

Роуи от такой дикой, чужой агрессии на мгновение совсем растерялась:

— Асахи, я... я не знаю, что произошло. Но я уверена, Тру не хотел! Это всё не так, как мы думаем!

Ру отчаянно старалась найти хоть какое-то логичное оправдание произошедшему, готовая лгать и изворачиваться, лишь бы не выставлять Тру виноватым перед всеми.

— Да мне плевать, как и что там! Он тронул моего брата! — отрезала Асахи.

Тем временем Тру уже закрывал автоматическую крышу кабриолета — к счастью, после их недавней совместной поездки парень всё же нашёл время и починил заедавший механизм. Он не проронил ни слова, полностью игнорируя крики за спиной.

— Я... я сама с ним поговорю. Я уверена, всё не так, как мы думаем, — тихо, уже замерзая под ливнем, повторила Роуи.

Больше не зная, что добавить, блондинка лишь развернулась и быстро направилась к машине Тру. Она рванула дверь и села на пассажирское сиденье. Роуи хотела с ходу что-то жёстко высказать ему в лицо, но, повернув голову и увидев, что Тру и сам прилично получил от Иро — на его скуле уже набрякал тяжёлый багровый синяк, а из рассечённой брови текла дождевая вода вперемешку с кровью, — она окончательно потерялась в пространстве.