Диана Зотова Импульс #Ярость

Смотрел на то, как женщины с хмурыми взглядами вели плачущих детей в детский сад. Лица усталые и давно уже потухшие, будто жизнь выжала из них все краски, оставив серые, безразличные маски.

Так держать, дамочки!

Видел, как мужики, что «более внятные в этом дерьме», вытаскивали свои тела из домов и садились в тачки, отправляясь на работу. Но и на их лицах были знаки «синей эйфории» — мешки под глазами, седые пряди, согнутые плечи. Каждый день они не живут, а выживают, цепляясь за нить судьбы с лозунгом «хотя бы не хуже, чем вчера».

Бесило меня всё, что я видел. Приводило в ярость абсолютно всё, что пробегал мимо: разбитые тротуары, граффити на стенах, пустые бутылки у подъездов… Даже дети, которые уже в десять лет смотрят так, будто повидали ад.

И ведь всё это было до боли близко мне — и до омерзения родным. Это дно вырастило меня, выкормило своей гнилой кашей. Я ненавижу его. И даже шанса не оставлю на прощение.

Добежал до супермаркета и остановился перед входом, чтобы перевести дух. Пот катился по спине, сердце молотило в рёбра. От такого ощущения стало чуть легче. Но еще прекрасней станет, когда я пополню запасы кефира.

Мне нужно было купить кефир. Потому что тот, что я за вечер вылакал, закончился слишком быстро.

Я открыл стеклянные двери и пошёл вперёд, к холодильному стеллажу. И пока доставал упаковку кефира, краем глаза заметил, как Агата на кассе улыбалась какой-то девчонке.

Агата смеялась беззаботно, запрокидывая голову, и в этот момент выглядела по-настоящему. Не на продажу, не напоказ — просто смеялась. Этот смех заставил внутри кипеть сильнее.

Это не было похоже на похоть. Хотя не буду скрывать, что Агата мне сегодня приснилась именно в этой атмосфере. Но все же это был даже не интерес. Скорее, какое-то странное узнавание: будто мы оба из одного теста, в котором я уже успел изгваздаться, а она ещё нет.

Хмыкнул, заметив, что улыбка у неё красивая — с ямочками, как у меня. И стало резко не по себе, будто кто-то ткнул пальцем в место, за которое я бы уже сломал напополам.

Потому и выключил музыку, подойдя к кассе. Сделал это только из любопытства. И сам же не понимал, с чего бы вдруг. Но было интересно, почему именно она попала в поле зрения Стаса Краснова? Что он в ней увидел? Что такого в этой девчонке, что и «крыша» на неё слюни пускает. И почему я тут стою, как дятел, отключив плейлист, чтобы лучше слышать?

— Кстати, вчера он опять про тебя интересовался! — говорила Агате девчонка. — Лера с ума от ревности сходит! Она намеревается тебе уже стрелку назначать, прикинь?

Я, услышав это, не выдержал. Каюсь. Я закатил глаза. А потом уголок рта приподнял, заметив, что Агата тоже глаза закатила. У нее вышло это коротко и даже выразительнее. Но у меня от этого жеста, казалось бы, такого пустякового и естественного, внутри потеплело на долю градуса.

Я тут же разозлился на себя за это.

— Мне плевать, Ира. У меня своих проблем хватает, — отмахивается она уже без улыбки и устало. Будто ей уже надоело объяснять одно и то же.

Я тоже знал, как звучит эта усталость — изнутри, из костей, из каждого дня, когда ты просыпаешься и уже хочешь, чтобы день закончился.

В этот момент та самая Ира замечает меня. Она ошарашенно хлопает глазами, затем щурится пристально, словно оценивая. А я ей подмигиваю — просто чтобы посмотреть, как она отреагирует.

— Доброе утро, — улыбается кокетливо девчонка, растягивая губы в приторной улыбке. В глазах — расчёт, в позе — готовность понравиться.

Все. Меня от этой готовности передёрнуло. Ибо я видел её сотни раз, в сотнях лиц, и каждый раз одно и то же: улыбка на заказ, взгляд — как сканер: «Что ты можешь мне дать?»

Мой ответ уже был на лице: ни одним чертом даже не поделюсь.

Впрочем, только поэтому она себя в моих глазах потеряла. Сразу. Такая же, как и все здесь: одета прилично, на внешность не сказать, что «курва», но внутри — та же схема.

— Дерьмовое. Долго ждать буду?

Она нахмурилась, явно не ожидая такой реакции. Отвернулась от меня наконец-то и попрощалась с Агатой. Та слегка приподняла уголок рта — почти незаметно, будто усмехнулась про себя, — и начала сканировать мой кефир.

А у меня внутри снова остро кольнуло, как укол в плечо поставили. Мне казалось, будто она видит меня насквозь и знает, что я сейчас сделаю. Поэтому заранее посмеивалась над моей предсказуемостью.

Я смотрел на её лицо и не понимал, чем именно вызвал такую реакцию. Что ей понравилось? Это ведь значило, что понравилось? И от этого вопроса внутри поднялось раздражение — на себя, на неё, на весь этот разговор, которого не должно было быть.

Да что за бред происходит?