Денис Ромашин Стрессовая магия

Глава 5

Штаб «Искры» оказался в деловом центре.

Не в подвале. Не в заброшенном заводе. Не за дверью с черепом.

Обычный современный офис рядом с метро. Стекло, турникеты, стойка администратора и кофейный автомат, который принимал карты всех банков.

Я даже расстроился.

Тайная организация должна хотя бы немного уважать традиции.

На табличке у входа было написано:

«Центр профессионального развития “Импульс”».

— Серьёзно? — спросил я.

Алина пожала плечами.

— Название меняли три раза.

— А «Искра» где?

— В документах нигде.

Это уже было разумнее.

Руслан остался в машине. Сказал, что если встреча займёт больше часа, начнёт считать ожидание по тарифу.

Мы с Алиной поднялись на третий этаж.

На ресепшене нам выдали бейджи.

Мой назывался «ГОСТЬ» крупными буквами. Ниже напечатали имя.

Пластиковый держатель сразу зацепился за рубашку.

Я попытался снять.

Не получилось.

— Не дёргай, — сказала Алина.

— Он меня победил.

— Это дешёвый зажим.

— Тем более обидно.

Внутри было человек тридцать.

Первое, что бросилось в глаза, — все выглядели нормально. Это звучит глупо, но после суток ожиданий я подсознательно готовился к плащам, шрамам и людям, которые говорят загадками.

Вместо этого мужчина в очках ругался с принтером. Девушка лет двадцати пяти ела лапшу из коробки. Кто-то спорил из-за графика уборки кухни.

Магическое подполье оказалось очень похоже на офис.

Только проблемы были дороже. Кто-то работал за ноутбуком. Кто-то пил чай. В одном кабинете девушка в спортивных штанах поднимала над столом четыре металлических шарика и ругалась, когда один падал.

В другом мужчина держал ладонь над разбитым телефоном. Ничего не происходило.

— Я же вчера смог! — возмущался он.

— Вчера ты испугался, что жена увидит переписку, — ответил инструктор. — Сейчас ты просто хочешь бесплатный ремонт. Это разные уровни мотивации.

Я замедлил шаг.

Вот это мне было понятно. Рядом инструктор терпеливо объяснял, что способность не обязана чинить технику только потому, что это удобно.

Я замедлил шаг.

Это было первое место, где невозможное выглядело буднично.

Никто не шептался. Не прятался. Не смотрел на меня как на человека, который обливает начальство кофе силой мысли.

Просто люди с проблемой, у которой здесь было название.

Алина заметила мою реакцию.

— Поэтому я и привела.

— Ты раньше здесь была?

— Да.

— Часто?

— Раньше чаще.

Она снова оставила недосказанность.

Я запомнил.

Нас провели в переговорную. Там уже ждал Вадим Селезнёв.

Перед дверью стоял стол с анкетами. В графе «тип проявления» были варианты: физическое воздействие, сенсорное, биологическое, техническое и «не определено». Последний пункт был самым длинным по количеству отметок.

Я ничего не заполнял.

Секретарь не настаивала.

Ещё один плюс в пользу организации. Или хороший маркетинг.

Тридцать с небольшим. Тёмная рубашка без галстука. Спокойный, собранный, без попытки выглядеть опасным.

На столе стояли вода, чай и тарелка с печеньем.

У государственного майора была визитка.

У подпольной организации — печенье.

Конкуренция работала.

Вадим пожал мне руку.

— Никита. Рад, что приехали.

— Я пока просто приехал.

— Этого достаточно.

Он не стал сразу рассказывать про судьбу, избранность и великие силы. За это я был благодарен.

Сначала показал офис.

По дороге нас несколько раз останавливали. Кто-то здоровался с Алиной. Девушка из медицинского кабинета спросила, не сводит ли ей снова кисти. Алина ответила, что всё нормально, слишком быстро.

Я заметил.

Значит, здесь её знали хорошо. Не как случайную знакомую.

Медицинский кабинет. Небольшой спортзал. Комнату отдыха. Рабочие места. Кухню.

На стене висела доска с вакансиями.

Рядом — объявления: «Нужен диван на неделю», «Отдам микроволновку», «Ищу мастера, который не боится самовключающегося света».

Последнее было зачёркнуто. Внизу приписано: «Нашёл. Теперь боится».

Я улыбнулся.

Вот здесь юмор не требовал человека с микрофоном. Люди просто жили с тем, что им досталось.

«Системный администратор».

«Водитель».

«Технолог производства».

«Помощник ветеринара».

Я остановился.

На доске были не только вакансии. Рядом висели объявления о комнатах, временной прописке, юридической помощи и психологе, который «в курсе специфики».

Это уже не клуб по интересам. Это была нормальная инфраструктура для людей, которых внезапно выбросило из обычной жизни.

Я вспомнил своё письмо об отказе и впервые понял, насколько быстро мог оказаться одним из них.

— Вы ещё и работу ищете?

— Для многих это первая проблема после пробуждения, — сказал Вадим. — Люди теряют контроль на рабочем месте. Попадают на камеры. Их увольняют или они уходят сами. Потом приходят структуры вроде СФЕРЫ и предлагают безопасность в обмен на подчинение.

Он говорил спокойно. Без лозунгов.

Это было убедительнее лозунгов.

В медицинском кабинете сидел парень лет двадцати с ожогами на руках.

На стене рядом висела обычная аптечная памятка и отдельный лист: «После проявления жара не охлаждать лёдом до осмотра». Ни рун, ни заклинаний. Просто правило, написанное жирным маркером.

Мне стало немного спокойнее. Там, где люди пишут инструкции после чужих ошибок, обычно хотя бы пытаются не повторять их снова. Врач менял повязку.

В комнате отдыха женщина спала на диване, накрывшись курткой.

— Ей негде жить, — тихо сказала Алина. — После первого всплеска муж выгнал. Испугался ребёнка оставлять рядом.

Вадим кивнул.

— Нашли временную квартиру. Завтра перевезём.

Я посмотрел на него.

— За чей счёт?

— За общий фонд.

— А фонд откуда?

Вадим не повёл нас дальше, пока не ответил. Назвал три компании, которые переводили деньги через благотворительные программы, и несколько направлений, на которых зарабатывали сами участники: ремонт, логистика, IT, медицина.

— То есть не подпольное казино?

— Разочарован?

— Немного.

— Бухгалтерия страшнее.

В это я верил без доказательств.

— Пожертвования, работа участников, несколько компаний-партнёров.

— Официально они знают, кому помогают?

— Не все.

Честный ответ.

По крайней мере, звучал честно.

Мы вернулись в переговорную.

По пути я заметил закрытую дверь с электронным замком. На ней не было таблички. Алина прошла мимо чуть быстрее.

— Что там?

— Тренировочная зона.

— Почему закрыта?

— Потому что некоторые способности плохо сочетаются со стеклянными стенами.

Ответ был нормальный. Но руку она засунула в карман и больше на дверь не смотрела.

Я снова запомнил.

На экране появилась презентация.

Я едва не рассмеялся.

— Что?

— Ничего. Просто тайное сообщество с презентацией.

Вадим улыбнулся.

— Людям нужны понятные схемы.

На первом слайде было написано: «Пробуждение: первые 72 часа».

Внизу мелко стоял номер версии документа. Уже девятая.

— Часто обновляете?

— После каждого серьёзного инцидента.

— Значит, восемь раз было совсем плохо?

— Больше. Иногда мы ленимся обновлять презентацию.

Честность опять сработала лучше рекламы.

Дальше шли риски: неконтролируемые всплески, физический откат, повторные срабатывания, публичность.

Никакой мистики. Почти техника безопасности.

Я слушал внимательно.

Вадим объяснил то, что уже начал понимать сам: сильная эмоция запускает способность, но эмоция у каждого своя, а сама сила связана с привычным способом человека воздействовать на мир.

О своём даре он сказал так же буднично: в группе мог усиливать уже существующие страх, раздражение или спешку, но не создавать эмоцию из ничего. По его словам, для дружеских ужинов способность была сомнительная.

Потом показал статистику травм.

Она была не смешная.

— СФЕРА правда ловит всех? — спросил я.

— «Ловит» — грубое слово. Они регистрируют, наблюдают, ограничивают. Иногда защищают. Иногда решают за человека, где ему безопаснее жить и работать.

— А вы?

— Предлагаем выбор.

Алина возле окна чуть шевельнулась.

Я посмотрел на неё. Она заметила, но ничего не сказала.

Вадим продолжил показывать систему: у каждого новичка наставник, экстренный номер, медосмотр, список безопасных мест. На бумаге всё выглядело правильно. Даже слишком.

Мне не нравились идеально собранные системы. Обычно где-то внутри находился человек, за которого всё платили.

Я заметил.

Вадим тоже, но продолжил.

— У вас необычная комбинация. Телекинез и отклик электроники в один день.

— Откуда знаете про телекинез?

— Запись.

— Какая?

— Камеры переговорной частично сохранились. Копия появилась раньше, чем СФЕРА успела закрыть доступ.

— Удобно.

— Мы стараемся.

Он переключил слайд.

На экране возникла схема программы помощи.

Медицина.

Жильё.

Работа.

Обучение.

Юридическая поддержка.

Внизу мелко: «Участие в общей системе безопасности».

Я указал пальцем.

— А это что?

— Если человек пользуется сетью, он помогает сети. Дежурства. Сигналы. Перевозка. Иногда помощь новым пробуждённым.

— Обязательная?

Вадим выдержал паузу.

— В критических ситуациях — да.

Вот и первый зуб.

Я посмотрел на Алину.

— Ты дежурила?

Она кивнула.

— Возила людей. Помогала прятать следы. Иногда работала на тренировках.

— Добровольно?

Пауза была короткой, но я её заметил.

— Сначала да. Потом стало сложнее отказывать.

Вадим не перебил.

— Поэтому сейчас у нас другой порядок, — сказал он. — Никаких долгов без фиксированных условий. Ошибки тоже приходится исправлять.

Хороший ответ. Возможно, слишком хороший.

Не огромный. Не окровавленный. Просто зуб.

Я откинулся на спинку кресла.

— Что вам нужно от меня?

— Пока ничего.

— Не верю.

Вадим не обиделся.

— И не надо. Слепое доверие после первого разговора — плохой признак. Особенно здесь.

Он открыл другой файл и показал расписание вводных занятий. Никаких клятв кровью. Медицинский осмотр, базовая безопасность, оценка триггеров, консультация юриста.

Всё выглядело настолько разумно, что я начал искать подвох активнее.

— И правильно.

Он снова улыбнулся.

— Мне нужно понять ваш дар. Вам — научиться не ломать переговорные. Предлагаю три дня. Доступ к тренировкам, врачу и информации. Без присяги. Без обязательства остаться.

— Телефон сдавать?

— На тренировочных участках — да.

— Нет.

— Тогда будете использовать гостевой режим и не получите доступ к части помещений.

— Подходит.

— Подписать соглашение о неразглашении?

— Прочитаю.

— Конечно.

Он достал планшет.

Я пролистал документ.

Текст был длинный. Очень длинный.

— Кто это писал?

— Юрист.

— Он вас ненавидит.

— Почему?

— Здесь восемь страниц, чтобы сказать «не рассказывайте про магию».

Вадим рассмеялся.

Не громко. Нормально.

Я прочитал ещё раз и отказался подписывать пункт, где организация могла хранить «биометрические и иные показатели проявления способности» без срока.

Вадим не спорил. Просто удалил пункт из моей версии.

Это мне понравилось меньше, чем если бы спорил.

Слишком легко.

Пока секретарь печатала новую копию, я заметил на столе папку с логотипом форума «Контур».

Название было знакомым.

Компания, где я проходил собеседование, готовила для этого форума часть серверной инфраструктуры. Илья последние две недели почти жил на созвонах с подрядчиками.

Я посмотрел внимательнее.

Вадим закрыл папку ладонью.

Не резко.

Но заметно.

— Вы работаете с «Контуром»? — спросил я.

— Партнёрский проект.

— Какой именно?

— Инфраструктурный.

— Очень точное слово.

— Вы backend-разработчик. Вам должно нравиться.

Алина снова отвела взгляд.

Второй зуб.

Я ничего не сказал.

Через пятнадцать минут мне выдали временный бейдж.

Он оказался ещё хуже первого. Зажим заклинило окончательно. Я дёрнул — вместе с ним оттянулась ткань рубашки.

— Не рви, — сказала Алина.

— Я не рву. Я веду переговоры.

— С пластиком?

— Он начал первым.

Сотрудница ресепшена принесла ножницы.

Пока она возилась с зажимом, рядом прошёл парень с коробкой, из которой торчали три огнетушителя.

— Опять тренировка? — спросила она.

— Нет, плановая.

— В прошлый раз тоже была плановая.

— Зато теперь есть план.

Он ушёл.

Я проводил коробку взглядом.

Организация нравилась мне всё меньше и всё больше одновременно.

Тайная организация, способная прятать магов от государства, пять минут освобождала меня от бейджа стоимостью рублей двадцать.

Это почему-то окончательно убедило меня, что место настоящее.

Фальшивые заговорщики предусмотрели бы всё.

На выходе Вадим догнал нас у лифта.

— Никита.

Я обернулся.

— Завтра утром покажу одну вещь. Думаю, после неё вам станет понятнее, почему я заинтересовался именно вами.

— Надеюсь, не ещё одну презентацию.

— Нет. Железо.

Это было уже интереснее.

— Какое?

Вадим посмотрел на закрывающиеся двери лифта.

— Ваш дар реагирует не просто на электронику. Он совместим с локальными системами так, как большинство способностей не умеют.

Я хотел спросить, откуда он это знает. Но двери уже сходились.

И впервые за вечер мне действительно захотелось вернуться утром — не потому, что меня заманили, а потому что я сам хотел понять, что со мной происходит.

Двери закрылись.

Я остался рядом с Алиной.

Несколько секунд мы ехали молча.

Потом я спросил:

— Что за «Контур»?

Она посмотрела на цифры этажей.

— Завтра расскажу.

Я вздохнул.

— Ненавижу это слово.

На первом этаже нас ждал Руслан.

Рядом с машиной он ел шаурму и смотрел видео про ремонт системы охлаждения. Видимо, магическое прохождение сквозь шлагбаум не отменяло необходимость потом разбираться с патрубками.

Он посмотрел на часы.

— Час сорок три.

— И?

— Ожидание платное.

Я впервые за всё это время рассмеялся нормально.

Не от нервов.

Просто потому, что это была самая понятная проблема из всех.

Глава 6

На третий день моей новой жизни я проснулся от будильника и минуту не понимал, где нахожусь.

Потом увидел кошку на шкафу, чужие обои и Руслана, спящего на стуле в куртке.

Всё вспомнилось.

Стало хуже.

Зинаида Петровна уже гремела посудой на кухне. В квартире пахло сырниками. После двух суток кофе, шаурмы и решений, которые нормальный человек принимает только под угрозой увольнения, запах еды действовал убедительнее любой психотерапии.

Я умылся, нашёл свой свитер и проверил телефон.

От Вадима пришло сообщение:

«10:00. Тренировочный зал. Покажу железо».

От начальника — шесть сообщений.

Последнее было коротким:

«Когда вернёшься?»

Я убрал телефон.

Некоторые вопросы лучше всего решаются отсутствием ответа.

На кухне Зинаида Петровна поставила передо мной тарелку.

— Ешь.

Я не спорил.

Алина сидела у окна с кружкой чая. Выглядела она бодрее меня, что было несправедливо. Вчера она тоже бегала, скрывалась и ходила в тайную организацию. Но у неё хотя бы не было ощущения, что организм ночью пытался уволиться.

Кисти ещё слегка дрожали. Голова не болела, но внутри черепа чувствовалась тяжесть, как после слишком долгого дня за монитором.

— Сегодня без геройства, — сказала Алина.

— Я вообще не планировал геройство.

Руслан открыл глаза.

— Обычно оно тоже не планирует.

Он закрыл их обратно.

В штаб «Искры» мы приехали к десяти.

Руслан отказался подниматься. Сказал, что после вчерашнего машине нужен нормальный осмотр, а ему — человек, который не произносит слово «магия», когда смотрит на систему охлаждения.

Мы с Алиной пошли вдвоём.

Вадим ждал в тренировочной комнате.

Комната выглядела так, будто её собирали из остатков фитнес-клуба и школьного кабинета физики. Маты на полу. Пластиковые ящики. Камеры. Датчики температуры. Весы. Старый металлический шкаф. На стене висела белая доска с таблицей.

В углу стоял большой серый блок на колёсах. Провода уходили в стойку с сетевым оборудованием.

— Это железо? — спросил я.

— Часть.

Вадим показал на стол.

Там уже лежали пластиковые стаканы, ложки, три дешёвых телефона, кухонные весы, секундомер и пачка одноразовых перчаток.

— Мы фиксируем проявления, — сказал он. — Не силу ради силы. Условия, предел, откат.

Вот это мне понравилось.

Не «почувствуй поток». Не «открой себя миру». Нормальные измерения.

Я достал ноутбук.

— Таблица есть?

Вадим посмотрел на меня с интересом.

— Есть журнал наблюдений.

— Значит, таблицы нет.

Через пять минут она была.

Колонки: триггер, способность, расстояние, масса, длительность, откат, побочные эффекты, повторяемость.

Алина заглянула через плечо.

— Ещё «насколько Никита потом злой».

— Это константа.

Первым проверяли телекинез.

На стол поставили пустую пластиковую кружку. Я смотрел на неё и пытался раздражаться.

Не получалось.

Кружка стояла.

Вадим специально включил запись моего собеседования. Тот момент, где технический директор говорил про работу на результат.

Я посмотрел.

Кружка дрогнула.

— О, — сказала Алина.

— Выключи.

Вадим не выключил.

На записи директор дошёл до фразы про пятницу вечером.

Кружка поехала по столу.

Я сдвинул её сантиметров на двадцать и почувствовал знакомую тяжесть в предплечьях.

Потом попробовали две кружки. Потом бутылку воды. Потом металлическую гантель весом два килограмма.

Гантель сдвинулась всего на пару сантиметров.

Три килограмма я уже не удержал. Предмет дёрнулся не туда, куда я хотел, и ударил по ножке стола.

Я записал:

«После двух килограммов точность падает. Раздражение не равно управлению».

— Можно короче, — сказала Алина. — «Не бесить рядом с посудой».

— Это будет раздел для пользователей.

С внушением вышло хуже.

Я не мог вызвать его специально.

Мы посадили добровольца — парня из службы поддержки «Искры», который согласился участвовать за дополнительный выходной.

Он сел напротив меня.

Я должен был заставить себя захотеть прекратить конфликт.

Проблема была в том, что конфликта не было.

Парень был вежливый. Мне ничего от него не требовалось.

— Спорьте, — предложила Алина.

— О чём?

— О чём угодно.

Парень подумал.

— Ананас на пицце нормальный.

Я пожал плечами.

— Мне всё равно.

— Майонез в шаурме обязателен.

— Нет.

— Началось, — сказал Вадим.

Через пять минут парень уже доказывал, что готовый кофе из автомата лучше свежего, потому что «стабильнее».

Я понимал, что это постановка.

Поэтому ничего не происходило.

— Тело не верит, — сказал я.

Вадим кивнул.

— Именно.

Для невидимости пришлось искать другой подход.

Я вообще не знал, что умею становиться невидимым. Вадим предполагал по типу реакции, который видел у похожих пробуждённых.

— Нужен острый страх или сильное смущение, — сказал он.

— Отлично. Давайте просто подождём налоговую.

Алина оживилась.

— У меня идея.

Мне сразу не понравилось.

Через десять минут она вывела на экран фотографию с моего студенческого выступления.