Дарья Лукешина Воскрешенная

— Только сошел, — шипящим голосом констатировал он, не спуская с меня глаз.

Я молча попятился и спиной наткнулся на женщину, укутанную в серую мешковину. За тканью виднелся лишь обглоданный временем череп. В одной из глазниц неизвестно за что держался глаз, вторая глазница ужасала пустотой. Я вскрикнул, и женщина с голым черепом хрипло рассмеялась мне в ответ. Она с силой толкнула меня в грудь так, что я, несмотря на габариты, не устоял и свалился на прилавок торговца.

Там, где только что стоял я, промчалась тяжелая повозка, запряженная полуживыми лошадьми. Я обернулся на торговца. Тот хохотал надо мной, не обращая внимания на то, что я разгромил его палатку. Светящийся глаз оторвался от перекладины и, ударившись о мое плечо, отлетел в сторону. Его подхватил Ганс, видимо, заметивший, что я отстал.

— Прости, Жорж, — он протянул торговцу глаз и с укором осмотрел меня. — Это Драган, я его нашел в ущелье. Не смей смотреть на него так плотоядно. Это моя добыча.

— Почему он светится? — спросил я о глазе, поднимаясь с разгромленного прилавка.

Мне ответил Жорж. Я отвернулся, не смея смотреть на то, как натягивается кожа на его лице, когда он пытается говорить.

— Знания – это свет, — он кивнул на женщину, толкнувшую меня. — Я выкупил глаз у нее. Анетта была когда-то очень умной женщиной.

— Я все еще очень умная женщина, — хрипло отозвалась Анетта с другой стороны улицы. Она сверкнула оставшимся глазом и скрылась в толпе таких же ходячих трупов.

— Чем ты торгуешь? — я окинул взглядом всякую ерунду, свалившуюся с прилавка: странные костяные устройства, части человеческого тела, куски кожи и многое другое.

— Мы обмениваемся тем, что у нас осталось. Аннета отдала мне глаз, а я сделал для нее ногу из чужой кости.

Ганс потянул меня за штанину, намекая на необходимость двигаться дальше. Я кивнул Жоржу и послушно двинулся за Гансом. Мы прошли мимо повозки, от которой меня спасла Аннета.

— За какие огрехи лошади попадают в ад? — спросил я, осматривая рыхлое тело коня.

— Не думай о теле. Все мы – души. И эти звери – тоже души, которые отрабатывают свое, прежде чем очиститься и быть готовыми к перерождению.

Мы покинули торговцев и свернули на узкую улицу уходящих вверх невзрачных домишек. Я не мог поверить, что в этих жилищах коротают свое время такие же тлеющие души, как Ганс.

Конец улицы был прикрыт завесой черного тумана. Кажется, я постепенно начал привыкать к скудному освещению. Носить с собой чей-либо глаз не было желания.

Я осмотрелся. Справа за домиками росли те же скалы, вдоль которых мы шли по ущелью. С левой стороны за двумя рядами домов начинался обрыв и ничего, кроме буро-фиолетового зарева в плотном тумане видно не было.

Наконец, мы уткнулись в каменную лестницу с костяными перилами. Я задрал голову вверх и сквозь туман смог рассмотреть, что мы пришли к некоему подобию дворца, высеченного в скале.

— Тут живут демоны? — спросил я.

— Живут – не самое подходящее слово в этих местах, — усмехнулся Ганс и пошел вверх по лестнице.

Вопреки моим ожиданиям, лестница не вела внутрь скалы. Она змейкой ползла по самой скале. Мы медленно (из-за коротких ног Ганса) поднимались по узким ступенькам, высеченным в скале. А я не мог перестать испытывать удовольствие от каждого уверенного шага. Нога – некогда покалеченная в бою, больше не доставляла невыносимой боли. Смерть забрала то, что ломало меня при жизни.

Туман начал рассеиваться. Я оглянулся и узрел ад собственной персоной. У подножия скалы раскинулся торговый квартал и несколько сотен домишек. Дальше за каменными воротами были видны лишь темные скалы и бескрайняя пустошь. В обрыве по другую сторону от скал протекала широкая река, над поверхностью которой клубился пар. Наверное, это странно, но мне понравилось то, что я видел. Или мне просто нравилось, что я все еще могу что-то видеть.

От увиденного я ощутил прилив противоестественных сил. Мощи. Власти. В два шага я нагнал Ганса и, подхватив его за бороду, закинул карлика себе за спину.

— Скажешь, когда придет время остановиться, — сказал я и начал стремительное восхождение, не обращая внимания на бурчание Ганса.

Лестница все не кончалась, и я понял, что она огибает скалу.

— Неужели демоны не могли сделать дыру в камне или снести к чертям эту скалу, — проворчал я.

— Демоны перемещаются по щелчку пальцев. Лестницу строили души, чтобы хоть как-то попадать на ту сторону, — отозвался Ганс, цепко держащийся за мои плечи.

Остаток пути мы провели молча. По другую сторону мне открылась картина, сильно отличающаяся от того, что я увидел сразу за каменными воротами.

Темное небо, лишь слегка подсвеченное сиреневым светилом, штыками пронзали многочисленные дворцы, высеченные из мрачных скал.

Лабиринты узких улиц стекались в центр – к зданию, отдаленно напоминавшему католическую церковь. Кажется, это была единственная постройка, не высеченная из камня, а будто перенесенная из другой реальности. Как напоминание о былой принадлежности демонов к свите бога.

Мы спустились с горы, и я снял Ганса со своего плеча, не переставая озираться вокруг.

— Малыш, нам прямо, — Ганс кивнул и двинулся вперед, бодро перебирая ножками.

Я сощурился, глядя ему вслед. Ну и кто из нас двоих малыш?

— Во мне сто девяносто пять сантиметров, не назвал бы себя малышом, — хмыкнул я, следуя за карликом.

— Верно, Данталиан оценит твой рост и объем мускулов, — хрипло рассмеялся Ганс.

— Как минимум я пока не начал разлагаться, — скептически парировал я, вспоминая полуобглоданные скелеты в торговом переулке.

— Если понравишься демону, сможешь остаться целым подольше.

Мы остановились у одного из скалистых зданий с арочным входом без дверей. Когда я пересек порог дома, меня пронзило непонятным ощущением плотности. Словно я прошел внутрь через энергетический сгусток.

В темноте мы поднялись по винтовой лестнице, изящно выполненной из человеческих (а может и не только человеческих) костей. Наверху нас ожидало подобие стражи: два мутанта, одетых в тяжелые доспехи. От кого они собирались обороняться? От гниющих душ вроде Ганса?

Скрещенные алебарды из кости и лезвия, охваченного синим пламенем, преградили нам путь. Красные глаза стражи сверлили меня сквозь щель забрала.

— Сегодня без визитов, — сухо отозвался один из охранников. Обращался он к Гансу, но смотрел на меня.

Мой карлик заметно нервничал. Заметив, как тяжело ему смотреть на огромных охранников, я снова подсадил его на свое плечо. В моих руках тот обрел некоторую уверенность и, откашлявшись, произнес:

— У меня товар для Данталиана.

— Если под товаром ты имеешь в виду меня, то учти – я не товар, — с угрозой ответил я, искоса посмотрев на карлика на своем плече.

За дверью, что так усердно охранялась, послышался нежный женский голос. Он напевал песню на не знакомом мне языке. Заслушавшись, я ослабил хватку, и Ганс свалился бы с моего плеча, если бы не вцепился грязными когтями в мою шею. Это вывело меня из гипноза.

Тяжелая дверь распахнулась внутрь. Я ожидал увидеть огромного ужасного демона, но перед нами появился обычный человек. Да, он был неестественно худым, но все же имел человеческие черты.

В проходе стоял среднего роста молодой человек с длинными белокурыми локонами. Его миловидные черты лица на миг смутили меня – я сомневался, какого пола было это существо. Сомнения развеял сам хозяин дворца:

— Демоны бесполы, — игриво улыбаясь, ответил он женским голосом.

— Мой хозяин, — Ганс склонил голову, попутно надавливая на мой затылок, намекая на поклон.

— Я не склоню головы, — жестко отрезал я, уверенно глядя в глаза демона. Внутри меня рос протест. Всю свою жизнь я верил в Свет. В спасение. Не для того, чтобы падать на колени перед Тьмой.

— Какая гордая душа, — вдохновленно осматривая меня, проворковал демон. — Впустите их, мне стало интересно.

Стража расступилась, и мы смогли войти. Комната оказалась достаточно просторной и напоминала мне зал, где в детстве я занимался танцами, пока мама не сдалась и не позволила мне заняться боксом. В комнате были углубления для окон, но вместо стекла там была лишь скала. По обе стороны на стенах висели канделябры с тающими свечами.

Данталиан прошел к широкому деревянному столу и, скинув на пол пару свитков, уселся прямо на стол, закинув ногу на ногу. На нем были узкие черные брюки и белая блуза с бантом на шее.

Я поставил Ганса на пол и застыл в ожидании. Меня раздирало от желания сохранить свое тело и найти выход из этого жуткого места. И в то же время я понимал, что для этого мне придется переступить через самого себя и сделать то, что от меня потребуют, чтобы понравиться демону.

Я должен стать товаром.

— Я нашел его за воротами, — неуверенно пробормотал Ганс.

— За воротами? — переспросил демон, имитируя удивление. — Это странно. Обычно все приходят через чистилище.

— Мой хозяин, я думаю, он особенный, — склоняя голову, ответил Ганс. Набивал мне цену. — Я видел, как засияла звезда, а потом вспышка! Мне пришлось долго идти, чтобы найти его.

Данталиан испарился и появился вновь за моей спиной. Он щелкнул пальцами, и вся моя потрепанная одежда исчезла. Я стоял посреди зала абсолютно голый, но не позволил себе хоть как-то выдать свое удивление или смущение. В ответ я лишь стиснул зубы и, вдохнув полной грудью, расправил плечи.

Демон обошел меня несколько раз, изучая мое тело со всех сторон. Наконец, он поднял на меня влюбленный взгляд и прощебетал тонким голоском:

— Не знаю, что с особенностью, но он невозможно красив, — он одобряюще кивнул Гансу и снова посмотрел на меня. — Прими комплимент от самого большого любителя человеческой красоты.

— Если вы хотите сделать из меня проститутку, лучше сдерите кожу и отправьте торговать глазами, — отчеканил я, глядя сквозь демона куда-то в конец зала.

— Ох, — Данталиан картинно сложил руки у лица. — К упругим ягодицам прилагается дикий нрав. Видно, что ты долго его прятал. Строил примерного мальчика. Прекрасный экземпляр. Хочу в свою копилку, такое не должно гнить!

Демон хлопнул в ладоши, и на мне, к моему облегчению, появились белые брюки, пышная блуза и темно-зеленый сюртук, расшитый золотом. Я презрительно сморщился, осматривая бахрому на рукавах. Данталиан хмыкнул и, помотав головой, хлопнул снова.

В этот раз он одел меня в плотные черные брюки и кожаные сапоги до колена.

— Так люблю переодевать их, — демон кокетливо повел худыми плечами, рассматривая мой голый торс. — Чем бы прикрыть эти бронзовые мускулы?

Передо мной возникло зеркало. Я продолжал стоять молча. Ганс смотрел на меня, затаив дыхание.

— Твое имя, красавчик? — спросил демон.

— Драган.

— Прекрасно, — с трепетом выдохнув, Данталиан подошел и прилег на мое плечо, второе обнимая руками. — Что ты видишь, Дражечко?

Я осмотрел себя в зеркале. За тридцать три года жизни мне некогда было думать о том, хорош я или нет. Все, чего я всегда хотел – быть способным защитить свою семью. Я воспитывал в себе мужчину, а не героя-любовника.

Демон настойчивее сжал мое плечо:

— Какого мужчину ты видишь в отражении? — повторил он.

— Высокого и сильного, — ответил я. Эти качества всегда казались мне важнее всего для того, чтобы я мог хранить семью в безопасности.

— Еще?

— Темные волосы и глаза, — нехотя добавил я.

— Густые вьющиеся волосы цвета ночного неба, — мечтательно пропел демон, зарываясь длинными бледными пальцами в мои волосы. — Глаза цвета самой черной души. Подбородок с изящной ямочкой, высокие скулы, профиль античного героя, — продолжал распевать демон, — и эти чувственные губы Я бы отдался за них!

— Я не племенной бык, — неуверенно отозвался я.

Данталиан снова сел на стол и щелчком пальцев накинул на меня черную рубах, кожаный нагрудник и наплечники. Не думаю, что эти элементы несут в себе какую-то функциональность. Скорее, демону захотелось нарядить меня в нечто воинственное. Впрочем, я рад, что он отказался от зеленого сюртука.

— Сколько ты хочешь за него, Ганс-гниющая душа? — спросил демон грозно, будто в данный момент свершалась серьезная сделка, не терпящая кокетства.

— Полвека, — дрожащим голосом произнес карлик.

— Я даю тебе тридцать три года, — постановил Данталиан и протянул Гансу свою хрупкую руку.

Ладони демона и карлика сошлись в рукопожатии. На мгновение померк свет, а в сплетенных руках мелькнула змейка, светящаяся зеленым пламенем. Еще один миг темноты и все вернулось на свои места.

Я глянул на карлика, тот выглядел гораздо лучше. На его конечности вернулись мышцы и кожа, лицо заметно помолодело. Даже борода напиталась силой – стала густой и насыщенно-черной.

— Спасибо, малыш, — глянув на меня снизу вверх, карлик расплылся в улыбке.

— Почему ты уже не сгниешь, чтобы скорее переродиться? — изумленно спросил я.

— Тогда исчезнет все, — вмешался демон. — Сотрется память. Истинная смерть. А этому карлику есть, о чем помнить.

Я перевел взгляд на Ганса. В его глазах отразилась печаль, и мне стало любопытно, какие воспоминания стоили таких мучений. Демон махнул рукой, и карлик исчез, оставив после себя лишь ворох пылинок.

— Что дальше? — холодно уточнил я, пытаясь отыскать внутри себя отклик хоть каких-то чувств. Но я, кажется, ничего не испытывал.

— Добро пожаловать в ад, дорогой Драган, — любовно пропел Данталиан. — Теперь ты на нашей стороне.

Я верил в бога – пришел к свите дьявола.

Я молился богу – буду служить дьяволу.

Я носил в сердце бога и отдал душу дьяволу.

Здесь мой конец и здесь мое начало. Я ступаю на путь демонический, чтобы однажды он привел меня к свету.