- Рейтинг Литрес:4.7
Полная версия:
Диана Найдёнова Погоня за судьбой
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Номер гостиницы состоял всего из одной комнаты с огромной двуспальной кроватью, занимавшей почти всё пространство, нишей гардероба в стене и дверью в санузел. Окно было забрано тяжёлыми шторами, и в комнате царил полумрак. Было тепло – радиаторы работали как надо, и я скинула куртку, оставшись лишь в комбинезоне. Присела на кровать рядом с Марком.
— Как я ненавижу просто сидеть и ждать, — вздохнул тот.
— Не в первый раз мы этим занимаемся, Марк.
— А может… — Он протянул руку и положил мне на бедро. — Скоротаем время, так сказать?
«Скоротаем время? Если я сейчас позволю себе расслабиться, то уже не соберусь обратно…»
— Это неподходящий момент. — Я сбросила его ладонь, встала и подошла к окну. — Надо быть готовыми к отъезду. Даже если они придут нескоро, мы должны быть подальше отсюда, когда это случится.
— Хорошо. Сядем на поезд, а дальше что?
— Дальше, дальше… Может, отправимся к нашему… К Ваниному старому знакомому в Мирный? Попросим помочь с деньгами и перелётом к Пиросу, а там уже свои люди. Можно будет дать отпор.
— Свои? Ты там сколько уже не была? — скептически протянул Марк. — Сомневаюсь, что «Фуэрца дель Камбио» станет воевать с «Интегрой». Они скорее просто сдадут нас, у них, говорят, своих проблем хватает. Альберт сейчас в большой политике, ему не до нас… и не до лишних заварушек.
Я заложила руки за спину и зашагала вдоль окна. Вперёд-взад, вперёд-взад… Нужен был не план отступления, а выход. Настоящий. Я никак не могла его найти и видела лишь сужающиеся стены ловушки. Марк угрюмо следовал взглядом за моими метаниями и наконец спросил:
— А может, отдадим им эту чёртову штуку? Контракт мы всё равно выполнили только отчасти, а всей «Книги» нам и так не видать. Ну, попросим часть гонорара – может, процентов пятнадцать.
— С тобой и разговаривать никто не станет, — хмыкнула я. — Они заберут артефакт и просто закатают нас в асфальт. Что уж говорить о деньгах… Сейчас речь идёт уже не о заработке, а о выживании.
Марк хлопнул ладонями по коленям.
— В таком случае давай решать проблемы по мере их поступления. По плану – вечерний поезд. Ставлю будильник на отъезд… — Он поводил пальцем по своему сенсорному браслету и поднял глаза. — Вот так. А чтобы ожидание не было столь томительным, предлагаю опрокинуть по пивку.
Он достал из пакета пару бутылок и ловким движением сорвал пробку с одной из них. Воздух тут же наполнился запахом душистого солода, а я засомневалась, стоит ли сейчас выпивать. Рассудила, впрочем, что одна бутылка пива большого вреда не принесёт, а может быть, хотя бы позволит отвлечься от тягостных мыслей.
Я вернулась к кровати, включила лампу и приняла из рук Марка прохладный запотевший сосуд…
* * *
Мы сидели рядом на заправленной кровати в жёлтом свете лампы и коротали время, вспоминая былое. Поджав под себя ногу, я вращала в руках полупустую бутылку. Я не спешила, растягивая удовольствие, но напиток уже выдохся и давно потерял вкус.
… — Знаешь, Марк, они все умоляют о пощаде, — продолжала я. — Все до единого. Такие серьёзные, крутые головорезы, главари банд и миллионеры, все как один воют фальцетом и просят прощения сами даже не зная за что, когда выдёргиваешь им пальцы. Сустав за суставом… Я специально считала – самый стойкий сломался после девятнадцатого, а ведь их, суставов, ещё столько было впереди…
— Ну и кровожадная же ты, зараза, — с каким-то странным восхищением в голосе заметил Марк.
Я равнодушно пожала плечами.
— Возможно… Но мне ничуть не было их жалко, потому что я была права. Не так что ли? Правда была за мной. Да, очень жестокая, но правда. — Встретив внимательный взгляд тёмных глаз, я немного помолчала и спросила: — Марк, почему ты решил сорваться следом за мной? Ты ведь в полиции метил в старшие офицеры, когда я улетела.
— А я тебе не говорил? — бросил он, вскинув бровь.
— Не припоминаю.
— Да, самый молодой действующий полковник, — мечтательно протянул он. — Но какой в этом смысл? Когда умер папа, меня с Пиросом уже ничто не связывало. Я не мог тянуть ферму и такой большой дом в одиночку, да и не хотел. Не моё это. А если жить где-то, кроме родного дома – то какая разница, где? На том же Пиросе, или на Каптейне, или на Земле? Дом – он ведь не там, где построено здание, а там, где родные тебе люди.
— Рак не щадит никого, — прошептала я, вспоминая сгорбленный силуэт дяди Алехандро, удалявшийся в сторону дома, в ночную тьму. — Но он же мог пройти курс нанотерапии или прооперироваться, в конце концов! Почему не стал?
Марк повёл плечами и опёрся локтями на колени.
— Своих средств ему не хватало, но он всё время отказывался от помощи. Не хотел, чтобы его лечили на мои деньги, называл их кровавыми… Но какая разница, как они были заработаны, если они помогли бы ему выздороветь?!
— Нужно было закапывать их подальше, — бесцветно сказала я. — Хотя бы на границе поля.
— Нужно было. Но кто же знал… — Поставив пустую бутылку на тумбочку, Марк продолжал: — Он всегда был упорным. Говорил, что отмерено судьбой, тому не противься. Я его спрашивал – как же ты можешь знать, что тебе отмерено, если не хочешь лечиться? Не хочешь даже попробовать! А он отвечал… Что, говорит, я скажу твоей матери, когда встречусь с ней? Что меня вылечили на деньги, полученные за чью-то смерть?
— Видимо, так ему было спокойнее.
— Так ему было проще совладать со своей совестью. Не говорил я ему этого, конечно, потому что знал – наш спор не окончился бы ничем хорошим… — Марк опустил голову. — Но, знаешь, он ведь именно после той ночи заболел раком, я в этом уверен. Как раз через месяц его биопсия дала положительный результат. А ты… «Мы убиваем людей»…
Снова то самое выражение лица, которое я видела вчера в его каюте. Потухший взгляд, влажные глаза, сквозь которые сквозило разъедающее чувство вины – и своей, и моей – за то, что я не умею сглаживать углы.
Снова захотелось стиснуть его в объятиях, и я тихо произнесла:
— Нет, Марк, это всего лишь совпадение. Так бывает, очень часто бывает. И тогда мы берём на себя слишком много… — Неожиданно шальная мысль пришла мне в голову. — Слушай, пойдём в снежки поиграем, а?
Марк оживился, в его карих глазах снова вспыхнул робкий огонёк. Идея явно пришлась ему по душе.
— Погнали. Спорим, я тебя сделаю?
— Даже не надейся. И, Марк… — Я мягко коснулась его руки. — Помни про время. Следующий поезд только утром. Если мы не успеем на этот маглев, шансов догнать его уже не будет.
Марк ногой задвинул сумку под кровать. Я накинула куртку, схватила со стола мобильник и сунула его в карман, мы вышли и заперли за собой дверь. На улице уже темнело – зимний день только-только пошёл на увеличение, и солнце в это время года заходило рано.
Вся импровизированная площадь с огромной ёлкой в центре сверкала и переливалась разноцветными огнями. Звонко смеялись дети. Дальше по улице кто-то жёг бенгальский огонь, играла музыка, из-за модульных домов тянуло ароматным шашлыком.
Схватив с земли пригоршню снега, я слепила снежок и с размаху зарядила им Марку прямо в лоб. Тот обиженно айкнул и дал ответный залп. Следующий мой снежок тоже достиг цели – но в этот раз Марк успел подставить спину… Разгорячившись, мы метали друг в друга снаряды, а через пару минут к нам присоединились несколько ребятишек, и в пылу боя я забыла обо всём на свете.
Словно ребёнок, я резвилась в снегу, каталась в нём, чувствуя свежесть сквозь ткань. Холодный комок за шиворотом, хруст снега под ботинками, собственный смех, звонкий и настоящий… Я задорно кричала и хохотала, отправляя в полёт снежок за снежком. В дуэли с Марком я одержала уверенную победу, после чего попала под артобстрел юных бойцов вражеской крепости. Вскоре, повалившись спиной на белое покрывало, я таращилась в чистое звёздное небо и болтала руками и ногами, рисуя снежного ангела…
Резко раздался пронзительный телефонный звонок. Я села в сугробе, вынула из кармана устройство и приняла вызов. С той стороны донёсся взволнованный голос профессора Мэттлока:
— Лиза, они уже здесь! Они пытаются вскрыть шлюз, я не знаю, сколько он продержится, но Иван был прав – они тут не для того, чтобы нас спасти. Вам надо выбираться. Вы должны найти одного человека, моего друга…
Из трубки доносились гулкие металлически удары. Резко выдернутая из беззаботного детства, я пролепетала:
— Но как же…
— Нет времени! Его зовут Владимир Агапов, профессор астрофизики, Москва. Найдите его, он вам поможет…
— Но…
— Я отключаюсь! Поспешите!
Связь оборвалась. Сердце бешено забилось, и я взглянула на часы – время без десяти семь. Марк выставил будильник на восемь, так что мы наверняка успеем, если выдвинемся прямо сейчас. Уворачиваясь от снежков, Марк радостно хохотал где-то за снежной крепостью.
— Марк, быстрее сюда! — позвала я.
Спустя несколько секунд, собранный и подтянутый, он уже стоял рядом.
— Иди в номер и хватай сумку, мы улетаем. Они пришли на корабль.
Марк сорвался с места и скрылся в полумраке. Я вернулась к ховербайку и положила руку на блестящий бок летающей машины. Нам предстояло преодолеть почти двести километров по морозу, и я тихо попросила, обратившись к чёрному зверю:
— Дружище, ты меня никогда не подводил, не подведи и теперь. Я в тебя верю всей душой…
В отдалении ребятня восстанавливала порушенную крепость, рядом постепенно вырастал огромный снеговик. Когда из-за угла появился Марк с сумкой на плече, я оседлала байк и надела шлем.
— Ну что, Марк, готов к ночным покатушкам?
— Ох-х, там наверху ведь ещё холоднее, чем здесь, да? — спросил он, упаковывая сумку в багажник.
— Намного. Там нас подстерегает ночной ветер, — сказала я и опустила забрало шлема.
Мир окутало зелёное свечение фасеточных линз, и я завела двигатели.
На площади шумели люди и мелькали горящие бенгальские огни, откуда-то доносилась новогодняя песня, а ховербайк неторопливо набирал высоту. Один из маленьких тёмных силуэтов возле снеговика махал рукой нам вслед…
Глава XVIII. Брат
… Пустую и безлюдную строительную площадку давным-давно забросили. В углу огромной грудой были беспорядочно свалены бетонные блоки, в стороне ржавел разобранный до костей грузовик, а в самом центре на широких рельсах дремал гигантский, жёлтый облезлый кран. Его стрела с безвольно висящим тросом едва покачивалась на ветру, нависая над полусгнившим складским корпусом, который так и не достроили за ненадобностью – фабрика микропроцессоров, которую здесь возвели почти сразу после третьей волны переселенцев, довольно скоро была скуплена на корню одной из межпланетных корпораций и обанкрочена. Теперь эта корпорация монополизировала весь рынок микроэлектроники на Пиросе и давила любое местное начинание в отрасли импортом, взятками, а то и обычным рэкетом…
Я остановила чёрный безликий седан посреди площадки, выбралась из-за руля и открыла багажник. Заметно вздрогнув, из багажника на меня смотрел человек. С животным страхом смотрел единственным широко раскрытым глазом – второй заплыл синеватым кровоподтёком. Человек силился что-то сказать, но его рот был надёжно перемотан тряпкой, служившей кляпом, руки – скованы магнитными наручниками, а некогда белая накрахмаленная рубашка – разодрана и испачкана в крови.
— Узнаёшь это место? — тихо спросила я.
Мужчина пробежался непонимающим взглядом единственного глаза по мне, затем – по тёмному каркасу здания, возвышавшегося позади.
— Хотя куда тебе… — Я прищурилась. — Для вас ведь это всего лишь цифры в отчётах…
Схватив за шиворот, я выволокла его наружу и вынула из-за пояса пистолет.
— Пошёл. Вон туда, в ворота.
Мужчина послушно захромал в указанном направлении, а я следовала за ним. Он не сопротивлялся, будучи уверенным, что достаточно лишь оттянуть время, но он не знал о том, что об этом знаю я. Вторая цель должна была прибыть сюда где-то через полчаса, поэтому у меня была уйма времени, ведь я уже проделала основную часть подготовительных работ.
Сквозь распахнутый створ ворот мы вошли в полумрак просторного помещения. Здесь всё было в точно таком же упадке, как снаружи – сваленные по углам кучи металлолома, запах сухой ржавчины и тлена. Остановив мужчину, я освободила его руки, и он обернулся.
— Теперь садись у колонны и руки за спину, — махнула я пистолетом в сторону дальнего угла ангара.
Потирая запястья, под прицелом он прошагал к колонне и остановился в смиренном ожидании. Заломив его руки, я приковала их к стальной опорной свае. Молча, без всякого сопротивления, он сполз на пол и сел на пыльный бетон. Я стянула с него кляп, и он тут же проникновенно, негромко затараторил:
— Я понимаю, сейчас тяжело… Я не осуждаю тебя за похищение, всем нужны деньги. Мой брат заплатит выкуп, можешь не сомневаться. Столько, сколько нужно. Всё будет так, как скажешь…
Изобразив в воздухе пальцами руки безмолвно закрывающийся и открывающийся рот, я оборвала его речь и протянула:
— Деньги-деньги-деньги… Все вы лопочете одно и то же… Пытаетесь откупиться. — Я достала из-за пазухи небольшую коробочку и спросила: — Кроме очередного финансового предложения у тебя есть что сказать на прощание?
— На прощание? — Мужчина был обескуражен, взгляд его метался по моему лицу. — П-почему на прощание?
— Потому что примерно через двадцать минут ты будешь мёртв.
— Но… ты не сможешь этого сделать. Ты же хороший человек, я по глазам вижу!
— Ошибаешься, — устало возразила я. — Ты совсем меня не знаешь.
— Почему ты хочешь меня убить? Зачем это тебе?
— Ты работаешь на «Ти энд Ти», возглавляешь пресс-службу.
— Д-да, но какое отношение это имеет к тебе?
— Твоя компания задушила эту фабрику, не дав людям ничего взамен. Тут работали шесть тысяч человек, и все они отправились на улицу.
— Но это же всего лишь бизнес… Заводы закрываются, это часто происходит. Нерентабельные производства исчезают, открываются новые…
Он явно не осознавал, о чём речь. Просто не был способен. Такие люди – богатые, лощёные, обласканные судьбой, – не знают иной жизни. Они должны самолично опуститься на самое дно, чтобы увидеть, каково там.
— Из этих шести тысяч человек четыреста не смогли найти работу и обеспечивать семью, — произнесла я, вспоминая вводную контракта. — Трое из них свели счёты с жизнью. У одного от туберкулёза умер маленький сын… Туберкулёз – в двадцать втором веке! Можешь себе такое представить?
— Но это же всего лишь бизнес, — снова повторил пленник дрогнувшим голосом. — Я же не виноват в этом! Не я принимал решение!
— Ты не принимал, но ты участвуешь во всей этой огромной схеме… — Мне вдруг надоело играть роль пугала, и я сообщила ему правду: — Цель сегодня не ты, а твой брат. Он это решение исполнял. Его лицензиаты-крючкотворы пришли сюда с вооружёнными наёмниками и закрыли предприятие.
— Но я ничего об этом не знал! Тогда почему я должен страдать?! Я же всего лишь отвечаю за связи с общественностью!
— Потому что ты – приманка, — объяснила я. — Через четверть часа твой брат будет здесь, и всё закончится. Для него это будет быстро и почти безболезненно, можешь не волноваться. А что касается лично тебя – ты вообще ничего не почувствуешь.
С этими словами я открыла футляр и достала небольшой шприц с мутной белёсой жидкостью.
— Ты не можешь так поступить… У меня есть семья, дети! — Пленник замотал головой, на его лбу выступила испарина. — Ты же тоже живой человек, у тебя же тоже есть семья, да? У тебя есть дети? Есть брат?
Холодная волна пробежала по спине, я резко подняла на него лицо – и он вздрогнул.
— У меня был брат, — выдавила я сквозь зубы. — А теперь завали.
— Ну вот! Мы же с тобой похожи! Представь, что бы он почувствовал, если бы твоя жизнь оказалась под угрозой…
Я уже жалела о том, что дала ему возможность говорить. Нельзя их слушать. Зачем я стала это делать? Перед лицом смерти они все изворачиваются, превращаются в змей, вьющихся на горячей сковороде. Набор стандартный: сначала они угрожают – эту стадию мы с моим пленником прошли, когда я запихивала его в багажник, – потом пытаются подкупить, а дальше начинают давить на жалость, на родственные чувства.
«Когда смерть дышит в затылок, даже немой запоёт», — подумала я.
Обошла сваю кругом, воткнула в руку пленника иглу и вдавила поршень. Клерк продолжал дёргаться и просить, обещать и увещевать, и я снова заткнула его белозубый рот кляпом, присела рядом на корточки и сказала:
— Сейчас ты уснёшь. Ты должен быть жив, иначе твоя биометрия подаст сигнал на пульт, и вместо твоего дорогого брата-близнеца сюда нагрянет межпланетный спецназ… Больно не будет, не переживай.
Нечленораздельно мыча, он пытался бороться со всё слабеющими веками, силился их поднять, но через несколько секунд глаза его сомкнулись, и он обмяк. Я взглянула на часы и обвела взглядом помещение.
«Нет, лучше поставить камеру снаружи», — мелькнуло в голове, и взгляд упал на жёлтую раму крана, что стоял напротив. — «Прямо там».
Я вышла из ангара, обогнула машину, в которой на пассажирском сиденье полулежал труп телохранителя с отверстием в области сердца, и, встав у массивного основания крана, примерилась взглядом ко входу в тёмный гараж. «Чуть повыше… Вот на этой опоре, на высоте метра. Отлично, то, что надо!» Достав из кармана небольшую «пуговицу» видеокамеры, прилепила её магнитом к ржавому пятну. Можно идти, здесь меня больше ничего не держит.
Я взобралась на прилегающий холм и пошла, считая шаги и огибая жухлые кусты. Овраг, снова холм… Я отдалялась от заброшенного завода, вспоминая панический страх, заполнявший единственный глаз пленника.
«Ты же тоже живой человек, у тебя же тоже есть семья, да? У тебя есть дети? Есть брат?»
Юрка… А ведь я забыла тебя, пытаясь выбросить из памяти ещё раньше, чем всё остальное, что связывало меня с домом. Я уже не помнила лиц из прошлого – так давно всё это случилось, так хотелось больше туда не возвращаться, но вот лицо брата всплывало в памяти совершенно отчётливо…
Юра стоял у двери, а рядом с ним на полу лежала тяжёлая сумка. Он улыбался – три месяца назад он успешно закончил школу и поступил в престижное училище, и теперь ему оставалось лишь перешагнуть порог, чтобы отправиться в дальнюю дорогу – практически на другой конец Симерии.
Мама обняла его на прощанье, а отец пожал руку и дал ему какое-то напутствие. Я не разобрала слов – отсюда, с самого верха лестницы, где я пряталась в полумраке, их не было слышно. Рослый восемнадцатилетний Юрка посмотрел на меня, улыбнулся по-доброму – так, как умел только он, – и раскинул руки, призывая меня в свои объятия.
Я вскочила и убежала в свою комнату, хлопнув дверью так, что задребезжало стекло, а за обоями посыпалась штукатурка. Все свои восемь лет жизни – целую вечность! – я провела рядом с этим человеком, и теперь он уезжал. Просто собрал чемодан и исчезал где-то, бросая меня одну! Теперь он не будет таскать меня с собой на рыбалку, мы не будем вместе ловить жуков в сумерках, не пойдём в лесной поход. Он не будет рассказывать мне о мире вокруг, не будет носить меня на плечах и вертеть в воздухе – только он умел делать всё это так, что я чувствовала себя пушинкой в космической невесомости, хохоча от радости. А теперь не будет ничего.
— Ненавижу! — глухо кричала я в залитую слезами подушку, пока он шёл по тропинке в сторону ожидавшего его такси. — Я тебя ненавижу, Юрка! Я больше никогда не хочу тебя видеть!..
Впоследствии раз в полгода он приезжал, мы общались и проводили время вместе, но что-то важное уже было сломано, оставлено в прошлом, выброшено за ненадобностью в бездну времени, будто позабытая детская игрушка…
Воспоминание прервал коммуникатор и голосом Марка сообщил:
— Лиза, минутная готовность. Колонна на подходе.
— У меня всё готово, остался финальный штрих, — ответила я и вынула маленькую «таблетку» с переключателем и парой кнопок.
«Теперь я убиваю чужих братьев», — подумала я вдруг. — «Интересно, Юрка понял бы меня? Или отвернулся бы, как тогда?»
Вызвала на сетчатку глаза изображение с камеры на подъёмном кране. Несмотря на расстояние в километр, а то и побольше, качество картинки было идеальным – я сделала правильный выбор, не оставив камеру внутри железного склада. Посреди площадки стояла брошенная представительская машина с парой отверстий в лобовом стекле и распахнутым багажником.
Некоторое время ничего не происходило, но вскоре слева выскочил большой чёрный джип и лихо подрулил прямо к распахнутым воротам склада. За первой машиной показалась вторая, затем третья, четвёртая, пятая… Из автомобилей высыпали и принялись рассредоточиваться по территории люди в чёрном, в полной выкладке и с автоматами. Шлемы, наколенники, военные ботинки. Отточенные движения, слаженные перемещения…
Боевой отряд службы безопасности межпланетной корпорации занимал территорию завода, на который их привела встроенная в тело моего пленника биометрическая метка. Он всегда был у них на виду, и они всё время знали, где он находится.
В тот момент, когда я, притворившись бродяжкой, вышла на середину дороги и остановила машину, вышибла мозги шофёру, продырявила сердце телохранителю и упаковала клиента в багажник, спецотряд быстрого реагирования начал подготовку к броску. Они были уверены, что это обычное похищение, убеждены в собственном огневом превосходстве, знали, что смогут обойтись без привлечения полиции, и ожидали, что вся операция, включая время, которое потребуется для того, чтобы добраться с базы до завода, займёт не более часа. Они были правы, только мне всё это было известно заранее…
Пока бойцы стаскивали на землю из брошенной машины тело охранника, прочёсывали пустой периметр и ангар, в кадре остановился огромный представительский броневик. Массивная задняя дверь, покрытая бронепластинами, распахнулась, мужчина в тёмно-синем деловом костюме, в каске и бронежилете в цвет спрыгнул на землю и в окружении сжатых, словно пружина, телохранителей стремительно направился внутрь ангара.
Как и предполагалось, он совершил ошибку – кровные узы очень сильны и даже самых холодных и расчётливых людей способны выбить из колеи. Тем более, когда речь идёт о брате-близнеце. Краем глаза в окне броневика я увидела какое-то движение, мелькнуло белое пятно. Вдруг мужчине навстречу, размахивая руками, выскочил боец. Тот на секунду замешкался и повернул назад, телохранители прижались ближе к нему.
Ждать больше нельзя!
Щёлкаю рычажком на таблетке и вдавливаю кнопку, и тотчас же изображение пропадает с сетчатки. Землю подо мной тряхнуло, а через несколько секунд раздался гулкий, хлёсткий хлопок, словно прямо у меня над ухом лопнул воздушный шарик. Воздух стремительно понёс звук дальше, а со стороны завода в небо взметнулся огненный столб, закручиваясь, добела раскаляя оборванные каркасы прилегающих построек, сжигая сухие кусты на расстоянии десятков метров вокруг.
Я вскочила на ноги и что было сил побежала в противоположном направлении. Когда дроны экстренных служб будут здесь, мне нужно быть за много километров отсюда. Ноги мои двигались сами собой, увлекая меня через подлесок, сквозь кусты и бурелом, поверх оврагов и канав. Со стороны могло показаться, что я сошла с ума, увидев призрака, и теперь стремительно улепётываю без оглядки, но… вокруг никого не было – никаких свидетелей…
Я бежала – и меня трясло, но не от холода или усталости, а от возбуждения. От азарта, который приходит после удачно выполненной работы.
Время текло незаметно, я монотонно перебирала ногами и руками, пока наконец в нос не ударил накопившийся во рту железистый привкус крови, как это всегда бывает от быстрого и долгого бега. Остановившись, я согнулась и принялась глубоко и тяжело дышать. Я покрыла километров пятнадцать, не меньше – протезы гудели, но не сдавали, а плоть ныла, но терпела. Мы были хорошей командой… И теперь мне оставалось понять, где я нахожусь, чтобы добраться до места встречи с Марком…
* * *
Что-то не давало покоя, одолевало, долбило в темя беспокойным дятлом, но я не могла понять, что. Сонное серое небо, затянутое дымкой, проплывало за стеклом. Автомобильное радио квакало и заикалось – Марк тыкал в сенсор приёмника, переключая частоты.
