- Рейтинг Литрес:4.7
Полная версия:
Диана Найдёнова Погоня за судьбой
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Здесь миллион двести тысяч, как и договаривались.
Марк принял из его рук увесистый баул и направился к пикапу. Глядя в спину уходящему Пако, я немного постояла в нерешительности и двинулась следом за Марком. Последние недели меня мучил вопрос, который нужно было задать Альберту, но я никак не могла встретиться с ним лично. По рабочим вопросам я общалась только с Рамоном, а деньги нам передавали через подручных.
Загудел двигатель, зашуршал песок под колёсами, и в воздух поднялся столб пыли. Хлопнув дверью, я задумчиво проводила взглядом красные габаритные огни чёрного джипа и спросила:
— Слушай, Марк, а откуда берутся деньги, которые мы получаем? Суммы-то немаленькие, а Альберт и люди, которые стоят за ним, наверное, получают и того больше?
— Хочешь знать, как это работает? — хмыкнул Марк. — Настоящие политики, Лиза, умеют извлекать выгоду из любой ситуации. Сегодня в отеле ты прибила сенатора-садиста, а завтра утром на бирже акции этого отеля уйдут в крутое пике. Их по дешёвке скупит человек, который заранее предупреждён и знает всё, что ему нужно знать. Второй человек в сенате продвинется выше по карьерной лестнице, заняв место почившего сенатора. А третий человек в парламенте выдвинет законопроект о дополнительном финансировании муниципальной полиции, чтобы она могла предотвращать такие случаи в будущем. Все довольны и считают денежки. Ты – в том числе…
Я молчала. Где-то на грани сознания всегда пряталась мысль о том, что я лишь пешка в чужой игре, но сейчас это стало очевидно и настолько выпукло, что на душе вдруг стало очень гадко. Я почувствовала себя использованной и вспомнила связанную исполосованную девушку, лежавшую на кровати. Она ведь тоже получала деньги за свою работу, и её тоже используют в своих грязных играх. Где же та тонкая грань, что пролегала между нами? И… если в той сумке на заднем сидении лежала стоимость сенатора, то сколько стоила та девушка?
— Поехали домой, Марк, — попросила я. — Я дико соскучилась по дому за эти дни…
— Да и я устал с дороги… Задница уже отваливается.
Марк повернул ключ зажигания, и машина неторопливо поползла по направлению к шоссе, которое наконец приведёт нас к вожделенному дому. Я же гадала о том, почему Марк не спросил, как прошло дело. Он никогда не спрашивал. То ли боялся услышать ответ, то ли просто знал – если я здесь, значит всё прошло нормально…
* * *
Мягкие белые мотыльки колотились о лампу, висящую над верандой. В окнах было темно, дядя Алехандро уже спал, и мы с Марком расположились на кухне, чтобы предаться позднему ужину, а после – пересчитать гонорар. Аккуратные, плотные свёртки купюр ложились на стол и шуршали, похрустывали в наших руках. Свеженапечатанные деньги всегда пахли как-то по-особому, и запах этот был соткан не только из типографской краски и бумаги – в нём чувствовались дорогие вина, роскошные шубы, увлекательные путешествия, участок с домом возле леса и всё, на что хватит фантазии…
Это был запах возможностей.
Когда вся сумма была дважды посчитана и уложена обратно в сумку, я устало прикрыла лицо руками и пробормотала:
— Никогда даже представить себе не могла, что увижу столько денег… Что мы будем делать с ними?
Марк пожал плечами:
— Свою долю я прогоню через прачечную и, наверное, куплю новый дом. И автосервис… Или не автосервис, а что-нибудь ещё.
— То есть, проще говоря, ты тоже не знаешь, куда их девать.
— Да, не знаю. Но с ними мне спокойнее. Я всегда уверен, что есть запас на чёрный день и нам не придётся стоять с протянутой рукой, если вдруг всё полетит к чертям. А теперь пошли, нужно их спрятать.
Поднявшись из-за стола, он схватил сумку и вышел наружу, я прихватила на веранде лопату, и мы направились к роще акации. Там, возле самого массивного, пожилого, медленно умирающего дерева мы укрывали кровно заработанное. Большой деревянный ящик, вкопанный в сухой грунт под кустом, был накрыт крышкой и присыпан толстым слоем земли, которую сейчас осторожно, стараясь не повредить крышку, остриём лопаты Марк откидывал в сторону.
Вот из-под песка показалось серое дерево. Доски, словно старые половицы в давно заброшенном доме, открывались взору одна за другой, и вскоре Марк присел на колени возле ящика и принялся руками смахивать землю с деревянной поверхности.
Сверху на нас смотрели любопытные звёзды, а тишину нарушали лишь редкие дуновения тёплого ночного ветра. Я сидела рядом, на торчащей из земли толстой змеистой петле корня, и перед моим взором вдруг предстало кладбище. Обычное, аккуратное кладбище с мраморными крестами, куда мы иногда ездили на могилу матери Марка – но не эта, старая его часть. Мой разум двигался дальше, в низину, которая день за днём заполнялась крестами и холмиками, поглощалась растущим погостом.
Свежая могила, ожидавшая своего вечного квартиранта, была уже выкопана и источала холод, а деревянный ящик, в котором человек обретёт покой, прибудет на катафалке с минуты на минуту. Этот ящик тоже сделан из дерева, и он – словно зеркальное отражение того, который откопал сейчас Марк. Вот, загребая свёртки ладонями, Марк аккуратно, в шахматном порядке кладёт в ящик заработанные деньги – те самые, которые нам заплатили за то, чтобы в свой последний ящик лёг человек…
Неожиданно в темноте беспокойно запрыгал луч фонарика. Я соскочила с корня и спряталась за массивным стволом дерева. Отсвет мелькнул по лицу Марка, тот чертыхнулся и бросил в ящик сумку прямо так, с оставшимися в ней разноцветными свёртками. Со скрежетом надвинул щербатую крышку.
— Кто тут шарит по ночам?! — раздался грозный голос отчима. — А ну, покажись!
— Это я, пап. — Марк встал, прикрывая ладонью глаза от яркой полосы света, шарившей по его силуэту. — Мы здесь с Лизой.
Чуть прихрамывая, дядя Алехандро подошёл ближе. В одной руке он держал фонарь, а в другой сжимал приклад старого охотничьего ружья. Одет он был в пижаму и свои домашние тапочки, покрытые степной пылью, лицо сонное, заспанное, брови нахмурены в недоумении, дыхание – сбитое. Бросив в нас с Марком по тяжёлому взгляду, он опустил глаза и увидел крышку ящика с разрытой вокруг землёй. Махнул в его сторону ружьём:
— Это что?
Марк замялся.
— Это… Мы собирались тебе сказать, но всё как-то момента подходящего не было… — Марк украдкой взглянул на меня в поисках поддержки, но я молчала. Наконец он отыскал нужное слово и выпалил: — Это… сбережения. Наш запас на чёрный день.
— Что за сбережения? Покажи, что там внутри.
Зацепив носком ботинка, Марк сдвинул крышку в сторону. Туго перетянутые цветные свёртки, едва посыпанные песком, беспорядочной кучей проступили на фоне яркого света звёзд. Казалось, ночные светила нарочно старались поярче осветить этот сундук с сокровищами – блестящие защитные полоски так и искрились на новеньких купюрах.
— Тут же целое состояние! — воскликнул мой отчим, в глазах его сверкнули было, но тут же потухли искры.
Он строго посмотрел сыну в глаза. Ростом он был чуть ниже Марка, стоявшего к тому же на возвышении, но сейчас Марк казался маленьким и жалким, а его отец – большим и суровым великаном.
— Где вы их взяли? — хрипло вопросил он.
— Заработали.
— Что это за работа? Неужели за честную работу могут столько платить? Что вы делаете? Это взяточничество? Воровство? Отвечай, сын! — потребовал дядя Алехандро. — Я должен знать!
Марк молча отвернулся лицом к полю и взялся руками за голову – то ли не находил правильных слов, то ли не мог позволить себе сказать правду. Дядя Алехандро вопросительно повернулся ко мне. Я не стала врать и увиливать и просто сказала:
— Мы убиваем людей.
Несколько секунд он смотрел на меня – и его глаза, всегда такие добрые, теперь были полны тьмы, будто он увидел не меня, а какое-то страшное чудовище, притаившееся в моей тени. В его коротком взгляде пронеслись ужас, отвращение, разочарование, безнадёжная тоска… и что-то ещё. Капитуляция. Покачав головой, он выключил фонарь и произнёс совершенно потухшим, бесцветным голосом:
— Моё сердце разрывается, и мне стыдно. Мне больше некого винить, кроме себя.
— Папа, да почему?! — воскликнул Марк. — Мы уже взрослые люди и сами отвечаем за свои решения! Мы же, по сути, очищаем этот мир от злодеев! Если бы ты хоть одного из них узнал получше…
— Некого, — будто не слыша Марка, продолжал дядя Алехандро. — Это я не смог дать вам всё, что должен был. И я чувствую вину за то, во что вы, мои дети, превратились…
Я нервно теребила подол платья, не зная, куда деться. От страшной правды мой отчим буквально старел на глазах.
— Не переживайте, я не сдам вас в полицию, — тускло произнёс он, — ведь полиция уже здесь. Вот она, передо мной…
Он мимолётно взглянул на Марка, развернулся и понуро заковылял в сторону дома.
— Папа! — воскликнул Марк. — Всё не так, как ты думаешь! Мы делаем этот мир лучше!
Его силуэт становился всё меньше и меньше, и порыв ветра донёс до нас тихое, едва различимое:
— А эти грязные деньги, пахнущие смертью… Они не принесут счастья…
Глава XVII. Снежная битва
… Лучи пополуденного солнца серебрились в заснеженных шапках, укрывавших острые горные пики. Лёгкие утренние перья облаков растворились без следа, небо было чистым и ясным, и я наслаждалась полётом, вдыхая полной грудью морозный воздух через фильтр шлема. Терморецепторы протезов кричали о холоде в минус тридцать пять, в котором живые руки замёрзли бы за минуты… но мои руки не были живыми – и я была благодарна им за это.
В одиночестве, в движении я чувствовала себя неуязвимой на этой высоте.
Далеко внизу показался едва различимый, присыпанный снегом силуэт «Виатора». Он сливался с местностью и отсюда был похож на занесённую лесную поляну необычной формы – одну из многих сотен таких же полян, скрытых меж горных хребтов, у кристальных озёр и вдоль юрких речушек…
Спустившись вниз, я аккуратно закатила гравицикл в открытый шлюз и погасила двигатели. Насвистывая одну из тех бравурных «советских» мелодий, которые любил дед, вытащила из багажника пакет с покупками и прошагала в кают-компанию. Дядя Ваня, профессор и Марк сидели за столом. На одной ноге я сделала изящный оборот вокруг своей оси и поинтересовалась:
— Как вам обновка? Пуховичок отличный, в нём не холодно и не жарко, а ровно так, как нужно!
Мою беззаботность встретила гробовая тишина.
— Лиза, мы как раз ждали тебя, — проигнорировав мою реплику, прожужжал Ваня. — Присаживайся, нам нужно кое-что обсудить.
Я швырнула пакет на диван, устроилась на одном из свободных мест, стукнула об стол пару смартфонов и восхищённо ткнула в них пальцем.
— Видали? Вон чего нашла – вернулась старинная мода на сенсорные телефоны. Тут, в горах, ловит спутник, а эти номера – предоплаченные и анонимные, так что нужно изрядно постараться, чтобы вычислить нас.
Дядя Ваня, не обратив никакого внимания на телефоны, сообщил:
— Мы получили послание от заказчика. Вот посмотри и скажи нам, что ты об этом думаешь.
Он вытянул откуда-то планшет и положил его передо мной. Короткое письмо гласило:
«Вы отлично поработали! Жду ваши координаты, после чего вышлю группу вам на подмогу». Вроде ничего необычного.
— Вроде ничего необычного, — пожала я плечами. — Кратко и по делу.
— Отлично. — Дядя Ваня постучал манипулятором по столу. — А теперь давай поразмыслим. Мы сидим здесь без связи, придавленные к земле флотскими поисковиками. Как только мы взлетим – нас либо посадят и возьмут на абордаж, либо ликвидируют на месте. И заказчику об этом известно. Никто в здравом уме не станет объявлять войну Конфедерации ради того, чтобы вытащить нас отсюда, а значит, та группа, которую к нам хотят прислать «на подмогу», в лучшем случае просто заберёт артефакт, оставив нас здесь, а в худшем… В худшем – и чего похуже.
— Деда, откуда такой пессимизм? — вопросила я.
— А вот откуда. Наш заказчик работает на «Базис», крупную организацию в верхах. Если по-простому, это что-то вроде тайного правительства. — Я открыла было рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но старик определил меня: — Не спрашивай, я успел навести справки. Если тебе, Лиза, что-то неизвестно, это не значит, что об этом не знают другие. И тот самый номер, который ты используешь для связи – пять нулей, две двойки, семь, четыре, семь… Даже ребёнок разгадал бы этот ребус!
Я попыталась вызвать перед глазами привычную цифровую панель. В деке нейра ничего подобного не было, поэтому я схватила один из купленных телефонов и вывела панель набора на экран. И в голове что-то щёлкнуло. Это было так очевидно, что приводило в смятение. Последние пять цифр легко складывались в слово «basis».
«И почему я раньше не обратила на это внимание?», — думала я, глядя в экран и чувствуя, как холод запоздало бежит по коже – тот, которого не было там, на высоте. — «Может, потому, что это было уж чересчур выпукло и очевидно?»
Дядя Ваня тем временем завёл шарманку:
— «Базис» десятилетиями держит руку на пульсе Конфедерации, вмешиваясь в экономические и политические процессы там, где нужно, с помощью финансовых корпораций, общественных институтов и управляемых правительств… Экономические кризисы, перевороты, спецоперации под любым флагом, информационная поддержка… Перечень методов можно долго продолжать. Эти люди не станут играть в бирюльки, и если учесть, что вы… мы навели шороху и в определённой степени скомпрометировали себя, мы для них теперь – токсичный актив.
«Токсичный актив», — мысленно повторила я. — «А я, кажется, слышала это раньше. Так говорил Рамон о тех, кого списывают».
Я подняла брови и вздохнула, вспомнив свои этюды в институте.
— Да, засветились конкретно. И что теперь будет?
Ответ был известен заранее.
— Ту часть «Книги», что мы упустили, — продолжал старик, — ищет боевой отряд «Интегры», с которой у «Базиса» с недавних пор очень плодотворные и взаимовыгодные отношения. Моё предположение следующее: как только заказчик узнает, где мы находимся, эта самая «Интегра» пришлёт к нам гостей за второй частью…
Воцарилась тишина. Я много слышала про «Интегру», но встречаться с её представителями не доводилось. Этот высокотехнологичный преступный синдикат был признан террористической организацией номер один в Конфедерации. Он принимал на себя ответственность за самые масштабные и кровавые теракты от Везена до Кассиопеи – взрыв орбитальной платформы над Циконией в системе Глизе-832, унёсший жизни двадцати тысяч человек… Столкновение межзвёздного круизного лайнера «Полярис» с грузовиком, полным горной породы – ещё двенадцать тысяч… Крушение автоматического газодобытчика над Юпитером – жертв нет, за исключением вахты синтетиков, но ущерб оказался настолько велик, что «Система-Ресурс» просто отказалась вешать второй добытчик на орбиту…
Список «уколов рапиры» по болевым точкам Сектора был обширным, и с периодичностью в несколько месяцев новостные ленты неизменно вспыхивали очередной крупномасштабной трагедией.
«Они убивают массово, тысячами… а я только по одному. Интересно, это делает меня лучше или хуже?»
— Ну ты и нагнал страху, дядя Ваня, — нарушила я тягостное молчание.
Модулятор старика снисходительно крякнул.
— Девочка моя, если бы я из раза в раз не предполагал самое худшее, меня бы давно уже не было в живых.
Я провела ладонью по столу – с лёгким нажимом протеза, который тут же усмирила.
«Зря я что ли разведку проводила?» — подумала я и сообщила:
— Тут неподалёку есть тихий посёлок. Мы там сможем переждать, если что-то пойдёт не так.
Обычно молчаливый профессор Мэттлок интеллигентно прокашлялся.
— Предлагаю не сдавать им сразу все наши козыри, — негромко произнёс он.
Все, включая меня, дружно повернулись к нему. Он сидел, сцепив пальцы, и смотрел куда-то в стол.
— Какие козыри? — спросил Марк и посмотрел на руки – будто ожидал увидеть хоть одну карту.
— Координаты, — сказал профессор. — Дайте им координаты корабля. Мы с Иваном останемся здесь, а вы с Марком…
Он замолчал, словно что-то просчитывая.
— А мы с Марком – что? — не выдержала я.
— Возьмите «Книгу» и отправляйтесь в посёлок. Связь, как Лиза верно подметила, будем держать по спутниковому телефону, а если что-то пойдёт не так, мы дадим вам знать. У вас будет некоторый запас времени…
Дядя Ваня прожужжал:
— Возражения есть?
— Может, поднимем нашу посудину и рванём куда-нибудь в сторону Марса? — с надеждой в голосе спросил Марк.
— «Виатор» выдержит только одно ракетное попадание, — заметил старик. — Есть план получше?
— Получше у меня нет, — вздохнул Марк, и камера деда повернулась в сторону Мэттлока. — Рональд, твоя позиция по поводу предсказаний остаётся неизменной? Ничего не хочешь нам рассказать?
Профессор молча помотал головой. Вид у него был сосредоточенный и даже несколько виноватый – он явно что-то знал. Дядя Ваня словно бы вздохнул и распорядился:
— Лиза, передавай координаты заказчику и начинайте собираться в дорогу…
* * *
… Сапоги, боевой комбинезон, пуховик поверх, чтобы не привлекать лишнего внимания… Брать с собой тяжёлое оружие было нельзя, поэтому оставался только мой верный пистолет. Поддельные документы, пара платёжных карточек… Марк уже почти оправился от ранения и выглядел вполне бодро, а уровень его шуток достиг привычного дна. Похоже, он не собирался отказываться от праздника и в сумку рядом с «Книгой» уложил две коричневых стеклянных бутылки с пойлом и упаковку хрустящей гадости, купленные мною утром…
Я сидела верхом на ховербайке, а Марк копался, упаковывая вещи в небольшой багажник. Дядя Ваня стоял рядом. Профессор взволнованно переминался с ноги на ногу. Наконец Марк, управившись, взобрался на гравицикл и стиснул меня сзади за талию.
— Ну что, едем? — выдохнул он мне в шлем.
Я включила двигатели, а Мэттлок напутствовал нам вслед:
— Держите телефон при себе!
Я кивнула в ответ и вывела ховербайк наружу…
По уже знакомому маршруту мы летели в сторону посёлка, а Марк молчал и прижимался ко мне сзади – ему было не по себе на такой высоте, да ещё под морозным ветром и открытым небом. Его можно было понять: одно моё неловкое движение – и мы полетим на скалы с двухсотметровой высоты…
Посёлок встретил нас оживлёнными улочками. Внизу на снежном фоне мелькали яркие куртки всех цветов и оттенков, кто-то катался на лыжах, между домиков дети играли в снежки и таскали туда-сюда огромные комья, складывая их в две могучие крепости, а чуть в отдалении несколько снегоходов бороздили снежную целину.
После подвешенной атмосферы корабля мы попали в другой мир – лёгкий и беззаботный, ожидающий большого праздника, пахнущий костром и подарками. Я невольно вспомнила себя в детстве – как ждала волшебную ночь, которая бывает только раз в году, и как долго и волнующе тянулся предшествующий ей день. Новогодняя суета затягивала в себя, как чёрная дыра, и даже самый нелюдимый и мрачный человек мог в этот день почувствовать атмосферу праздника.
Оглядевшись сверху в поисках знакомой вывески, я снизилась и приземлила гравицикл за углом гостиницы. Марк слез и, оказавшись на твёрдой земле, облегчённо вздохнул. Я стянула с головы шлем и попросила:
— Марик, сходи внутрь и сними номер на пару дней. Я скоро приду.
— Ага, — хмыкнул он, оглядываясь по сторонам. — Только аккуратнее, здесь зона боевых действий. — Он мотнул головой в сторону резвившихся ребятишек. — Если дети примутся лепить из тебя снежную бабу, кричи громче…
Марк, сутулясь под ветром, исчез за углом, а я вдруг подумала, что он тоже устал. Не физически. Устал… убегать. В самом широком смысле слова.
Оседлав гравицикл, я скрестила руки и размышляла, что делать дальше. В этой глуши надолго оставаться было нельзя, а в случае заварушки нам вообще следовало бежать без оглядки как можно дальше. В памяти вдруг всплыло ночное видение – чёрная вспышка, узкий коридор и прямоугольные окна. Тамбур прямо передо мной и мечущиеся лёгкие занавески, за которыми мелькает ночная тьма. Это была дикая, какая-то средневековая мысль, но получалось, что Томас дал предзнаменование, и теперь я со всё большей отчётливостью понимала, что нужно делать дальше. План в голове формировался, и я направилась ко входу в уже знакомый магазин.
Хлопнула дверь, бумажные снежинки колыхнулись под потолком, и лысый бородач приветливо протянул:
— И снова вы. Созрели для лыжной прогулки?
— В некотором роде да, — усмехнулась я. — Пришла к вам смазывать лыжи. Мне нужно заказать билеты на поезд. Разрешите воспользоваться терминалом?
— И моей добротой? Пользуйтесь, конечно. — Он подошёл к прилавку, приподнял перегородку и сделал приглашающий жест. — А что мешает сделать это онлайн с нейра?
— Поломался модуль, не обессудьте.
Я прошла к дисплею, вызвала поиск и разыскала онлайн-покупку билетов.
— Поломался, говорите? Ну-ну… — Бородач хмыкнул, отвернулся к стеллажу и принялся передвигать предметы, наводя порядок.
По всему выходило, что ближайший поезд пройдёт через Горно-Алтайск, расположенный почти в двухстах километрах к северу, ровно в десять вечера. Он шёл транзитом, и вопрос о том, как на него попасть, оставался открытым. Тем не менее, у нас должны быть билеты, чтобы не было проблем с полицией. Свободных мест было много – мало кому улыбалась перспектива встретить праздник в пути по бешеной цене… зато следующий рейс на утро первого января был забит почти до отказа.
Лёгким касанием я вызвала карту с отмеченным на ней маршрутом поезда. Южный отрезок бежал сквозь монгольские пустоши и терялся где-то в Китае, в конце концов упираясь в океан. В противоположном направлении жёлтая нить трансконтинентального маршрута, извиваясь, тянулась на запад, а через почти три тысячи километров сквозь Содружество загибалась к северо-западу в районе городка под названием Саратов. И в конце концов, проткнув столицу, упиралась в Балтийское море.
Я достала платёжную карточку на чужое имя и положила её на стол. Запад или восток? Повернувшись к продавцу, спросила:
— У вас есть монета?
— Держите. — Достав из кармана, он протянул мне небольшую серебристую монетку.
Орёл или решка. Запад или восток. Я закрыла глаза и взмахнула рукой, отправляя монетку в воздух. Стук металла о стойку, лёгкий звон и металлическая вибрация в воздухе… Вереница крошечных планеток, озарённая восходящей звездой, сверкнула в лучах солнца. Монета лежала гербом Конфедерации кверху, волею случая определяя нашу дальнейшую судьбу. Я просмотрела список остановок, и внутри похолодело: ближайшая минутная остановка – в городе Павлодар. А это ещё шестьсот километров на восток.
Единственный вариант – это ловить поезд на полустанке любой ценой. Оплатив два билета до конечной – Хельсинки, я потратила почти всё, что оставалось на счёте. Лучше иметь такой план отхода, чем никакого…
— Спасибо, — поблагодарила я продавца, выходя из-за стойки. — Вы мне очень помогли.
Монета так и осталась лежать на прилавке – я не стала к ней притрагиваться. Потому что мысль о том, что выпало бы во второй раз, должна была исчезнуть. Вместе с монетой…
* * *
Крошечный холл гостиницы встретил меня перезвоном россыпи дверных колокольчиков. Над стойкой тут же возник администратор – молодой парень в расстёгнутом пуховике, под которым чернела футболка с надписью «AC/DC» во всю грудь. Он вежливо улыбнулся и произнёс:
— Простите, но мест нет… А, вы, должно быть, Элизабет Стилл? Ваш спутник предупредил, что вы придёте. Номер одиннадцать, последняя комната направо, пожалуйста.
Он указал рукой, я кивнула и прошла по узкому коридору, в котором пахло сырым деревом и чистящим средством… А вот и одиннадцатый. Я вошла без стука, и Марк с порога сообщил:
— Повезло, успел ухватить последний свободный номер. Ну, располагайся… Конура, конечно, но с пивом покатит.
— Надолго тут не задержимся. — Я огляделась. — Взяла билеты на вечерний трансконтинентальный экспресс. Есть только одна проблемка – нужно будет как-то его остановить, иначе придётся делать крюк в полтысячи километров на полудохлой батарейке.
