Дин Фадин Место, где погиб зубр

Глава 14.

Я шел домой и сердце мое ликовало. Она моя! И завтра я снова увижу ее! Эти мысли вытесняли все другие, что были пополезней и поумнее.

Было уже поздно, прохожие мне не встречались, а я шел и порою глуповато улыбался во весь рот – видели меня одни лишь валящие сплошной стеной с неба снежные хлопья, и, мне казалось, что они радовались вместе со мной.

В реальный мир мне пришлось вернуться совсем неожиданно.

Когда я услышал, как под чьими-то тяжелыми ботинками сзади поскрипывает свежевыпавший снег, я не придал этому значения и даже не обернулся. Ну, идут люди – и пусть себе идут. А потом я, как влюбленный мальчишка, остановился прямо посреди моста, чтобы романтично лицезреть тонущий в далекой бурлящей темноте снег. Я потом долго думал, что было бы, если бы я этого не сделал.

Краем глаза я случайно уловил три фигуры, идущие за мной. Первым, что насторожило меня и заставило присмотреться к ним внимательнее, были скрытые полностью лица. Я сам понял это только потом – гораздо позже, когда обдумывал произошедшее. Здесь продавали балаклавы на каждом углу: с прорезями только для глаз, для глаз и рта, для глаз и носа, для всего и сразу. И носили их тоже почти все. Но вот… То было на склоне, где на скорости даже мелкие снежинки, пляшущие в воздухе свой нежный танец, бились о щеки, нос и подбородок и оттого казались острыми, как стальные иголки. То было высоко в горах, где студеный морозец кусался и щипался за любой услужливо подставленный ему кусочек голой кожи, а солнце, сияя, заставляло его же моментально обгорать. А они были здесь, на знаменитом Поцелуевом мосту, ночью, и жестокие их глаза, в которых, как сказал Хаджи-Мурат, не было и капли человечности, смотрели на меня из прорезей, не мигая.

Второе, что не укрылось от моего взгляда – их куртки. Две черные, одна голубая… В этот момент я готов был упасть в ноги с благодарностями той женщине с канатной дороги.

У меня не было сомнений относительно их планов на мой счет. Я развернулся и кинулся бежать. Но они уже были слишком близко, а на мосту было слишком скользко, как всегда. Они бросились в погоню, мне сказал об этом тонкий слой свежего снега, под которым здесь был лед, а также покачивающийся от любого движения мост, а потом что-то ударило меня по ногам, и я рухнул, не добежав половины пути до противоположного края моста.

Я обернулся, готовый защищаться до последнего. Тот, который сбил меня, валялся на мосту со мной же и уже собирался придавить меня ко льду своим весом – на том наша борьба и закончилась бы. Я лягнул его ногой в живот, он зарычал от боли, но все равно вцепился в нее, мою ногу, мертвой хваткой. Пнуть его другой ногой я не успел.

Двое других подоспели к нам и стали бить ногами теперь меня самого. И тут мне снова очень повезло: спустя всего каких-то ударов пять, пришедшихся мне по лицу, спине и животу, мне-таки удалось вскочить на ноги.

А повезло мне только в том, что один из тех двоих, что меня пинал, ни с того ни с сего, в запале занося надо мной ногу в очередной раз, вдруг поскользнулся на коварном льду, припорошенном кашей из песка со снегом, а самый первый, которого пнул я сам, еще не встал, хватаясь за живот и, видимо, полагая, что товарищи справятся без него. В этот момент я и умудрился откатиться в сторону от последнего из трех – того самого, в голубой куртке, – и распрямить шустрое на адреналине тело.

Мужик в голубой куртке среагировал быстро. Он схватил меня за плечи и попытался скинуть за перила моста. Я сопротивлялся как мог, пытаясь бить его ногами и цепляться за перила и за самого нападающего, но высвободиться из его хватки я не мог.

Я не был маленьким или хилым для парня своего возраста, но, судя по фигурам и голосам, они были здоровые мужики постарше меня, тоже неплохой комплекции, и уж точно пошире меня и в ручищах, и в туловище… Силы мои тоже быстро заканчивались.

Когда поскользнувшийся нащупал под ногами твердую землю, поднялся и присоединился к товарищу, меня перекинули через деревянные брусья моста в речку, почти как кутенка. Я услышал, как разорвал на моем противнике курку, пытаясь за нее зацепиться в этот момент.

И не выжить бы мне, да, видимо, очень хотелось.

Описав головой вокруг перил окружность и неплохо приложившись ей и локтем о выступающую точку деревянного настила, я скользнул руками по металлической боковой грани моста и схватился за стальной канат под ней – одной рукой я даже зацепился за нее сгибом локтя, отчего запоздало забеспокоился за плечевой сустав. Я даже не сразу понял, что произошло и почему я здесь оказался – только что же был вверху.

Я знал, когда встал самый первый. Я знал, что они ушли не сразу, видимо, пытаясь разглядеть, все ли сделали правильно. Конечно, у них были сомнения – когда я вцепился в канат, мост под ними покачнулся лишний раз. Да и не было звука удара или всплеска внизу – хотя, если бы я упал в воду, звук мог бы смешаться с уже имеющимся громким журчанием и всплесками, характерными для горной реки.

Я слышал, как они тихо переговаривались о чем-то. Я чувствовал, как за шиворот падает снег, скинутый их сапогами с моста. “Наверное, там осталась кровь,” – догадался я, и внутри все похолодело. Я-то до сих пор не чувствовал побоев, но это не означало, что их не было вовсе. Как-то раз несколько лет назад мне довелось докататься до закрытия канатной дороги, полностью игнорируя вывихнутый локоть, я хорошо запомнил это.

Уж не знаю, как меня не заметили. Наверное, будучи весь в черном, я сливался со мглой под мостом. А, может, просто деревянный настил над металлическим каркасом и его канатами выступал слишком далеко. Что ж… Это было не важно. Потому что они ушли.

И, когда они ушли, сотрясая мост своими башмаками, я наконец выдохнул и задумался о том, что надо бы выбираться отсюда. Каждый их шаг, как и каждое легкое покачивание каната, норовили скинуть меня вниз, в пропасть. Руки дрожали от напряжения. Локоть затек, но я пока не думал сдаваться. Я посмотрел вниз. Там была бездна. Я изо всех сил подтянулся и закинул сначала вторую руку, утвердился на канате понадежнее, а потом, через пару минут, и одну ногу.

Что ж, можно было немного передохнуть. Но только совсем немного. Путь до крутых угрюмых камней, в которых чудом находили, за что уцепиться корнями, огромные ели, был неблизок. Но он был один.

Правду сказать, канатов было несколько, на некотором расстоянии друг от друга по вертикали – я висел на нижнем. Сидя на нем, можно было б относительно (очень относительно) легко цепляться руками за другой, верхний, да так и ползти. Я так и намеревался сделать, но следующим квестом для меня оказалось отодрать от стального каната примерзшие к нему за несколько минут горнолыжные перчатки и куртку. Я успел мельком подумать, как же мне повезло, что я надел перчатки, а иначе, что бы было с руками?

Плотные джинсы, хоть и отлично пропускали холод металла, что доводило меня до барабанной дроби зубами, не так сильно липли к канатам, как мембрана. Я сел, как хотел, и неуклюже пополз.

В местах, где канаты скреплялись между собой вертикальным канатом, было особенно сложно – приходилось доставать ноги по одной и перекидывать их на следующий участок. Гибкие тела канатов гуляли подо мной кто куда хотел. Но я справлялся, хоть и пару раз чуть не сорвался вниз, а потом долго висел, переводя дыхание и намертво вцепившись в канат.

Я уж не знал, сколько времени мне потребовалось на все это, но, когда я рухнул на показавшийся мне относительно плоским и приветливым камень, несший, как и все другие, свой большой сугроб, и расположенный уже всего в метре подо мной и мостом, я был уверен, что те трое ушли уже далеко. Я лег и закрыл глаза. Я снова лежал в мягком теплом сугробе, снег снова приятно заметал мне лицо. Но в этот раз я не был уверен, чего хочу больше, радоваться или плакать.

Я ощупал себя, вспомнив, как мои неудавшиеся убийцы сбрасывали в реку “лишний” снег. Живот болел, спина болела. Но то, скорее были синяки, чем что-то серьезное. Никакой острой боли. Болели руки и бедра после моего долгого путешествия по канатам. Потом я ощупал голову и лицо.

На макушке, ближе ко лбу, явно была ссадина и она кровоточила, но череп точно был цел. Это я приложился о деревянный настил. На губе была запекшаяся кровь, да и сама губа сильно распухла. Я даже обрадовался, что отделался так легко.

Я нашел в себе силы встать. Было бы очень глупо, пережив такое, замерзнуть насмерть, заснув в сугробе. Я даже усмехнулся – так меня повеселила эта мысль. Но губа при этом движении отозвалась резкой болью, и я застонал.

Влекомый неким наваждением, я вскарабкался на мост – еще раз посмотреть на место моего поражения. Вот оно. Еще не совсем ровный слой успел запорошить его. Я глянул вниз, где совсем недавно мог бы разверзнуться передо мной ад, и голова закружилась.

Немного поразмыслив о том, как лучше теперь поступить, я медленно побрел по мосту в сторону дома.

А подо мной несла свои стремительные темные воды холодная Аманауз.

Глав

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.