Дэйл Роуз Страж Солнца

Она подняла голову — и её отражение в зеркале сделало то же. Хрупкое, сияющее, идеальное.

Голос внутри говорил — всё пройдет.

Сердце молчало.

***

Официальный приём и знакомство проходили в резиденции короля и Иелания с трепетом вела Даэлит и нескольких стражников через площадь в соседнее здание. Толпа, собравшаяся по этому торжественному поводу, пристально разглядывала принцессу союзного королевства.

Кто-то махал небольшими флагами обеих государств и улыбался ей, а другие — чаще это были эльфы постарше, смотрели сдержанно, губы их сжались в тонкую линию. Неодобрение сквозило в их зеленоватых лицах, но при виде вежливой улыбки Даэлит они невольно расслаблялись.

Подметив для себя реакцию жителей, Даэлит не опуская подбородка следовала за фрейлиной, окруженная празднично одетой стражей.

Перед ними раскрыли огромные двустворчатые двери и под поклоны и приветствия, их процессия двинулась дальше.

Здесь убранство было таким же великолепным: гладкое, до блеска начищенное дерево, радужное стекло в овальных окнах, элегантная мебель, золотая роспись и вышивка. В отличие от дома князя — здесь намного больше было зелёного цвета, запах благовоний был насыщеннее, слаще.

Наконец они остановились перед массивными дверьми приёмного зала. На них была искусно изображена сцена охоты медведя и лисицы в чаще. В руках лесных эльфов дерево и правда оживало, животные выглядели объёмными, а листва поражала вниманием к деталям.

Всё это Даэлит отмечала мельком, цепляясь за всё: изображения, звуки и запахи. Нервы были натянуты как канаты Небесной Дороги.

Слуги в нарядных дублетах из аэриса низко поклонились ей, их руки замерли на позолоченных ручках, в ожидании приказа.

— Дальше вы пойдете одна, ваше высочество. — Повернулась к ней фрейлина и поправила и так идеальный локон. — Вам нужно пройти вперёд до стола его величества и занять свое место с Великим князем.

— Благодарю вас, Иелания. — И Даэлит улыбнулась, мягко касаясь её руки. Жест благодарности, который эльфийка поймёт. Довольная фрейлина — полезный ресурс. Благосклонность укрепляет власть.

Эльфийка замерла и улыбнулась в ответ. Кивнув прислужникам, она с поклоном отошла в сторону.

Двери отворились и сделав глубокий вдох, Даэлит вошла.

Большой зал был полон гостей. Два длинных, заставленных яствами стола тянулись вперед, оставив между собой широкий проход, застеленный зелёным ковром с золотыми кисточками. В конце зала на невысоком помосте располагался стол, за которым сидел король со своей семьёй. Стулья заскрипели, словно трава шелохнулся от ветра — весь зал поднялся как один.

Страх свивался внутри, но Даэлит выпрямилась и шагнула вперёд.

Когда она проходила мимо — гости, советники, стражники и слуги опускались на одно колено. Один за другим эльфы склонились — волна поклона прошлась по залу, как шелест листвы по лесу.

Флаги Стормара и Келен’Тира чередовались друг с другом, украшая стены. Зал наполняли нежные звуки свирели и лиры, отчего сердце начинало трепетать, будто в ожидании чуда. В воздухе витал аромат цветов, листовой свежести и лёгких, чуть горьковатых благовоний. Мягкий розовый свет витражей отбрасывал на пол и стены затейливые тени, и казалось, всё происходящее — всего лишь сон.

Её разглядывали пристально, с любопытством. Вблизи эльфы были прекрасны: все как один — стройные, гибкие, с привлекательными лицами и яркими глазами.

Но среди этой толпы она не могла найти Эйвора и Кулирак.

Даэлит остановилась перед церемониймейстером. Он поклонился и развернул свиток:

— Её королевское высочество Даэлит Стормарская, единственная дочь Грима Стормарского, принцесса Севера, наследница Престола Льда, хранительница крови древних королей, возлюбленная невеста князя Келен’Тира, наречённая союзница Лесного трона.

Зал снова низко поклонился. Даэлит постаралась не изменится в лице. Наследница это сильно сказано: несмотря на то, что она старший ребёнок Грима, престол как женщине ей не видать. Но в Келен’Тире другие правила наследования трона.

Тем временем, король Тарриан поднялся из-за стола и направился к ней. За ним последовали Аэлань и Эммазуриэль.

Даэлит плохо помнила князя — всё-таки они виделись больше десяти лет назад. Но едва его взгляд поймал её, она тут же его узнала. Он не изменился ни на день: высокий, красивый эльф с лёгкой печатью порока на лице. Его длинные русые волосы были распущены и заправлены за острые уши. На нём струились бежевые одежды из аэриса, запахнутые на роскошный золотой пояс. Неожиданно, он открыто улыбнулся ей. Не сдержавшись, Даэлит улыбнулась в ответ.

Заметив их улыбки, церемониймейстер замешкавшись, продолжил:

— Его Величество Тарриан Лориендаль, Король-Крон Келен’Тира, Страж Лесных Пределов, Хранитель Рода Лориендаль, Друид Сердца и Крови, Ведущий Медведей, Увенчанный Тенью Великого Древа.

Зал опустился на одно колено. Даэлит, Эммазуриэль и Аэлань почтенно склонили голову вниз.

Тарриан был стар по эльфийским меркам — ему было около четырехсот лет. Его волосы тронула седина, но глаза оставались ярко изумрудными, как и у всех Лориендалей. Белоснежный наряд облегал крепкое, совсем не старческое, зеленоватое тело.

В его взгляде не было враждебности — лишь усталость. Он с гордостью посмотрел на сына и мягко, с полу-улыбкой кивнул Даэлит.

Церемониймейстер учтиво ждал, нервно поглядывая на дочь короля.

— Её высочество Аэлань Лориендаль, Наследная Королева-Крон Келен’Тира, Голос Лесного трона, Хранительница Древнего Завета, Обращённая в Лик Лисицы, Перворождённая Дома Лориендаль.

Зал снова пал на колено. Аэлань вышла вперед, и они с Даэлит одновременно друг другу сдержанно кивнули. Во взгляде будущей королевы была настороженность.

Её кожа была светлой, но с легким зеленым оттенком, как и у отца. Русые волосы были заплетены в две косы и украшены листьями плюща. Легкое платье цвета молодой травы украшало ее изящную фигуру. Она была бы прекрасна — если бы не упрямо сжатые губы.

И тут Эммазуриэль вышел вперёд и, не дожидаясь приглашения, мягко взял руки Даэлит в свои ладони. Она едва слышно ахнула, не успев сдержать удивление: он застал её врасплох.

Зал отозвался одобрительным шёпотом, как будто оживился.

Церемониймейстер с трудом перекрыл шум и продолжил:

— Его светлость Эммазуриэль Лориендаль, Великий князь Келен’Тира, Верховный стратег Лесных армий, Хранитель Совета Старших Домов, Управитель внешней воли Королевства, законный представитель Лесного трона, наречённый супруг Принцессы Севера.

Эльфы склонились вновь, но уже не в полной тишине: раздались хлопки, кто-то выкрикнул имя князя, другие сдержанно кивали.

Даэлит скользнула взглядом по толпе. Молодые советники и воины поддерживали Эммазуриэля — в их взглядах читалась лёгкость и симпатия.

Любопытно.

Король вернулся за стол. По левую руку от него села Аэлань, по правую — князь. Эммазуриэль не выпустил её пальцы, когда провёл Даэлит за собой и усадил рядом. Её щеки едва тронул румянец — не от близости, а от неожиданности. В Стормаре такие жесты при всех были неприличны. Там чувства прятали, запирали в глубинах, а здесь — вот они, на ладони.

Аэлань слегка нагнулась вперед — и её глаза, цвета малахита, холодно задержались на их переплетённых руках. Она не сказала ни слова, но её пальцы сжали край бокала крепче. В этом взгляде было всё: страх потерять власть, влияние и быть заменённой.

Тарриан милостиво подождал пока зал утихнет и заговорил:

— Сегодня великий день для Келен’Тира — и я рад что послушал своего сына! Совсем скоро мы войдем в новую эру, в которой будут править союзы и технологии!

Молодые эльфы зааплодировали громче, кто-то даже вскрикнул.

Даэлит бросила на них удивлённый взгляд. На Севере за такую вольность, в лучшем случае, выгнали бы из зала. В худшем — вытащили бы язык.

Пальцы невольно дрогнули, но внезапно она почувствовала, как рука князя ободряюще сжала её ладонь.

Даэлит украдкой посмотрела на Эммазуриэля. Он наклонился чуть ближе, не сводя с неё взгляда:

— Скорее бы они договорили. Я жду только одного — вина.

Она едва сдержала улыбку. Кажется, с этим эльфом можно будет найти общий язык.

Как он и говорил — речи лились одна за другой. Аэлань, советники, снова король. Всё сводилось к процветанию Келен’Тира, мудрости Тарриана, красоте его дочери и блистательной невестке.

Даэлит слушала с каменным лицом, мысленно подсчитывая, сколько нужно бокалов вина, чтобы пережить эту лавину комплиментов.

Когда все наконец принялись за еду и зал накрыл весёлый гомон, Даэлит принялась искать среди зеленых и бежевых цветов Кулирак и Эйвора. Её взгляд скользил по русым головам, пока не наткнулся на копну чёрных, коротких волос — Кулирак. Эйвор сидел за ней и Даэлит видела, как они склонившись к друг другу шептались. Многое бы она сейчас отдала, чтобы оказаться рядом с ними.

Она нахмурилась — ей не понравилось, что они сидели в самом конце одного из длинных столов. Неприемлемо так далеко отсаживать её людей, в то время как королевская семья была окружена советниками и знатью. Это было оскорблением. Нет — напоминанием. О том, что она чужая. Что её людям здесь не место. Но это можно было исправить. Ей нужно что-то придумать, чтобы приблизить друзей не только к королевскому столу, но и его окружению.

Даэлит потянулась к золотой чаше с вином, но Эммазуриэль накрыл его сверху ладонью.

— Не советовал бы начинать с Келенианского, оно самое крепкое из эльфийских вин. — Он нагнулся к ней ближе и зашептал. — Моя сестра распорядилась чтобы его налили тебе. Но не обижайся, она просто ревнует.

Не дожидаясь слуги, Эммазуриэль сам потянулся к другой бутылке, налил в свой бокал и протянул ей.

— Вот это лёгкое вино из Коэле’Лимна, его делают из абрикосов.

Даэлит приняла напиток и поднесла к носу, слегка понюхав. Густой и яркий аромат защекотал ноздри и она сделала осторожный глоток. Тут же закашлялась. Эммазуриэль засмеялся:

— Видимо, и это слишком крепкое, — веселился он, накладывая ей грудку запеченной утки.

Даэлит не было смешно: настойка обожгла рот словно виски. Ясно одно: на алкоголь здесь лучше не налегать.

Ужин прошёл в шумной и даже несколько расслабленной обстановке. Музыканты играли лёгкий мотив, слуги разносили фрукты, десерты, подливали гостям напитки. На неё никто не смотрел, пока рядом с ней сидел князь. Он то и дело касался её — то пальцами, то локтем, а один раз его губы коснулись её уха, когда он шептал ей названия блюд.

Даэлит каждый раз слегка вздрагивала. Его прикосновения не были неприятны ей, но алый рубин на её пальце молчаливо сверкал, напоминая, что её сердце безнадёжно принадлежит другому.

Сейчас, видя какой Эммазуриэль приятный и обходительный, она жалела, что не может по щелчку пальцев переключить чувства. Но по правде говоря — любовь это последнее, о чём она сейчас думала. Едва восстановившись, её мозг принялся лихорадочно размышлять. Впереди ждали проблемы покрупнее.

Король первый встал и ласково улыбнувшись детям и вежливо Даэлит — удалился в свои покои. Все в зале сорвавшись со своих мест поклонились Ведущему Медведей и вновь уселись, дальше звеня напитками. С его уходом напряжение словно спало с гостей. Столы зашумели громче, бокалы чаще звякали, кто-то даже засмеялся в полный голос. Музыка возобновилась, праздник продолжался.

— Отец ушел, а значит мы тоже можем. — Губы Эммазуриэля вновь оказались опасно близко к её уху. — Прогуляемся?

Даэлит кивнула и князь тут же встал, подав ей тёплую ладонь. Под напряженный взгляд Аэлань, они поднялись и ступили в проход между столами. Гости вновь побросали закуски и с двойным усердием поклонились им.

Проходя мимо Кулирак и Эйвора, Даэлит кинула на них растерянный взгляд — друзья ответили тем же.

Она успела заметить, что оба выглядели великолепно. Кулирак блистала в темно-зелёном платье, подчеркивающим ровный тон её серой кожи. На лбу сверкало изящное украшение, а на руках нефритовые браслеты. Эйвор был в светлых одеждах: длинная кремовая мантия была надета поверх белоснежного костюма из аэриса. Волосы аккуратно подстрижены, а борода сбрита. Он выглядел как молодой магистр магических искусств при королевском дворе.

Сердце Даэлит немного успокоилось: друзья выглядели хорошо, а значит о них заботились должным образом. Но они по-прежнему были слишком далеко от неё.

Эммазуриэль переплёл пальцы с её и повёл прочь от зала. По дороге слуги и горничные бросали дела и кланялись низко, а он махал им рукой, словно старым друзьям. Только оказавшись за пределами резиденции, он немного сбавил шаг.

Вечер уже опустился на Келен’Тир. В кронах деревьев загорелись волшебные огни, освещая дорожки мягким, почти осязаемым светом. Воздух остался вязким и жарким, даже с приходом ночи. На одной из платформ стояла пара, сливаясь в поцелуе. Остальные улицы пустели, в листве шумел тёплый ветер.

Эммазуриэль свернул к одному из узких подвесных мостов, теряющемуся в полумраке. Листва скрывала его конец, огни были редкими, тусклыми — казалось, весь путь укутан в уединение.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, повернувшись к Даэлит. — Мне доложили, что портал дался тебе тяжело.

— Да, — она кивнула, стараясь не встречаться с его глазами. — Но сейчас уже всё хорошо.

— Рад это слышать. Порталы опасны и мало изучены. Они отнимают силы не только у создающих их волшебников, но и переходящих.

— Поэтому их нет в Келен’Тире?

— Именно так, но мы работаем над этим. — Он остановился у края моста и облокотился на канатное ограждение, глядя вниз.— Тебе нравится здесь?

Даэлит подошла ближе, чуть помедлив.

— Конечно. Келен’Тир… прекрасен.

— Я тоже когда-то был поражен Стормаром, — усмехнулся он, мягко беря её под руку. — Представь, десять лет назад у нас не было водопровода. Мы вырезали стрелы из дерева и покупали клинки в Таргоне у драконорожденных. Теперь у нас есть свои кузнецы, выучившиеся у мастеров Севера.

Она молчала. Тёплая ладонь князя казалась слишком личной, слишком уверенной. Его голос был мягким, обволакивающим, почти музыкальным. Слова ложились на уши как комплимент, но внутри неё что-то не складывалось. Она не знала, что именно вызывало тревогу — интонации, полуулыбка или нескромный взгляд.

Даэлит не отвела руки, но не сделала и ни одного движения в ответ.

— Ты проделал огромную работу, — произнесла она, позволяя голосу звучать чуть ниже.

— Не скажу что это было легко, — хмыкнул он, ведя её в сторону своей резиденции. Темнота сгущалась, звуки меркли, словно снаружи были только они одни. Ветер шелестел в листве, где-то в кронах ворковала ночная птица.

— Видишь ли, Келен’Тир крайне консервативен, — продолжил князь, прижимая к себе её руку и поглаживая пальцы. — Уговаривать старых медведей, что лесу нужно меняться — утомительное занятие.

Он открыл перед ней дверь, пропуская вовнутрь. Холл встретил их парой горящих огней в радужных плафонах. Сразу же подбежал запыхавшийся пожилой эльф, но Эммазуриэль лишь похлопал его по плечу, отправляя обратно спать.

Всё было так... по-домашнему.

Даэлит подметила, как он обращается с окружающими: с теплом, с лёгкостью — и, всё же, в каждом жесте ощущалась власть. Не просьба, не согласие, а решение, сказанное мягко.

Теперь она знала, почему его поддерживает народ. Возможно, и почему боится совет.

Сладкий запах тлеющих деревяшек вновь коснулся её носа и принюхавшись, она оглянулась в полумраке гостиной в поисках благовоний.

— Скажи, что это такое? — Указала она на металлический поднос с едва горящими щепками, стоящий на пробковой подставке.

— Это эльдрио, священные остатки Эльдридов. Когда дерево иссыхает, его разбирают на разные нужды, — охотно рассказывал князь, всё ещё сжимая её руку. — Из совсем мелких веточек делают благовония, вымачивая в разных маслах.

Они остановились у дверей покоев Даэлит, и Эммазуриэль неожиданно скользнул ладонями по её талии, притягивая ближе. Горячие пальцы бесстыдно вжимались в платье, а его дыхание участилось.

— Не могу поверить, что ты моя, — зашептал он ей на ухо, тут же жарко целуя в шею.

Даэлит замерла, словно её окатили ледяной водой. В горле пересохло. Лёгкая волна страха прокатилась по позвоночнику, то ли от его прикосновений, то ли от слов.

Вспышка — лицо Даролта.

Тот же напор. Та же вседозволенность.

Она не сдвинулась — только пальцы напряглись, словно хотели оттолкнуть. Но он этого не заметил.

Всё происходило так быстро, так внезапно. Она конечно знала куда едет, но не ожидала такой фривольности от эльфа.

— Эммазуриэль… прошу, мы же ещё совсем друг друга не знаем, — заговорила она, слегка отстраняясь. — Я только приехала…

— Северянки все такие? — хмыкнул он, продолжая гладить её спину.

— Просто… столько произошло за это время… — Её голос дрожал, но она заставила себя говорить спокойно. — Я… я не до конца пришла в себя.

Князь отпустил её и улыбнулся, отворяя дверь. Даэлит вошла, но тут же почувствовала как он сжал её запястье и вновь притянул ближе, щекоча тёплым дыханием висок:

— Только... — Он вновь наклонился, его губы почти касались её уха, — не заставляй меня слишком долго ждать. Это… расстраивает.

Закрыв дверь покоев, Даэлит дрожа облокотилась на створки. Сердце клокотало в груди, путая дыхание и мысли.

Чего она ожидала? Что эльфы окажутся другими?

Она снова стала вещью. Тенью за чьим-то плечом. Трофеем.

На ходу сбрасывая с себя корону и драгоценности, Даэлит прошла в ванную. В который раз, зеркало отражало её испуганное лицо. Сняв кольцо с рубином и отложив его на столик, она принялась нервно мыть руки. Горячая вода обожгла, но она даже не заметила. В голове билась жилкой лишь одна мысль — бежать. Куда угодно. В лес. В другой город. На другой континент.

Но она заставила себя думать.

Вернувшись в комнату, она с опаской задёрнула шторы: в бездну этих лучников и друидов — хоть бы блёт забрал их всех!

Даэлит села за стол и раздраженно принялась стучать пальцами по столешнице, пытаясь успокоиться.

Она в очень плохом положении — и не только из-за князя. Её пребывание здесь ошибка. Она не должна была оказаться в Келен’Тире и поэтому не может ничего обещать эльфам. Из-за интриг, которые плёл отец, её положение было не стабильно.

Даэлит встала и начала мерить шагами комнату, доставая из волос цветы.

Грим тайно послал её в Келен’Тир, не предупредив Даролта и его отца — генерала Гельдара, своего брата, главнокомандующего армией.

Так в её охране оказался лазутчик. По письму разбойникам было ясно — стрелы и место нападения должны указывать на лесных эльфов.

Отец хотел начать войну с Келен’Тиром?

Она села на кровать и закусила ноготь.

Вряд ли — Келен’Тир единственное союзное государство.

Отвлекающий маневр? Отец перестал доверять брату?

Ясно одно — на Севере что-то происходит.

Даэлит была уверенна: скоро Стормар пришлёт своих людей в Келен’Тир и тогда станет понятно, как действовать дальше. Что задумал Грим и отдаст ли её Эммазуриэль.

Это может даже означать… войну.

Она упала на подушки и закрыла лицо руками.

Кого она боится больше? Грима, Даролта или Эммазуриэля?

Ярости Севера она страшилась больше. Значит ей нужно расположить к себе князя?

В животе свернулась тревога.

Ей нужно тянуть время до приезда северян.

В дверь постучали и она спешно поднялась, одёргивая платье. Вошли Иелания и служанки, готовить её ко сну.

Позволяя им хозяйничать и переодевать её, Даэлит продолжала думать, напряженно сжав челюсти.

Вот если бы она была королевой Севера…

… никто бы не посмел на неё давить.