- Рейтинг Литрес:4.7
Полная версия:
Диана Найдёнова Погоня за судьбой
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Всё в порядке, можно лететь. Впорхнув в переходный шлюз, я скомандовала:
— Надюша, выпускай меня!
Шлюз жалобно лязгнул и стал медленно поворачиваться, открывая передо мной искрящийся заснеженный склон. Внутрь «Виатора» тут же понесло позёмку, задул холодный ветер, ощупывая и облизывая новое для себя место. Я аккуратно потянула акселератор, и гравицикл медленно выплыл наружу.
Убедившись, что шлюз закрылся, я направила машину вниз, к озеру. Гравицикл понёсся над самой поверхностью, шумно разбрасывая в стороны каскады весёлых брызг. На другой стороне озерца у самого берега я дёрнула штурвал на себя, и «Хускварна» взмыла в ясное безоблачное небо.
Вокруг задорно засвистел ветер, наивно полагая, что завладел мною и моей жизнью. Я неслась на высоте птичьего полёта и разглядывала горные цепи, беспредельно простиравшиеся к горизонту далеко внизу. Им не было конца, тут и там между ними в небо подскакивали острые пики и пологие навершия; робко прятались рытвины и расщелины.
Перья облаков стали ближе, до них уже можно было дотянуться рукой. Ветер подхватывал и отпускал машину в тщетных попытках унести меня вслед кучёвкам, плывущим в неведомые края. Мне же, как в самый первый раз, хотелось кричать от восторга, от ни с чем не сравнимого ощущения свободного полёта, от нахлынувшего чувства свободы…
Через несколько минут внизу показался посёлок, зажатый в ущелье меж двух заснеженных склонов. Я сделала пару кругов над тремя десятками современных термопластовых жилых домиков быстрой сборки, что кучковались вдоль речушки, бегущей по ущелью и скрывавшейся за боком крутого горного склона. Отсюда, сверху было видно снегоходы и внедорожники, вразнобой припаркованные возле домиков.
В самом центре посёлка, словно новогодний алтарь, возвышалась царская ель с гигантской алой звездой на макушке, увешанная блестящими разноцветными шарами. Рядом два домика портили идиллию кричащими неоновыми вывесками: «ГОСТИНИЦА» и «МАГАЗИН».
На торце магазина вдоль стены под узким продолговатым навесом, ни к чему не пристёгнутые и не привязанные, стояли лыжи – десятки пар самых разнообразных размеров. Палки располагались тут же, и я мельком удивилась – неужели это настолько глухое место, что можно вот так оставлять на улице лыжи, не опасаясь за их сохранность? Тут же, рядом на стене висела табличка: «Ботинки внутри». Теперь вроде бы становилось понятно – без ботинок от лыж не было проку. Впрочем, когда подобные мелочи останавливали человека с хорошо развитым хватательным рефлексом?
Это место излучало беззаботность, я сочла его вполне безопасным, поэтому взяла курс на снижение. Оставив гравицикл у торца магазина, прямо напротив лыжехранилища, сняла шлем и вошла внутрь. Под потолком помещения на ниточках висели вырезанные из бумаги снежинки, а окно было украшено гирляндой. На полках было всего понемногу – еда, хозтовары, имелся даже крошечный отдел с верхней одеждой. В уголке бубнил радиоприёмник. Крепкий лысый мужчина в камуфляжном ватнике и с солидной седеющей бородой встретил меня широкой улыбкой.
— С наступающим, незнакомка! — поприветствовал он. — Какими судьбами в нашем тихом краю? Приехали на отдых?
— И вас с наступающим, дорогой мой человек, — ответила я, изучая уставленные всякой всячиной стеллажи. — Я тут проездом по работе, решила вот заскочить за покупками. Мне нужны: бутылка шампанского… — Я загибала пальцы, шаря глазами по полкам. — Пачка бенгальских огней, две бутылки пива, пачка чипсов – самых дешёвых и мерзких, какие только у вас есть… И кое-что для женской гигиены…
Продавец ходил вдоль стеллажей, выуживая с полок нужные мне предметы, а слух мой зацепился за что-то. Из радиоприёмника вещал голос:
… — Несмотря на то, что Командование Космических войск отрицает саботаж, источники сообщают, что в рядах высшего состава происходят задержания. В частности, генерал Долгополов взят под домашний арест, в отношении него начато служебное расследование. Напомню: два дня назад Новосибирск стал ареной боевых действий. Звено неизвестных кораблей вторглось в воздушное пространство Содружества, которое оказалось совершенно неприкрытым. Летательные аппараты достигли поверхности и обстреляли промзону, но достаточно быстро покинули атмосферу планеты и скрылись от сил орбитального патрулирования. Информации о жертвах и разрушениях нет, однако район до сих пор оцеплен спецслужбами. Налётчики идентифицированы как россы, которые много лет назад вышли из состава Конфедерации, загадочным образом пропали вместе с отдалённой колонией и с тех пор не объявлялись… От себя замечу: спокойные времена закончились ещё несколько лет назад, с Великим Исходом, но это, похоже, никого ничему не научило. Надеюсь, хотя бы сейчас Конфедерация начнёт по-настоящему вкладываться в оборону нашего воздушного пространства от террористов…
— Вам пакет нужен? — спросил продавец.
— Да, пожалуйста, — кивнула я.
— С одной стороны хорошо, что мы тут, на Земле, все так задружились, — сказал мужчина, комментируя радиотрансляцию. — Но без врага армия превращается в сброд, который только и может, что выполнять грязную работёнку по найму для продажных политиканов.
— Это всё же лучше, чем закидывать друг друга ядерными бомбами, — заметила я.
— А где гарантия, что россы не закидают нас самих? Если вспомнить, как старательно из них лепили образ врага, я вообще удивлён, что они не стёрли Новосиб с лица земли.
— Они просто хотели что-то забрать, — сказала я. — Но не успели.
Продавец хмыкнул. Переваривая услышанное, я задумчиво глядела в окно на проходящую мимо группу людей, закутанных в тёплую одежду. Впереди бежали и шумно галдели дети, взрослые позади о чём-то беседовали. Чуть отстав, следом за группой прошёл идеально прилизанный, холёный мужчина без шапки. Из-под дорогого полушубка торчал аккуратный воротничок рубашки с галстуком, выглаженные брюки и лакированные туфли дико смотрелись в этих заснеженных краях – совсем как те неоновые вывески.
Мужчина тараторил что-то в воздух невидимому собеседнику, активно размахивая рукой – общался по нейрофону. Я не смогла даже приблизительно определить его возраст – вид у него был измождённый, а из-под внешнего лоска проглядывало нервное истощение и какой-то торопливый страх. Когда-то я успела изучить этот страх, свойственный взаимозаменяемым винтикам больших корпоративных машин. Страх, который иногда перебивал даже боязнь смерти…
Кажется, очень многие люди разучились по-настоящему отдыхать, и жизнь для них превратилась в бесконечную череду дедлайнов. Сроки, сроки, сроки… Нескончаемый бег по кругу, словно белка в колесе, без какой-либо возможности остановиться и оглянуться – просто потому, что уже не умеешь. Интересно – а я всё ещё умею? Или тоже разучилась?
Через несколько секунд люди скрылись из виду, а меня вдруг посетила внезапная мысль, и я обратилась к продавцу:
— Мобильные телефоны продаёте?
— Да, есть простенькие, сенсорные.
— Регистрировать не нужно?
— Нет, это предоплаченные номера, всё в комплекте. — Мужчина хитро улыбнулся. — Берёте и звоните. Спутниковая связь.
Лучшим способом связи в этих горах мне виделся мобильник. Выходить в сеть с нейра было нельзя, а случись что – мой боевой коммуникатор не пробьётся сквозь сопки и вершины, чего не скажешь о надёжной спутниковой связи.
Я огляделась по сторонам, заприметила в уголке тёплый пуховик и с разрешения хозяина магазина переоделась. Пуховик сел идеально, и я решила отправиться на корабль прямо в нём.
Расплатившись, я свалила купленное барахло и старую куртку в пакет, вернулась к гравициклу и заперла покупки в багажнике. Рядом с летучей машиной уже стояли мальчишки и возбуждённо гутарили, тыча пальцами в её узлы и агрегаты. Завидев меня, они притихли и сделали вид, что разглядывают что-то под ногами.
«Интересно, кого они видят перед собой?» — мелькнула мысль. — «Героя или чудовище?»
В отдалении шумела вода, зимнее солнце пригревало, и я ощущала его тепло сквозь лёгкий морозец, сковавший щёки. Я решила прогуляться по посёлку, но он был настолько мал, что мне хватило пяти минут, чтобы обойти обе его улочки и вернуться к магазину. Мимо с рёвом пронеслись снегоходы и скрылись выше, за холмом, а я снова зашла в магазин и в ответ на вопросительный взгляд продавца поинтересовалась:
— Как здесь с транспортом?
— Да практически никак, — усмехнулся он. — Сюда вообще редко кто добирается, потому что мы живём в отдалении от больших дорог. Идеальное место отдыха для тех, кто в курсе о его существовании. И одно из немногих, кстати, где ещё бывает нормальная зима.
— А откуда всё это? — Я обвела взглядом прилавки. — Продукты ведь вам кто-то привозит?
— У нас есть аэрофургон. Раз в неделю забираем поставку с маглева – севернее проходит магистраль Шанхай-Хельсинки.
— Насколько севернее? — заинтересовалась я.
— У вас блю-арк есть? Могу дать координаты.
— Есть, — ответила я. — Только блю-арк, только один на один, без всяких сетевых прослоек.
— Сразу видно старую школу. — Мужчина взглянул на меня с уважением. — Включайте, сейчас передам…
Я включила функцию беспроводного приёма данных «один на один». Старая технология работала медленно и на очень маленьком расстоянии, поэтому многие мехи предпочитали вместо этого модуля ставить в нейроинтерфейс что-то другое – например, чип сопряжения с сетью вещей. Однако я давно уже выработала привычку находиться в офлайн-режиме и не светиться в Системе лишний раз, поэтому модуль этот сохранила даже несмотря на то, что пользоваться им доводилось крайне редко.
По моей просьбе бородач без лишних вопросов выгрузил подробнейшую карту местности и расписание поездов, и теперь я имела полное представление о том, где мы находимся. Поблагодарив продавца, я вышла из магазина и взобралась на гравицикл. Под завистливые взгляды мальчишек и напряжённые – людей постарше, завела двигатели, сделала небольшой круг над посёлком, потянула на себя руль и взмыла ввысь, в направлении корабля…
Глава XVI. Запах денег
… — Слишком медленно! Давай ещё!
Рамон в стойке стоял напротив меня, готовясь отразить удар. Он явно сдерживал себя, словно сжатая стальная пружина. Дай только волю – пружина разожмётся, и тогда лучше не попадаться ей на пути… А я делаю движение – и моментально оказываюсь на земле. Рамон, словно тигр вокруг добычи, нетерпеливо обходит меня и орёт:
— Полный шаг, подшаг к ноге – и бедром докручиваешь! Поехали заново!
Вскакиваю, делаю выпад – но механика и живая плоть ещё не спелись – протез пошёл слишком быстро, и меня развернуло, как куклу. Рамон молниеносным движением уворачивается и оказывается позади меня.
— Доворачивай бедро! Таз – бедро – и докручивай!
Ещё один выпад – он отбивает мой удар, и я снова лечу на усыпанную опавшей хвоей землю. Секунда бессильного, подавленного гнева – того, что поначалу сдавливал грудь… и, протянув руку, Рамон помог мне встать.
Уже совершенно изменившимся, спокойным голосом он произнёс:
— Ты вложила импульс в протез, а корпус бросила. Тебя разворачивает инерцией железа, а должно – вдоль оси тела. Почувствуй центр. — Он пристально смотрел мне в глаза. Потом кивнул – скорее себе, чем мне, и добавил: — Отдохни пять минут и подумай над своей ошибкой. Потом продолжим.
Я села на пенёк и жадно припала к горлышку полупустой бутылки с водой. Пот струился по телу ручьями, дыхание было тяжёлым и порывистым, от жары кружилась голова. Болело всё тело – каждая мышца, каждый сустав горели огнём. Кроме механических рук и ног, которые не знали ни боли, ни усталости, оставаясь безразличными к агонии плоти. Только они всегда, каждую секунду были готовы к любому повороту событий…
— Когда ты бьёшь, — сказал Рамон, появившись, будто из ниоткуда, — тебя несёт, как пушечное ядро. Пока ты летишь, ты неуправляема, а бой – это контроль. Понятно?
Теперь кивнула уже я. Вопросов не было – было лишь то, что можно наработать упорными тренировками…
С того момента, как я вышла из больницы, прошло почти четыре месяца. Семь дней в неделю каждое утро я исчезала из дома и появлялась только под вечер. Уходила затемно и возвращалась затемно – а Марк шутил, что скоро я переселюсь в лес и буду жить с Рамоном в берлоге.
Я собирала себя заново – преодолевая боль, целыми днями бегала, прыгала, подтягивалась, отжималась и метала снаряды, обучая биологическое тело гармонии с механикой. Тело было расходником – а я собирала оружие. Рамон гонял меня до отказа, а потом ещё немного – ровно настолько, чтобы я научилась действовать за гранью усталости. Бег с полной выкладкой, подтягивание на одном протезе до хруста в плече, плиометрика для взрывной силы…
На второй месяц мы стали уезжать далеко на север, в обширный подлесок, с ночёвками под открытым небом, где Рамон, не щадя ни меня, ни себя, гонял меня по заброшенному лесному массиву и учил всему, что только может быть. Метание ножей, стрельба с двух рук, перезарядка вслепую… Я училась чувствовать габариты нового тела – уходить из сектора обстрела, перекатываться, вставать из положения лёжа без помощи рук – как учили в десантных подразделениях Космофлота.
Протезы отказывали, перегревались, отключались – и тогда я работала на мышцах, на злости, на упрямстве, пока это было возможно, – а вечерами сидела с отвёрткой, подтягивая разболтанные узлы. Это стало моей медитацией. Порой я даже ловила себя на том, что разговариваю с ними, как с живыми. Как с теми, кто не предаст.
Рамон учил меня не просто драться – но выживать…
Сегодня я, если можно так сказать, отдыхала – дни, когда мы практиковали карате сразу после десятикилометрового забега, были сравнительно лёгкими.
Рамон, несмотря на свою весьма плотную комплекцию, был быстрым и очень гибким. Движения его были хлёсткие и едва заметные глазу, и поймать его мне не удавалось… Он бесшумно материализовался из-за дерева и встал напротив. Рука моя машинально дёрнулась к поясу – к пистолету, которого не было. Рамон ухмыльнулся.
— Ты пойми, противник не даст тебе времени сообразить, — сказал он. — Тебе нужно не сцепиться с ним, а нейтрализовать максимально быстро. Раз – и он выключен! Если атака не удалась сразу – выходишь из зоны контакта. Отдышалась?
Грудь до сих пор сдавливала нехватка кислорода, но я снова кивнула и поднялась, прошла несколько шагов и приняла стойку. Глядя на него, я думала: «Интересно, он тоже когда-то был расходником или сразу стал оружием?»
— Теперь – атака-двойка, — зычно скомандовал наставник. — Подставляешь руки, голова защищена. Левой, правой и назад. Поехали!
Подскакиваю, левой, правой, Рамон отбивает оба удара, резко даёт мне ногой под колено – и я снова повержена. Спина приняла удар, лопатки заныли, а к горлу подступил ком от обиды и злости. Наставник же оглушительно заорал над самым ухом:
— Двигайся! После атаки – полноценный машинальный рывок назад! Голову не забывай прикрывать!
Зажмурившись, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы подавить рефлекторное желание сбежать. Рамон всё это время терпеливо выжидал.
«Когда-нибудь я тебя достану», — думала я, поднимаясь с земли. — «Не сегодня… Но когда-нибудь».
Наконец я вернулась на позицию, хрустнула лопатками и вновь встала в стойку…
* * *
… Прислонившись спиной к облицованной камнем стене, я сидела на небольшом раскладном стульчике в пяти метрах от входа в первоклассный отель в самом центре Ла Кахеты, за многие сотни километров от родного дома. Вновь далёкая столица, где я когда-то получила аванс – возможность двигаться, – обступала меня со всех сторон. На мне была старая коричневая хламида, грязные рваные кроссовки и стёртые, в заплатках джинсы. В металлических пальцах я сжимала бумажный стаканчик из-под кофе и понуро глядела вниз, на брусчатку, на фоне которой мелькали начищенные ботинки, туфли на высоком каблуке, сапоги, ботильоны, спортивные кроссовки…
Люди сновали туда-сюда, суетливо спеша по своим делам. Изредка в стаканчик с лёгким звоном падала очередная монетка. Сегодня было негусто, но на кофе мне уже хватало. А я сидела и думала:
«Интересно, сколько людей узнали бы во мне убийцу? Нисколько. Они видели лишь жалкую калеку».
В десятке метров от входа был припаркован огромный чёрный лимузин, а позади него стояли два больших внедорожника сопровождения. Рядом с машинами с ноги на ногу переминался крепкий охранник в костюме, чёрных очках и с коммуникатором за ухом. Ещё двое стояли у самого входа в гостиницу.
Я встала, сложила стульчик и прислонила его к облицовке. Согбившись, медленно заковыляла в сторону входа в здание, где возле двери застыл пожилой молчаливый консьерж в сине-бордовом мундире. Я подняла на него жалобный взгляд больших влажных глаз из-под капюшона, с еле слышным звоном тряхнула стаканчиком и тихо спросила:
— Можно мне к кофемашине? Знобит… Согреться очень хочется…
Оба охранника пристально изучали меня, а лицо консьержа брезгливо искривилось – на нём читалось, как борется в человеке желание прогнать попрошайку с сочувствием к калеке. Второе с трудом одержало победу, он повернулся к мордоворотам и произнёс:
— Всё нормально, эта побирушка тут уже две недели околачивается, — и следом уже мне с явным недовольством в голосе: — Давай быстро, туда и обратно. Тебе нельзя показываться на глаза уважаемым людям.
— Спасибо большое, вы очень добрый человек…
— Всё, иди, не мельтеши тут.
Я проковыляла в светлый вестибюль гостиницы. За стойкой пухлая и разодетая, словно попугай, женщина-администратор молча встретила меня неодобрительным взглядом из-под бровей. Уже отлично знакомая мне бежевая кофемашина стояла за углом, в самом начале коридора, куда я и направилась – нарочито медленно, подволакивая ногу. Высыпав мелочь в механическую ладонь, я стояла возле аппарата и считала монетки, краем глаза украдкой поглядывая в сторону. Вот охранник, что обходил коридор, потерял ко мне интерес, развернулся и зашагал в обратном направлении.
Пора!
Я сделала резкий рывок к стене и в три прыжка оказалась в небольшом техническом закутке, где уборщица обычно оставляла свою утварь на время мойки полов. Прижавшись к стене, я выжидала. Мерные шаги приблизились, и в метре мимо меня прошёл охранник. Покинув тёмную нишу, я почти бесшумно прокралась в конец коридора, откуда только что в противоположную сторону проследовал телохранитель. За мгновение до того, как он, дойдя до фойе, обернулся, я уже прикрыла за собой дверь в колодец с технической лестницей.
Цель была на пятом этаже, в номере-люкс, и теперь мой путь лежал наверх. Через тридцать секунд я оказалась напротив металлической двери с цифрой «5» и перевела дух. Значит, вторая дверь направо… Аккуратно высунувшись в дверную щель, выглянула в коридор и увидела двоих крупных охранников по сторонам от входа в искомый номер.
Прямо напротив, в небольшой нише тусклым металлом серела дверь с жёлтым треугольным значком высокого напряжения. Щитовая. Нащупав в кармане заранее заготовленный ключ, я стала выжидать момент. Один телохранитель повернул голову в противоположную сторону, а второй в это время чесал нос.
Сейчас!
Стремительным броском бесшумно пересекаю два метра коридора и затаиваюсь в нише, затем достаю ключ и отпираю замок. Тёмное помещение встретило меня гулом распределительного шкафа. В углу стоял стол, на котором были свалены какие-то коробки, мотки проводов и прочий мусор. Я подошла к щитку в поисках нужного мне рубильника с подписью «коридор». Наконец нашла его и дёрнула вниз, после чего вернулась к двери и прислушалась. С той стороны донеслось:
— Что за хрень? Первый пост на связи. В коридоре свет погас, выясняем… Значит, только у нас… Карло, сходи, глянь автоматы, может вырубило чего.
— Момент…
Я вновь затаилась. Шаги приблизились, дверь распахнулась, в комнатку вошёл амбал и принялся, почёсывая бритый затылок, разглядывать огоньки на электрощите. Прикрыв дверь, делаю два шага вперёд и со всего размаху рублю ладонью куда-то в район шеи. Бугай сразу обмяк – удар пришёлся прямиком по сонной артерии. Теперь – действовать максимально быстро!
Срываю со стены небольшой огнетушитель и выхожу в коридор. Делаю широкий замах, и в этот момент второй охранник, стоящий возле двери, поворачивается в мою сторону и тянется к кобуре, но уже поздно – огнетушитель с гулким звоном прилетает ему прямо в лоб. Бык валится на пол, словно мешок картошки, а я подхожу к двери и замираю – с той стороны доносятся приглушённые женские стоны. Похоже, моя сегодняшняя цель развлекается как может, в меру своей скудной фантазии.
Удар ноги – и дверь с хрустом распахивается внутрь, а из глубины помещения раздаётся яростный надрывный вопль:
— Какого хера?! Вы с ума сошли, бараны безголовые?! Я вас всех, на хер, на завод отправлю!
Я сбросила хламиду на пол и стремительно прошагала сквозь прихожую, оказавшись в огромном зале, посреди которого стояла роскошная кровать. Голый, бледный и обрюзгший сенатор стоял передо мной, а с его дряблого лица, покрытого красными пятнами, медленно сползал злобный оскал, сменяясь выражением растерянности. Неоднократно я видела это лицо на фотографиях, сидя за столом в кухне и изучая жертву – пытаясь понять, кто этот человек, что из себя представляет, и каким был его путь к вершине общества. Одетый с иголочки, в роскошном костюме, самодовольный и властный на фотографиях, сейчас он был гол и жалок, словно крот, который рыл очередной подкоп к моркови, но угодил в прозрачную пластиковую ловушку, из которой уже не мог выбраться.
На кровати в скомканных простынях лежала голая молодая девушка с кляпом во рту, связанная по рукам и ногам. Спина её была испещрена красными рубцами от хлыста, который валялся тут же, рядом, среди других причудливых игрушек. Сенатор дрожащим голосом вопросил:
— К-кто ты? И что тебе н-нужно?
— Я пришла за тобой, — мрачно ответила я. — Прощайся с жизнью.
— Подожди! — Он выставил перед собой тощие руки с розовыми торчащими костяшками и замахал ими в воздухе. — Подожди, давай договоримся! У меня много денег! Очень много! Я могу обеспечить тебе всю жи…
Короткий, без оттяжки удар кулаком в солнечное сплетение – и старик, с остановившимся сердцем, бесформенным тюфяком сползает на пол. Девушка на кровати глухо заверещала сквозь кляп и задёргалась, тщетно пытаясь освободиться, а я, бросив на неё мимолётный взгляд, подошла к окну, сдвинула в сторону массивную фрамугу и встала на подоконник.
Впереди зеленела Ларма – широкая и мелководная река, которая, извиваясь змеёй, исчезала в дымке за горизонтом. А где-то там внизу, на дне пятиэтажной бездны под самым окном меня уже ждал открытый грузовик с наполненным пустой картонной тарой кузовом. Сердце заколотилось с утроенной силой – мне предстояло прыгнуть и попасть точно в кузов. Метр вперёд или назад – и я приземлюсь на асфальт с не вполне понятным исходом.
Я прикрыла глаза. В лицо дул ветер, а я глубоко дышала, стараясь унять нервную дрожь в теле. Внизу завёлся и взревел двигатель, а сзади, из коридора послышался топот ног. Ну, была не была… Делаю шаг вперёд – в пустоту, зажмурившись, – и лечу, размахивая руками, пытаясь сохранить положение в пространстве.
Хлопок – и я погружаюсь в перину из картона и бумаги. Грузовик тут же срывается с места, уносясь подальше отсюда, а меня начинает наполнять чувство удовлетворения – ведь сегодня этот мир стал ещё немного чище…
* * *
… Давно переодевшись и смыв грим, уже который час я тряслась на пассажирском сиденье в пикапе Марка, и наконец впереди показался знакомый поворот. На свалку возле окраины Олиналы опускался вечер, было тихо и безлюдно. Марк крутанул руль, и наше долгое путешествие сквозь Сонору ещё на несколько метров приблизилось к завершению.
Огромный промышленный пресс, уставший за день, слоновьей тенью отдыхал в тупике, а вокруг, посреди груд металлического хлама были как попало брошены пара погрузчиков, пневматический резчик и какие-то закопчённые машинные внутренности.
Вскоре вдали показались два суетливых луча автомобильных фар, и к нам подкатил чёрный внедорожник. Он остановился, фары его потухли, с водительского сиденья выбрался тёмный силуэт и двинулся в нашу сторону. Мы с Марком покинули машину и пошли навстречу. Пако, немногословный подручный Рамона, с чёрной сумкой в руках, пробурчал:
