Диана Шталь Отель без вывески

— Ты просишь карту. — она чуть склонила голову. – А карта просит тебя. Кто из вас кого выбрал – еще вопрос.

Она водила прутом над картой. Не смотрела на Джека, но он чувствовал — она видит его. Даже не глядя.

— Этот отель стоит на чужой памяти. И ты здесь не гость. Ты тот, кто будет следить, чтобы стены не рухнули. Или рухнули. Это как посмотреть.

В голосе и взгляде не чувствовалось никакой угрозы. Только сухое перечисление обязанностей.

— Ты будешь чинить двери, которые никто не открывал годами. Говорить с теми, кто забыл, как звучит человеческий голос. Иногда — просто сидеть и слушать. Иногда — молчать, когда хочется кричать. И да. За каждое неосторожное слово, за каждый непродуманный шаг придется отвечать. Не передо мной. Перед ней.

Алетейя не стала уточнять, кто такая «она». Но Джек почему-то чувствовал: речь шла совсем не о Монти.

— Это не работа в твоем привычном понимании. Это… — Женщина смолкла, подбирая точное слово, и наконец произнесла. — Служение. Или проклятие. А может, и то и другое. Но, знаешь, в чем шутка? Ты все равно не поймешь, пока не попробуешь. А попробуешь — не сможешь объяснить. Так что не спрашивай. Просто делай. Или не делай. Но потом не говори, что я не предупредила.

«Предупредила. Ага. Как будто это что-то меняет. И, господи, что она вообще несет?»

Наступила тишина. Хозяйка этажа передала ход, и Джек понял: пока это все, что собеседница готова озвучить. Ответа на собственный вопрос мужчина так и не получил. Одни туманные намеки, порождавшие лишь новые загадки.

Алетейя чуть улыбнулась.

— Не торопись отвечать. И не задавай новые вопросы, если не готов слышать ответы.

Джек усмехнулся:

— Служение, значит. Звучит как секта. Или как контракт с дьяволом. Только дьявол хоть условия прописывает. А вы просто говорите: «Ну удачи, Джек. Не накосячь». И я не понял ровно ничего.

Мужчина осознавал, что ляпнул лишнее, но исправляться или извиняться не стал. Только поднялся с места и сделал пару шагов к живой карте на полу. Лишь бы оказаться подальше от этих жутких, пронизывающих глаз.

— А зарплата у служения есть?

— Ты думаешь, что я дьявол. Это лестно. Но дьявол, по крайней мере, честно говорит, что хочет взамен. А я… — она развела руками, — я просто смотрю, как ты ищешь ответы. И иногда подсказываю. Или не подсказываю. Зависит от настроения.

Прут скользнул по карте. Темное пятно на шестом этаже дрогнуло.

— Еще дьявол хотя бы не притворяется доброй тетей. А вы… сложная.

Алетейя едва заметно приподняла на него глаза и продолжила с легкой усмешкой на губах.

— Условия здесь не прописывают, потому что они меняются каждый день. Каждую минуту. Все зависит от того, что ты скажешь, что сделаешь, кого обнимешь, а кого — нет. Ты не понял ровно ничего. И это, пожалуй, первый честный ответ, который ты здесь дал. Потому что тот, кто думает, будто понял все, обычно заблуждается сильнее остальных. Понимание не приходит через объяснения. Оно приходит через опыт. Или через боль. Или через время. У тебя будет все.

«Приятно знать, что моя тупость наконец кого-то порадовала»

Насчет зарплаты Алетейя молчала ровно столько, чтобы Джек успел подумать, что вопрос попросту проигнорировали.

— Зарплата… – произнесла она. – Странное слово для этого места. Здесь платят не деньгами. Здесь платят тем, чего тебе не хватает. Тишиной. Покоем. Или просто возможностью дышать. Чего не хватает тебе, Джек Стил? Только честно.

— Тишины. – ответил Джек и отвел взгляд в сторону, на одну из мерцающих сфер. — Чтобы этот… внутренний голос, который вечно считает, что я все делаю не так, наконец заткнулся. Хоть на час. Или чтобы смотреть на дочь и не чувствовать, что подвел ее. Что должен был быть лучше. Быстрее. Сильнее. А я просто… чертовски устал.

Джек перевел взгляд на собеседницу и впервые не отвел его.

— Расчет бумажками — это просто. Купил еду, оплатил квартиру, закрыл вопрос. А вот это… — Он кивнул в сторону, имея в виду вообще все: отель, карту, ее пророчества, — О чем говорите вы… Вы действительно способны это дать?

Вопрос повис в воздухе. Мужчина не ждал немедленного ответа. Да и вообще не был уверен, что по-настоящему хочет его услышать. Весь этот диалог казался ему полным сюром.

Алетейя слушала молча. Лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то неуловимо изменилось. Джек заметил в них странное узнавание и мгновенно пожалел о собственной откровенности. Но женщина держала этот взгляд.

— Тишины. – она повторила за ним. — Не покоя. Тишины. Ты хочешь услышать себя без помех. Это гораздо честнее, чем просить счастья. И в сотни раз тяжелее. Счастье можно купить. Тишину — нет. Она не выдается по требованию. Ее можно только… встретить. Здесь. Иногда в баре. Иногда в разговоре с тем, кто общается без слов. А иногда — просто стоя на этом этаже и глядя в купол. Я не даю ее. Я только говорю, где искать. Дальше – ты сам.

Алетейя поднялась с кресла и подошла к Джеку. Остановилась в паре шагов, уважая его границы.

— Я ответила на твой вопрос? Или ты хотел услышать что-то другое?

— Нет. – мужчина сделал шаг назад. – Не ответили. Но я уже понял, что вы не даете готовых решений.

Он коротко вздохнул и добавил:

— Ладно. Что дальше? Собеседование закончено? Или будет тест на профпригодность с котом, которого надо куда-то пристроить?

— Собеседование? Это было не собеседование. Это была примерка. Ты примерил на себя это место. Оно — тебя. Пока не знаю, кому из вас двоих понравилось больше. А кот, если тебе так важно, уже пристроен. Дальше… — Она кивнула в сторону лифта. – Тебе туда. Там тебя ждет то, за чем ты пришел. Или то, чего ты не ждал. Как повезет.

Женщина не двигалась с места, не провожала его. Просто стояла. Спокойная, всевидящая, бесконечно далекая и почему-то очень близкая.

— Посиди там. Выпей. Подумай. Если решишь уйти — забудешь все. Как сон. Только сны не забываются. Они просто прячутся. И возвращаются тогда, когда ты меньше всего готов. Так что иди.

Она замолчала. Джек понял: окончательный выбор оставался за ним.

— Ладно. Подумаю. Бар, значит. Посмотрим, что там за меню.

Мужчина развернулся и скрылся в кабине лифта. Створки бесшумно закрылись.

Пространство бара было погружено в вечные, искусственные сумерки. Плетеные абажуры из ротанга отбрасывали на бетонные стены сетчатые тени. На каждом столике замерли массивные черные свечи-столбики. Но первое, что бросилось Джеку в глаза -потолок.

Над головой разверзлись каскады густой листвы. Сверху ниспадали заросли лиан, меж собой спутывались листья пальм и других странных, неизвестных растений. Их листья казались не глянцевыми, а матовыми, покрытыми мельчайшим пушком. В залах не чувствовалось сквозняков, но лианы едва заметно колыхались, а некоторые из них порой опускались к самым столикам.

«Черт… Это что, джунгли?»

Джек шел медленно. Слишком медленно для человека, который просто хотел выпить. Он разглядывал потолок, коснулся пальцем листа лианы и тут же одернул руку. Холодный, как лягушка. Он поморщился, сдерживая мимолетное отвращение.

В больших, тяжелых горшках из матовой бронзы высились одиночные стебли. Джек узнал их — каллы. Они достигали человеческого роста, создавая дополнительные визуальные барьеры между столиками и превращая путь к барной стойке в прогулку по странному, застывшему саду.

«Черные. Уродливые. Жена любила белые»

Здесь не было окон, но всю правую стену занимал гигантский аквариум. В медленно кружащейся мути плавали не рыбы, а бесформенные сгустки, похожие на прозрачных медуз. Джек задержал взгляд на одном из них, лениво дрейфующем в глубине. Будто почувствовав чужое любопытство, тварь подплыла к стеклу и с силой ударилась изнутри.

Джек замер. Сгусток ударился второй раз. Третий.

— Твою мать… — мужчина выругался себе под нос и резко отвернулся.

«Это не медузы. И не рыбы. Что это вообще за хрень…»

Джек зашагал быстрее. Больше не смотрел на стену-аквариум, уставившись строго под ноги. Тяжелая плитка, расшитая золотыми нитями, складывалась в сложные геометрические схемы.

В одной части зала столы были прижаты к стенам и стояли в ровный ряд. В основной же зоне их рассредоточили в шахматном порядке. Внутренний голос включился сразу. Как назло.

«Соберись. Ты в баре. Обычный бар. Странный, но бар. Здесь нет ничего, чего бы ты раньше не видел. Ну, кроме медуз в стене. И листьев, которые двигаются без ветра. И…»

Теперь взгляд мужчины зацепился за водяную стену. Джек наклонил голову, сощурившись, чтобы получше разглядеть детали.

Вдоль стены, у которой стояли рядком терракотовые диваны, струился тончайший слой воды. Не шумный водопад, хотя подобная ассоциация у Джека и мелькнула. Скорее странная субстанция, жившая по сугубо личным законам. Жидкость скользила вниз настолько плавно и медленно, что поначалу казалась неподвижной. Но если приглядеться, то подобие течения все же становилось различимым. Она не журчала и не плескалась. Весь звук намертво поглощался мягким зеленым мхом у самого основания.

«Вода? Или не вода. Течет… но звука нет. Спецэффекты? Для атмосферы»

В мгновение, когда свет от ротанговых ламп преломился на влажной поверхности, у Джека возникло навязчивое ощущение: за этим тонким прозрачным барьером пространство продолжалось.

— Да ну, — прошептал сам себе.

Он провел рукой по мху у каменной кладки. Тот оказался мягким, абсолютно сухим.

«Каллы. Плющ. Лианы. Все живое. Слишком живое. Хорошо хоть кровь с потолка не капает»

Он прошел чуть дальше вглубь, миновав последнюю черную каллу, и перед ним наконец открылась барная стойка. Конструкция светилась теплым бежевым цветом, пробивавшимся сквозь рельефный камень. В чашах из темной бронзы горой лежали свежие цитрусовые: апельсины, лимоны, лаймы, грейпфруты. На тонких золоченых полках выстроились ровные ряды пустых бокалов разных форм и размеров.

Джек огляделся по сторонам. Никого. Сел на высокий барный стул, не дожидаясь приглашения, и провел пальцами по столешнице. Холодная. Шершавая.

— Эй, — тихо позвал он, не повышая голоса. — Есть кто?

Джек ждал. Нервно постукивал пальцами по стойке. Смотрел на горы цитрусовых, таких ярких, что глазам становилось больно.

«Если сейчас кто-то выйдет из-за этих лиан с ножом — не удивлюсь. Вообще ничему уже не удивлюсь»

Из узкого прохода между стеллажами, который Джек поначалу принял за часть стены, вышел человек. Черные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами, длинный фартук, перепачканный чем-то липким и явно сладким. В руках незнакомец держал картонную коробку, из которой торчали бутылки с мутными этикетками.

— Я думал, вы решите спуститься позже. — Голос бармена прозвучал ровно, без намека на удивление.

Он поставил ящик на стойку и принялся аккуратно переставлять пузырьки на верхнюю полку. Человек поднял голову, и Джек замер. Лицо казалось… никаким. Не то чтобы некрасивое или страшное. Просто такое, которое через минуту уже не вспомнишь. Собеседник мгновенно затерялся бы в любой толпе.

Джек разглядывал бармена. Пытался зацепиться взглядом хоть за одну приметную деталь: шрам, родинку, странный разрез глаз. Ничего. Абсолютно.

— А вы меня ждали? – Джек поставил локти на стойку, хотя обычно так не делал. — Мне сказали, здесь можно выпить и подумать. Это правда или маркетинг?

Последняя бутылка заняла свое место на полке. Бармен неторопливо повернулся и оперся ладонями о край стойки. Черты лица по-прежнему ускользали, но Джек различил легкую улыбку.

— И то и другое. — ответил хозяин бара. — Знаете, чего хотите, или предложить вам меню?

— Водку. Без льда. И без разговоров, если можно. – бросил Джек.

Мужчина отвел взгляд в сторону, но смотреть на аквариум так и не решился.

— Хотя нет. С разговорами. Но не о том, о чем вы думаете.

Бармен взял с полки чистый бокал. Движения оставались плавными. Без единого лишнего жеста.

— Водка без льда, — повторил он. Наполнил емкость ровно наполовину, поставил перед гостем и чуть наклонил голову. — А откуда вы знаете, о чем я думаю? Я вообще ни о чем не думаю. Я здесь для того, чтобы наливать. Иногда — чтобы слушать. Или молчать. Как вам удобнее.

Джек взял бокал. Посмотрел на прозрачную жидкость, но пить сразу не стал.

— Кто бы сомневался. — тихо произнес он, усмехаясь, и сделал глоток.

Водка привычно обожгла горло.

— Вы не думаете. Удобная позиция. А я вот думаю. И от этого хочется пить больше.

Он вернул бокал на стойку.

— Почему половина? Экономия или скрытый смысл?

— Полный бокал пьют, чтобы забыться. Половину — чтобы подумать. — ответил бармен. — Вы сказали, что будете размышлять. Экономия – лишь приятное дополнение.

— Заботливый. – Джек усмехнулся. — А если я не хочу думать? Если я хочу просто напиться и забыть, где нахожусь? Хотя… половина, наверное, правильнее. Для первого раза. Ладно. Буду думать. Черт его знает, о чем именно. Но попробую.

Джек взял бокал и сделал новый глоток.

— А что еще вы наливаете? Кроме смыслов и водки.

Вместо ответа бармен положил на стойку папку. Обложка обтянута кожей цвета выдержанного вина — темно-бордовая, почти черная. Джек не заметил ни надписей, ни логотипа отеля, ни пресловутого слова «Меню». Переплет стягивала толстая шнуровка, завязанная в сложный узел.

По профессиональной привычке Джек сразу оценил качество, текстуру и швы — провел пальцем по коже.

«Мягкая. Дорогая. Такие делают вручную»

Мужчина открыл папку. Плотный шнур поддался не сразу. Внутри обнаружились шершавые листы из плотной крафтовой бумаги с неровными рваными краями. Черные буквы были выведены острым каллиграфическим почерком.

«Красиво»

Джек принялся листать. Никаких картинок, только текст и редкие карандашные наброски: схемы созвездий, случайные цифры, странные знаки и символы.

— Это что… меню или арт-объект? Кто все это рисовал? – он поднял взгляд на бармена.

— Меню, — ответил тот. — Арт-объекты вешают на стены. А это листают. И заказывают. Рисовали те, кто заказывал до вас. Если захотите спросить — спрашивайте. Я не кусаюсь.

Бармен отошел на шаг назад, к стеллажу, и остался ждать. Джек перевернул страницу и замер. Вместо привычного списка ингредиентов и объемов здесь было нечто иное. Он прочитал первую попавшуюся строчку.

«Коктейль Оправданий»:Идеальное алиби для собственной слабости. Прячет страх за логикой. Снижает градус вины, когда ответ уже знаешь, но делать ничего не собираешься.

«Шот Решимости»: Чистый, резкий. Дает энергию ровно на один поступок. Необдуманный. Но честный.

«Эхо Тишины»: Обостряет паузы. Начинаешь слышать не слова, а намерения. В том числе собственные.

Джек читал медленно. Перечитывал каждое описание по несколько раз. Коктейль оправданий. Шот решимости. Эхо тишины. Последний вариант привлек его внимание сильнее остальных.

— Это… Это все шутка такая? Или вы серьезно? — Джек сглотнул ком и перелистнул страницу дальше.

«Настой Ностальгии»: Позволяет на несколько минут почувствовать присутствие того, кого больше нет. Подается в дыму. С запахом старых книг, осеннего костра и чужих духов.

Мужчина резко захлопнул папку. Уставился на бордовую кожу обложки.

«Запах чужих духов. Присутствие того, кого больше нет. Черт…»

— И что… это работает? – голос Джека прозвучал тише, чем планировалось. – Или это просто… красивые слова для туристов?

Бармен выдержал долгую паузу, продолжая натирать бокал, который и без того блестел.

— Вопрос не в том, работает ли, — сказал он наконец. — а в том, готовы ли вы признать, что ваши чувства реальны. Даже если у них нет логического объяснения. А красивые слова для туристов пишут на открытках. В меню «Грани» — только то, что кто-то уже заказывал и не пожалел.

Чистый бокал занял место на стеллаже. Бармен скрестил руки на груди.

— Так что? Будете заказывать? Или продолжите сидеть с закрытой папкой и бояться, что одно из этих описаний окажется слишком правдивым?

Джек сидел неподвижно, продолжая гипнотизировать бордовую кожу обложки. Пальцы сжали корешок сильнее, чем требовалось.

— Остроумно. — пробормотал он, выдавив натянутую усмешку.

Папка снова открылась. Мужчина быстро пролистал листы до «Эха Тишины» и перечитал строчки уже в который раз.

— А если я выберу это… — палец скользнул по каллиграфической строчке, — оно покажет что-то, что я не готов увидеть? – Джек сделал паузу. Ровно такую, чтобы бармен не успел вставить ни слова. — Ладно. Терпеть не могу, когда меня берут на слабо. Особенно незнакомцы.

Джек посмотрел бармену прямо в лицо. Попытался посмотреть.

— Шот Решимости. – заказал он. — Потому что с тишиной я и так справлюсь. А с решением — хрен.

Одним глотком мужчина допил водку и вернул пустой стакан на стойку.

— Или нет… Эхо Тишины. Давайте «Эхо». Водка не помогла. Может, это сработает.

«Не думал, что в баре окажется сложнее, чем на собеседовании»

Бармен коротко кивнул. Без лишних слов. Он взял чистый широкий бокал с тончайшими, почти невесомыми стенками и поставил перед гостем. Затем достал откуда-то из глубины прозрачную бутыль без этикетки. Внутри ничего не было — Джек готов был поклясться, что сосуд пуст. Но бармен наклонил его, и в бокал полилась абсолютно прозрачная жидкость.

— «Эхо Тишины» не показывает. — тихо добавил он. — Оно обостряет. Вы услышите то, что всегда оставалось внутри. Просто раньше вы слушали слишком много лишнего. Пейте медленно. Не торопитесь.

Джек посмотрел на бокал и взял в руку. Стекло почти не чувствовалось. Жидкость внутри казалась воздухом, но ощутимый вес намекал — в чаше что-то есть. Поднес к носу — ничего. Никакого запаха.

«Вода. Обычная вода»— мысленно произнес он, но сам себе не поверил.

Сделал маленький глоток. Полная сенсорная пустота: ни вкуса, ни тепла, ни холода.

— Черт. — прошептал он, возвращая бокал на дерево столешницы.

Джек посмотрел на ладони, затем — в сторону аквариума и на свисающие под потолком лианы. Все вокруг будто стало четче. Или тише. Мужчина замер в ожидании, сам не зная, чего именно ждет.

«Ничего»— подумал он и тут же понял, что это неправда.

Голос, который обычно комментировал каждый шаг — «не то сказал», «не так посмотрел», «опять облажаешься» — вдруг замолк. Не исчез, нет. Просто заткнулся, будто его попросили выйти на минуту.

Джек осторожно взял бокал, сделал еще глоток. В этот раз он заметил: вода пахла. Чем-то, чему мужчина не находил названия, но аромат точно присутствовал. Джек закрыл глаза.

Тишина. Настоящая. Не та, когда вокруг ни звука, а та, когда внутри — ни одного голоса, который говорит тебе, какой ты никчемный.

«Я не справляюсь»

Мысль повисла. И ничего. Никто не кричал «должен». Никто не шептал «слабак». Только тишина. И отчетливое ощущение, что это нормально — не справляться.

Джек открыл глаза. Посмотрел на бокал.

— Странно, — тихо произнес он. — Я думал, если заткну этот голос… станет страшно. А тут… спокойно. И что, если я останусь… этот голос вообще заткнется? Или только на время?

Вопрос оставался риторическим. Джек просто думал вслух.

— Знаешь, чего я хочу? Чтобы хоть раз в жизни сделать что-то правильное. Не идеальное. Просто… правильное. И не облажаться.

Он поднял на бармена взгляд, полный бесконечной усталости.

— Здесь… можно не бояться, что облажаешься? Или это тоже иллюзия?

— Голос никуда не денется. Он часть вас, как ни крути. И вовсе не враг, как бы громко ни орал. – произнес бармен. – Этот шум просто привык охранять вас именно таким способом. Здесь он станет тише. Иногда — надолго. Иногда — на минуту. Но совсем не исчезнет.

Бармен сделал паузу и слегка подался вперед.

— А насчет «облажаться»… Здесь можно не бояться ошибок. Не потому, что нельзя облажаться — можно. Еще как. Но здесь если оступишься — скажут: «Бывает. Давай дальше». Или просто промолчат.

Бармен кивнул на полупустой бокал.

— Пейте. «Тишина» не вечна. Но каждый глоток продлевает ее ровно настолько, насколько вам необходимо. Когда допьете — сами поймете, что делать дальше.

Бармен отошел к другому концу стойки, принялся не торопясь протирать уже чистые стаканы.

Джек слушал молча. Не перебивал. Снова взял бокал и принялся пить медленно, крошечными глотками. С каждым из них тишина внутри становилась плотнее и глубже. Вскоре мужчина вернул пустую емкость на дерево столешницы и посмотрел на бармена.

— «Бывает. Давай дальше.». Хорошая фраза. Я, пожалуй, останусь. – он привычно усмехнулся, но на этот раз мягче. – Черт знает, зачем, но останусь.

Джек поднялся со стула. Окинул взглядом каскады лиан под потолком, черные каллы, пустые столики и жутковатый аквариум в стене.

— Спасибо за… ну, за это. – он кивнул в сторону пустого бокала. — Не знаю, что там было. Но я чертовски давно так спокойно не дышал.

Джек развернулся и уверенно направился к лифту.

Лифт ждал его. Двери раскрылись раньше, чем Джек успел подойти. Будто кабина заранее знала, куда ему нужно.

Умный механизм дрогнул и поплыл вверх. Джек больше не смотрел на мелькающие за стеклом этажи. Он разглядывал свое отражение — усталое, но почему-то удивительно спокойное. Голоса внутри все еще шевелились, но теперь они звучали тише. Будто наконец охрипли от многолетнего крика.

Восьмой этаж встретил тем же рассеянным светом, глубокой тишиной и запахом сандала. Алетейя стояла у живой карты, спиной к нему, и водила серебряным прутом над пульсирующими огоньками. Услышав шаги, она обернулась. Взгляд скользил по Джеку, сканируя и проверяя, что именно изменилось в человеке за этот час.

— Ты решил. — утвердительно произнесла женщина.

— Решил. – кивнул Джек. – Остаюсь. Не знаю, зачем. Не знаю, надолго ли. Но здесь… — он запнулся, подбирая точные слова. — Здесь есть что-то, чего я больше не хочу терять. Или, может, впервые в жизни хочу найти.

— Ты сам это сказал. – тихо ответила Алетейя. — Это важнее, чем ты думаешь. Потому что слова имеют вес. Особенно те, которые ты боишься произнести вслух.

Она сделала шаг навстречу и протянула маленький серебряный ключ. Без букв и цифр. Даже без брелока.

— Пятый этаж, пятьсот пятнадцатая дверь… Там нет роскоши. Только необходимое.

Джек принял ключ.

— Правила, — продолжила Алетейя, — по ходу. Хотя обычно их нарушают раньше, чем узнают. Но последствия все равно догонят. Тебя. И ее. Она ведь тоже здесь. И тоже смотрит.

— Хозяйка? — спросил Джек.

Он уже догадался, о ком речь, но Алетейя не подтвердила и не опровергла догадку.

— Монти покажет тебе, где что находится. Твоя смена начинается… — женщина сделала паузу, будто прислушиваясь к чему-то, недоступному Джеку. — Завтра. Или сегодня. Как посмотришь. Время здесь — не линейно. Скорее — спираль. Крутится. И возвращается. Иногда — в то же место. Иногда — в другое.

Она развернулась и снова подошла к карте. Джек хотел сказать что-то еще — поблагодарить, спросить, уточнить — но передумал. Сунул ключ в карман джинсов и направился к лифту. У самого выхода обернулся.

«Чертовски странная женщина. Вроде поговорили, а о чем – не понятно»

— А отпуск правда через семь лет?

Алетейя не повернулась, но в голосе послышалась теплая усмешка.

— Посмотрим.

— Обнадеживает. – фыркнул Джек. — Ладно. И на том спасибо.

Створки лифта закрылись.

— Добро пожаловать в отель, Джек Стил.— тихо произнесла женщина в опустевшем залеи исчезла. -Надеюсь, ты найдешь то, что искал. Или то, что ищет тебя.