Дарья Люсьен Господин мой 2

Глава 8. Тишина внутри

Письмо у Крис на этот раз было «прогулка по окраине, сопровождающее лицо имеется» — то есть Весса должна была идти с ней. Дорр подписал в три строчки и пошёл в Надзор. После ужина с Сэвеном он стал писать письма ещё быстрее, чем раньше, и Крис подозревала, что это форма безмолвного «иди делай, что хочешь, у меня тут и своих проблем хватает».

Он подписал письмо, положил перо и сделал ещё одну вещь, которую делал каждое утро уже два года, и которую Крис увидела первый раз только что. Открыл верхний ящик стола. Достал подавитель — небольшой, размером с карманные часы, тёмный металл. Подержал его в ладони секунду, как держат то, что не хочется брать. Положил в правый карман пиджака. Всё.

— Всегда носите его с собой? — спросила Крис, не подумав.

Дорр поднял взгляд. Не удивлённо. Просто — посмотрел.

— Всегда, — сказал он.

— С самого начала службы?

— С первого дня.

Он не объяснил, что именно держал. Не объяснял Крис никогда. И ни разу за двенадцать лет работы — никому, в том числе Вессе. Это было его частное молчание, и она впервые увидела, во что оно упаковано физически.

— Дома вы его не активируете, — сказала Крис. Просто проверила, что её догадка верна.

— Дома это ни к чему.

Он дошел до двери, остановился, поправил пиджак — правый карман от этого еле заметно качнулся — и вышел.

Учитывая, что собиралась она к старушке, которая всю жизнь обходила Конкордат стороной и сейчас собиралась учить Крис, как обходить его дальше — формулировка «прогулка по окраине» была не ложью. Это была сильно сокращённая правда.

Окраина утром выглядела сонно. Маленькие улицы, низкие заборы, пыль из-под колёс редких повозок. Весса шла рядом, держала спину прямо, и вид у неё был такой, словно они идут не к старой проводнице с неподавленной Тенью, а в гости к неинтересной двоюродной тётке за чаем с сухарями.

— Весса.

— Да.

— У вас есть какой-нибудь план, как объяснить мою фигуру в её саду, если кто-то спросит?

— Никто не спросит.

— А если спросит.

— Скажу, что вы захотели купить семена. У Нары хорошие семена. Это все знают.

— Я первый раз слышу, что у Нары хорошие семена.

— Потому что вы охраняемое лицо, а охраняемые лица не интересуются семенами на окраине, — ровно сказала Весса. — Спросите завтра у любой женщины в Тихом квартале, у кого хорошие семена — она скажет: у Нары. Это работает уже сорок лет. Замечательное прикрытие.

Замечательное прикрытие, отметила Крис мысленно. Сорокалетней давности. С плановой посевной. У нас тут целая разведывательная сеть, маскирующаяся под огородный кооператив. Я в восторге.

---

Нара открыла, не дожидаясь стука. Видимо, услышала шаги.

— Заходите, — сказала она. — Чай уже стоит.

Чай действительно стоял — на маленьком столе у окна, в простом фарфоровом чайнике, с тремя чашками. Третья — для Вессы, которая в этот раз села с ними, не уйдя на кухню. Это было новое. В прошлый раз Весса держала вид «я просто сопровождаю», сейчас — «я тут на правах своих, и вы меня уже видели».

— Мира, — сказала Нара, разливая чай. — Времени мало?

— Десять дней. Может, меньше.

— Сэвен?

— Он самый.

Нара поставила чайник. Посмотрела на Крис очень спокойно, своими очень живыми глазами, и Крис в очередной раз подумала, что Нара — это какой-то особый сорт человека, у которого годы прибавили остроты, а не убавили.

— Ваша «тишина» против Сэвена не сработает, — сказала Нара.

— Так я и предполагала.

— Она хороша против обычного Оценщика. Она работает, потому что вы прячете Тень за фоном. Сэвен фон видит насквозь. Он не оценщик, он… — Нара поискала слово, — он слушатель, по нашему. Он слышит то, что под фоном.

— Тогда что мне с ним делать.

Нара отпила чай. Подержала чашку в ладонях, как держат птицу.

— Не прятать Тень за фоном, — сказала она. — Прижать её к себе.

— В смысле?

— В прямом. У вас Тень привыкла стоять отдельно от вас. У стены, в углу, в саду гулять. Это её обычное место — рядом, но не в вас. Когда Сэвен будет смотреть, он увидит её именно там, рядом. И поймёт, что она у вас своя, отдельная. А вам надо, чтобы она была не отдельная. Чтобы она была в вас. Слита с вами.

Крис подумала об этом.

— Это не «тишина». Это маскировка.

— Тут другое, — сказала Нара. — Тишина — это когда вы Тень держите. Слияние — когда вы её вбираете в себя. Она внутри вас. Снаружи — обычная слабая тень, как у всех. А вся настоящая — не видна, потому что она там, где никакой Сэвен не будет смотреть. Внутри вас.

— И сколько так можно?

— Час. Два. Не дольше. Это утомительно. Как нести воду в ладонях.

Крис обдумала.

— А Тень… согласится?

Нара впервые за разговор улыбнулась — еле заметно.

— Это правильный вопрос, — сказала она. — Большинство о таком не спрашивает. У большинства Тень и не спрашивают. У вас — придётся.

Весса смотрела в окно. Крис чувствовала её внимание боковым — Весса не вмешивалась, но слушала очень тщательно.

— Покажете? — сказала Крис.

— Покажу. Вставайте.

---

Они встали посреди комнаты.

— Закройте глаза, — сказала Нара. — Не пытайтесь сейчас ничего делать с Тенью. Просто почувствуйте, где она.

Крис закрыла глаза. Тень была сзади, чуть слева — у стены за спиной Нары. Привычное место.

— Вижу, — сказала Крис. — То есть чувствую. Сзади.

— Хорошо. Теперь — позовите её. Не словами. Внутри.

Крис позвала. Это было странное действие, для которого в её прежнем мире не было слова — что-то среднее между «обратить внимание на» и «протянуть руку, не двигая рукой». Тень за спиной шевельнулась.

— Она идёт, — сказала Нара. — Не открывайте глаза. Ждите.

Крис ждала.

Потом она почувствовала Тень рядом — в шаге за плечом. Потом ближе. Потом — у самой спины, как стоят сзади люди, которых ты ждёшь и кому доверяешь. Потом Тень сделала ещё один шаг, и Крис почувствовала очень странное ощущение: словно её спину накрыли тёплым плащом. Только плащ был не снаружи, а как бы прошёл внутрь. Не больно. Просто отчётливо.

— Получилось, — сказала Нара. — С первого раза. Это редко. Откройте глаза.

Крис открыла. Комната была та же. Стена за Нарой пустая — никакой Тени там не было. Своя Тень у Крис на полу была — но обычная, маленькая, такая же серая и плоская, как у Вессы у окна. Как у любого нормального человека.

Внутри, при этом, ощущение тёплого плаща не пропало.

— Сколько я смогу так продержать? — спросила Крис.

— Час, может, полтора, для первого раза. Потом она начнёт проситься обратно. Это нормально.

— И Сэвен ничего не увидит?

— Сэвен увидит обычную Тень обычной женщины, — сказала Нара. — Если вы не дадите ей выпасть, и если вы сами не сорвётесь, и если вас не доведут до того, что вы потеряете контроль. Тогда — увидит всё сразу. Нельзя срываться, Мира.

— Я постараюсь.

— Старайтесь, — сказала Нара. — Потому что если вы потеряете контроль, то это будет стоить вам дорого.

Крис подержала Тень внутри ещё минуту. Потом, когда Нара кивнула, отпустила. Тень мягко выскользнула из спины и встала на своё место за плечом — у стены за Крис. Ощущение тёплого плаща ушло, и взамен пришла лёгкая усталость, как после получаса быстрой ходьбы.

— Тренируйтесь, — сказала Нара. — Каждый день, по нескольку раз. Час перед аттестацией — продержите подольше, чтобы привыкнуть к усталости. И обязательно — попробуйте удержать слияние, если вас будут пугать. Это самое сложное.

— Меня будут пугать?

— Сэвен не пугает грубо. Но он умеет. У него такая работа. Если он что-то заподозрит — он не повысит голос, он скажет что-то тихое, от чего у вас внутри всё покачнётся. Тогда Тень захочет выпасть. И в этот момент вы её должны удержать, не дрогнув.

— Понятно.

— Нет, ещё не понятно. Но будет.

---

Перед уходом Крис задержалась у двери.

— Нара. Один вопрос.

— Слушаю.

— Издалека «отклик» приходит. Я уже несколько раз получала. Вчера — образ. Город, мост, фонарь.

Нара кивнула. Не удивилась. Будто знала.

— Я могу ответить?

— Можете. Слабо. Сильно — пока не сможете, ещё не научились. Слабо — это будет как помахать рукой через полкомнаты. Они увидят, что вы ответили, но слов не будет.

— Как именно?

— Сосредоточьтесь на том, кто звал. Не на образе, который прислали — на том, кто стоит за образом. Почувствуйте, где они. Не глазами, нутром. Потом потянитесь туда, как тянутся чтобы погладить. И всё. Не больше.

— И что будет?

— Они почувствуют, что вы услышали. И продолжат звать. Это начнётся.

— Что начнётся?

Нара посмотрела на неё.

— Разговор, — сказала она. — Не быстрый. Через всю страну. По крупицам. Но — разговор.

---

На обратном пути Крис попробовала.

Они с Вессой шли по той же сонной окраине, и в какой-то момент Крис нащупала в себе ту точку, откуда вчера пришёл образ. Сосредоточилась на ней. Не на мосте и фонаре — на том, кто стоял за мостом и фонарём. Почувствовала направление — далеко, на запад, через десятки вёрст. Потянулась.

Это длилось секунду или две. Не больше.

И на той стороне — Крис почувствовала это совершенно отчётливо — кто-то вздрогнул. Не от страха. От узнавания. От того, что годами слал и не ждал ответа, а ответ пришёл.

Потом расстояние закрылось, как закрывается крышка на коробке.

Крис шла дальше и дышала ровно. Весса посмотрела на неё.

— Получилось?

— Ещё как.

— Что они сделали?

— Вздрогнули, — сказала Крис. — От радости.

Весса немного помолчала.

— Это хорошо, — сказала она.

— Это страшновато, — сказала Крис. — Я кому-то, кажется, причинила радость на расстоянии в полстраны — и даже не знаю этого человека в лицо.

— Знаете, — сказала Весса спокойно. — В каком-то смысле уже знаете. Вы только что её услышали. Это уже знакомство.

---

Домой Дорр пришёл рано. Не в восемь, как накануне, а в шесть. Лицо у него было такое, как будто он шёл сюда из Надзора пешком, чтобы успеть остыть.

— Сэвен сегодня в архиве, — сказал он, снимая пиджак.

— И?

— И он там сидит со вчерашнего вечера. Со своим экземпляром «Заметок».

Крис не дрогнула лицом. У неё сегодня было много упражнений на не дрогнуть.

— Зачем ему архив?

— Сверяет, — сказал Дорр ровно. — Берёт страну за страной из книги и ищет в архивных описях похожие признаки. Не аррентские. Старых государств, давно распавшихся, тех, чьи документы лежат у нас. Ему важно понять, откуда автор взял материал. Он не верит, что эти страны выдуманы.

— И находит?

— Нет.

— Это его убеждает или, наоборот?

— Наоборот. Если бы нашёл совпадения — успокоился бы: автор начитанный, фантазирует на основе старого. Не нашёл — значит, автор писал не из архивов. А если не из архивов, то откуда? Этот вопрос его теперь и не отпускает.

— Где?

— Я не видел. Только заметил, что закладки.

Крис не ответила. В голове у неё сразу появилось три места, на которых, скорее всего, эти закладки стояли. Все три были про Аррен с минимальной заменой имён. Но она не собиралась это уточнять, и Дорр, по-видимому, не собирался спрашивать.

— Дорр.

— Да.

— Это плохо или хорошо?

— Это, — сказал Дорр медленно, — означает, что у нас осталось не десять дней. Восемь, может, семь.

Крис кивнула.

Они посмотрели друг на друга — недолго, ровно столько, сколько надо, чтобы оба поняли, что ситуация ясна и обсуждать её ещё раз не имеет смысла. Дорр пошёл наверх переодеваться. Крис пошла на кухню к Вессе.

— Семь дней, — сказала она.

— Тренируемся каждый вечер, — сказала Весса, не отрываясь от овощей. — После ужина и перед сном. И ещё раз ночью, если получится.

— Ночью я обычно сплю.

— Сегодня не будете.

---

Ночью Крис проснулась, потому что в комнате было пусто.

Не в смысле — не было людей. Людей всегда не было. В смысле — Тени не было. Привычное ощущение присутствия у стены пропало, и от этого Крис проснулась так же чётко, как от внезапного шума.

Она открыла глаза. Темнота, лунный свет через щель в шторах. Стена напротив пустая. Пол пустой. Тени нет.

Крис села на кровати.

— Эй, — сказала она тихо.

Никто не отозвался. Тень никогда не отзывалась — но если бы она была в комнате, Крис бы её почувствовала. Сейчас — никого.

Крис встала, накинула халат, открыла дверь. Коридор второго этажа был пуст. Она пошла по нему босиком, очень тихо, потому что Дорр спал в кабинете рядом, а Весса и Нэй внизу.

На лестнице она уже знала, куда идёт. Не знала откуда — просто знала. Спустилась.

Тень стояла в прихожей.

Не у стены. Не в углу. Прямо у входной двери. Лицом — то есть тем, чем у Тени бывает лицо — к двери. Как стоит человек, который собирается выйти, или человек, который кого-то ждёт.

Крис подошла и остановилась в нескольких шагах.

— Что ты тут делаешь?

Тень не повернулась.

Крис подошла ближе. Заглянула — в той мере, в которой можно заглянуть Тени в лицо, — и поняла. Тень смотрела сквозь дверь. На улицу.

Крис очень осторожно подошла к окну рядом с дверью. Выглянула.

На противоположной стороне улицы, у фонаря, стоял мужчина.

Не близко — на той стороне. Не делал ничего — стоял. В пальто, с непокрытой головой. Лица в темноте не было видно, только силуэт, и то, что он стоял ровно, без шевеления, как стоят люди по работе.

Крис смотрела секунд десять.

Потом мужчина оттолкнулся от фонаря, поправил воротник и неторопливо пошёл по улице. Не убегая. Просто пошёл. Как идёт человек, у которого закончилась смена.

Тень в прихожей наконец повернулась к Крис.

Угол её головы был такой, который Крис уже умела читать как «ты видела?».

— Видела, — сказала Крис.

Они постояли в прихожей ещё минуту, в темноте, среди ночного спящего дома, тень и её хозяйка, обе молча. Потом Крис сделала то, что Нара показала утром, — позвала. Тень шагнула к ней, ближе, ещё ближе, и втянулась в спину, как тёплый плащ.

— Идём наверх, — сказала Крис. — Завтра разберёмся, что это было.

Они поднялись. Никто в доме не услышал. Дорр спал в кабинете, Весса и Нэй внизу.

В спальне Крис легла, закрыла глаза, и почувствовала, что Тень внутри неё свернулась удобнее, чем вечером. Видимо, привыкала.

— Кстати, — сказала Крис в тёмную комнату, — спасибо, что разбудила. Очень полезный навык.

Внутри у Тени, насколько у Тени могло быть «внутри», появилось что-то похожее на тихое одобрение.

Семь дней, подумала Крис, засыпая. Считаем уже не от ужина с Сэвеном, а от того, чтобы кто-то перестал стоять у нашего фонаря по ночам.

Глава 9. Голос в комнате

Дом Дары стоял в третьем квартале от Тихого, в более благополучной части, чем наш квартал. Это была разница не в стенах, а в воздухе — в Тихом квартале воздух пах ровно ничем, в этом — слегка пах оранжереей и чьей-то дорогой кухней с предыдущего вечера. Крис вошла в прихожую и сразу почувствовала, что попала в чуть другую часть Аррена. Ту, где Конкордат тоже работал, но владельцы бы возмутились, если бы кто-нибудь это назвал словом «работал».

— Добро пожаловать, — сказала Дара, забирая у Крис лёгкое пальто. — Все уже здесь.

— Сколько в итоге?

— Двадцать восемь, — сказала Дара. — Двух пришлось вычеркнуть — у одной муж не отпустил, вторая сама отказалась в последний момент. Это нормально. Лейн сказал, лучше двадцать восемь надёжных, чем тридцать с одной нервной.

Лейн обычно говорил умные вещи, отметила Крис. Жалко только, что в этом мире за умные слова сажают чаще, чем в её прежнем. Естественный отбор работает не в ту сторону.

---

В гостиной были расставлены кресла и стулья дугой к небольшому подиуму у дальней стены — не сцена, просто чуть приподнятая площадка для музыкантов. Лейн уже сидел там, настраивал инструмент. Двое других музыкантов — те же, что на концерте, — устроились в глубине и сидели тихо. Дара представила Крис нескольким женщинам у входа, и Крис автоматически перешла в режим «Мира на званом вечере»: лёгкая улыбка, короткий кивок, взгляд в район воротничка собеседника. Безопасно, вежливо, безлико.

При этом она наблюдала.

Крис в этот вечер пришла не петь. То есть петь, конечно, тоже — но это было поводом, а не содержанием. Содержанием было — найти в комнате тех самых трёх женщин с живыми Тенями. Двух из них Крис помнила с первого концерта, третью — нет, та была сзади у стены и Крис её не разглядела. Сейчас все три должны быть в этой комнате, потому что Дара звала именно тех, кто на концерте «что-то почувствовал». Найти их по «отклику» в зале на сто человек было сложно. В комнате на тридцать — должно было получиться даже без слияния Тени, на котором Крис тренировалась всю неделю.

Она прошлась взглядом по гостьям.

Большинство сидели парами, разговаривали тихо, держали в руках чашки или бокалы с разбавленным вином. Все в тёмном или приглушённом — Конкордат не одобрял яркого на женщинах в публичных собраниях, хоть это и было полузакрытое собрание. У стены ближе к окну сидела дама лет сорока — крупная, спокойная, с лицом человека, который привык, что его слушают. Рядом с ней — молодая, лет двадцати трёх, нервная, с аккуратно уложенной причёской. Эту вторую Крис вспомнила с концерта. Третий ряд слева, непокрытые плечи. Сейчас плечи были покрыты — на закрытом вечере правила соблюдали даже среди своих.

В дальнем углу Крис нашла даму у прохода — ту, что плакала на финальной песне. Постарше, лет сорока пяти, в строгом тёмно-сером платье, с прямой спиной. Узнала Крис мгновенно — не лицо, фон. У этой женщины Тень фонила тёплым с прошлого раза, и Крис теперь знала этот тон, как знают чужой голос по телефону.

Третья. Третья должна была быть где-то здесь.

Крис прошлась дальше. Вот молодые. Вот пара жён чиновников — обе с подавленными Тенями, бесполезный фон. Вот женщина у камина — тоже подавленная. Вот ещё одна, у книжного шкафа.

Стоп. У книжного шкафа.

Крис задержалась взглядом. Женщина лет тридцати, тёмные волосы, простое тёмное платье, никаких украшений. Она не разговаривала ни с кем, стояла, держала в одной руке книгу, которую сняла с полки, в другой — чашку. Лицо спокойное, с тем особенным спокойствием, которое бывает у людей, которые годами учились не показывать ничего.

И «отклик» от неё был.

Не такой яркий, как от двух первых. Тише. Но точно был, и узнаваемой текстуры — у тех, кому Тени не давили специально, а просто игнорировали, такой бывает приглушённый, но живой фон. Третья.

Крис посмотрела на неё ещё одну секунду и пошла дальше — Дара уже вела её к Лейну.

Замечательно, подумала Крис. У нас на сегодня в одной комнате три проводницы средней силы и одна я. Это или начало большой и красивой работы, или начало неприятного отчёта в трёх экземплярах для Сэвена. Желательно первое.

---

Лейн, увидев её, кивнул. Не поднял голову — кивнул через плечо, не отрываясь от инструмента.

— Готова?

— Готова.

— Сегодня тише, чем на концерте, — сказал он. — Помни: они близко. Не дави. Они сами подойдут к тому, что у тебя в голосе.

— Поняла.

— И не пой как тогда. Тогда ты пела залу. Сегодня — пой комнате. Это другое.

— Поняла, Лейн.

— И ещё.

— Что?

— Если что-то начнётся — отступи на полтона. Как тогда. Не тяни на пределе.

— Я не дура.

— Я знаю, — сказал Лейн ровно. — Поэтому и говорю спокойно.

Дара негромко обратилась к гостям. Разговоры стихли. Двадцать восемь женщин повернули головы к подиуму. Крис поднялась на возвышение. Лейн взял первую ноту.

Она запела.

---

Песня была медленная.

В её прежнем мире её сочинил молодой, тогда ещё никому не известный американец — в дешёвой ванной комнате студенческого общежития, при свете одной лампочки, потому что только в ванной хорошо звучало эхо. Текст был про то, как люди молчат, когда нужно говорить. Про то, как разговоры превращаются в шёпот, шёпот — в молчание, молчание — в стену, и стена становится больше тех, кто за ней. И в начале — обращение. К темноте. «Здравствуй, темнота, мой старый друг». Не к женщине, не к Богу, не к публике — к темноте.