Полная версия:
Дарья Люсьен Господин мой 2
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
В Аррене она переделала только текст. Мелодию оставила как есть, потому что лучше всё равно никто бы не написал.
Здравствуй, темнота, мой старый друг, Я вновь пришла поговорить с тобой.
В первом куплете местный слушатель слышал балладу-медитацию о ночи. Тёплый внутренний голос, обращённый куда-то в сумерки. Очень арррентское по звучанию, очень тонкое.
Во втором куплете — про людей, которые говорят, не говоря. Слышат, не слушая. Пишут песни, которых никто не поёт.
В третьем — про то, как никто не смеет нарушить тишину неона. Только в Аррене не было неона, и Крис заменила «свет вывесок» на «свет коридорных ламп» — описав то, что было в каждом учреждении Конкордата. Это было опасное место в тексте. Слишком конкретное. Лейн при первой репетиции это увидел и не сказал ничего, потому что они оба понимали: тут или работает, или нет, и убирать нельзя.
Голос Миры на медленной вещи раскрывался иначе, чем на быстрой. Не громче — глубже. Это был голос, в котором сразу было слышно, что человек кое-что знает о темноте лично.
Крис пела.
Тени в комнате двигались — тихо, в такт, не выпадая из общей картины. Двадцать пять Теней повторяли своих хозяек: лёгкое покачивание, наклон головы, едва заметный сдвиг плеч.
Три не повторяли.
Дама лет сорока у окна — её Тень шевельнулась раньше, чем хозяйка успела подумать. Молодая рядом — её Тень повернулась к подиуму, как поворачивает голову заинтересованный человек. Женщина у книжного шкафа — её Тень очень медленно, очень осторожно, без хозяйкиного движения, поставила книгу на место.
Крис увидела это краем зрения и продолжила петь.
«В видениях моих беззвучных…» — пел голос Миры на местном языке. Точнее, на местном переводе того, что в её прежнем мире пелось как «within the sound of silence». Местное «в звуке тишины» прозвучало с двойным дном, которое Крис, выписывая текст, оценила: в Аррене «звук тишины» — это вполне конкретная штука, это именно то, что слышат охраняемые лица в комнатах с подавителями, и это название теперь летело по комнате, и три Тени слышали его без нужды переводить.
К концу второго куплета Крис почувствовала, что комната тёплая. Не температурой — чем-то другим. Как бывает, когда несколько человек одновременно начинают слушать друг друга, не говоря ни слова.
К концу третьего — четыре Тени делали одно и то же. Но не синхронно, как на концерте. Иначе. Каждая в своём ритме откликалась на песню — и при этом каждая чувствовала, что в комнате есть ещё три. Это был не унисон. Это был хор. Хор, в котором каждый голос слышит остальные, не подстраиваясь.
На последней строчке Крис намеренно опустила голос на полтона — раньше, чем нужно было драматически. Тени отступили. Песня закончилась раньше, чем все четыре успели соединиться окончательно.
Это было её решение. Лейн потом скажет, было ли оно правильным.
---
В комнате стало тихо. Не хлопали — на закрытом вечере не хлопают, это считается грубым. Сидели и смотрели.
Дама у окна — крупная, спокойная — медленно достала из рукава платок и провела им под глазами. Сделала это незаметно, профессионально, как делают женщины, которые уже отплакали в жизни всё, что собирались, но иногда что-то всё-таки прорывается.
Молодая женщина рядом смотрела на Крис, не отрываясь. Лицо у неё было с тем выражением, с каким подростки в её прежнем мире смотрели на впервые услышанную песню, которая их потом будет мучить ещё годы.
Женщина у книжного шкафа поставила чашку на полку.
Лейн начал вторую — лёгкую, отвлекающую. Это тоже было его решение, и оно было верным: после такой вещи людям нужно было перевести дух. Крис допела с ним лёгкую, ещё одну в том же духе, потом передала программу музыкантам — Лейн один играл что-то инструментальное, без голоса, минут пятнадцать. Это давало гостям время на разговоры.
Крис спустилась с подиума.
Дара перехватила её у бокового стола.
— Молодец, — сказала Дара тихо.
— Спасибо.
— Не оборачивайся, — добавила Дара. — Третья в ряду от окна. Идёт сюда.
Крис не обернулась.
Через несколько секунд рядом с ней встала молодая женщина — та, что в третьем ряду слева на концерте. Лет двадцати трёх. Лицо нервное, но решительное.
— Простите, — сказала она. — Я не должна, наверное, но я подумала, что если не сейчас, то…
— Лучше сейчас. Потом может не быть случая, — закончила Крис. — Я знаю это чувство. Слушаю.
Молодая моргнула. Видимо, не привыкла, чтобы её перебивали в таком ритме.
— Меня Меда зовут, — сказала она. — Я была на вашем концерте.
— Помню. Третий ряд слева, у прохода.
— Помните?
— Помню всё, что видела со сцены, — сказала Крис. — У меня память хорошая.
Меда сглотнула.
— Я хотела сказать… когда вы пели сегодня… со мной что-то происходит. С самого того концерта. Я не знаю, что, и я никому не могу сказать, потому что… ну, вы понимаете.
— Понимаю.
— И сегодня я испытала это снова. Только сильнее. Я подумала, может, вы знаете, что это.
Крис посмотрела на неё.
В её прежнем мире такого вопроса не задавали. То есть задавали другие вопросы — «откуда у тебя это», «как ты это делаешь», — но не такие. «Со мной что-то происходит, я не знаю что» — это был вопрос человека, который растёт без отражения. У которого внутри просыпается что-то живое, и оно кажется ему болезнью, потому что никто не сказал, что это — не болезнь.
— Меда.
— Да?
— Это не болезнь. И с вами всё в порядке. Просто у вас включается то, что у большинства людей давно выключено. Это не плохо. Это страшно, потому что вы одна. Но это не плохо.
Меда смотрела на неё.
— И вы… — она запнулась. — Вы тоже?
— Да.
— И ещё кто-то?
— В этой комнате — ещё две, — сказала Крис очень тихо. — Я не скажу, кто. Но они есть.
Меда секунду стояла без движения.
— Я могу с вами потом поговорить? — спросила она. — Не здесь. Где-нибудь.
— Можете. Я скажу Даре, как, и Дара скажет вам.
— Спасибо, — сказала Меда. — Я… спасибо.
И отошла. Не торопясь, естественно — как отходят люди, у которых только что закончилась короткая, но очень нужная беседа.
Лейн со стороны подиума посмотрел на Крис. Крис почти незаметно кивнула. Лейн снова обернулся к инструменту.
Через минуту к Крис подошла Дара — снова с бокалом. Поставила бокал перед Крис, наклонилась к уху.
— Крупная у окна — Велта, жена Кента из казначейства. Это её третий приём за этот сезон. Раньше я её на свои вечеринки не приглашала. После концерта она сама напросилась через подругу.
— А почему сама?
— Потому что у неё муж пьёт и бьёт её, — сказала Дара ровно. — И последние полгода у неё происходит что-то, чего она не понимает. Она думала, что сходит с ума. Подруга сказала: не сходишь, сходи на закрытый вечер у Дары, послушай.
— Велта, — повторила Крис.
— Она хочет с вами поговорить, — сказала Дара. — Тоже отдельно. Завтра, если можно. У неё есть час, пока муж в отъезде.
— Я согласна.
— А третья?
— Та, что у книжного шкафа.
— Это интересный человек, — сказала Дара. — Её зовут Орил. Она из Карина, переехала сюда полгода назад. Никто толком не знает, кто её муж и есть ли он у неё. Документы в порядке, но она не вписывается ни в один круг. Она пришла сегодня по моему приглашению, но я её до этого видела всего один раз — в книжном ларьке, у Тэя. Она там часто бывает.
Крис посмотрела на Дару.
— У Тэя?
— У него.
— Дара. Это большая удача или большая проблема?
— Не знаю, — сказала Дара спокойно. — Возможно, и то и другое. Она хочет поговорить с вами. Не соглашайтесь сразу. Сначала спросите о ней у Тэя.
— Спрошу.
— Поговорите с ней сегодня вежливо, скажите общие слова, попрощайтесь. Без обещаний.
— Поняла.
Крис допила содержимое бокала и пошла поздороваться с Орил.
---
Орил подняла взгляд от книги, когда Крис подошла.
— Понравилось? — спросила Крис, кивая на томик.
— Очень, — сказала Орил. Голос у неё оказался ровный, низкий, с лёгким акцентом, который Крис не сразу определила. — Это «Заметки», в новом тираже. Я уже читала. Перечитываю.
— Хорошая книга?
— Очень хорошая, — сказала Орил. И посмотрела Крис прямо в лицо — не в воротничок, не в плечо, прямо. — Она написана человеком, который видел больше стран, чем перечислено в книге.
Крис сохранила лицо. Это был хороший рефлекс — Нара его на этой неделе оттачивала по очень похожему поводу.
— Возможно, — сказала Крис.
— Возможно... — повторила Орил. — Хороший ответ. Я тоже в Карине отвечала «возможно» лет пять подряд. Потом перестала.
— Почему перестали?
— Потому что устала.
Они посмотрели друг на друга.
— Я Орил, — сказала Орил. — И мне очень хотелось бы поговорить с вами. Но я понимаю, что не сегодня и не здесь. Дара передаст, если решите.
— Дара передаст, — сказала Крис. — Спасибо, Орил.
— Хорошая песня, — сказала Орил, вставая. — Особенно «свет коридорных ламп». Это смело.
И прошла мимо к окну, лёгкой походкой человека, который привык быть в комнате, не привлекая внимания, и который, в этой комнате, заметил всё, что нужно было заметить.
Замечательно, подумала Крис. У нас в этой комнате не три проводницы. У нас в этой комнате три проводницы, одна из которых в курсе, что я не отсюда. И, кажется, она этому рада.
---
На обратном пути в машине, которую Дорр прислал к одиннадцати, Крис некоторое время молчала. Лейн ехал с ней, потому что его дом был по дороге и потому что он не хотел отпускать её одну после такого вечера. Шофёр молчал — Дорр его знал давно, и шофёр знал, когда не задавать вопросов.
— Орил знает, — сказала она наконец.
Лейн не сразу ответил.
— Знает что?
— Что я не отсюда.
Лейн повернул голову.
— Откуда?
— Из «Заметок». Она прочитала и поняла, что это не «по архивам». Она сказала вслух. Очень спокойно.
Лейн обдумывал это секунды три.
— Это плохо?
— Не знаю, — сказала Крис честно. — Завтра поговорю с Тэем. Дара говорит, что Орил у него часто бывает. Если она своя — это хорошая удача. Если нет — у нас проблема, у которой ноги растут с того самого вечера.
Лейн помолчал.
— Мира.
— Да.
— Сегодня было сильно.
— Я знаю.
— Не сильнее, чем нужно. Но сильно. Особенно последняя.
— Я в курсе.
— И ты успела отступить вовремя.
— Я тренировалась, Лейн. У меня хороший учитель.
— У меня бы тоже был хороший, если бы я знал, у кого учиться. — Он чуть улыбнулся в темноте. — Спокойной ночи, Мира.
— Спокойной, Лейн.
Машина остановилась у ворот Тихого квартала. Крис вышла, шофёр кивнул и поехал дальше — Лейна довезти до его дома. Крис прошла через ворота. Окна дома были тёмные, кроме одного — Дорр сидел в кабинете, не спал. Это Крис видела с улицы по полоске света под занавеской.
В прихожей её встретила Весса — тоже не спавшая. Без вопросов забрала пальто. По лицу Крис, видимо, было видно, что пока не надо ничего рассказывать.
— Завтра расскажу, — сказала Крис.
— Хорошо. Чай?
— Нет, спасибо. Спать.
Она поднялась. У двери кабинета задержалась на секунду — свет проникал через щель внизу, но шагов или скрипа стула не было слышно. Дорр там что-то делал тихо. Крис не зашла. Завтра.
В спальне Тень у стены встретила её прямо. Угол головы был — Крис уже умела это читать — собранный.
— Знаю, — сказала Крис. — Сегодня был тяжелый день.
Тень не ответила. Но в комнате было тёплее, чем обычно. Крис понимала, что это не температура, и понимала, что именно.
Она легла.
В голове у неё стояло три имени и одно описание женщины у книжного шкафа.
Меда. Велта. Орил.
Завтра — к Тэю.
Глава 10. Тёплый след
Утро было ясное, что для Харна в это время года не очень характерно. Через занавеску в комнате стояла тонкая полоса солнца, и Тень Крис в этом свете выглядела бледнее обычного — как человек, который не выспался. Это было справедливо. Тень с прошлой ночи, после стояния у входной двери и сцены с мужчиной у фонаря, легла, но дышала неровно. Крис её понимала. Сама дышала так же.
Она лежала минут двадцать с закрытыми глазами и перебирала в голове вчерашний вечер у Дары.
Меда — понятно. Молодая, испуганная, с настоящей растерянностью. У такой ничего не скроешь, она и сама не научилась скрывать. Велта — тоже понятно. Усталая женщина, у которой годами что-то копилось внутри, и оно начало стучать в стенку. Это всё были живые реакции живых людей. Крис в них не сомневалась.
Орил — другое.
Орил вчера сказала Крис фразу, которую обычная читательница не скажет первой встречной женщине на закрытом вечере. Орил сказала это глядя в лицо. Орил выбрала слова. Это была не неосторожность — это был ход.
Крис открыла глаза и села.
— Ладненько, — сказала она вслух. — Разберёмся.
Тень у стены тихо одобрила. Видимо, тоже не любила незаконченных дел.
---
В лавке Тэй стоял за стойкой и распаковывал свежий ящик с книгами из Велдта. Поднял голову, кивнул.
— Доброе утро, Мира. Одна?
— Без Вессы. Дорр подписал на «прогулку с заходом к книготорговцу за справочником». Вы у меня сегодня справочник.
— И какой я справочник?
— По людям, — сказала Крис. — Если можно.
Тэй на секунду остановил руки на ящике. Не насторожился — отметил. И вернулся к работе.
— Заходи, — сказал он. — Чай свежий.
Они прошли в маленькую заднюю комнату — ту самую, где он показывал Крис «Заметки» в новом тираже несколько месяцев назад. Чайник на спиртовке, две чашки, окошко во двор. Крис села к окну.
— Тэй, — начала она. — Вчера у Дары я познакомилась с одной женщиной. Орил. Дара сказала, она у вас часто бывает.
— Орил, — повторил Тэй ровно. — Да. Заходит. Месяца три уже как.
— Что вы про неё знаете?
Тэй разлил чай. Подвинул чашку Крис. Сел напротив, обхватил свою чашку обеими ладонями.
— Знаю немного. Заходит примерно раз в полторы недели. Покупает по две-три книги за раз. Платит наличными, всегда сразу. Документы у неё в порядке — я проверял один раз через знакомого в Управе, так, на всякий случай, потому что она новая в городе. Вдова, муж умер в Карине года полтора назад, переехала сюда к дальней родственнице, у которой дом в третьем округе.
— Что читает?
— Читает много серьёзного, — сказал Тэй. — Сначала брала классику — Веллена, Тармы, старого Орса. Потом перешла на путешествия и историю. Потом — на философское. Сейчас перечитывает «Заметки» — взяла второй экземпляр, говорит, первый зачитала.
— Это много для одного человека за три месяца.
— Много. Но не подозрительно много. Я видал и больше — у Веры из четвёртого квартала подобный темп, и у старой Иммы. Это бывает у людей, у которых много свободного времени и которые любят читать.
— Тэй.
— Слушаю.
— Если бы кто-то пришёл и сказал вам: «составьте мне список книг, которые читала бы умная женщина, желающая разобраться в Аррене с нуля» — что бы вы ей дали?
Тэй задумался. Поставил чашку.
— Веллена для языка. Тармы для нравов. Старого Орса для истории — у него меньше пропаганды, чем у новых. Путешествия — Ботай и Делен, потому что они описывают окраины Аррена и соседние земли. Философию — там по вкусу, но скорее всего «Размышления» Мейрена, потому что они короткие и в них всё главное.
— А «Заметки» — попали бы в этот список?
Тэй посмотрел на неё.
— «Заметки» — да, — сказал он медленно. — В самом конце. Как… проверка. Если человек дочитает до них и поймёт, о чём они на самом деле — значит, он действительно разобрался.
Крис подержала чай в ладонях.
— Тэй. Вы только что описали маршрут Орил.
Тэй сидел неподвижно секунд пять.
— Точно?
— Веллен, Тармы, Орс. Ботай и Делен. Сейчас — «Заметки». Вы её обучали, Тэй. Только она вас об этом не просила, и вы не знали.
Тэй очень медленно поставил чашку на стол.
— Нет, — сказал он. — Это совпадение.
— Возможно, — сказала Крис ровно. — Я ничего пока не утверждаю. Я просто слушаю и складываю. Скажите мне ещё одну вещь. Карин. Вы там были?
— Был. Дважды. По делам лавки.
— Когда?
— Два года назад и шесть лет назад.
— Орил говорила вам, в каком районе Карина жила?
Тэй прикрыл глаза. Это было его обычное движение, когда он вспоминал.
— Сказала — у Северного канала. Дом в три этажа, тёмно-серый, недалеко от книжной площади. Сказала, что по утрам было слышно колокол с башни.
— И?
— И, — Тэй открыл глаза. — Северного канала в Карине нет. Есть Северный пруд и Восточный канал. Северного канала — нет. Я по Карину ходил пешком, я это знаю. Книжная площадь там не у воды, она в центре. И башня с колоколом — есть, но она в южной части. От Северного пруда её бы слышно не было — между ними район мастерских, там по утрам шумно.
Крис слушала очень внимательно.
— Тэй, она могла перепутать.
— Могла, — сказал Тэй. — Люди путают. У меня была покупательница, которая клялась, что в Велдте живёт у моря, хотя Велдт в трёхстах вёрстах от моря. Это бывает. Но она путалась так, как путают люди. Поправлялась, смущалась, говорила «ой, я что-то напутала». А Орил мне сказала это один раз, ровно, и больше к Карину не возвращалась. Как будто отметила и закрыла тему.
— Это было давно?
— Полтора месяца назад. Я тогда рассказал ей про свою поездку, спросил, откуда она. Она ответила. Я не стал поправлять, потому что — ну зачем. Решил, что сама вспомнит и переспросит. Она не переспросила.
Они сидели с Тэем и смотрели друг на друга.
— Тэй, — сказала Крис после паузы. — Я не утверждаю, что Орил кто-то конкретный. Я говорю, что у меня вчера от неё было неприятное чувство, и сегодня вы мне рассказали две вещи, которые это чувство не уменьшают.
Тэй потёр переносицу.
— Мира. Если она… если это так, как ты думаешь, — то через меня. Я её сюда впустил. Я ей продавал книги. Я ей говорил, кого ещё стоит почитать.
— Тэй.
— Что.
— Не сейчас, — сказала Крис. — Не казните себя сейчас. Если она агент — это не значит, что вы её упустили. Это значит, что её прислали, и она хорошая. Хорошие агенты не выглядят агентами, в этом их ремесло. Вы не разведчик. Вы книготорговец, и очень хороший. Вы её не должны были разглядеть.
Тэй слабо улыбнулся.
— Спасибо, что не говоришь «вы не виноваты».
— Не виноватых тут нет, — сказала Крис. — Виновата та, кто её прислала. И эта та кого я пока не знаю. Но узнаю.
— Что мне делать?
— Ничего не делать. Это самое главное. Орил не должна почувствовать, что мы её распознали. Она так же ходит к вам, вы так же продаёте ей книги, вы так же её обслуживаете и говорите общие любезности. Ничего не меняем. Иначе она всё поймёт за одну встречу. И тогда у неё будет преимущество — она будет знать, что мы знаем, а мы не будем знать, что она знает, что мы знаем.
— Сложно.
— Просто. Игра на тишине. Кто моргнёт первым — проиграл. Мы не моргнём.
Тэй кивнул.
— Ещё одно, Мира.
— Слушаю.
— Ей хочется встретиться с тобой. Она вчера спросила. Через Дару передаст.
— Дара мне это сказала вчера. Я скажу — да. Встречусь. И поговорю с ней так, чтобы она ушла довольная отчётом. Это и будет наша игра.
— Дезинформация?
— Дозированная информация, — поправила Крис. — Орил не дура, грубой ложью её не накормишь. Я ей дам ровно то, что было бы естественно для меня знать и говорить. И ничего сверх. Пусть пишет туда, наверх, отчёт, в котором всё правда. Но не вся.
Тэй посмотрел на неё с тем особенным взглядом, которым он смотрел иногда — взглядом человека, который только что заметил что-то новое в собеседнике.
— Где ты этому научилась?
— В предыдущей школе, — сказала Крис ровно. — Не спрашивайте.
---
Обратно она шла пешком. День оставался ясный, Тихий квартал был в получасе ходьбы. Крис шла и думала.
Её не пугало, что Орил агент. Это было даже логично — система такого размера должна была кого-то прислать. Удивительно, что не раньше. То, что Орил в Харне три месяца, означало, что её прислали ещё до публикации второго тиража «Заметок». То есть кто-то наверху отметил Крис уже тогда, когда «Заметок» в Аррене было всего ничего. Это было неприятно. И это было полезно знать.
Полезное в этой ситуации было одно, но крупное: Орил пишет отчёты. И отчёты идут наверх. То есть у Крис теперь есть канал связи с самым верхом. Грубо говоря, через Орил можно адресовать определённые сигналы той фигуре, чьё имя ещё не известно. Не сейчас — не на первой встрече. Но в перспективе — это инструмент.
Она зашла в дом через сад, как обычно. Весса в кухне посмотрела на её лицо.
— Вы что-то поняли.
— Поняла. Расскажу вечером, при Дорре. Пока — ничего не делаем, ведём себя как всегда. Если придёт записка от Дары с приглашением встретиться с одной женщиной по имени Орил — соглашайтесь от моего имени. На день, который нам удобен.
Весса кивнула. Не спросила больше ничего. Это была одна из её сильных черт — способность отложить любопытство до момента, когда на него будет время.
---
Дорр пришёл рано. Не в восемь, не в шесть — в четыре. Это уже было совсем не похоже на его обычный график, и Крис, увидев его в кабинете, сразу поняла, что у него что-то срочное.
— Десять дней, — сказал Дорр. — Я подал запрос на перенос аттестации. По формальной причине — медицинскому обследованию по поводу старой травмы. Травма у Миры действительно есть в её карте — после падения с лошади в шестнадцать лет, помните?
— Помню.
— Сэвен возражал. Но формально не имел права отказать — медицинское заключение от лекаря Управы, а лекарь — мой человек. Перенос на десять дней.
— И зачем?
— Вы будете готовится, — сказал Дорр ровно. — Я выкупаю вам время. Десять дней — это немного. Но это вдвое больше, чем у нас было.
Крис обдумала.
— Дорр.
— Слушаю.
— Спасибо.
Он чуть наклонил голову.
— Сэвен этого мне не простит, — сказал он. — Это не страшно и я к этому готов. Но я хочу, чтобы вы понимали — после аттестации, какой бы она ни была, мы с ним дальше не будем работать в спокойном режиме. Он напишет в центр. Возможно, что-то очень плохое для меня. Возможно, для вас.
— Я понимаю.
Они посмотрели друг на друга.
— Дорр. У меня тоже новость. Сегодня я ходила к Тэю — узнала кое-что. У нас в городе появился человек, который, по-видимому, специально следит за мной и пишет наверх. Не от Сэвена — параллельно. Полтора месяца назад приехала из Карина, фамилия и дом проверены через Управу, документы в порядке. Только биография не сходится в мелочах с теми, кто Карин знает. И книги, которые она читала у Тэя за три месяца, — это идеальный обучающий маршрут «как понять Аррен с нуля». Имя — Орил.
Дорр слушал, не перебивая. Лицо его в этот момент стало другим — собранным, в режиме оперативного офицера, который слышит донесение.
— Когда познакомились?
— Вчера у Дары.
— Она к вам подошла сама?
— Сама. Сказала фразу, которую обычная читательница первой встречной не говорит.
— Какую.
— Что «Заметки» написаны человеком, видевшим больше стран, чем перечислено внутри.
Дорр медленно выдохнул.
— Тогда — да. Это не Сэвен. Сэвен бы так грубо не работал.
— Вот именно. Сэвен — официальная линия. Эта — частная. Я думаю, она пишет напрямую в столицу, не через Надзор Харна. Возможно, в обход даже центрального ведомства Сэвена.
— То есть третья линия.
— Третья линия.
Дорр прошёлся по кабинету. Остановился у окна.
— Десять дней, — сказал он наконец. — Этого может не хватить. Если она параллельная — её доклады могут привести сюда инспектора раньше Сэвена.
— Возможно. Но мы пока не знаем, на кого она работает. Мы знаем только, что не на Сэвена. Это уже что-то.
Дорр повернулся.
— Мира. Вы понимаете, что это означает.
— Что меня уже отметили на самом верху?
— Да. И что вы уже направили туда свой взгляд.
— Я знаю, — сказала Крис тихо.
Они помолчали — недолго.
— Что вы будете делать с этой Орил?
— Встречусь. Дам ей отчёт, который ей понравится. И подержу её рядом ровно столько, сколько это полезно нам. А там посмотрим.
Дорр кивнул.
— У вас есть выдержка, которой я завидую.
— У меня есть привычка, — поправила Крис. — Выдержка и привычка — вещи совершенно разной природы.
Он улыбнулся — еле заметно. И вышел из кабинета, потому что в дверь постучала Нэй с ужином.
---
Ночью Крис проснулась раньше, чем обычно бывало. Тень в комнате уже не была у стены — она стояла у окна. Не ушла к двери, как в прошлый раз. Она стояла здесь, в спальне, у окна, как будто слушала.
Крис села. Тень не повернулась.
Она потянулась внутри — туда, на запад, через десятки вёрст, к той точке, откуда уже несколько раз приходил образ. Сосредоточилась.
