Диана Шталь Отель без вывески

— Я… — он тихо прокашлялся. – Не грущу. Все нормально.

Он наконец решился обнять ее в ответ, опасаясь сделать больно. Искра доверчиво прижалась к нему, уткнувшись носом куда-то в плечо. И вдруг внутри медленно разжалась тугая пружина, о существовании которой Джек даже не подозревал. Теплая волна поднялась откуда-то из груди и разлилась по телу. Впервые за долгое время он не думал ни о проклятой работе, ни о больной дочери, ни о том, как он смертельно устал. Просто сидел и чувствовал, как маленькая девочка прижимается к нему, и это казалось абсолютно правильным. Словно так и надо.

Пространство лобби вокруг них изменилось: воздух стал мягче, теплее, будто кто-то невидимый плавно повернул регулятор света.

Потом Искра отстранилась, посмотрела на него своими доверчивыми глазами и снова улыбнулась.

«Что это сейчас было?»

Джек открыл рот, чтобы выдать привычную колкость или отшутиться. Не получилось. Пальцы осторожно скользнули по мягким детским волосам.

— Ты это… — голос опять предательски сел. — Ты особенная, да? Я просто так не… обычно я не… – Джек взмахнул рукой, окончательно сдаваясь. — Ладно. Неважно.

Малышка уже не слушала. Спрыгнув с дивана, она побежала к колоннам.

— Пока. Приходи. — Напоследок оглянулась, помахала крошечной ладошкой и мгновенно растаяла в тенях.

Джек смотрел ей вслед. Помахал в ответ — медленно, на секунду задержав ладонь в воздухе.

— Пока. – тихо произнес он в опустевшее лобби.

Мужчина посидел неподвижно еще несколько секунд, тяжело вздохнул и пригладил растрепанные волосы. Пятнадцать минут истекли. Джек поднялся с дивана, одернул мятую серую футболку и направился к ресепшен. На полпути все же обернулся к зеркальным колоннам. Пусто.

Руки привычно убрались в карманы джинсов. Взгляд сделался более осторожным и куда более растерянным. Наставница уже ждала у прохода, зажав планшет подмышкой.

— Искра ушла? – спросила Старшая, но кажется, это не было вопросом.

— Ушла. Сказала не грустить. И обняла. С чего бы, а? – он усмехнулся, резко встряхнув головой, будто отгонял навязчивое воспоминание. Не дожидаясь ответа, он кивнул на планшет в руках наставницы.

— Ладно. Давайте вашу схему. Но сначала… — он огляделся по сторонам. — У вас тут всегда так темно? Или это экономия на электричестве?

В голосе проскользнула легкая ирония, но уже без привычной, режущей слух колкости. Встреча с Искрой действительно что-то в нем смягчила.

Старшая бросила быстрый взгляд на исчезающий в дымке потолок. Рассеянный свет теперь казался золотистее, чем пару минут назад.

— Вообще-то да. Знаешь, большинство из нас любит темноту, полумрак, закаты… Стараемся поддерживать атмосферу. Ты привыкнешь.

— Да я в принципе не против. Сам не любитель яркого света, вечно в потемках сижу за монитором. Но… — Джек пожал плечами, потом вдруг согласно кивнул. — Ладно. Привыкну.

Руки глубже убрались в карманы джинсов. Стажер неловко переминался с ноги на ногу.

— Слушайте, а с Хозяйкой знакомство будет? Или это удовольствие отложено до первого косяка, пока на ковер не вызовут?

Вопрос прозвучал с напускным безразличием, но в глазах читалось искреннее любопытство. Хотелось понять, с кем именно предстоит иметь дело.

Старшая окинула его оценивающим взглядом. Будто взвешивала, достоин ли новый сотрудник подобной аудиенции. Мягко улыбнувшись, она ответила почти снисходительно:

— Увы, но нет. С ней никто не встречается. Она… Снаружи. И везде. Одновременно. Считай, что никогда не видеть высшее руководство – главное преимущество этой вакансии.

Джек нахмурился.

— В смысле — снаружи и везде? — Джек оглядел потолок, колонны и зеркала. — У вас тут что, умные камеры? Большой Брат следит за тобой, да?

Он привычно попытался перевести пугающе непонятное в шутку. Наставница тянула с ответом, порождая растерянность. После мимолетных объятий Искры внутри все еще оставалось странное, непривычное ощущение уязвимости.

«Снаружи и везде — это как? Куда я вообще вляпался?»

Старшая вздохнула, и впервые на ее лице мелькнула мимолетная тень. Джек так и не понял, что именно спросил не так, а женщина опустила взгляд.

— Нет, Джек. Камер у нас вообще нет. Никто ни за кем специально не следит. Но у нас есть Алетейя и целый третий этаж — их прямая задача знать, что и где происходит. И поверь мне, они справляются куда лучше, чем любые навороченные камеры. Просто…

Она сделала паузу, на полкорпуса отвернувшись от стойки, явно подбирая верные формулировки.

— Вот скажи, ты желал когда-нибудь попасть в женскую голову, чтобы наконец понять, что там творится? — она вновь повернулась к нему, как-то странно, двусмысленно, улыбаясь.

Джек интуитивно почуял — это не к добру.

— Вот, попал. Круто ты попал, Джек.

Старшая усмехнулась, но явно не над ним — скорее над самой ситуацией.

— В следующий раз желай что-нибудь попроще. Денег, например. Чего там еще люди обычно хотят? — она задумчиво потерла подбородок. — Каждый из нас — часть Хозяйки. На самом деле… Мы все – одно целое.

Женщина чуть запрокинула голову, внимательно следя, улавливает ли собеседник глубинную суть.

Джек слушал молча. С каждой новой фразой лицо становилось все более непроницаемым. Мужчина не перебивал, но едва наставница смолкла, машинально провел рукой по волосам. Этот рефлекторный жест растерянности он в себе искренне ненавидел.

«Часть Хозяйки. Мы все — одно»

— Погоди, — Джек поднял ладонь, останавливая ее поток слов. Не резким жестом, скорее тихой, сбитой с толку интонацией. — Ты хочешь сказать, что я… нахожусь внутри нее? В самом прямом смысле? Весь этот отель — это… она?

Старшая не отвечала. Лишь молча наблюдала за тем, как до стажера наконец доходит масштаб происходящего.

— Знаешь, я в такие вещи обычно не верю. — Джек заговорил ровно, но в интонации отчетливо проступила защитная нотка. — В магию там, в единство душ, вот в это «мы все одно целое». В то, что желания сбываются. Особенно такие… глупые.

«Но золото ведь исчезло, когда я пошутил. А Искра… что вообще со мной сделала эта девчонка?»

— Но здесь… — мужчина умолк, тщетно пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Ладно. Допустим. Что тогда? Я теперь тоже часть Хозяйки? Или просто наемник, который живет в ее… внутри не пойми чего. И что мне с этим делать? Поливать цветы, чтоб не сдохли, и не искать Сосновый бор? Или есть какой-то внятный план?

Стажер поднял взгляд на наставницу. В глазах читалась смесь застарелого скепсиса и жгучего любопытства, которое никак не получалось подавить.

Старшая выслушала тираду, ни разу не перебив. Когда Джек замолчал, она чуть склонила голову набок, и стекла очков блеснули в полумраке. Говорила она тихо, но отчетливо. Словно учитель, терпеливо объясняющий прописную истину.

— План в том, чтобы делать свою работу. Поливать цветы, если надо. Или не поливать — разберешься. Смотреть, чтобы нигде не задымилось. Слушать, если кто-то позовет. Заполнять отчетные бумажки. И — да — никогда не искать Сосновый бор.

Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Ты не часть Хозяйки. Ты — отдельный человек, которого сюда впустили. А отель… Отель — это то, как она устроена. Ее мысли, страхи, желания, боль. Все, что накопилось за ее жизнь. Все, что она не всегда способна понять сама. Ты здесь, потому что у тебя есть то, чего нет у нас. Взгляд извне. И потому что ты… очень похож на нее. Устал. Ищешь тишины. Но при этом все еще не сдался.

Она чуть улыбнулась.

— Ладно, философию оставим на потом. Пойдем, покажу этажи. Там все встанет на места.

«Устал, но не сдался. Это что, диагноз?»

Джек выслушал наставницу не перебивая. На словах о «взгляде извне» лишь безрадостно усмехнулся уголком губ. Когда женщина предложила наконец начать обход, он упрямо покачал головой, не сходя с места.

— Погодите. Я правильно все понял? — он начал загибать пальцы. — Внутри чужой души. Поливать орхидеи. Смотреть, чтобы не задымилось. Не искать Сосновый бор. – Джек поднял взгляд. — А нормальных правил, как в обычном отеле, не предвидится? Время заезда и выезда, с животными нельзя, завтрак до десяти, за курение — штраф?

Старшая посмотрела на него с откровенной усмешкой.

— Но ты ведь уже курил.

Джек замер. Рот открылся для резкого ответа и тут же захлопнулся. Поймали. Как ребенка. Облажался, но ни малейшего раскаивания не испытывал.

— Расслабься. — Старшая рассмеялась звонко, заразительно.

Джек разглядывал ее, и чувствовал, как напряжение понемногу спадает.

— С недавних пор у нас все номера — для курящих. – продолжила она. — Ну, или почти все. Кроме того, гости все равно всегда курят, даже если это запрещено правилами. Мы привыкли.

— Все номера для курящих. — повторил он.

В голосе проскользнуло явное облегчение, которое стажер тщетно попытался скрыть за очередной ухмылкой.

— Ну, хоть в чем-то повезло.

Джек потер затылок, пряча глаза. Внутри все еще неприятно екало. Не от строгости Старшего администратора, а от осознания того, насколько легко и безошибочно его читали в этом месте.

— А в такие игры – «расслабься», «не волнуйся» — я не умею. — пробормотал он. — У нас в дизайне если накосячил – плати из своего кармана. Или переделывай.

Он посмотрел на Старшую, затем перевел взгляд на планшет.

— Искра — она тоже часть Хозяйки? — спросил тихо, поскольку образ маленькой девочки никак не выходил из головы. Плюшевый заяц и доверчивые объятия все еще слишком отчетливо осязались. — Или она… просто ребенок?

Женщина понимающе кивнула. Лицо наставницы впервые сделалось не просто нейтрально-приветливым, а по-настоящему теплым.

— Искра — это Хозяйка в ее самом чистом, самом раннем виде. Когда ей было три года. До того, как мир научил ее бояться, скрываться и быть удобной. — Старшая чуть помолчала. — Так что да, она часть. Но не просто часть. Она — начало. И да, она просто ребенок.

Джек посмотрел в сторону колонн. Туда, где скрылась девочка. Долго молчал, осмысливая услышанное.

«Чистое. Раннее. До того, как мир научил бояться»

— Ладно. Показывайте этажи. — наконец выдавил он, но в глубине груди продолжало глухо щемить.

«Ей три. Моей дочке — больше. Но эта кроха… она здесь. И я ее обнимал. И она сказала: не грусти»

Джек последовал за Старшей к лифту, ни разу не обернувшись. Кабина поднялась беззвучно. Створки раскрывались на каждом уровне, но выходить новые коллеги не спешили.

— Третий. — произнесла наставница, едва двери разъехались в стороны. — Рацио. Логика, аналитика, стратегии. Здесь всё считают, взвешивают и прогнозируют. Лучше их не отвлекать, если только не пожар.

Джек успел заметить только светлые коридоры, матовые стены и людей в строгой одежде, которые что-то быстро печатали на планшетах. Один из сотрудников поднял голову, оценил стажера холодным взглядом без всякого любопытства и снова уткнулся в экран.

Четвертый этаж пах акварелью, выпечкой и деревом. Из-за дверей доносились обрывки мелодий, стук барабанных палочек и чей-то сосредоточенный шепот.

— Творческие мастерские. — пояснила Старшая. — Мечты, планы, проекты. Здесь рождаются идеи. Некоторых гостей селим именно сюда.

Джек порывался заглянуть в один из проемов, но женщина мягко перехватила его за локоть:

— Потом. Успеешь.

Пятый этаж. За порогом царили тишина и полумрак. Тянулся длинный коридор с одинаковыми номерами и костюмными вешалками у каждой двери.

— Маски. — объяснила наставница. — Социальные роли. Здесь живет наша коллега – Младший администратор. И мы с тобой.

— Та, с мятым галстуком? — уточнил Джек.

— Она самая. Не суди строго, она просто устала.

Лифт мог бы поехать дальше, но Старшая его остановила. Без всяких кнопок — просто прервала подъем. Или подала скрытый знак, который Джек не успел заметить. Прозрачный куб замер на месте.

— Остальные этажи устроены сложнее. Шестой — память, седьмой — эмоции, восьмой — мудрость, а подвал… — она чуть помедлила. — Подвал оставим на потом. Если повезет, никогда туда не спустишься.

Джек не стал спорить, но по интонации отчетливо уловил: не повезет. Точно не повезет.

— А где… ваша знакомая? — кивнул он на планшет. — Монти?

— Монти вызывай по рации, если понадобится. Ее кабинет на третьем, но она редко сидит на месте. — ответила Старшая. — Амазонка — в бэке. Остальные обычно по своим комнатам. Со временем запомнишь, кто есть кто. Веди заметки, если так удобнее.

Лифт плавно опустился на первый уровень.

— На сегодня теории хватит. Завтра повторим базу и начнешь помогать с регистрацией гостей. Отдыхай, Джек. И запомни: если что-то пойдет не так – сразу спрашивай.

Она приветливо улыбнулась и жестом отпустила стажера. Джек побрел в сторону лифтового холла, чувствуя, что голова уже идет кругом от обилия информации.

«Третий — логика. Четвертый — мечты. Пятый — маски. Шестой — память. Седьмой — эмоции. Восьмой — мудрость. Подвал…не дай бог».

Он нахмурился, внезапно поймав себя на странной мысли.

«А второй? Второй этаж она пропустила. Специально? Или там то, о чем не говорят в первый день? Ладно. Узнаю завтра. Или не узнаю. Как обычно»

Джек зашел в лифт, и створки беззвучно сомкнулись. Мужчина чувствовал, как этажи стремительно пролетают за прозрачными стенками. Каждый — со своим особым запахом, светом и скрытой жизнью. Которая казалась не совсем жизнью. Или совсем не жизнью?

Стажер уставился на собственное отражение в полированной металлической двери.

— И зачем я сюда вписался? — спрашивает он у отражения.

Отражение молчало. Или не знало ответа. Или знало, но намеренно не говорило.

Джек вышел на своем этаже и направился к пятьсот пятнадцатой комнате. Рывком потянул ручку. Дверь поддалась легко, почти сама. Внутри темно, только панорамные окна светились алыми маками, да электрокамин мерцал искусственным пламенем.

Он скинул кроссовки у порога, бросил серебряный ключ на тумбу. Прошел к дивану — темно-изумрудному, мягкому, обволакивающему — и бессильно упал на него лицом вниз.

«Внутри чужой души. Поливай цветы, не ищи бор. „Не грусти“, — сказала трехлетняя девочка. Которая – самое начало»

Джек перевернулся на спину и уставился в темный потолок.

«Ладно. Остаюсь. Посмотрим, чем это все кончится»