Дэйл Роуз Страж Солнца

Глава 3.

Даэлит умылась ледяной водой, тщетно пытаясь унять дрожь, бившую её от макушки до кончиков пальцев. Жадно напилась прямо из-под крана и набросила ночное платье, найденное в шкафу.

Едва живая, она забилась под одеяло. Суставы ломило, тело охватил сухой, колючий жар. Мысли путались — разум затягивало мутной дымкой. Слёз больше не осталось, лишь веки отяжелели, а каждое движение глаз отзывалось резью, будто под них насыпали битого стекла. Низ живота горел, поясницу скручивало тугой, тянущей болью.

Она знала: внутри происходит что-то страшное. Но сил не осталось. Звать на помощь было некого. Нельзя.

Волосы прилили к мокрому лбу и шее. Она металась в бреду по кровати, находясь где-то между явью и сном. Комната смазалась — всё вокруг казалось нереальным. Сквозь полуприкрытые веки она видела белое платье, кровь, шум, крик, алые глаза.

Даэлит резко проснулась от невыносимой боли.

Нестерпимо хотелось пить. Она сползла с кровати и сгорбившись пошла в ванную, держась за низ живота, будто это могло помочь.

Спазм нарастал, голова пульсировала. Внезапно она почувствовала тёплую влагу между бёдер. На сорочке проступили пятна крови, густой и тёмной.

Сердце почти остановилось.

Ноги уже были мокрыми до колена. Плотные сгустки скатились по коже на паркет.

Слёзы вновь проступили на глазах. Она осела прямо на пол, не в силах больше двигаться. Комната сузилась до тепла между ног, боли и её дыхания.

Предательский шёпот в голове говорил, что это к лучшему. Больше не было чувств, не было страха. Осталась только пустота.

***

Она не спала всю ночь и провалилась в забытьё только под утро. Когда дрожь ослабла и она смогла встать с пола, то убралась за собой, как в бреду. Отрешённо стёрла кровь от паркета. Содрогаясь всем телом, умылась под душем, обнимая себя руками. Движения были рваными, сбивчивыми. Даэлит прижалась лбом к кафелю, с трудом вдыхая влажный пар. Она не слышала шум воды — только пустой гул в ушах.

Трясущимися пальцами нашла в ванной всё нужное. В горле стоял странный ком, от которого не избавиться ни травами, ни временем. Боль не отпускала, оставшись мрачным фоном, отдавая в поясницу. Кровь не останавливалась.

Испорченное ночное платье бросила в эмалевый таз, расписанный вольными птицами.

…Разбудила её Иелания, которая коснулась её лба прохладной ладонью.

— Ваше высочество, вам нездоровится? Вы вся горите…

Даэлит подняла опухшие веки, и попыталась сесть на постели, но эльфийка остановила её.

— Не вставайте, я сейчас принесу зелья.

Она вернулась через несколько минут, держа в руках несколько флаконов:

— Портал сбил ваш лунный цикл! Неспроста их недолюбливают в Келен’Тире! — Фрейлина приподняла её голову и влила в рот снадобье. — Это поможет вам! Если хотите, я позову лекаря!

— Нет, прошу вас, не нужно, — слишком быстро ответила Даэлит. Язык еле слушался. — Это лишь лёгкое недомогание.

— Я распоряжусь, чтобы приём перенесли, — отчеканила Иелания, внимательно оглядывая её.

Даэлит лишь устало кивнула. Сейчас не было сил спорить. Через заботу эльфийка могла преследовать иные цели: например представить принцессу слишком слабой или больной.

Келен’Тир не любил чужаков.

Непонятное зелье согрело внутри и Даэлит, чувствуя как мышцы расслабляются, укрылась одеялом с головой.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем глаза сомкнулись. Внутри было тихо. Не спокойно — именно тихо. Как в часовне перед погребением.

Пустой сон накрыл её, как саван.

***

Даэлит внезапно проснулась от чувства голода. За окном посветлело, а воздух был тяжел и жарок. Она откинула одеяло, поняв, что пропотела насквозь. На простынях и сорочке багровели пятна крови. Волосы липли к щекам, шее, путаясь в колтуны.

Сколько прошло времени?

Спустив дрожащие ноги с постели, пыталась понять как отзывается тело. Слабость ещё присутствовала, боль ушла. Голова перестала кружиться, но непривычная лёгкость говорила, что она ещё не до конца оправилась.

На тумбочке стоял поднос с водой и флаконы со снадобьями. Взяв один, Даэлит бегло прочла надпись на листке. На общем языке аккуратный почерк сообщал, что зелье помогает женщинам восстановить кровопотери, придаёт сил и восстанавливает ткани. Откупорив пробку, она безразлично залила в себя содержимое трёх бутыльков и встала.

Едва она вышла из уборной, как увидела Иеланию и нескольких служанок. Одни меняли постельное бельё, другие склонив голову ожидали приказов.

— Рада что вам лучше, ваше высочество! — спокойно сказала фрейлина. — На ваших щеках даже появился румянец.

— Благодарю, вы очень добры, — без эмоций ответила Даэлит, пытаясь выпрямить спину. — Ваши зелья крайне эффективны.

— Эльфийские снадобья — лучшие на Фаэльоне! — Иелания гордо вскинула голову.

— Несомненно. Если вы не против, я хочу умыться сама.

На лице фрейлины дёрнулся мускул, но она ничего не сказала. Служанки переглянулись.

— Как прикажете. Велите принести ужин?

— Да, оставьте всё на столике.

Поджав губы, Иелания ушла, оставив горничных убираться в комнате.

Даэлит закрылась в ванной и прижалась спиной в двери, выдыхая. Она не была готова показать чужакам символы на спине. Тело задрожало при мысли, что кто-то коснётся их взглядом. Понимала, что скоро придётся это сделать, но старалась оттянуть мгновение ещё немного. Знали ли эльфы про них? Как быстро служанки скажут о них Иелании, а она князю?

Уже скоро она узнает.

Эльфийское мыло было особенно душистым и мягким, но она бы сейчас вымылась и песком. Глаза равнодушно отмечали систему труб и водопровод — в Стормаре был такой же. Эльфы работали не покладая рук, перенимая новшества, а в чём-то даже обгоняя другие королевства.

Сердце гудело пустотой, но мысли уже искали опору.

В ближайшее время она узнает, в чем заинтересован Келен’Тир. Очевидно, что такое закрытое королевство неспроста согласилось на союз принцессы Стормара с Великим Князем.

Планы отца также оставались вне её досягаемости.

Даэлит тяжело выдохнула.

Лучше думать об этом, чем о трещинах внутри.

Она вытерлась нежным полотенцем и надела кольцо — ободок блеснул в свете магического плафона и сел на своё место на пальце. Великолепный шёлковый халат, расписанный фениксами и красными лилиями идеально сел по фигуре. Надев атласные тапочки с эльфийской золотой вышивкой, Даэлит прошла в комнату.

Служанки поменяли бельё и красиво застелили постель. Ужин стоял на столике, исходя паром. В носу слегка щекотало — в воздухе вновь вилась сладковатая дымка благовоний — но теперь она казалась почти незаметной.

Даэлит села и оглядела стол. Главным блюдом была запечённая куриная грудка в меду и орехах. Похоже эльфы не признавали другого мяса. Ей подумалось, что Кай бы расстроился. А если в Келен’Тире нет пива — он бы точно не стал тут задерживаться. Хмыкнув от воспоминаний, она принялась пробовать другие яства.

Ей понравились салаты с большим количеством зелени, овощей и фруктов, необычный зелёный хлеб, который оказался очень вкусным, фиолетовый сладкий картофель и травяной чай, запах которого перебивал аромат горящих деревяшек на комоде.

Она ела медленно, маленькими порциями, прислушиваясь к своим ощущениям. Но тело молчало. Это к лучшему — повторила она про себя. Всё решилось и думать об этом более не стоит, но уголки губ предательски дрогнули. Даэлит принялась быстрее пережёвывать кусок курицы, стараясь перенести мысли в другое русло и проглотить тоску.

Она задумалась о том, почему этопроизошло, но в голову ничего не приходило.

Ей нужно найти информацию о вампирах. Но спрашивать ни у кого нельзя. На ум сразу пришла библиотека. Послы говорили, что она лучшая на всём Варенгале. Ей надо туда. Нужно понять, разобраться, узнать больше — чтобы больше никогда не попадать в ловушку детей ночи.

Нельзя просить помощи Эйвора. Она и так хочет слишком много, но ничего не отдаёт взамен. Тем более, ей нужно составить своё мнение, не принимая во внимание жёсткую позицию волшебника в этом вопросе.

Кулирак… возможно с ней Даэлит может чем-то поделится. Но скальд неравнодушна к нему, а значит снова может действовать из слепой любви, а не рассудка.

Сделав глоток душистого чая, Даэлит надеялась, что друзей устроили со всеми удобствами и обращаются с ними не только как с дорогими и почётными гостями Келен’Тира, но и как с близкими людьми принцессы Стормара.

Закончив ужин и продолжая размышлять, Даэлит встала и прошла к зеркалу, поправляя пряди, которые выбились из косы. Рваный шрам на шее привлек её внимание, но безразлично зачесав непослушные волосы, она отошла к окну.

Эти отметины слуги тоже заметят. Снова придется лгать.

Раздвинув шторы, Даэлит вышла на балкон и положила локти на изящный поручень. Солнце пробивалось сквозь листву Эльдрида, ветер качал ветви великого дерева. Далеко внизу, она видела несколько канатных дорог и эльфов, которые с озорством и лёгкостью бегали по ним.

Голова больше не кружилась, осталась лишь тянущая боль внизу живота, как в обычные дни лунного цикла.

Теперь все будут думать что она лишь заболела из-за долгой дороги в Келен’Тир. Принцессы ведь так нежны и ранимы!

Даэлит горько хмыкнула. Возможно, эта лёгкая отсрочка ещё сыграет ей на руку.

Вечер опустился на Келен’Тир резко, словно кто-то накинул сверху чёрное покрывало. Ещё мгновение назад лучи солнца играли в цветочных витражах, скользя бликами по шторам, — как вдруг бархатная тьма затопила город.

Даэлит выпила ещё несколько зелий — в её случае лишними они не были. Нужно быть здоровой, с ясным разумом, острым как клинок.

Иелания собрала пустые флаконы, продолжая наблюдать за Даэлит своими янтарными глазами. Она принесла новое ночное платье из лёгкой ткани, похожей на шифон.

— Эта ткань называется аэрис, — важно сказала фрейлина, поглаживая воздушные рукава. — Она делается из волокон листьев Эльдридов. В ней не жарко, и она приятна к телу.

— Но она прозрачная, — заметила Даэлит, рассматривая сорочку на просвет. Даже через два слоя ткани она отчётливо видела свои пальцы.

— Потому что она для ночи. — Многозначительно подняла брови Иелания. — Эльфы ценят красоту тела и наслаждение, которое оно дарит. Дневной аэрис более плотный, но всё равно пропускает свет.

Даэлит посмотрела на платье самой фрейлины. Тот же материал — лёгкий, как лепесток, — но куда скромнее. Видимо, климат Келен’Тира вынуждал создавать лёгкие и невесомые вещи.

— Могу я помочь вам переодеться, ваше высочество? — тихо спросила Иелания, замерев под её взглядом.

— Нет, благодарю. Спокойной ночи.

В этот раз лицо эльфийки не дрогнуло.

— Спокойной ночи, моя госпожа.

Она поклонилась и не сводя глаз, вышла за дверь.

Даэлит подошла к зеркалу. Ночное платье было до пола, с широкими рукавами, держащимися ниже плеч. Аэрис молочного оттенка совершенно ничего не скрывал. Словно её уже готовят для князя — как праздничный пирог на Зимнее солнцестояние.

Она с отвращением передёрнула плечами. Нужно не забыть надевать халат поверх этого подобия одежды.

Зелье восстанавливало тело, но туманило разум, приглушив боль и притупив чувства. Даэлит забралась под тонкое одеяло. Все волнения и тревоги затихли, словно были окутаны ватой.

Она медленно проваливалась в сон. Её веки опустились — и она снова увидела кровь.

На руках, на ногах, на лице.

Словно весь её путь был залит кровью.

Глава 4. Королевский приём.

Настал день приёма в её честь, и Даэлит соврала бы, сказав, что совершенно не волнуется. Едва она открыла глаза, как фрейлина и горничные вошли в комнату, словно выжидая за дверью.

— Доброе утро ваше высочество, — в унисон пропели они и поклонились.

— Доброе утро. — Даэлит встала, сразу обращая взгляд внутрь себя: слабость прошла, недомоганий не было.

Она горько хмыкнула. Зелья вылечили тело — но от душевных мук не спасали ни снадобья, ни травы. Вино и безумие не в счет.

— Сегодня особенный день, — строго сказала Иелания, подавая халат. — Вас встретят его величество Тарриан Лориендаль, Ведущий Медведей, король Келен’Тира и отец Великого князя Эммазуриэля. А так же будущая королева, сестра его светлости Аэлань, Царица Лисиц.

Даэлит позволила накинуть на себя халат и подошла к столу, на который служанки спешно расставляли завтрак.

Она знала про устройство власти в Келен’Тире. Король обладал лишь представительной властью, в то время как большинство политических и военных решений принимал князь и избранный совет.

Даэлит нервно постучала пальцем по столешнице, размышляя, пока Иелания помогала расставлять блюда. Завтрак был изысканным: яйца разных цветов и размеров, лепёшки с зеленью и мягким сыром, блинчики со свекольным хумусом, морковно-имбирные кексы, малиновая пастила и, конечно же, ароматный зелёный чай.

— Я взяла на себя смелость выбрать несколько нарядов для вас, — заговорила фрейлина, следя как горничные убирают постель. — Уверена, вы полюбите и оцените лёгкость платьев Келен’Тира.

Даэлит фыркнула про себя — если они не будут прозрачные — и тут же заела смешок блинчиком.

После завтрака Иелания растёрла на её лице тёплую пасту из листьев, а на волосы нанесла густую маску с ароматом лотоса и сосны. Несколько девушек занялись её руками и ногами, фрейлина тем временем следила за водой в купальне и добавляла цветочные добавки.

Они переместились в ванную и Даэлит заметила, что служанки принесли тёплый воск — для удаления волос.

— У эльфов такой проблемы нет, — с достоинством заметила Иелания, приглашая её сесть. — А вот у людей волосы появляются… в самых неожиданных местах.

Хмыкнув, Даэлит сняла халат и сорочку — ей нечего было удалять. Хоть какое-то наследие предков избавило её от боли.

Эльфийки ахнули.

Но у Даэлит был ещё один сюрприз — убрав волосы вперёд, она медленно опустилась в ванну.

Позади было гробовое молчание. Она чувствовала, как их взгляды скользят по многовековым символам сирен, осматривая каждую деталь. Наверняка даже почувствовали, что метки наполнены магией.

Даэлит поймала себя на странном чувстве — ей хотелось вывести их на эмоции, посмотреть на настоящее лицо Иелании, удивить заносчивых эльфов и показать, что она не так проста как кажется. Она больше не стеснялась символов, наоборот — знание сделало её увереннее.

Фрейлина на миг потеряла свою маску — янтарные глаза блеснули смятением, любопытством, даже страхом. Они не знали кто она и что от неё ожидать. Руки служанок бережно касались её, осторожно намыливая кожу душистым жасминовым мылом. Они не проронили не слова, но иногда их тонкие пальчики останавливались на метке, замирая на мгновение.

Её выкупали до хрустальной чистоты и покрыли тело цветочными лосьонами. Волосы завили до мягких локонов, вплетая в них живые цветы. Глаза подвели темно-коричневыми тенями, губы смазали алым блеском.

Даэлит выбрала почти белое платье с едва заметным зеленым переходом к подолу. Легкий аэрис ниспадал с плеч до пола, облегая фигуру. Прозрачные рукава крепились к золотым браслетам на запястьях, создавая воздушный облик тумана.

Иелания с поклоном открыла перед ней обшитую шёлком шкатулку. Великолепная корона была идеальным дополнением к её эльфийскому образу.

Посмотрев на себя в зеркало, Даэлит замерла.

Несмотря на всё, что случилось, внешне она выглядела безупречно. Ничто в её облике не говорило о том, что произошло с ней ещё недавно.

Это было дико, неправильно. Как могло зеркало показывать красоту, изящество, когда внутри она видела ту женщину — с опухшими глазами, с мокрым от слёз лицом и невыносимым запахом рвоты?