Денис Ратманов Жатва душ 7. Ночь хищников

Глава 4. Хрен редьки не слаще

Предупреждение Тетыщи о том, что НЕХи перестали лупить по куполу, я получил слишком поздно. Надеяться на его помощь было наивно, им бы самим выстоять, так что я написал Джехомару.

Бывший зам Хорхе Уя, лидера «Щита», был ближе всех ко мне, к тому же скейры отвели бездушных к базе, а значит, он единственный в силах был мне помочь. Ехать ему сюда минут пять – слишком долго, но мало ли как будут действовать НЕХи, больше мне рассчитывать не на кого: нашим из базы не прорваться сквозь бездушное оцепление.

Позже понял, что обращался к нему зря, но сообщение уже было прочитано.

Вот же ирония судьбы – получить крутой новый талант, позволяющий общаться с инопланетянами, за мгновения до смерти…

И тут перед глазами возник текст:

Классификация обновлена.

В реестр внесен класс «падальщик».

Падальщик – представитель инопланетной расы, не являющейся участником Жатвы душ. Проникает на планету в период активной Жатвы с целью хищения ресурсов.

Устранение падальщика не противоречит задачам чистильщика и вознаграждается.

Дорога ложка к обеду! А раньше, значит, не вознаграждалось, и с кого за первую НЕХ спросить?!

Призрачное лезвие холодило горло, напоминая, что не время об этом думать. Я чувствовал его не кожей, а глубже, чем-то на уровне костей, будто клинок резонировал с моей «активностью». Нога скейра давила на спину, вжимая меня в асфальт, от хитиновой конечности несло чем-то омерзительным.

Я сфокусировал взгляд на ноге скейра:

Ворр Крейсс-Крейххан, скейр,??? лет

Падальщик 111-го уровня: 100 %.

И тут снова заговорил первый.

Благодаря свежеприобретенному «Космолингвисту» я понимал больше, чем в конце прошлого разговора: провалов стало меньше, смысл проступал отчетливее, хотя отдельные слова по-прежнему ввинчивались в мозг раскаленными шурупами.

– Стой. Добыча – моя. Зхик-ворр.

Нога на моей спине дрогнула. Не убралась – дрогнула. Второй скейр, тот, что держал лезвие, ответил клекочущим присвистом:

– Добыча – ничья, пока голова с мозгом присоединена к телу. Срежу – станет моей.

– Добыча на территории Скаарн-тк’а. Закон стаи. Срезать голову – право Скаарн.

Вот молодцы! Давайте, тяните резину подольше! Так и Джехомар успеет нагрянуть. Я скосил глаза на первого скейра:

Тк’ай Зерхш-Скаарн, скейр,??? лет

Падальщик 129-го уровня: 100 %.

Хрен редьки не слаще – этот еще мощнее.

«Космолингвист» подбрасывал обрывки контекста: «территория», «закон стаи», «право на добычу», «нейтральный трофей» – скейры при всей их технологической мощи, оказалось, жили по волчьим правилам. Кто на чьем участке охотится, тот и решает. Всю Землю они, судя по всему, поделили на такие участки между своими кланами. А эти двое принадлежали к разным кланам, и оба вторглись по посмертному сигналу первой НЕХ.

Лезвие чуть отодвинулось от горла. На миллиметр, не больше, но я почувствовал это и едва заметно втянул воздух – до этого боялся дышать, чтобы клинок не разрезал кожу.

– Добыча обнаружила модуль Зхорра на территории Крейххан-тк’а, – возразил второй. – Крейххан выследил. Крейххан [непереводимо]. Право – Крейххан.

Теперь подеритесь, падлы! Самое время!

– Модуль Зхорра – собственность клана Зхорра. Не Крейххан. Не Скаарн. – Первый голос стал ниже, вибрация усилилась, и от нее у меня зачесались зубы. – Голова – нейтральная добыча. Делить по закону.

Делить. По закону. Скейры собирались торговаться за мою голову, стоя надо мной, и мне даже не предложили участвовать в переговорах. Хорошо хоть, пока они выясняли отношения, лезвие не резало.

Впрочем, я был только за и, пока они спорили, провел ревизию. Доспех разряжен. «Активность» – 74 % после таблетки, которая все еще работала, исцеляя меня по каплям процента. Из расходников – еще одна частичная таблетка исцеления, последняя, и использовать ее сейчас, лежа под ногой скейра, – пустая трата ресурсов.

«Грамм» утерян: вероятно, остался в джипе, и я его не видел. «Нагибатор» валялся в пяти метрах. «Ярость»… откатилась! «Ветер» готов, причем и его «Рывок» – тоже готов. «Поглощающий щит»… откатился ли? Нет, сутки не прошли.

Ну, была не была! «Ветер»! «Рывок»…

А вот хрен вам!

Из-под хитиновой лапы, прижимающей меня к земле, «Рывок» не сработает: нужно хотя бы полсекунды без физического контакта. Спасибо на том, что не почувствовали, как я попытался сбежать, а значит, по-прежнему считают меня не противником, а добычей.

Время текло мучительно медленно. Сколько минут прошло? Две? Три? Джехомар нужен мне как воздух. Он отвлек бы скейров, позволив мне освободиться.

Спор продолжался. Чем дольше он продлится, тем больше у меня шансов. Первый настаивал на «законе стаи» и территориальном праве, второй – на праве выследившего добычу. «Космолингвист» прокачивался на лету, и я понимал все больше: оказывается, у скейров существовал ритуал – что-то вроде поединка за спорный трофей. Но оба понимали, что драться сейчас нельзя: пока один убивает другого, добыча уползет.

Перед глазами замигал конверт, но я не стал читать, потому что второй скейр допустил ошибку.

Он убрал ногу с моей спины, чтобы повернуться к первому. Может, хотел продемонстрировать угрозу, может, жест означал что-то на их языке тела – мне было плевать. Лезвие отодвинулось от горла на те самые полсекунды, которых мне не хватало.

«Ярость»! «Ветер»!

Мир замедлился. Хитиновые столбы конечностей застыли в дыму, клинок, который только что холодил мне горло, превратился в неподвижную полосу призрачного света. Пять метров до «Нагибатора» я преодолел почти мгновенно, пальцы сомкнулись на рукояти, следом «Рывок» унес меня к горящему джипу.

Подобрав «Граммофон» и не успев испугаться разгоравшегося огня, я сделал выстрел в ближнем режиме – в сторону скейров – и рванул к базе: драться будет проще под прикрытием турелей.

«НЕХ со мной. 2 шт. 100+ уровень. Сбежал на базу. Не отвлекать!» – черкнул я в клановый чат.

Выжить бы – потом разберемся!

На бегу заметил лишь, что у НЕХов силовые доспехи, поглотившие выстрел «Грамма» без видимого эффекта.

Я бежал, и за спиной раздался звук, от которого по хребту прокатилась ледяная волна: скрежет, визг, удар и стрекотание. Скейры среагировали, но не одновременно: первый рванул за мной, второй за первым, и я услышал, как один из них врезал другому. Наверное, благодаря «Космолингвисту», который, похоже, был заточен не просто на звуки, а в целом на понимание, я осознал, что это, по всей вероятности, был территориальный рефлекс: «Моя добыча, не лезь!»

Когда «Ярость» себя исчерпала, выполнив должное – подарив мне стартовый рывок, – оставалось около километра до базы. Под «Ветром», с 380 % прибавки к скорости – секунд десять, если ноги не откажут. Вот только твари были дьявольски быстрые, и хитиновые лапы долбили асфальт за моей спиной – НЕХи ни на секунду не отставали.

На бегу «Зов альфы» тянул бездушных ко мне, а скейры пытались перехватить контроль. Я все это видел, по сути, затылком. Когда «Зов альфы» иссякнет, бездушные ломанутся на базу.

Орда, шедшая к базе, взбесилась: часть развернулась в мою сторону, часть продолжала переть вперед, а несколько амбалов замерли столбами, подвиснув между двумя командами. Пинг-понг. Если бы ситуация не была смертельной, я бы оценил комичность: бездушные метались, как курицы с отрубленными головами, сталкиваясь и разбредаясь.

Через тридцать секунд «Рывок» откатился – еще двадцать метров мгновенно, и скейр, который был ближе, промахнулся, располосовав когтями воздух в том месте, где я находился долю секунды назад.

А потом на дорогу вылетел скутер.

Я узнал его раньше, чем разглядел водителя, – скутер был наш, а на нем восседала длинная нескладная фигура, и от браслетов на руках росли клинки, лиловые, тянущие за собой шлейф, как хвост кометы. Макс! Какого хрена он тут делает?

Он не остановился и не крикнул мне – просто молча на полном ходу прошел мимо ближайшего скейра и полоснул его клинком по задней ноге. Хитин лопнул с влажным хрустом, брызнуло темное, скейр споткнулся, по инерции пробороздив коленями асфальт. Скутер ушел в кювет, Макс вылетел из седла, перекатился и встал.

Как так? Его призрачные клинки наносят усиленный урон скейрам?

Уходя по дуге, я бросил взгляд назад и заметил, что что-то не так. Макс двигался слишком плавно – без рывков и суеты, которые всегда отличали его в бою: обычно он дергался, ошибался, паниковал, но сейчас – ни единого лишнего движения, словно тело прокладывало маршрут заранее и просто исполняло его. И клинки были не лиловые, как вчера на пляже, а темнее, гуще, с чернильным отливом. Складывалось ощущение, что в него вселился дух Тетыщи и управляет послушным телом. А потом я увидел его глаза – в них бушевало адское пламя. Нет, это не Тетыща, и пофиг кто! Если Макс обрел отвагу – молодец!

– В сторону! – заорал я, и Макс отпрыгнул, мгновенно и чисто, без зазора между моей командой и его исполнением.

О-фи-геть! Нет, определенно контузия. У меня, не у него. Потому что цвета вдруг поплыли, движения показались странными – нормальная реакция на пережитый взрыв и аварию. Нормальная. Точно нормальная.

Скейр с рассеченной ногой поднялся – злой, четыре руки с когтями, линзы шлема будто фасеточные глаза, похожие на два черных зеркала. Второй обходил слева, отрезая путь к базе. Их территориальный спор, похоже, отошел на второй план – добыча убегала.

– Ты им на фиг не сдался, вали отсюда! – заорал я и выстрелил из «Граммофона».

Снова конусом, надеясь, что хотя бы сажаю прочность их силовых доспехов.

После чего развернулся и побежал под «Ветром». НЕХи превосходили меня уровнями вдвое. «Нагибатор» для них – зубочистка. Пытаться прикончить этих двоих, еще и без работающего доспеха, – верный способ лишиться той самой головы, которую они собирались отрезать. Мертвый герой в поле – ноль пользы, а живой трус с тремя турелями за спиной – совсем другой коленкор. Как говорил кто-то там, лучше быть живой собакой, чем мертвым львом.

И тогда, когда до мерцающей пелены купола базы было уже рукой подать, воздух треснул.

Именно треснул – со звуком, от которого заложило уши. Между мной и скейрами из ниоткуда материализовалось существо, которое пару часов назад мы на своих плечах тащили к вертолету. Шагнуло из пустоты прямо на раскаленный асфальт.

Темно-зеленая чешуя, обломанный на кончике костяной гребень, вертикальные зрачки, расширенные до предела… Рапторианец стоял неровно, покачиваясь: «активности» в нем оставалось процентов сорок от силы. Он еле держался на ногах.

Но скейров он увидел.

И скейры увидели его.

Без понятия, какая история стояла за ним, я не знал, сколько он провел взаперти и что с ним делали скейры, но он бросился на ближайшего скейра с утробным ревом, от которого зазвенело в ушах, и заработал когтями, зубами, хвостом – всем, чем мог. Никакой техники и никакой тактики, чистая свирепая ярость пленника, добравшегося до тюремщика. Скейр отшатнулся, закрываясь верхней парой рук: он этого не ожидал, потому что пленник должен был сдохнуть. И, как это ни странно, наш чешуйчатый друг наносил им урон!

Макс, не произнеся ни слова, атаковал второго. Клинки его горели.

Тут по куполу прокатилась радужная волна, а из-за пригорка вылезли Костегрыз и мой Донки-Конг. Оба перли к базе, полностью подчинившись скейрам.

«Стражи» засекли, распознали своего, не стреляли. Я влетел в радиус их действия, развернулся, задыхаясь и хватая ртом жаркий воздух, и увидел, что один из НЕХов мчится следом, бросив рапторианца и Макса – видимо, решив, что моя голова важнее. Я ускорился, превозмогая слабость и тошноту.

Турели навелись.

Огонь!

Интерлюдия. Константин

И Константин, и все члены клана «Безымянный» несколько секунд бездействовали, наблюдая за тем, как подконтрольные НЕХ бездушные методично сносят купол. А потом Тетыща стал тем, кем его считают, – бездушным терминатором – и начал распоряжаться, копируя приказы в клановый чат:

– Сергеич! – Он поискал взглядом пройдоху.

Тот выступил вперед и отдал честь. Похоже, на полном серьезе.

Клоун.

– Ты идешь наводчиком на пулемет на бэтээре.

– Так точно! – Сергеич рванул прочь из базы.

– Лиза – на периметр-детектор, даешь координаты.

– Так точно, – отчеканила девушка и удалилась.

– Эдрик, разведка! – распорядился Тетыща.

– Есть! – козырнул парень и убежал.

Тетыща обошел оставшихся, прикидывая расстановку сил, и заговорил – уверенно и громко, чтобы его было слышно всем. Он сам не знал, что делать, поскольку был предпринимателем, а не военным. От армии он в свое время откупился – оказалось, что зря. Но если остальные поймут, что он некомпетентен, начнется паника, а потому Тетыща всколыхнул память, извлек из нее все знания по предмету, какие только имелись, и принялся размышлять вслух:

– Остальные – вооружились, взяли мешки, лопаты и бегом окапываться и сооружать ДОТ! По всему периметру! Живо!

Все засуетились. После побега рапторианца вооружились все, и теперь толпа ломанулась на склад за лопатами, которых было ограниченное количество.

Тетыща вышел из базы, глядя на мерцающую защитную преграду. Как только она рухнет, сюда ворвутся титаны и разнесут все по запчастям. Зомби, впрочем, снимали немного прочности – главная опасность исходила от НЕХ с их излучателями. «Граммофонами», как назвал Денис трофейное оружие.

Хуже всего, что Тетыща не знал, что делать дальше.

Снова полыхнуло, и снова минус 5 %. Он запрокинул голову, провожая взглядом ремонтный дрон. Вспомнилась сцена из «Матрицы», когда на базу напали охотники. На такую штуку и был похож ремонтный модуль.

В этот момент купол полыхнул снова, известив о том, что прочность упала до 57 %. Модуль метался по силовому полю от повреждения к повреждению, мигал сенсорами, но не справлялся. Прочность утекала из купола, как кровь из раны.

Когда лопаты разобрали, а мешки раздали, Тетыща распорядился:

– Кто с лопатами – копаем укрепления, точки на карте в чате. Кто без лопаты – наполняем мешки с помощью подручных средств.

Никто не спорил, хотя в действиях этих смысла не было. Просто солдат должен быть занят, иначе начнется паника. Укрепления не помогут от бездушных, и потом все равно придется отступить на базу. К работе подключились даже Копченовы, тогда как дети стояли в стороне, обнявшись, и молча наблюдали.

Только один человек ни в чем не участвовал: Тори. Его ахиллесова пята. Его позор.

Она сидела на пороге, жевала травинку и выглядела так, будто загорает на пляже.

И Тетыща снова стал Константином.

Даже сейчас, когда жизнь висит на волоске, она – как это у молодежи? – чилит. Больше всего на свете захотелось сомкнуть пальцы на ее горле.

Константин подошел и просто посмотрел на нее, только тогда Тори побледнела, поднялась и рванула к остальным, где ей тотчас выдали мешок, в который она принялась загребать песок руками.

Солдат должен быть занят. Должен…

Снова прокатилась волна по куполу. На этот раз минус 10 %. Осталось 46 %.

Ремонтный дрон поднял прочность до 58 %, но ненадолго. Каждый сполох отзывался в душе Константина болью.

Прошло всего ничего, а купол почти снесли! Что будет, если у Дениса ничего не получится? Как одному экипажу бронемашины найти в джунглях НЕХ, обладающую совершенной маскировкой? Похоже, и кланлидер слабо представлял, что делать.

Еще и проклятый раптор, или как его там, бродит по базе, непонятно, что у него в голове.

Меряя шагами песок, Тетыща думал. Перебирал тысячи мыслей и бросал их в топку одну за другой. Он не знал, как найти НЕХ, обладающую совершенной маскировкой. Денис бы смог…

Но где он? И все ли у него в порядке?

На клановой карте зеленая точка Рокотова вдруг остановилась и сменила цвет на оранжевый. Что там случилось? Хотелось рвануть следом на помощь, но Тетыща понимал: если Денис попал в засаду НЕХ – а кто еще мог ее устроить? – счет идет на секунды.

Кулаки самопроизвольно сжались и разжались. Хорошо, что солдаты заняты и им не до карты, иначе началась бы массовая истерика.

Тетыща вспомнил депрессующих поле смерти Хорхе Уя вояк «Щита» и приготовился к неприятным ощущениям. Но время шло, а ничего не менялось. Точка не двигалась.

Да что там такое?

Писать в личку Денису он не стал, чтобы не отвлекать. Сможет – сам отчитается.

Неопределенность выбивала почву из-под ног. Тетыща чувствовал себя уязвимым, когда не было плана и приходилось импровизировать.

Задумавшись, он не сразу заметил, что купол стал мерцать заметно слабее. Мощное воздействие на него прекратилось. Вскоре силовое поле и вовсе перестало получать урон, и это Тетыще, с одной стороны, понравилось, а с другой – нет.

Основной урон наносила НЕХ, и теперь ее нет. Ответ на вопрос, куда она делась, очевиден: НЕХ столкнулась с Рокотовым. А значит, сообразила, что нужно нейтрализовать кланлидера, и дальше все само рассыплется.

Стараясь не выдать обеспокоенности, Тетыща обреченно смотрел на оранжевую точку, ожидая, когда она станет серой.

И тут замигал конверт кланового чата. Тетыща прочитал мгновенно: «НЕХ со мной. 2 шт. 100+ уровень. Сбежал на базу. Не отвлекать!»

Две! И обе выше сотого уровня. Плохо, очень плохо.

В какой очередности кто прочел сообщение, было видно по тому, как солдаты один за другим бросали работу и вытягивались, будто сурикаты. И поворачивали головы к Тетыще, признав в нем лидера.

Снова нужно придумать, что делать.

– Он в опасности? – дрожащим голосом спросила Керстин.

– Денис был в опасности. Сбежал. Подробности позже, – отчеканил Тетыща, глядя, как самозабвенно трудится его сестра. Потея, налегает на лопату, с ненавистью вгоняет ее в землю, будто нож в горло. Матерится. Не понимает, как ей повезло.

Пока царило грозовое затишье, ремонтный модуль восстановил купол до 72 %.

Все молча ждали развязки. Кто-то ругался, кто-то молился. С одной стороны, передышка – это хорошо. С другой – чем больше проходит времени, тем меньше шансов у Рокотова, а значит, у всех.

Писать Денису – отвлекать его. Вдруг он в этот самый момент с НЕХ рубится? Нужно дождаться финала, каким бы он ни был.

По частично восстановленному силовому полю прокатился первый сполох, и Тетыща понял, что бездушные вернулись. Но клан по-прежнему функционировал, а значит, Ден жив и надежда есть.

Точка, обозначающая Рокотова, стала желтой – он подлечился и мчал по направлению к базе, а рядом с ним двигалась точка Макса, зеленая, по странной, петляющей траектории…

Тетыща обернулся к ожидающим команды людям:

– Вика, Рамиз, к периметру. – Он указал направление. – НЕХ там, обе гонятся за Рокотовым. С ним Макс. Им нужна помощь.

Глянув на клановую карту, отыскав три точки экипажа бронемашины, Тетыща написал в чат: «Лукас, Сергеич, Мигель, НЕХ найдена, двигайтесь в указанном направлении. Ставлю метку на карте».

Чтобы те не затупили, увлекшись расстрелом бездушных, он продублировал сообщение каждому в личку. Лукас отозвался сразу же:

«Понял. Выдвигаемся».

Тетыща и сам хотел бы поучаствовать в бою, но кто-то должен был оставаться со слабыми, да и инопланетного разумного ящера, бродящего по базе, никто не отменял.

Когда все встало на свои места, задачи распределились и цели обозначились, Константин еще раз глянул на клановую карту и удивился. Трусливый, ненадежный Макс полез в самое пекло, выжил и даже не ранен! Пожалуй, это даже более странно, чем две НЕХ в одной локации и чудесное освобождение Рокотова.

Тетыща хорошо разбирался в людях. Точнее, нет – он видел в них перспективу. И не ошибся, сделав ставку на Дениса.

Вдруг по куполу прокатилась световая волна. Все, НЕХ прибыли, и бездушные вернулись. Теперь надо успеть выбить НЕХ, пока обороняющиеся под защитой купола.

Если он рухнет, подконтрольные им бездушные снесут базу за десять минут.